Последний Феникс (джен)

Днём в понедельник зачарованный галеон Гарри нагрелся. Он достал его и прочитал на ребре:

—Слушание в пн 1.05, 8.00, з.6.

—В такую рань, — удивился Гарри, зная, что обычно слушания проводят не раньше десяти. Не успел он осмыслить новость, как надпись изменилась:

— Хэмптон ждёт тебя там.

—Любопытно, — подумал Гарри, — зачем это ему быть на этом слушании?

—Зачем? — изменил он надпись на своей монете.

—Не знаю, — ответила Гермиона.

Гарри задумался,усмехнулся и снова коснулся палочкой галеона.

—Может быть, пошёл он?

—Гарри! Приходи! Через неделю в 8! — было ему ответом.

—Ну конечно, как же этот спектакль без моего участия, — язвительно сказал он сам себе.

Позже вечером он зашёл к Лизе в кабинет, где она в привычном взъерошенном виде сидела, обложившись книгами, и что-то быстро писала на пергаменте, сдвинув брови.

Гарри не стал её отвлекать,тихо опустившись в кресло напротив стола. Девушка не заметила его присутствия, продолжая записывать конспект, и, когда подняла глаза, чтобы взять другую книгу, подпрыгнула на месте от неожиданности.

—С Вашей внимательностью надо что-то делать, — покачал головой Гарри.

—Мистер Поттер! — выдохнула она. — Давно Вы здесь?

—Полагаю, что больше пяти минут точно. Не хотел Вас отвлекать, Вы были очень увлечены.

—Я… да, большой курс по артефактам на три семестра, и эти амулеты… надоели мне, откуда их столько видов?!

—Темно-магические амулеты — самые часто встречающиеся артефакты на нашем пути.

—Тут почти так и написано…

—В ваших учебниках полно шелухи, но это советую выучить очень подробно. На них бывают очень неприятные проклятия, и нечаянно, по незнанию или неосторожности, схватить такой… можно погибнуть, и это не самое страшное.

—Не самое страшное? — тихо спросила побледневшая Лиза.

—Есть вещи сильно хуже смерти, Лиза. По сути, в самой смерти ничего плохого нет, она — неизбежный итог, а не враг. Больно тем, кто остался в живых. Боль вообще удел живых. Но мы не об этом. Амулет может Вас просто убить, и это не так страшно, как если он, например, проклянёт весь Ваш род на страшные муки. Он может подавить Вашу волю и заставить напасть на невинных, или на напарника, или убить себя. Амулеты способны поселить в Ваше сознание страшные картины, и Вы будете верить, что они правдивы. В этих небольших и порой невзрачных вещицах может быть сосредоточена невероятная магическая мощь. Никогда не берите голыми руками неизвестные предметы, выучите все определяющие заклинания и, — он сделал выразительную паузу, — учитесь держать себя в руках и сохранять холодный разум.

—Тут вот написано, про амулеты, призывающие в дом насекомых… — дрожащим голосом произнесла Лиза.

Было видно,что Гарри напугал её.

—Насекомые — это несомненно неприятно, но не фатально. Могу добавить пару книг по амулетам, если желаете, но тот минимум, который дали Вам в Академии, от зубов должен отскакивать.

—Вы такие видели?

—Какие?

—Ну, с сильными и опасными проклятиями…

—Больше, чем хотелось бы, — мрачно заметил Гарри. — Например, сосед подбросил фермеру какой-то камушек, он достался ему от скончавшейся тётушки, что за амулет, тот сосед не знал, но решил, что он причинит фермеру, которого он недолюбливал, вред.

—И он причинил…?

—Фермер нечаянно подобрал красивый необычный камень и хотел подарить дочке, но рассудок помутился, а когда он пришёл в себя, он стоял в собственной гостиной посреди лужи крови, а вокруг — разорванные тела его семьи, в том числе трёх маленьких детей и даже кота.

Лиза смотрела на него круглыми от ужаса глазами.

—И всё это от амулета? — сдавленно спросила она.

—Вы выбрали профессию не для слабонервных, — усмехнулся Гарри, — и ещё не поздно отступить.

—Отступить? Ну уж нет, — серьёзно произнесла она. — С созданием и распространением таких вот артефактов и предупреждением таких вот трагедий и занимается Аврорат, верно? У Вас не получится меня отговорить.

—Я ещё не пробовал Вас отговаривать и не собираюсь. Да, в том числе именно этим занимается Аврорат, — пожал плечами Гарри, — но пришёл отвлекать Вас от учёбы не за этим. Вашему приятелю О’Салливану назначено досудебное слушание через неделю в восемь утра в малом судебном зале.

