Любовь - сложная штука (гет)

Июнь. Восемь лет спустя.

На террасе Малфой-мэнора пахло нагретым камнем, розами и дымом. Двери в сад распахнули ещё утром, и теперь ветер свободно гулял между домом и накрытым под навесом столом, шевелил край скатерти, перебирал оставленные на стуле салфетки. За низкой балюстрадой зеленел газон, возле ступеней лежали маленькие сандалии, одна кукла и деревянный меч, который Джеймс принёс с собой, но почти сразу забыл, обнаружив в саду кое-что интереснее.

Гермиона поймала дочь прежде, чем та успела вытереть руки о платье.

— Лисси, подожди.

Алисия с некоторым сожалением посмотрела на красные пальцы. В другой руке она держала последнюю ягоду, и расставаться с ней явно не собиралась. Гермиона присела, смочила салфетку и принялась стирать клубничный сок с ладони, пока дочь торопливо доедала.

Светлые кудри выбились из-под заколки и рассыпались по плечам. На солнце они казались почти белыми. Щёки разрумянились, на носу осталась крошечная красная полоска. Гермиона потянулась вытереть и её, но Алисия нетерпеливо отвернулась, заметив отца у края террасы.

— Папа!

Люциус повернулся. Рука сама опустилась навстречу дочери, и она, добежав до него, обхватила его пальцы обеими ладонями. Гермиона поднялась следом, подобрала упавшую салфетку и увидела, как Алисия вдруг отступила на шаг, разглядывая отца с необыкновенной серьёзностью.

— Тебе для полной красоты не хватает моей брошки.

Люциус взглянул на неё, затем на Гермиону.

— Мне казалось, я уже достаточно красив.

Алисия подумала и покачала головой.

— Нет, ещё не совсем.

Гермиона рассмеялась. Дочь тут же полезла в карман платья и достала большого единорога с розовыми камушками. Брошка едва помещалась в её ладони. Серебристая грива завивалась так пышно, что за ней почти терялись маленькие уши.

Люциус несколько секунд смотрел на украшение.

— Ты уверена, что ему не будет лучше на твоём платье?

— Он там уже был.

— Понятно.

— Теперь пусть будет у тебя.

Он поставил бокал на балюстраду и подхватил дочь. Алисия сразу устроилась у него на руке, прижала брошку к светло-серой рубашке и позвала мать.

— Мама, помоги.

— С удовольствием.

— Почему-то я не сомневался, — негромко произнёс Люциус.

Гермиона подошла, открыла застёжку и придержала ткань, пока маленькие пальцы старательно прижимали единорога к выбранному месту. Люциус стоял неподвижно, лишь чуть склонив голову, чтобы волосы не мешали дочери. Гермиона чувствовала под пальцами тепло его груди и едва удерживалась от нового смешка.

Когда застёжка щёлкнула, Алисия провела ладонью по брошке. Розовые камушки вспыхнули на солнце, бросив на рубашку несколько ярких отблесков.

— Вот, папочка. Теперь ты самый красивый.

Люциус посмотрел на неё. Уголки его губ поднялись, и он поцеловал дочь в щёку, задержавшись возле тёплой кожи чуть дольше обычного.

— Благодарю. Никто лучше тебя не следит за моим стилем.

Алисия довольно обняла его за шею. Гермиона поправила ей выбившийся локон, а Люциус поймал её руку и, прежде чем отпустить, коснулся губами пальцев.

— Тебе очень идёт, — сказала она.

— Ни слова, Гермиона.

— Я совершенно серьёзно.

Он посмотрел на неё с таким знакомым выражением, что она всё-таки засмеялась и наклонилась поцеловать его. Алисия немедленно вклинилась между ними, потребовав поцеловать и её, а со стороны газона послышался голос Гарри.

— Рон, убери руку. Оно ещё сырое.

— Я просто хотел посмотреть.

— Руками?

Люциус повернул голову. В нескольких шагах от террасы Гарри стоял возле жаровни, вооружённый длинными щипцами. Рон заглядывал ему через плечо, явно считая, что с таким ответственным делом один человек справиться не может. Джинни устроилась на нижней ступени и наблюдала за ними, подперев щёку ладонью.

— Рон, отойди от еды, — посоветовала она. — Помогать Гарри ты начал ещё на нашей кухне. Если так пойдёт дальше, обедать нам будет нечем.

— Между прочим, я готовил салат, — возразил Рон, всё же отступив на шаг от жаровни.

— Ага. И половину того, что должно было в него попасть, съел ещё до того, как я достала миску.

— Это называется дегустация, Джинни. Ты бы предпочла, чтобы я подал гостям что-нибудь несвежее?

— Особенно я волновалась за сыр, — сказала она. — Хорошо, что ты проверил почти весь.

Гермиона спустилась к ним, взяла со столика чистое блюдо. Гарри осторожно перевернул мясо, и над углями поднялся дым. Алисия тут же потянула отца за воротник, требуя поднести её ближе, но Люциус опустил её на ступень рядом с Джинни и остался у балюстрады со своим бокалом.

