Цена мечты стать айдолом (джен)

Звонок раздался внезапно, разрезав тягостную тишину гостиной. Ынсок вздрогнул, посмотрел на экран телефона. «Мин Инсо». Он нажал на громкую связь и положил аппарат на стол, словно это было взрывное устройство.

— Включайте меня, — голос Инсо звучал ровно, без единой ноты паники, словно он обсуждал заказ обеда, а не уголовное дело. — Все слышат?

— Да, Инсо-ним, — тихо ответил Ынсок. Стажёры переглянулись.

— Слушайте внимательно. Повторять не буду. Первое: полное информационное эмбагро. Никаких телефонов, никаких соцсетей, никаких звонков родным. Их номера могут отследить журналисты. Второе: никто не выходит из здания. Окна не открывать, шторы не раздвигать. Третье: еду и воду будет доставлять служба безопасности через служебный вход. Вы ничего не заказываете сами.

Инсо сделал паузу. Слышно было, как он делает глоток воды.

— Четвёртое: Ынсок-сси, вы едете в суд прямо сейчас. Мои юристы уже там. Вы следуете их инструкциям. Никакой самодеятельности. Пятое: расходы на содержание группы в этот период покрываю я. Вы ни в чём не нуждаетесь.

— А обвинения? — спросил Ёну, не выдержав. — Харин сказала, что мы...

— Харин солгала, — отрезал Инсо. — Документы чисты. Это клевета. Ваша задача — не оправдываться. Ваша задача — быть готовыми. Когда шум утихнет, вы должны выйти на сцену. Не похудевшими, не дрожащими. Готовыми. Понятно?

— Да, Инсо-ним, — хором ответили стажёры.

— Ёну, — Инсо обратился лично к нему. — Ты следишь за порядком. Если кто-то нарушит режим — изолируешь. До дебюта осталось три недели. Мы не сорвёмся из-за истерики.

Связь оборвалась. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была не такой давящей. Появился план.

Ынсок поднялся, поправляя пиджак. В его движениях появилась решимость, которую ему одолжил Инсо.

— Я уезжаю. — Он посмотрел на Чхве Юнми. — Юнми-ним, вы исполняете обязанности директора в моё отсутствие. Строгий режим. Никаких поблажек.

— Поняла, — кивнула менеджер, и её голос снова обрёл сталь. — Все в тренировочный зал. Через пять минут.

Ынсок вышел, оставляя их на попечение Юнми и Йенхи, которая должна была подойти с минуты на минуту. Стажёры молча сдали телефоны в коробку, которую поставила Юнми. Это было как ампутировать часть себя. Джумин смотрел на коробку с тоской, Хёнхо демонстративно бросил свой последним, словно бросал вызов.

Йенхи появилась ровно через пять минут. Она не стала включать музыку сразу. Прошлась вдоль строя, оглядывая каждого. Её взгляд задержался на Ёну на долю секунды — едва заметный кивок, означающий: «Я в курсе, работаем».

— Сегодня не будет разминки, — сказала она холодно. — У нас нет времени на разогрев мышц. Мы будем разогревать дух. Включите трек номер восемь.

Заиграл тяжёлый, ломаный бит. Это была хип-хоп композиция, которую они готовили для би-сайда. Агрессивная, быстрая, требующая полной отдачи.

— Двигаемся! — скомандовала Йенхи.

Первые минуты были хаотичными. Ноги заплетались, дыхания сбивались. Страх мешал концентрации. Ёну видел, как Сонджэ ошибся в шаге, как Джумин замешкался на повороте. Но Йенхи не останавливала их. Она ходила между ними, словно тренер на ринге, подгоняя ударами слов.

— Сонджэ, ниже! Ты не на подиуме! Хёнхо, меньше злости в плечах, больше в ногах! Джумин, голос! Где поддержка корпуса?

Ёну танцевал механически. Его тело помнило движения, но разум работал в другом режиме. Он сканировал группу.

Юань двигался идеально, как всегда. Его лицо было маской. Слишком спокойным для ситуации. «Он знал про Инсо с начала. Может, он продал информацию Харин ради шанса?».

Хёнхо танцевал так, будто хотел пробить пол каблуками. Его агрессия была направлена на музыку, а не на людей. «Он слишком зол на Харин. Вряд ли он на её стороне».

Феникс... Ёну старался не смотреть на него. Но периферийным зрением видел, что Тэёль закрыл глаза на некоторых моментах, погружаясь в ритм, чтобы отгородиться от реальности.

Джумин. Он ошибался чаще всех. Пот тек с него градом. «Чувство вины? Или страх разоблачения?».

— Стоп! — Йенхи хлопнула в ладоши. Музыка оборвалась. В зале было слышно только тяжёлое дыхание девяти парней. — Вы выглядите как жертвы. А вы — артисты. Харин сказала, что вы инструменты? Докажите, что вы — хозяева своей судьбы.

Она подошла к Ёну.

— Покажи им. Ты наблюдательный, так покажи им.

Ёну поднял голову. Он посмотрел на Дохёна, на Хёнхо, на Джумина. В его взгляде не было просьбы, а только решимость. «Мы выстоим».

— Ещё раз, — сказал Ёну. — С начала. И чтобы я не видел ошибок.

Они начали снова. На этот раз синхронность была лучше. Звук ударов ног об пол слился в единый ритм. Пот заливал глаза, мышцы горели, но внутри росло что-то тёплое, тяжёлое. Солидарность.

Йенхи наблюдала со стороны, скрестив руки. Она знала, что происходит снаружи. Знала, что Инсо готовит контрудар. Её задача была сохранить их форму, чтобы они не сломались до того, как грянет гром.

Через два часа тренировки Ёну почувствовал, как ноги становятся ватными. Он сделал знак остановки. Все рухнули на пол, кто где стоял.

— Хорошо, — сказала Йенхи. — На сегодня всё. Завтра в семь утра. Не опаздывать.

Она вышла, не попрощавшись. Юнми раздала бутылки с водой и протеиновые батончики.

— Ужин в комнатах. Свет отбой в одиннадцать.

Стажёры медленно поднимались. Джумин сидел на полу, обхватив колени. Ёну подошёл к нему, протянул воду.

— Пей.

Джумин взял бутылку, их пальцы коснулись. Вокалист не поднял глаз.

— Спасибо, Ёну-хён.

— Мы выкрутимся, — сказал Ёну тихо, чтобы не слышали остальные. — Инсо не бросит нас.

— А если бросит? — прошептал Джумин. — Если это всё... конец?

Ёну не ответил. Он посмотрел на окно, за которым были плотно задёрнуты шторы. Где-то там кричали люди, щёлкали затворы камер, решалась их судьба. А здесь, в этом зале, пахло потом и линолеумом.

— Тогда мы умрём на сцене, — сказал Ёну наконец. — Но не здесь.

Он помог Джумину подняться. Они пошли в общежитие молча. В коридоре было тихо. Каждый думал о своём. Каждый подозревал соседа. Но сегодня они выжили. Завтра будет новый день. И Ёну будет следить. За новостями, за Инсо, и за спинами своих друзей. Потому что он знал: самое опасное оружие Харин было не в суде. Оно было здесь, в этом здании. И оно ещё не было обезврежено.