—Досудебное слушание? — удивилась Лиза. — Почему? Редкая практика…

—Потому что об этом договорилась Гермиона. Помню, Вы не хотели отправить парня в Азкабан.

—И сейчас не думаю, что это решение проблемы, — кивнула Лиза.

—На этом слушании им будет предложена сделка. Они, разумеется, отзывают все свои идиотские обвинения в Ваш адрес, а вот условия с нашей стороны, — он криво улыбнулся, — на мой взгляд, хуже Азкабана. Если О’Салливан согласится на эти условия, то суда не будет.

—Куда уж хуже Азкабана? — изумилась она.

—Если бы он отсидел свой срок в тюрьме, то вышел бы свободным человеком и мог бы делать что захочет. Мог бы учиться, работать и создать семью, а мог бы пить и таскать девушек в палатки. Никого не волнует поведение бывших заключённых, хотя по статистике не менее четверти из них оказываются за решёткой повторно, потому что, освободившись, начинают заниматься тем же самым.

—То есть его наказание не будет связано с ограничением свободы?

—И да и нет. Будет ограничена территория его перемещений на определённый срок, ему будет назначено выбранное Визенгамотом место работы на тот же период времени, он никогда в жизни не сможет работать в Министерстве и смежных структурах. Вдобавок из Академии его выгонят, есть разница по сравнению с тем, что он может тихо отчислиться по своему желанию.

—Какого рода работу может назначить Визенгамот?

—Любую общественно полезную. В конце концов, и за чистотой Косого переулка кто-то должен следить, не так ли?

Лиза рассмеялась,представив себе высокого статного Риана О’Салливана, опустошающего урны у магазинов и кафе.

—Самое неприятное, я думаю, это запрет на работу в Министерстве…

—Пожалуй. Треть всего магического населения Британии работает или в Министерстве, или на Министерство, это надёжно, перспективно, респектабельно, пенсии по выслуге лет… для многих это важно. И этот путь будет парню заказан.

—И с учётом того, что там работает его отец, позор для семьи страшный.

—Даже если они согласятся на Азкабан, позор всё равно страшный. Узнаем через неделю, пока не готов полный список ограничений. Ещё штраф в Вашу пользу.

—Зачем? Его деньги мне не нужны!

—Пожертвуйте на благотворительность, — пожал плечами Гарри. — Больше не смею Вас отвлекать.

—Мне ведь не надо туда идти… на это слушание? Не хочу его видеть.

—Не знаю. Но Хэмптону зачем-то там нужен я.

—Ха-ха, — бесцветно произнесла Лиза. — Я знаю, что это плохо и неправильно, но чувствую злорадство. Даже стыдно. Он спрятался за мантией папочки, пусть посмотрит, за чьими мантиями могу спрятаться я. Напугайте его, пожалуйста.

—Ну спасибо, — усмехнулся Гарри, — хотя роль боггарта для меня не нова. Моя мантия плоха для Вашей репутации, Лиза, все Ваши достижения припишут мне.

—Знаю, и это ведь правда, — вздохнула она, — но для Риана Ваше участие значительно хуже.

—Что ж. Сам подписался, — обречённо вздохнул Гарри, поднимаясь с кресла. — Удачи с амулетами. Если книги интересны, оставлю на столе в библиотеке.

—Интересны, спасибо, — улыбнулась Лиза.

Неделя прошла моментально. Лиза пропадала в Академии с утра до вечера, по совету Гарри дополнительно взяла несколько книг по амулетам и была крайне впечатлена их возможностями.

Сам Гарри чередовал поиски хоть какой-нибудь информации о местах природных источников магии,привязанных ко времени, с истязаниями манекенов, а в среду вечером загонял решившую потренироваться Лизу до носового кровотечения. Выдал ей кроветворное и восстанавливающее зелья и отправил спать, продолжив тренировку.

За девять месяцев,проведённых в Британии, Гарри почти смог вернуть себе форму, в которой был, когда закончил свою карьеру, за одним нюансом. Всё-таки он стал на десять лет старше — это сказывалось и на скорости реакции, и на выносливости, не говоря о дискомфорте в колене после долгих и активных движений. Сидеть на месте спокойно он всё равно не мог, внутри нарастала тревога, и Гарри всё больше ощущал потребность что-то делать, эта неопределенность и непонимание, куда двигаться дальше, его раздражали. Ещё он чувствовал, что в доме на Гриммо его заклинания действительно стали сильнее, он понял это, когда оглушающее попало в поддерживающую колонну и разбило её в пыль. Он списал это на ежедневные изнурительные тренировки, которым посвящал по четыре, а иногда и шесть часов в день.

