Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Мерный, убаюкивающий перестук колёс «Хогвартс-экспресса» действовал лучше любого успокоительного зелья. За окном, смазываясь в зелёно-серую полосу, проносились вересковые пустоши Шотландии, укрытые низким, тяжёлым небом, но здесь, внутри купе, царили тепло и покой.

Гермиона сидела у окна, прижавшись плечом к прохладному стеклу. Рядом, вытянув длинные ноги и едва не задевая ими Рона, сидел Киран. Он, казалось, дремал, скрестив руки на груди, но Гермиона знала, что он просто слушает неторопливый разговор. Джинни устроилась с другой стороны от него, листая какой-то журнал и периодически бросая взгляды на Гарри.

Напротив, на сиденье, заваленном фантиками от шоколадных лягушек и лакричных палочек, расположились мальчики. Рон лениво жевал очередной котелок, а Гарри просто смотрел в пространство, и с его лица впервые за последние дни исчезло то жёсткое, затравленное выражение. Каникулы, пусть и омрачённые возвращением Тёмного Лорда, всё же приносили странное чувство облегчения. Школа, полная опасностей, оставалась позади.

— А вообще, здорово было бы, если бы вы все приехали в Нору, — вдруг нарушил уютную тишину Рон, проглотив кекс. — Мама будет рада. Она обожает кормить, а вы все выглядите так, будто сбежали из голодного края. Особенно ты, Гарри.

Рон потянулся за драже «Берти Боттс», но на полпути его рука замерла. Он скосил глаза на Кирана, потом на Гермиону, и его уши слегка порозовели.

— Ну, то есть... — Рон замялся, явно подбирая слова. — Я, конечно, поговорю с родителями. Надо предупредить насчёт… ну, гостей. И вообще.

Он не договорил, но Гермиона прекрасно поняла невысказанное. Молли и Артур Уизли — самые добрые люди на свете, но фамилия «Морган» в магическом мире всё ещё звучала сомнительно для многих. Привезти наследника тёмного рода в дом предателей крови — это требовало определённой дипломатической подготовки.

— Мы с Кираном побудем некоторое время в Лондоне, — мягко вмешалась Гермиона, спасая Рона от неловкости. — Мои родители хотят поехать за город, да и мы в последний раз проводили лето вместе лет пять назад. А потом, может быть, во второй половине лета, сможем присоединиться.

При упоминании Лондона Гарри, до этого безучастно разглядывавший свои кроссовки, поднял голову. В его глазах мелькнула тоскливая тень.

— Везёт вам, — тихо сказал он. — Лондон, свобода... А я опять на Тисовую. Буду сидеть в четырёх стенах, слушать, как Дадли ломает очередную приставку, и ждать сову из Норы.

В его голосе прозвучало столько безнадёжности, что у Гермионы защемило сердце.

Киран открыл один глаз и посмотрел на Поттера.

— Ты живёшь в Литтл-Уингинге? — спросил он лениво. — Это совсем рядом с Лондоном, Поттер. От силы час на поезде.

— И что? — Гарри пожал плечами. — Дядя Вернон меня не отпустит. Да и куда мне идти?

— Мы могли бы проводить время вместе, — предложил Киран. — Я не планирую сидеть взаперти всё лето. Гермиона тоже. Можем встретиться в городе, сходить куда-нибудь. В кино, там, или просто пошляться.

Лицо Гарри на мгновение просветлело, но тут же снова погасло.

— Не получится, — вздохнул Рон, качая головой. — Дамблдор обычно против. Он считает, что Гарри безопаснее всего сидеть у маглов под защитой крови. Даже чтобы забрать его в Нору, папе каждый раз приходится буквально выбивать разрешение у директора.

Киран фыркнул, выпрямляясь на сиденье.

— Мы уже не дети, Уизли. И не собственность директора. От пары прогулок по магловскому Лондону мир не рухнет.

— Дело не только в Дамблдоре, — мрачно пробормотал Гарри. — Помните второй курс? Добби перехватывал все письма. Я думал, про меня все забыли. А теперь... Волдеморт вернулся, может случиться что угодно. Не удивлюсь, если совы опять не полетят. Я с ума сойду в тишине.

В купе повисла тяжёлая пауза. Страх изоляции для Гарри, пожалуй, страшнее любой дуэли.

Гермиона перевела взгляд с расстроенного лица друга на проносящиеся за окном столбы и вдруг хлопнула себя по лбу.

— Телефон! — воскликнула она. — Гарри, у Дурслей ведь есть телефон!

Гарри моргнул, словно выныривая из омута.

— Э-э... ну да. Есть.

— Вот и отлично! — Гермиона просияла. — Мы можем созваниваться! Сов можно перехватить, а магловскую телефонную линию волшебники обычно игнорируют. Подозреваю, они даже не знают толком, что это.