— Поттер, оно горит.

— Это корочка.

— Я так и понял.

Гарри бросил на него взгляд и снял с решётки особенно тёмный кусок. Гермиона подставила блюдо, стараясь не улыбаться слишком заметно.

— Остальное выглядит очень даже хорошо, — сказала она, разглядывая мясо на блюде.

Гарри покосился на обугленный кусок, который отложил на край решётки.

— Ты говоришь это только потому, что мы друзья?

— Гарри, если бы я не собиралась это есть, то прямо бы тебе сказала.

— Вот теперь мне гораздо спокойнее.

Рон попытался взять кусочек, но Джинни перехватила его запястье прежде, чем он добрался до блюда. Алисия внимательно следила за происходящим, затем спросила, скоро ли можно будет есть. Рон с готовностью сообщил, что пытается выяснить то же самое. Но Алисия уже отвлеклась на белую бабочку, кружившую возле ступеней, и потянулась к ней.

На дорожке со стороны дома появились Нарцисса и Майкл. Полумна, сидевшая за столом, первой подняла руку в приветствии. Алисия сорвалась со ступени и побежала навстречу, забыв и об обеде, и о белой бабочке, которую ещё мгновение назад пыталась поймать.

Нарцисса остановилась, чтобы обнять её, а Майкл забрал у неё небольшую коробку, спасая от неминуемого столкновения с детским лбом. Гермиона передала блюдо Джинни и подошла к гостям.

— Как добрались?

— Прекрасно. Майкл уверял, что мы опаздываем, но, судя по запаху, всё ещё только начинается.

Она обняла Гермиону, легко коснулась губами её щеки. От её волос пахло знакомыми духами и чем-то цветочным, новым. Гермиона задержала её руку в своей, прежде чем повернуться к Майклу.

— Рада вас видеть.

— Взаимно. Я надеялся успеть раньше Драко. Хотел послушать, что он скажет о вчерашней игре, пока ему не напомнили счёт.

— Он на тренировке, — сообщил Люциус, подходя к ним. — Но сомневаюсь, что это помешает ему подготовить объяснение.

Нарцисса посмотрела на него и замерла на мгновение. Взгляд опустился к единорогу, затем поднялся к его лицу. Люциус чуть приподнял бровь.

— Даже не начинай.

Она улыбнулась и наклонилась к Алисии.

— Твоя работа?

Девочка гордо кивнула.

— Раньше он был не совсем красивый.

— Теперь всё в порядке, — заверила её Нарцисса.

Майкл передал ей коробку. Алисия сразу заинтересовалась лентой, и Нарцисса присела рядом с ней на широкую ступень.

— Это тебе. Мы привезли из Италии.

— Мне?

— Откроешь?

Гермиона придержала крышку, пока дочь расправлялась с узлом. Под тонкой бумагой оказалась маленькая деревянная шкатулка с перламутровыми цветами. Нарцисса повернула ключик, и над открытой крышкой поднялась крохотная балерина из золотистого света. Зазвучала музыка, тихая, почти терявшаяся среди разговоров.

Алисия раскрыла рот. Поднесла палец, но остановилась, посмотрев на Нарциссу.

— Можно?

— Попробуй.

Балерина повернулась вслед за её рукой и сделала реверанс. Алисия восторженно засмеялась. Гермиона смотрела на её сияющее лицо, на осторожно поднятые пальцы, и улыбалась, пока дочь не потянула её за рукав, требуя посмотреть ещё раз.

Майкл помог Нарциссе подняться, не отпуская её ладони, пока она не выпрямилась. Люциус уже наливал им вино, Рон придвигал два стула. Полумна освободила место возле себя для шкатулки, и Алисия устроилась рядом, объясняя, кому именно балерина сейчас кланялась.

Драко появился, когда Гарри наконец объявил, что мясо готово. Через открытые двери послышались шаги, затем на террасу вышел высокий светловолосый мужчина в расстёгнутой тренировочной куртке. Он успел только положить сумку у стены, прежде чем Алисия соскочила со стула.

— Драко!

Он подхватил её на бегу, покачнувшись от неожиданного напора.

— Осторожнее. Я тоже рад тебя видеть.

Она обвила руками его шею, быстро поцеловала в щёку и принялась рассказывать о подарке. Драко слушал, поворачивая голову, чтобы волосы сестры не лезли ему в рот, потом взглянул на отца.

— Вижу, здесь уже многое произошло.

— Ты опоздал, — ответил Люциус.

— И теперь остаётся только жалеть об этом.

Гермиона подошла обнять его. Драко наклонился к ней, удерживая Алисию одной рукой, дочь тут же начала перебивать обоих, сообщая матери то, что та сама только что видела.

— Я смотрела вчерашний матч, — сказала Гермиона, когда ей наконец удалось вставить слово.

— Надеюсь, до конца.