Первого мая в половине восьмого утра он встретился с Гермионой в Атриуме Министерства Магии.

—Зачем вам с Хэмптоном там я? — спросил он у главы ОМП.

—Мне он на этот вопрос не ответил, — недовольно сказала она.

—Интересно. Вышестоящая ты по должности или нет?

—Юридически — да, — отрезала Гермиона, и Гарри понял, что она раздражена этой ситуацией. — Может быть, он хочет испугать О’Салливанов.

—Ну да, Лиза тоже попросила меня побыть боггартом, — усмехнулся Гарри и зашёл с Гермионой в лифт.

Оказавшись в малом зале суда номер шесть,Гарри увидел отца и сына О’Салливанов, прибывших на час раньше слушания. Точнее, прибыл, конечно, отец, так как Риан уже неделю содержался под стражей в камере предварительного заключения в Аврорате.

Поттер занял место в углу зала,рядом расположилась Гермиона. Он внимательно изучал парня, решившегося поднять руку на его Лизу.

"Стоп",— подумал он, — "откуда это собственническое чувство?"

Искоренивший за годы службы в себе сентиментальность Гарри, конечно, привязался к девушке, в которую вложил так много сил и времени, и усмехался над выпадами Мэллоуна в стиле «твоя девица», но когда он увидел её обидчика, глубинное инстинктивное желание защищать девочку стало весьма ощутимым. Что-то подобное он испытывал, когда увидел Артура в больничном крыле Хогвартса после падения с метлы, но ничего похожего, когда забирал Лизу из Мунго. Что-то изменилось. Но что? “Наверное, такие чувства испытывают родители по отношению к детям”-предположил он — “и ничего необычного в этом нет, с учётом того, какие отношения сложились у него с Артуром и Лизой”.

О’Салливаны тоже заметили Поттера и настороженно поглядывали на него,как и сам Гарри не понимая, зачем он здесь.

Слушание началось,и следователь Маргарет Кэррол зачитала предъявляемые к Риану Доналу О’Салливану обвинения в похищении и нанесении тяжких телесных повреждений курсантке Академии Аврората мисс Лизе Веронике Стейт. Пришли к выводу, что слово «изнасилование» даже в сочетании с «попыткой» звучать не должно, это было не доказать, но по описанию ситуации члены Визенгамота, которые рассматривали это дело в составе пяти человек, поняли всё и без пояснений.

Отягчающим обстоятельством для Риана был тот факт,что он курсант Академии Аврората и как представитель этой структуры должен поддерживать закон и порядок, а не нарушать их, тем более применять обретённые во время подготовки навыки против сокурсницы.

Затем в качестве свидетеля выступал целитель Палмер,он рассказал суду о том, в каком состоянии поступили к нему курсанты в тот страшный вечер девятнадцатого апреля. Судьи скептически смотрели на широкоплечего Риана с неверием и презрением.

Слово взял О’Салливан-старший,и Гарри зажмурился от той чуши, которую он нёс, только глубже вгоняя гвозди в крышку гроба. Оказалось, что девушка соблазнила его сына, обманом заманила в лес и там избила до полусмерти по непонятным причинам.

Его глупые показания разбились о заключения легилимента,и по выражению лица руководителя оперативного подразделения ОМП было понятно, что он не ждал от Лизы согласия на легилименцию, а Хэмптон, разумеется, не потрудился его об этом уведомить.

Последней каплей масла, добавленной в этот костёр, стало прозвучавшее имя Гарри. В зале воцарилась тишина, и Поттер скрипнул зубами от злости.

—В качестве представителя пострадавшей стороны сегодня в зале присутствует мистер Гарри Поттер.

“Представитель пострадавшей стороны”,— про себя повторил Гарри, — “об этом можно было бы и предупредить”.

—На каком основании мистер Поттер представляет девушку? — спросила одна из членов Визенгамота, темнокожая и строгая на вид пожилая женщина.

—На основании заявления самой мисс Стейт, — невозмутимо пояснила Кэррол.

Гарри не помнил ничего о таких заявлениях и не был уверен,что о нём знает Лиза.

“Хороший спектакль разыграл Хэмптон”,— подумал он, — “сейчас они вообще что угодно подпишут”.