Лицо Гарри медленно, неуверенно начало меняться. Уголки губ поползли вверх.

— Точно... — прошептал он. — Я могу дать вам номер. Только звонить лучше, когда дяди Вернона нет дома. Или он будет днями ворчать про ненормальных волшебников.

Киран, не теряя времени, уже нашаривал в кармане мантии огрызок пергамента и перо. Он быстро, размашисто нацарапал набор цифр и протянул листок Гарри.

— Это мой, — коротко сказал он. — Там автоответчик, так что можешь оставлять сообщения, если никого не будет. И звони в любое время.

Гарри принял пергамент как нечто ценное. Он торопливо продиктовал свой номер, и Гермиона старательно записала его в блокнот, а Киран черкнул прямо на обложке учебника по ЗОТИ.

Гермиона смотрела на Гарри. Он держал клочок бумаги с номером Кирана, и в его взгляде читалась странная смесь надежды и неверия. Он словно не верил до конца, что это возможно — что о нём не забудут, что стена молчания не вырастет снова.

«Я буду звонить, — мысленно пообещала себе Гермиона, глядя на его опущенные ресницы. — Забыть о Гарри на целое лето — настоящее свинство. И почему раньше мы даже не задумывались о звонках?»

Разговор, сделав круг по темам магловской связи и телефонов, неизбежно вернулся к тому, что занимало их мысли последние дни. К подготовке.

— Слушай, Киран, — начал Рон, стряхивая крошки печенья с мантии. — А как мы будем заниматься летом? В смысле, нам с Гарри магию вне школы использовать нельзя. Надзор и всё такое. Да и вам с Гермионой в Лондоне тоже палочками особо не помахать.

Киран, который до этого лениво наблюдал за проплывающими за окном холмами, выпрямился и потёр шею.

— Вам с Джинни проще, — ответил он, глядя на Уизли. — Вы живёте в магическом доме. В Норе Надзор не может определить, кто именно колдует — ты или твои родители. Так что практиковаться в заклинаниях вы сможете, если будете осторожны. Но магия — это только полдела.

Он наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени.

— Главное летом — не заплыть жиром и не потерять форму. Бегать по утрам. Отжимания, пресс, работа с равновесием. Рон, ты помнишь, как у тебя горели плечи после той тренировки с Депульсо?

Рон скривился, явно вспоминая ноющую боль в мышцах.

— Ну, было, — буркнул он. — И что?

— А то, что в реальной дуэли усталость — это смерть, — жёстко припечатал Киран. — Рука устаёт, прицел сбивается, реакция падает. Ты поднимаешь палочку на долю секунды позже соперника — и получаешь проклятие в грудь. Поэтому физуха — это необходимость.

Он перевёл взгляд на Джинни и вдруг усмехнулся — недобро и немного зловеще.

— Джинни, назначаю тебя ответственной. Гоняй его. Если Рон будет лениться — разрешаю использовать Жалящие заклинания. В воспитательных целях.

Джинни расплылась в широкой, кровожадной улыбке, от которой Рону стало явно не по себе. Она хрустнула костяшками пальцев, глядя на брата с нескрываемым энтузиазмом.

— О, не волнуйся, Киран, — сладким голосом протянула она. — Спуску братишке я не дам. Он у меня к сентябрю будет бегать быстрее гиппогрифов.

— Эй! — возмутился Рон, пытаясь вернуть себе авторитет. — Я вообще-то старший брат! И староста! Имейте уважение!

Но взгляд Джинни, в котором читалось обещание ранних подъёмов и кроссов по пересечённой местности, заставил его поёжиться и уткнуться обратно в коробку с драже.

— А вы? — спросил он с набитым ртом, пытаясь сменить тему. — Что вы будете делать в магловском Лондоне? Там-то точно нельзя колдовать.

— С физической подготовкой проблем не будет, — пожал плечами Киран. — Будем бегать в парке. Найдём какой-нибудь магловский спортзал или секцию. Там полно тренажёров, форму точно не потеряем.

Он на секунду замялся, бросив быстрый, неуверенный взгляд на Гермиону.

— А насчёт магии… У матери дом рядом с родителями Гермионы. Но отец, дядя и сестра чаще в замке. Там куча места, да и с волшебством проблем не будет. Мы можем тренироваться там.

Киран кашлянул, явно чувствуя себя неловко, и тихо добавил, обращаясь уже лично к Гермионе:

— Если ты… ну, не против заглянуть в гости? На пару дней или недель. Могла бы познакомиться с остальными. Думаю, вы бы поладили с сестрой.

Гермиона почувствовала, как тепло разливается в груди. Приглашение прозвучало буднично, но она знала, чего это стоило закрытому, привыкшему к одиночеству Моргану.

