Натуральный блондин (гет)

Мама всегда говорила, что при необходимости зуб надо рвать резко и решительно. Чем дольше тянешь, тем пациенту больнее и страшнее.

Вот и она рассусоливать не стала. Воспользовавшись тем, что оглушенный Малфой застыл на минуту (а ей больше и не надо), Гермиона шагнула к нему, схватила за руку и, не долго думая, задрала рукав рубашки.

И сама застыла, как оглушенная.

На бледном предплечье уродливой кляксой растеклась Четная Метка. Череп, из которого выползает змея.

Да как она вообще!!! Вот так вот запросто! Драко даже сказать ничего не мог, он задыхался от возмущения, стыда, отчаяния... И заклинанием она его приложила несильно, а говорить он был не в состоянии от переполнявших его чувств. Все и так было хуже некуда, а теперь — просто катастрофа!

Она... Она точно сдаст его Поттеру. Или Дамблдору. Или сразу аврорам. Или... Драко зажмурился.

Ему конец.

— Тебе было больно? — он еле услышал нежный и спокойный голос за шумом грохочущей крови в ушах.

— Что? — прохрипел Драко и открыл глаза.

Грейнджер стояла перед ним, хмурилась, но смотрела прямо и открыто. И почему-то не убегала с воплями ужаса.

— Я говорю: больно было? — повторила она вопрос и нахмурилась еще больше, словно размышляя, не сильно ли она вдарила магией ему по мозгам.

Никто. Никогда. Ни разу. Не спрашивал, было ли ему больно. Драко привык к этому и не жаловался, даже когда падал с метлы. Он же маг, выпил зелье — и снова все в порядке.

Тебе было больно?

А ему — было! Было больно!

Драко опустил голову и еле заметно кивнул.

— Ну ты и вляпался, Малфой, — вздохнула Грейнджер. Драко уже рот открыл, чтобы заорать, что это не ее дело, и пусть не лезет, грязнокровка поганая, а не то... Но она продолжила, как будто ничего не заметила. — И что мы теперь с этим будем делать?

Мы?

Драко сдулся, как воздушный шарик.

— В смысле — мы? Ты вообще понимаешь? Это же? — ну да, у него путались слова, мысли и, кажется, он сейчас упадет в обморок.

— Почему? — наконец Драко поймал за хвост самый важный для него сейчас вопрос. Только, кажется, опять что-то не то спросил.

Но Грейнджер для себя как-то расшифровала его бормотание и нашла верный ответ.

— Ну ты же не бросил меня в Отделе Тайн. Хотя мог бы и вообще не ходить, — пожала она плечами с таким видом, словно тут не о чем было разговаривать. — И вытащил, когда меня Долохов ранил.

— А откуда? — Кто проболтался? Декан бы не стал!

— Мадам Помфри сказала. Спасибо тебе, Малфой. Если бы не ты, кто знает, как бы вышло. Это темное заклятие было, не Дантиссимус какой-нибудь.

Драко отвел глаза в сторону и слегка покраснел. Тоже вспомнил происшествие на четвертом курсе. Ну почему у него вечно все не слава Мерлину?

— И что теперь? — пробурчал он, одергивая рукав и скрывая Метку. — Побежишь к Поттеру? Скажешь очкарику, что я Пожиратель Смерти?

Из глубин свалки раздался какой-то грохот, а потом на свет вылез грязный и пыльный Живоглот. Полукнизл чихнул на свою хозяйку, прыгнул на верх Исчезательного шкафа и там разлегся, свесив хвост.

— Живоглот тебе доверяет. Значит, не такой уж ты и плохой, каким кажешься. Да и насчет Пожирателей... — Грейнджер задумчиво покосилась на рыжий хвост. — Не все так однозначно.

Полукнизл разглядывал сверху бестолковых двуногих. Разговоры разговорами, а семга его законная где? А? Совсем этот филин свои обязанности не выполняет, быть пернатому без хвоста.

Мозгами-то Драко понимал, что он должен, да что там, просто обязан оттолкнуть ее, оскорбить, сделать так, чтобы ушла, потому что рядом с ним опасно, и чтобы боялась сказать кому-то, и чтобы даже взглянуть в его сторону не посмела.

Если бы тут был Поттер, Драко, не раздумывая, выхватил бы палочку и дрался до последнего вздоха. Нет, не за Лорда, чтоб ему треснуть. За себя. И свою семью.

Но перед ним стояла Грейнджер. Та, которую он задирал с первого курса в попытках привлечь ее внимание. Та, которая строила планы, хотела уехать и не отказывалась взять его с собой. Та, которая его слушала. Всегда. Та, которую он нес на руках и до безумия боялся отпустить.