Риан сидел,спрятав бледное лицо в ладони, и отказался давать показания или отвечать на вопросы.

—Мистер Риан Донал О’Салливан, поднимитесь, пожалуйста, — произнёс председатель судебной коллегии. — По заявлению стороны обвинения Вам предоставляется выбор.

Риан остолбенел, с недоверием глядя на председателя, но не произнёс ни слова.

—Совершённое Вами преступление карается пятью годами заключения в Азкабане, — холодно продолжил председатель, — однако в качестве альтернативы, от имени обвинения, Вам предлагаются следующие условия: во-первых, из оперативного подразделения отдела магического правопорядка должны быть отозваны ложные обвинения в адрес мисс Стейт; во-вторых, для Вас в течение семи лет будет определено место работы в больнице Святого Мунго в качестве сотрудника архива и ограничена территория Вашего возможного местонахождения; в-третьих, Вы навсегда лишаетесь права работать в Министерстве Магии и смежных структурах, в том числе это подразумевает отчисление из Академии Аврората; в-четвёртых, Вы обязуетесь выплатить штрафы в сумме сто галеонов пострадавшей и пятьдесят галеонов Министерству Магии Британии.

В зале снова повисла тишина,такая сделка была беспрецедентной. Риан смотрел на отца, который одними губами произносил: «Азкабан!», но парень сузил глаза, усмехнулся и впервые за всё время заседания подал голос:

—Я согласен с условиями сделки.

О’Салливан-старший сжал зубы и яростно смотрел на сына.

—В таком случае, мистер О’Салливан, Вам будет назначен куратор из числа сотрудников Аврората, поскольку дело в суде представляет именно Аврорат. Вы будете обязаны ежемесячно являться к куратору и отчитываться. Также руководитель архива в больнице Святого Мунго будет составлять отчёты о Вашей работе. Информируем Вас, что в случае нарушения условий договора Вы отправитесь в Азкабан на пять лет, вне зависимости от того, сколько времени прошло от начала выполнения условий договора. Есть ли у Вас вопросы?

Риан молча покачал головой.

Заседание закончилось, Гарри договорился с Гермионой встретиться вечером, и она умчалась по делам. С мыслью о посещении комиссионного книжного Гарри двинулся к выходу, проходя мимо Риана, который намеренно держался подальше от отца, он поддался внезапному порыву и подошёл к парню. Тот испугался приближающегося к нему Гарри Поттера.

—Хочу, чтобы Вы знали, молодой человек, — вполголоса сказал Гарри, — против Вашего заключения в Азкабан выступила Лиза, и это была её идея — предложить Вам сделку.

Глаза Риана расширились в удивлении,но Поттер покинул судебный зал и этого не заметил.

Он добрался до Атриума, когда к нему внезапно подошёл человек в серой мантии сотрудника ОМП.

—Старший специалист отдела магического правопорядка Сэмюэл Хоуэлл, — представился он. — Мистер Поттер, прошу Вас сдать волшебную палочку и пройти со мной.

—На каком же основании, мистер Хоуэлл? — сложив руки в карманы, спросил Поттер.

—На основании приказа арестовать Вас по обвинению в незаконном применении легилименции и стирании памяти гражданину Магических Соединённых Штатов Америки Дэвиду Митчеллу Тодду тридцатого августа прошлого года.

—Вот как, — изумился Гарри, — и у ОМП есть доказательства?

—Только заявление и показания мистера Тодда. Слушание назначено на завтра, эти сутки Вы должны провести в камере предварительного заключения отдела магического правопорядка.

Голос Хоуэлла звучал ровно, сухо и равнодушно. Профессионально.

—Если Вы не согласитесь сдать палочку и пойти добровольно, нам придётся применить к Вам силу.

—Применить ко мне силу, — усмехнулся Гарри, оглядывая Атриум и замечая ещё нескольких сотрудников ОМП по периметру. — В этом нет необходимости, зачем устраивать цирк посреди Атриума? Я пойду с Вами добровольно и с большим интересом послушаю, что именно хочет предъявить мне мистер Тодд.

Хоуэлл кивнул,и Гарри успел различить на его лице облегчение.

—Вашу палочку, — потребовал он.

—Пожалуйста, — достав палочку из ножен на бедре, Гарри отдал её сотруднику ОМП.

Любопытный способ убрать меня с дороги, мистер Гренн, — подумал Гарри, — но почему именно сегодня? Просто тот день, когда я оказался в Министерстве?

Гарри спокойно пошёл к лифтам, не доставая руки из карманов, Хоуэлл шёл за ним шаг в шаг.