— Почему нет? — ответила она с лёгкой улыбкой. — Я бы с удовольствием. Тем более мне всегда было интересно посмотреть на настоящий замок изнутри.

Киран выдохнул и довольно, хоть и смущённо, улыбнулся уголком рта, снова откидываясь на спинку сиденья.

— Поттер, тебе тоже стоит найти зал, — бросил он Гарри. — Серьёзно. Ты быстрый, но массы тебе не хватает. Если придётся схватиться врукопашную с пожирателями… будет тяжело.

Гарри криво усмехнулся, глядя на свои перевитые жилами, но всё ещё тонкие руки.

— Ну, я могу заняться боксом, — хмыкнул он. — Мой кузен Дадли как раз боксирует последний год. Он будет счастлив использовать меня как грушу. Заодно и потренируюсь уклоняться.

Киран кивнул с видом знатока, совершенно не уловив сарказма.

— Отличная идея. Бокс ставит удар и учит держать дистанцию. Попробуй.

Гермиона посмотрела на серьёзное лицо Кирана, потом на горькую усмешку Гарри, и её улыбка увяла.

Киран не понимал. Для него семья — это крепость. Он не мог представить, что «тренировка с кузеном» для Гарри означает просто очередное избиение. Он не знал про чулан под лестницей, про решётки на окнах и про то, как Дурсли ненавидят всё, что связано с магией.

Гермионе вдруг стало невыносимо стыдно.

Она знала Гарри четыре года. Они прошли через огонь и воду, спасали мир, варили зелья в туалетах… Но она ни разу, ни разу за все эти годы не навестила его летом. Она знала с его слов, что там плохо, но никогда не видела этого своими глазами. Она уезжала во Францию, гуляла с родителями, читала книги, пока её лучший друг сидел в клетке на Тисовой улице, отрезанный от мира.

Она посмотрела на Гарри, который снова уставился в окно, сжимая в руке листок с номером телефона, как спасательный круг.

Когда разговоры иссякли, а пейзажи за окном сменились с диких лесов и полей на аккуратные пригороды Лондона, поезд начал замедлять ход. Скрежет тормозов заглушил последние слова, и состав, окутанный клубами пара, плавно вполз под своды вокзала Кингс-Кросс.

Гермиона поднялась — мантию она уже сменила на джинсы и лёгкую блузку. Она потянулась к верхней полке за своим тяжёлым чемоданом, но её опередили.

Киран, легко перехватив ручку её багажа, сдёрнул чемодан вниз так просто, словно тот набили перьями, а не книгами.

— Я сам, — коротко бросил он, пресекая её попытку возразить.

Гермиона легко улыбнулась. Спорить не хотелось. После всего пережитого эта простая, будничная забота оказалась приятнее любых героических подвигов.

Они неторопливо вышли на платформу. Вокруг царил привычный хаос встречи: крики сов, стук колёс о брусчатку, радостные возгласы родителей. Неподалёку Гермиона заметила рыжую, шумную толпу Уизли. Молли уже сжимала Рона в объятиях, едва не переламывая ему рёбра, а близнецы о чём-то жарко спорили с Артуром.

Чуть в стороне, у колонны, стояла группа слизеринцев. Драко Малфой в идеально отглаженном костюме стоял рядом с матерью, а за его спиной маячили Крэбб, Гойл и Нотт. Драко, словно почувствовав взгляд, резко обернулся. Его серые глаза встретились с глазами Гермионы.

Она ожидала привычной гримасы отвращения или презрительного фырканья. Но Малфой лишь нахмурился, скользнул взглядом по Кирану, стоящему рядом с ней, и... коротко, сухо кивнул. Без улыбки, без тепла, но и без враждебности. После чего отвернулся к Нарциссе, словно ничего не произошло.

— Странно, — пробормотала Гермиона, но тут же выбросила это из головы. Слизеринские интриги подождут до сентября.

Они прошли через барьер, разделяющий миры, и оказались на обычной, магловской стороне вокзала. Здесь пахло бензином, кофе и раскалённым асфальтом — запахами настоящего лета.

— Гермиона!

У одной из машин, припаркованных неподалёку, стоял высокий мужчина в очках и твидовом пиджаке. Он махал рукой, сияя улыбкой.

— Папа! — Гермиона ускорила шаг, и через секунду уже оказалась в отцовских объятиях.

Мистер Грейнджер отстранился, оглядывая дочь, а затем перевёл взгляд на парня, который подошёл следом, таща два чемодана — свой и Гермионы.

— Не может быть, — брови мистера Грейнджера поползли вверх. — Киран? Это ты? Боже правый, как ты вымахал! Помню тебя еще мелким сорванцом!

Киран поставил чемоданы на асфальт и вежливо, с достоинством протянул руку.

— Рад видеть вас, мистер Грейнджер. Изменился только рост.

Отец рассмеялся, крепко пожимая руку Кирана.

