Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Всего час назад в Больничном крыле стояла тишина, пахло зельями и страхом. А здесь, на квиддичном стадионе, воздух вибрировал от воплей, свиста и грохота магических фейерверков. Трибуны ревели, сливаясь в одно многоголовое пёстрое чудовище.

Гарри стоял на деревянном помосте и чувствовал себя манекеном, который забыли убрать с витрины.

Людо Бэгмен, сияющий, как начищенный галлеон, подпрыгивал рядом, выкрикивая что-то усиленным Сонорусом голосом. Его лицо лоснилось от пота и восторга.

— ...самый юный чемпион! Невероятная скорость! Потрясающая победа Хогвартса!

Гарри моргнул. Вспышки колдокамер «Ежедневного пророка» слепили глаза, оставляя на сетчатке яркие пятна. Он смотрел на всё происходящее словно через толстое мутное стекло.

Он опустил взгляд на свою мантию. Мадам Помфри успела убрать кровь и грязь кладбища, заживила порезы, но ткань на правом рукаве так и осталась разодранной в клочья, обнажая бледную кожу со свежим розовым шрамом. Этот рваный рукав казался единственной настоящей вещью во всём этом балагане.

Рядом стояли другие чемпионы.

Виктор Крам хмурился, ссутулив мощные плечи. Он смотрел в землю, явно переживая поражение. Флёр Делакур нервно теребила край мантии, бросая на Гарри быстрые недовольные взгляды — она выбыла первой и считала это несправедливым.

А Седрик... Седрик Диггори улыбался. Он выглядел уставшим, его форма — в подпалинах, но сам он живой, бодрый и искренне жал Гарри руку.

— Ты был быстрее, Гарри, — говорил он, перекрикивая шум толпы. — Честно. Я задержался у сфинкса, а ты прошёл чисто. Поздравляю.

Гарри смотрел на его открытое, честное лицо и чувствовал, как внутри поднимается холодная волна тошноты.

«Ты не знаешь, — подумал он, и от этой мысли захотелось завыть. — Ты ничего не знаешь, Седрик. Если бы ты коснулся Кубка вместе со мной... возможно, уже не стоял бы здесь».

Гарри попытался улыбнуться в ответ. Он растянул губы, но мышцы лица свело судорогой. Улыбка вышла не дружелюбной, а жалкой, кривой и злой — словно оскал загнанного зверя.

— Спасибо, — собственный голос показался ему чужим, скрипучим. — Просто повезло.

— Повезло?! — взревел Бэгмен, хлопая Гарри по плечу так сильно, что тот едва устоял на ногах. — Это талант! Чистый талант! А теперь — главный приз! Тысяча галлеонов!

Тяжёлый мешок с золотом лёг Гарри в руки. Он чуть не выронил его. Золото тянуло вниз, как камень на шее утопленника.

Люди на трибунах сходили с ума от восторга. Они видели победителя Турнира, героя, школьную звезду.

А Гарри видел красные глаза.

Они стояли перед ним, накладываясь на лица зрителей. Два вертикальных зрачка, горящих адским огнём в глазницах бледного змеиного лица. Существо, выползшее из котла. Существо, обещавшее смерть.

Оно вернулось.

То, чего он боялся с одиннадцати лет. То, что жило в его кошмарах и шраме. Волдеморт вернулся, обрёл тело, и теперь этот стадион, эти флаги, эти улыбки, эти дурацкие кубки — всё это декорации из дёшевого картона. Фальшивка. Бумажный игрушечный мир, который ещё не знает, что его подожгли.

Гарри перевёл взгляд на Дамблдора. Директор стоял чуть позади Бэгмена. Он не улыбался. Он вежливо хлопал в ладоши, но его взгляд поверх очков-половинок прикован к Гарри — серьёзный, внимательный, понимающий.

Гарри больше не мог этого выносить. Ощущение фальши душило его, как удавка.

— Сэр, — он повернулся к Бэгмену, перебивая его очередной восторженный спич. — Мне нужно идти.

— Что? Идти? — Бэгмен осёкся, моргая. — Но, Гарри, а как же банкет! Интервью! Министр хочет пожать тебе руку!

— Я устал, — сказал Гарри. Это правда, но не вся. Он не просто уставший. Он пустой. — Я... я ранен. Мадам Помфри сказала, мне нужен покой.

Он не стал ждать разрешения. Сжав мешок с золотом до побелевших пальцев, развернулся и начал спускаться с помоста.

Толпа немного стихла, провожая его недоумёнными взглядами. Почему герой не празднует? Почему он уходит?

Гарри чувствовал эти взгляды спиной. Сотни глаз липли к нему, как паутина. Любопытство, зависть, восхищение. Теперь они не отпустят его. Он снова стал «Мальчиком-Который». Толпа нехотя расступалась, и Гарри Поттер медленно шёл к замку, желая найти укрытие хотя бы ненадолго.

Спальня мальчиков четвёртого курса оставалась единственным местом в Гриффиндорской башне, куда ещё не добралась волна безудержного веселья. Сквозь толстые стены едва пробивались радостные крики, но здесь, за закрытой дверью и пологом тишины, царила совсем другая атмосфера.

Они сидели на кроватях Гарри и Рона, сдвинутых ближе друг к другу. Посередине, на помятом одеяле, лежала гора сладостей из «Сладкого королевства» — шоколадные лягушки, тыквенное печенье, лакричные палочки. Но ели они механически, без удовольствия, просто чтобы занять чем-то руки и заглушить горький привкус пережитого ужаса сахаром.