Выйдя на втором уровне, они миновали дверь кабинета Гермионы, и Гарри чуть не рассмеялся, представляя себе её выражение лица. Они добрались до камер предварительного содержания — тёмный, холодный каменный коридор и разделённые толстыми кирпичными стенами камеры, отделённые от коридора прочными решётками.

Дежурный осмотрел Гарри, попросил вывернуть карманы, что он легко сделал — карманы плаща оказались пусты. Ему разрешили оставить очки, всё-таки пожилой человек, и больше ничего при нём не обнаружили. Гарри проводили в самую дальнюю камеру, и решётка за ним закрылась.

—Что-то новенькое, — невозмутимо произнёс вслух Гарри, коснулся дужки очков и изучающе посмотрел на решётку, ничего особенного на ней не обнаружив, только несколько сигнальных и следящих и обыкновенное запирающее.

В камере и коридоре за ней было темно и прохладно.Гарри опустился на низкую металлическую шконку, на которой лежало что-то, давно бывшее матрасом, достал из кармана часы — было десять утра. Задумавшись, он вытащил зачарованный галеон, провёл по ребру пальцем, и буквы на нём изменились на «Встретимся в предварительном заключении».

Он не надеялся на мгновенный ответ, Гермиона ясно дала понять, что у неё очень загруженное утро.

—Что мы имеем? — стал тихо вслух рассуждать Гарри. — Дэвид Тодд — это тот волшебник, который под видом аврора Гэллоуэя пытался перехватить Лизу на пути домой, он — беглый преступник, и очень странно с его стороны обращаться в правоохранительные органы. Сам он помнить ничего не мог, но при желании можно было обнаружить факт вмешательства в сознание, а значит, ему об этом попросту сообщили и отправили сюда с одной целью — чтобы задержать меня. Для чего?

Сомнений в том,что за этим стоит Министр Магии, не было, Гарри долго ждал от него действий, и вот он начал действовать, оставался вопрос, что именно он собрался делать. Артур в Хогвартсе, Лиза в Академии, с ними ничего не случится, но Гарри задержали именно сегодня.

Он откинулся на каменную стену, положил голень правой ноги на колено левой и закрыл глаза. Мысли переливались из пустого в порожнее, раз за разом по кругу возвращаясь к одному и тому же. Время тянулось как густой мёд, и Гарри стал развлекать себя, зажигая на кончиках пальцев огонь, ему было любопытно, засекут использование магии в камере или нет? Но никто не приходил, чтобы ему это запретить или вообще хоть как-то отреагировать.

—И это у меня беспредел, Гермиона? — усмехнулся он.

Развлекаться с огнём ему надоело,и он прокручивал между пальцами свой галеон, думая, что если ему придётся провести здесь ночь, то надо будет сообщить Лизе.

Галеон в пальцах нагрелся,на ребре проступило «ЧТО?!» и через несколько секунд «скоро буду!». Гарри убрал монету в карман и снова посмотрел на часы, было уже два дня. Ничего себе, четыре часа прошло, — подумал он, — зря выкинутые из жизни. Он впервые оказался по эту сторону решётки и относился к происходящему скорее с любопытством, чем с раздражением, а вот к ложным обвинениям от британского Министерства ему было не привыкать. Хотя это обвинение было самым что ни на есть настоящим.

Через двадцать минут он услышал,как открывается дверь, ведущая к камерам, и стальной голос Гермионы потребовал пропустить её. Гарри слышал, что дежурный что-то промямлил, но слов не разобрал, а вот жёсткие слова Гермионы о том, где именно окажется завтра дежурный, если сейчас же не пропустит свою, пока что, начальницу, он услышал очень отчётливо.

—Вот эту Гермиону Грейнджер я знаю, потому что учился с ней в школе, — вслух сказал он и тихо рассмеялся, — а не охающую над детьми тётушку.

Гулкое эхо от её каблуков раздавалось по коридору. Гермиона шла настолько быстро, насколько позволяла ей обувь, чтобы при этом не переходить на бег. Через несколько секунд она появилась перед решёткой, обхватив прутья руками.

— Гарри! — воскликнула она.

— Привет, как мило, что ты зашла, — усмехнулся он и внимательно вгляделся в её лицо. Холодная ярость сменилась на всепоглощающий ужас, плещущийся в широко раскрытых шоколадных глазах.

— Что случилось? — серьёзно спросил он, подходя к решётке.

— Артур, — сдавленно ответила она. — Артур пропал.