Его Грейнджер.

Только его.

Драко так устал за эти два месяца быть один. И так был измучен страхом, что ему и этой робкой, почти невесомой надежды хватило, чтобы в его душе что-то сломалось с хрустом.

Ноги его больше не держали, решили, наверное, что хватит на сегодня душевных потрясений. И Драко почти упал на старый диван, который стоял рядом. В воздух взметнулась туча пыли.

— Полная антисанитария, — проворчала Грейнджер, накладывая очищающее заклинание и на мебель, и на них обоих. И села рядом.

— Так что? Сдашь меня? — не удержался Драко от вопроса, который жег ему язык.

— А смысл? — поинтересовалась Грейнджер. — Гарри тебя и так подозревает.

Она помолчала, пока Драко приходил в себя от этого известия и сказала:

— Собственно, это было логично. Все дело в ваших деньгах, да? Я угадала?

— Почти, — глухо ответил Драко. — Лорд... Он разозлился сильно. Когда пророчество это добыть не удалось.

Услышав про осточертевшее ей пророчество, Грейнджер насмешливо цокнула языком и закатила глаза.

— Ясно, — подвела она итог. — Пока твой отец в тюрьме, ты его заменяешь в вашей организованной преступной группировке. Дальше что делать думаешь?

Драко неуверенно молчал и смотрел в пол.

— У маглов примерно так же, — продолжала Грейнджер свои рассуждения и Драко поневоле прислушался. — Что ты смотришь? Я читала. И кино смотрела. По идее, новому участнику надо подтвердить свою верность мафии, задание какое-нибудь выполнить трудное или еще что. А если ты его провалишь, убьют заложников.

Тут Драко немного отвлекся от своих страданий и вспомнил о матери. Она там теперь совсем одна, полон дом преступной швали, тетка Белла — вообще чокнутая. И Лорд никуда не денется. А ему-то что со всем этим делать?

— Ты не понимаешь! — наконец возмутился он. — Я не могу! Просто не знаю, как! А если не сделаю, то он меня убьет. И родителей тоже. Мы еще молить о смерти будем! Он — не человек, его просить бесполезно! Ты не видела, как они с Дамблдором в Министерстве сражались, там такая мощь, у меня нет шансов. Никаких.

Драко сгорбился на диване и попросил:

— Уходи, Грейнджер. Забудь об этом. Может, ты выживешь. Жалко, что не уехала. Когда все кончится — беги из страны. Пожалуйста.

Грейнджер, склонив голову, смотрела на него.

— Тебе дали задание, — подвела она итог. — Невыполнимое. Убить Гарри? Или поймать его? Нет, это слишком просто. Взорвать Хогвартс? Освободить легендарный Подземельный Ужас, который всех окаменял, а потом пропал? Убить Дамблдора?

Она хмыкнула от нелепости этой идеи. И вдруг резко стала серьезной, когда увидела, как Драко побелел от ужаса и застыл, глядя на нее расширившимися глазами.

— Ой, ёёё, — прошептала Грейнджер. — Охренеть и не встать.

Вот нахрена она такая умная? Драко же ничего не говорил, сама догадалась, просто перебирая варианты!

Теперь точно сбежит, понял он. И очень расстроился от этой мысли.

— А если и так, Грейнджер? — Драко понимал, что нарывается опять, но остановиться у него не вышло. — На такое твоих благородных гриффиндорских порывов хватит? Или чистоплюйство победит? Беги к Избранному, что ты тут расселась? Или хочешь мне помогать в убийстве директора? За бороду его подержишь?

— Малфой, ты дурак совсем? — спросила Грейнджер. — Никого мы убивать не будем.

— Тогда меня убьют! — заорал Драко и Живоглот со шкафа неодобрительно на него посмотрел.

Но на Грейнджер его истерика не подействовала.

— Будем тянуть время, — с деловым видом сказала она.— Тебе же не завтра это надо сделать? Не совсем же ваш Волдеморт идиот, он же понимает. А сами попробуем привлечь аврорат. И Дамблдору надо намекнуть, что он в опасности. А там, может, что-то еще случится.

— Что? — хрипло спросил Драко.

— Может, Волдеморту не до тебя станет. Гарри по пророчеству вроде как его должен убить. И директор его будет к этому готовить, Гарри мне сам сказал. Тогда проблема решится сама собой. Хотелось бы надеяться.

Вот не зря Драко еще с первого курса хотел, чтобы Грейнджер была — за него!