— В порядке, в порядке. Элеонора звонила, сказала, что ты вернёшься. Рад, что вы снова дружите с Гермионой. Давай-ка сюда багаж.

Пока они укладывали вещи в багажник синего седана, Гермиона огляделась. Её взгляд выцепил одинокую фигуру Гарри. Он катил свою тележку к массивной, сверкающей машине, возле которой стоял крупный, даже тучный мужчина с пышными усами и багровым лицом. Вернон Дурсль выглядел так, словно само присутствие на вокзале доставляло ему физическую боль. Гарри шёл к нему понуро, ссутулившись, явно ожидая очередной порции нотаций.

— Поедешь с нами? — спросил мистер Грейнджер, захлопывая багажник.

— Да, сэр, буду признателен, — кивнул Киран. — Только... дайте нам минуту.

Он посмотрел на Гермиону и коротким кивком указал в сторону Дурслей. Во взгляде Кирана мелькнуло что-то озорное и решительное.

— Идём, — шепнул он.

Гермиона, заинтригованная, кивнула отцу, что всё хорошо, и поспешила за Кираном.

Они подошли к машине Дурслей как раз в тот момент, когда Гарри с трудом пытался запихнуть тяжёлый сундук в багажник. Вернон даже не пытался помочь, он лишь нетерпеливо постукивал пальцами по крыше автомобиля, бормоча что-то про «копуш» и «ненормальных».

— Добрый день, — бархатный, уверенный голос Кирана заставил Вернона вздрогнуть.

Дядя Гарри обернулся, наливаясь краской гнева, готовый отчитать очередного фрика, но слова застряли у него в горле.

Перед ним стоял высокий молодой человек. Одет он был в простые, но качественные джинсы и тёмную рубашку, держался с безупречной осанкой, а его лицо выражало ту степень вежливого высокомерия, которую Вернон привык видеть, пожалуй, только у директоров частных школ или банкиров. Рядом стояла опрятная, вежливая девушка, тоже выглядевшая вполне нормально. По крайней мере, Гермиона на это надеялась.

— Прошу прощения за беспокойство, — продолжил Киран, протягивая руку с таким видом, словно делал Вернону огромное одолжение. — Я — Киран Кай Морган. А это Гермиона Грейнджер. Мы — школьные друзья Гарри. Посчитали невежливым не представиться его опекуну лично.

Вернон моргнул. Его маленькие глазки бегали с Кирана на Гермиону и обратно. В его картине мира что-то треснуло: друзья Поттера должны быть уродцами в мантиях, с совами на головах. А эти двое выглядели как дети из приличных семей.

— Э-э... Вернон Дурсль, — пробурчал он, машинально пожимая протянутую руку. Удивлённо крякнул от силы рукопожатия.

Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Она посмотрела на Гарри. Тот застыл с чемоданом в руках, и на его лице читалась абсолютная, беспросветная растерянность. Брови уползли под чёлку, рот слегка приоткрылся. В глазах читалось: «Какого чёрта ты делаешь, Морган? И почему он не орёт?»

Киран тем временем отпустил руку Вернона и повернулся к Гарри.

— Не теряйся надолго, Поттер, — сказал он будничным тоном, словно они договаривались о встрече в гольф-клубе. — У нас планы на лето. Я позвоню.

Гарри моргнул, всё ещё глядя на них как на двух опасных буйнопомешанных.

— Э-э... да. Хорошо.

Гермиона не выдержала. Она шагнула к Гарри и, наплевав на выпученные глаза Вернона, крепко обняла друга.

— Звони, Гарри! — шепнула она ему на ухо. — Обязательно!

— Идём, Гермиона, нас ждут, — позвал Киран, вежливо кивнул Вернону на прощание. — Всего доброго, мистер Дурсль. Приятно было познакомиться.

Они развернулись и пошли прочь, к автомобилю мистера Грейнджера.

За спиной Гермиона услышала, как хлопнула дверь машины Дурслей, и до неё донеслось ворчание Вернона, в котором, однако, слышалось глубокое недоумение:

— И это тоже из твоих... ненормальных? Хм. Надо же. Выглядят как приличные люди. Одежда нормальная. Говорят вежливо. Может, в этой твоей школе наконец начали учить манерам?

Гермиона переглянулась с Кираном. Тот шёл, довольный собой, и в его тёмных глазах плясали смешинки.

— Ты ужасен, — улыбнулась она, качая головой.

— Я просто обаятелен, — парировал он, открывая перед ней дверь отцовской машины. — Садись, Гермиона. Лето начинается.

Гермиона опустилась на сиденье, вдохнула запах нагретой кожи салона и посмотрела в окно на удаляющийся вокзал. Солнце заливало улицы Лондона золотым светом. И впервые за долгое время она чувствовала абсолютную уверенность: это лето будет особенным.