Гарри сидел, прислонившись спиной к изголовью, и крутил в руках нераспечатанную лягушку. Напряжение, державшее его весь вечер, начало отпускать, сменяясь холодной, кристальной ясностью.

— Дамблдор разберётся, — нарушил тишину Рон. Он сидел, скрестив ноги, и с остервенением жевал котелок. — Он же… ну, он Дамблдор. Величайший волшебник столетия. Фадж может сколько угодно недолюбливать его, но директор знает, что делать.

Рон говорил уверенно, но в его голосе Гарри слышал нотки отчаянной надежды. Рону нужно было верить, что взрослые придут и всё исправят.

— Разберётся? — тихо переспросил Гарри, не поднимая глаз. — Рон, весь этот год у него под носом, в его школе, преподавал Пожиратель Смерти. Пил Оборотное зелье из фляги каждый час. И Дамблдор — величайший волшебник со столетним опытом — ничего не заметил.

Рон поперхнулся котелком. Гермиона, сидевшая на краю кровати и нервно ломавшая плитку шоколада на ровные квадратики, замерла.

— Гарри прав, — голос Кирана прозвучал из тени у окна. Он сидел на подоконнике боком, задумчиво покачивая одной ногой. Его лицо, обработанное мазью, в полумраке казалось маской. — Мы унесли ноги с кладбища не благодаря Дамблдору. И не благодаря аврорам.

Джинни, устроившаяся на ковре рядом с кроватью, молча кивнула, глядя на Гарри с мрачной решимостью.

Гермиона нахмурилась. Ей, привыкшей верить в незыблемость авторитетов, этот разговор давался нелегко.

— Но… это же Дамблдор, — неуверенно возразила она, откладывая шоколад. — Он не всесилен, конечно, но ставить под сомнение его компетентность… Это опасно. Без него у нас вообще нет шансов.

— Я не говорю, что мы должны идти против него, — возразил Киран, спрыгивая с подоконника и подходя ближе к свету. — Я говорю о том, что мы не можем полагаться только на него. Слепое доверие чуть не стоило нам жизней сегодня.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Тот монстр вернулся. Он не остановится. И пока Министерство будет писать отчёты, а Дамблдор вести свою политическую игру… нас могут просто поубивать.

— И что ты предлагаешь? — спросила Гермиона. В её голосе не было вызова, только отчаянное желание услышать что-то дельное, готовое решение.

— Продолжать то, что мы делали, — ответил Киран. — Тренироваться. Только жёстче. Изучать боевую магию, а не школьную программу. Мы должны быть готовы к войне, Гермиона. Это существо нужно уничтожить, пока оно не уничтожило нас.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Слово «война» прозвучало здесь впервые, но никто не вздрогнул. Оно просто повисло в воздухе.

— Нас всего пятеро, — наконец сказала Гермиона, скептически оглядывая их маленькую компанию. — Пять подростков против Пожирателей Смерти и самого тёмного мага в истории. Это не то число, которое меняет ход истории.

Гарри сжал упаковку от лягушки в кулаке. Картон хрустнул.

— Значит, нам нужна армия, — сказал он твёрдо.

Все повернулись к нему.

— Армия? — переспросила Гермиона.

— Да. Своя, личная, — Гарри поднял голову, и в его глазах блеснул зелёный огонь. — Из тех, кто нам доверяет. И кому доверяем мы. Людей, которые готовы понять, что происходит, и посмотреть опасности в глаза.

— Где же мы возьмём армию в нашем возрасте? — Гермиона задумчиво прикусила губу, но Гарри видел, как в её голове уже начали вращаться шестерёнки, просчитывая варианты.

— А помнишь, — вдруг сказал Рон, глядя на Кирана, — ты как-то сказал мне одну вещь? Что семья Уизли — это готовая боевая единица.

Киран усмехнулся.

— Было дело. Семь детей, и все рыжие. Но ещё и семь палочек.

— Фред и Джордж, — начал загибать пальцы Рон. — Они только и ждут повода, чтобы испытать свои «шутилки» на ком-то посерьёзнее первокурсников. Билл и Чарли — они, конечно, уже не ученики. Но случись что — поддержат.

Рон посмотрел на Гарри и вдруг серьёзно добавил:

— И не забывай, кто ты теперь, приятель. Ты не просто Гарри. Ты — Чемпион Турнира Трёх Волшебников. Победитель. Ты прошёл через дракона, озеро и лабиринт. За тобой пойдут. Если подобрать правильные слова… многие захотят встать рядом. Невилл, Дин, Симус… Чоу Чанг.

— То есть… — Джинни подняла голову, и её глаза хищно блеснули в полумраке, отражая свет единственной свечи. — Мы реально собираем армию? Нелегальную боевую группу под носом преподавателей и директора?

— Именно, — кивнул Гарри.

Он почувствовал, как внутри разливается странное, глубокое чувство правильности происходящего. Словно все предыдущие годы — все эти тайны, страхи, одиночные вылазки — вели именно к этому моменту. Хватит быть жертвой обстоятельств. Хватит ждать, когда его спасут.

— Мы назовём её… — начала Гермиона, но осеклась, увидев выражение лица Гарри.

— Неважно, как мы её назовём, — сказал он. — Главное, что мы не будем просто сидеть и ждать, когда в наши двери постучат. Мы откроем их сами. С палочками в руках.

Киран молча протянул руку в центр круга. Рон, не раздумывая, накрыл её своей ладонью. Следом легла маленькая ладошка Джинни. Гермиона вздохнула, словно прощаясь с остатками законопослушной жизни, и положила свою руку сверху.

Гарри накрыл их ладони своей.