Он сам себе не собирался признаваться, что отчаянно завидовал Поттеру, с которым Грейнджер носилась и которого выдергивала за уши из неприятностей. Конечно, с тем, как он сам влип, Поттер со своими выходками и рядом не стоял. Но ведь она его не бросит? Не оставит одного с этим ужасом?

Он обязательно выкрутится из этой передряги, если Грейнджер будет с ним. Только с ним!

— Поклянись, что никому не разболтаешь, — потребовал Драко, чтобы хоть как-то удержать контроль над этой ситуацией. — Ни Поттеру, ни Уизелу, вообще никому.

— Я обещаю, — кивнула Грейнджер, нисколько не удивившись. — Без твоего разрешения я никому не скажу ни про тебя, ни про твое задание. Я же понимаю, чем это грозит.

— И к Дамблдору не пойдешь?

Тут Грейнджер вздохнула.

— Я не думаю, что идти к нему — хорошая идея. Я ему не доверяю, — сказала она.

— Ты же гриффиндорка, — Драко был в курсе ее сложных отношений с директором, но привычка — страшная сила. Гриффиндорцы — все за Дамблдора. Потому что.

— Это еще не значит, что я круглая дура, — отрезала Грейнджер. — Может, я про магию многое и не знаю. Но директор точно знал, что делает, когда с меня брал ту клятву на первом курсе! И на то, чтобы меня в озере топить, я согласия не давала. И Гарри! Если Дамблдор с самого начала знал про это сраное пророчество, то почему спохватился только сейчас? Почему не готовил Гарри с самого начала? А может, стоило бы сделать так, чтобы Волдеморт вообще не мог вернуться?

— Не все так просто, Грейнджер, — Драко в целом ее возмущение разделял. Если бы Дамблдор вовремя подсуетился, ему бы сейчас не пришлось разрываться на части между Лордом, семьей, Грейнджер и страхом смерти. — Я книгу одну прочел. По совету леди Розалинды, помнишь, та самая, дочь Делателя королей. Там много мути, конечно, этот Герпий и опыты свои описывал, и просто чушь собачью нес. Короче, способ есть. Крестражи.

— А это еще что? — озадачилась Грейнджер.

— Жуткая гадость. Маг разделяет душу и прячет часть в какой-нибудь предмет. Там еще жертва человеческая нужна, да и сил на такое хватит если только у Лорда. Ну или у Дамблдора.

— А потом?

— Потом этот предмет служит якорем, который задерживает в этом мире дух волшебника.

— Как призрак?

— Нет, эти воскреснуть не могут. А есть обряд, он тоже чернее некуда, вот в нем Поттер и поучаствовал после Турнира. Теперь Лорд снова с нами, понимаешь? Правда, не совсем тот, что был, ну тут уж что сварилось.

— У тебя эта книга с собой? — Грейнджер сосредоточенно размышляла, как будто над особо сложным заданием по трансфигурации. — Я бы хотела почитать.

А Драко может ей отказать? Нет, конечно.

— В спальне. У меня шкатулка есть свинцовая, эти книги там. Чтобы никто не нашел. Если... если ты сюда придёшь, то я их принесу. И можешь скопировать, если хочешь.

Она же придет, правда? В следующий раз?

— Мррряуууу, — раздалось со шкафа. Куда без него, подумал Драко и пообещал коту, что рыбу тоже принесет.

Грейнджер кивнула, мол, тащи, будем изучать первоисточники. И добавила, тихо и грустно:

— Знаешь, Малфой, мне кажется, что эти два сильных и великих мага, которые Волдеморт и Дамблдор — просто жалкие трусы.

— Почему ты так решила? — поперхнулся Драко. Ладно бы она в трусости обвинила его самого, Поттер-то понятно, храбрец, но до такого она как додумалась?

— Сам посуди, — буркнула Грейнджер. — Друг с другом они сражаться не хотят. Боятся проиграть. Дамблдор прячется за пророчеством и выставляет вперед Гарри. А Лорд спихнул все на тебя. Потому что вас с Гарри им обоим не жалко.

— Козлы старые, — подтвердил Драко. Пожалуй, она права. — Один лысый, другой бородатый. Подожди, так Поттер же Избранный?

— И что? Под пророчество можно почти кого угодно подогнать, оно мутное. Даже Живоглот подойдет.

— Мяк? — со шкафа свесилась рыжая морда, но, не обнаружив ничего съедобного, убралась обратно.

— Грейнджер, ты всё-таки ненормальная, — вздохнул Драко. — Тебя что, даже Метка моя не пугает?

— Я же ведьма, как я могу быть нормальной, отозвалась Грейнджер. — А Метка... Вообще-то я видела татуировки и посимпатичнее.

Это у кого она видела? Драко уже настолько пришел в себя, что его ревность тут же подняла голову. У Крама, что ли?

— Магловские музыканты тоже на теле рисуют всякое. И байкеры. Да много кто, не важно.

Ладно, музыкантов он еще потерпит.

— Меня многое в магическом мире пугает, если честно, — сказала Грейнджер. И Драко понял, что она говорит ему правду, как и всегда. — Это все для меня чересчур. Слишком жестоко и неправильно. Но и бросить тебя в трудную минуту я ведь тоже не могу.

Потому что он без нее пропадет, подумал Драко. Но вслух говорить это не стал.

— А как же Поттер? — поинтересовался Драко.

— Гарри-то тут при чем?

— При всем. Он на стороне Дамблдора. А ты.. — Драко сглотнул, но упорно продолжил. Ему надо знать! — Ты с ним. Дружишь, в смысле. С первого курса.

— Ну да, — ответила Грейнджер. — Гарри мой друг.

— Получается, ты на два фронта будешь работать, Грейнджер. И Поттеру помогать, и мне. И ты в команде Дамблдора, они типа Светлые.

— На себя посмотри, — не растерялась Грейнджер. — Ты в команде Волдеморта, а в Министерстве так порезвился, что даже Невилл был под впечатлением. И Лавгуд до сих пор мечтает про черноволосого высокого аврора. А у тебя Метка и ты вообще типа с Темными. Так что, Малфой, чей бы соплохвост огнем плевался.

Крыть было нечем. Оставалось надеяться, что его не узнали в том бардаке, который они устроили в Отделе Тайн. Иначе ему с обеих сторон прилетит, не расхлебает.

*Тысяча лет тому назад*

— Живем как в медвежьем углу. Ничего не знаем, что на белом свете творится.

— Что опять, Годрик? Наши гости из Гардарики уехали и не оставили тебе ничего для поправки здоровья? Так сходи к Салазару.

— Эх. Вот ты, Хельга, слышала, что в городе Киеве тамошний конунг простой народ крестил в Христову веру? А это ведь несколько лет назад было. Жаль, я только сейчас узнал. Говорят, праздник большой был. Старых богов в реке топили, а потом сами туда прыгали.

— А чем мотивировал конунг?

— Ро, там народ упрямый, был я в Киеве. Так думаю, мотивировали их добрым словом. А уж если кто не внял — того и доброй дубиной по темечку. Мол, старые боги все сплошь Тьма, а новый Христос — Свет.

— Годрик, но ведь это ерунда. Смена дня и ночи — естественное природное явление. Свет и Тьма друг без друга не могут.

— Он не про то, Ровена. Годрик имеет в виду, что простецам этот дуализм труден для понимания и им надо что попроще. Но оно и понятно, не маги ведь.

— Вот-вот. Простому народу четкие ориентиры нужны. Кто Добро, кто Зло, кого в реку кидаем, кого на алтарь ставим. И побольше бочек с медовухой. Эх, не попал я на праздник!

*Тысяча лет тому вперед*

— Отбой уже был, — сказала Грейнджер. — И мое дежурство скоро кончится, надо возвращаться.

— Ты что, одна по этажам ходила? — возмутился Малфой. — А ушлепок рыжий где?

— Так я и не ходила, получается, я здесь была, — Грейнджер это вообще не волновало. — А Рон в гостиной, наверное. Отбор же сегодня был. Квиддич, если ты понимаешь, о чем я.

— Жаль, что Лорд и Дамблдор в него не играют, — сказал Драко. — Провели бы пару матчей, выяснили, кто из них круче и успокоились.

— Да, — согласилась Грейнджер. — Всем было бы намного лучше.

Грейнджер подхватила Живоглота, который не хотел слезать с нагретого места, и выскользнула за дверь Выручай-комнаты.

Но на пороге она обернулась и помахала ему рукой.

Драко, как зачарованный, смотрел ей вслед.

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где

— Щас спою.

— Долохов, не надо!

— А что тут на дереве еще делать?

— Я твоих песен в Азкабане наслушался.

— Заткнись и подтягивай. А то сброшу вниз. И твой туристический вояж закончится в крокодильей пасти.

— Да иди ты! Какой я тебе турист?

— Правильно, Блэк. Турист зеленый и лежит под деревом. А ты — завтрак туриста. Или ужин.

— А в Азкабане сейчас макароны дают.

— Точно. Ну, подпевай. Черный воооороооон, что ж ты вьеееешься....

— Оооуууууу!

Представитель австралийской фауны, лежащий под деревом, пустил скупую крокодилью слезу.