— Как всегда. Как плечо?

Драко пошевелил им, словно проверяя.

— Уже в порядке.

— Правда?

— Меня осмотрели. И не раз. Можешь спросить у матери, она тоже потребовала подробностей.

— И не получила, — заметила Нарцисса из-за стола.

Он вздохнул, улыбаясь, и направился к ней. Алисия успела обнять Майкла, не покидая рук брата, потом заметила Джеймса, который возвращался из сада с длинным пером, и немедленно потребовала опустить ее.

Драко поставил её на траву. Алисия подбежала к Джеймсу, что-то шепнула ему на ухо и вернулась к брату, потянув его за руку.

— Драко, покатай меня.

Он посмотрел на неё с притворным недоумением.

— Я тебе что, лошадка?

— Нет, ты мой любимый братик, — сообщила Алисия и улыбнулась, уже поднимая руки.

Драко не выдержал и рассмеялся.

— Хитрюга.

Он снял куртку, бросил её на свободный стул и подхватил сестру. Алисия радостно взвизгнула, когда он усадил её на плечи, и тут же вцепилась в его волосы. Гермиона покачала головой, улыбаясь, а Джеймс уже бежал вперёд и нетерпеливо оглядывался, подзывая их за собой.

— Держись как следует, — предупредил Драко, придерживая сестру за ноги, и шагнул на газон.

Алисия тут же принялась подгонять его, уверяя, что они никогда не догонят Джеймса, если будут так медленно идти. Драко ускорил шаг, потом пустился лёгкой трусцой, и девочка, смеясь от восторга, наклонилась вперёд и обняла его за голову.

— Только без резких поворотов! — крикнула Гермиона.

Драко поднял руку, давая понять, что услышал, и придержал Алисию за колено. Её смех долетел до террасы, когда они свернули возле розовых кустов. Люциус проводил их взглядом, чуть подался вперёд, но Драко уже замедлился и осторожно прошёл под ветвями, пригнув голову.

— Он держит её, — тихо сказала Гермиона.

— Я вижу.

Она положила ладонь ему на спину, почувствовала, как под тонкой тканью постепенно расслабились мышцы. Когда дети вернулись, Алисия была растрёпана окончательно, а у Драко ворот рубашки съехал набок. Он поставил сестру на газон и, выпрямившись, встретился глазами с отцом. Люциус улыбнулся ему, протянув бокал.

— Полагаю, теперь можно пообедать.

Джеймс вдруг остановился посреди террасы.

— Я забыл!

Гарри обернулся, но сын уже бросился к оставленной возле двери сумке. Джинни окликнула его, напоминая про ступень, и он послушно замедлился, прежде чем извлечь из сумки сложенный лист.

— Дядя Люциус, я это тебе нарисовал.

Люциус поставил бокал и принял подарок. Джеймс остался рядом, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. На плотной бумаге красовался павлин с огромным сине-зелёным хвостом: каждая отметина на перьях была старательно обведена, а на голове у птицы почему-то виднелось несколько длинных светлых прядей.

— Папа и дядя Драко сказали, что ты любишь павлинов.

Люциус медленно поднял глаза.

Гарри старательно не смотрел в их сторону. Драко стоял рядом с ним, прикрыв рот ладонью, но плечи уже выдавали его. Джинни перевела взгляд с одного на другого и покачала головой.

— Вы оба невозможны.

— Что? — невинно спросил Гарри. — Джеймс хотел сделать подарок.

Драко коротко фыркнул и отвернулся, окончательно утратив самообладание.

Люциус ещё раз посмотрел на рисунок. Внимательно разглядел светлые пряди, затем повернул лист к Джеймсу.

— Это волосы?

— Да. Чтобы был немножко похож на тебя.

Мальчик замялся, и Люциус сразу присел перед ним, держа рисунок за края.

— Очень красивый хвост. Ты сам раскрашивал?

Джеймс кивнул, уже увереннее.

— Долго.

— Вижу. Спасибо, Джеймс. Я поставлю его в кабинете.

— Правда?

— Конечно.

Гермиона заметила, как дрогнул уголок его рта. Он поднялся, бережно расправил загнувшийся край и положил рисунок на столик возле двери, подальше от бокалов и еды. Гарри уже не смеялся, а только улыбался, глядя на сына, который уже объяснял Алисии, сколько цветов понадобилось для хвоста.

— У тебя ещё есть единорог, — напомнила она отцу.

— Да. Сегодня я исключительно удачлив.

Теперь засмеялся и Майкл. Гермиона коснулась рукой плеча Люциуса, проходя мимо, и он поймал её за талию, ненадолго притянув к себе.

— Ты тоже находишь это забавным?

— Очень.

— Я запомню.

Она поцеловала его в уголок губ и высвободилась, чтобы помочь Алисии забраться на стул.

Обед начался с того, что никто не мог найти соль. Рон обнаружил её возле собственного локтя, подвинул Гарри и тут же потянулся за хлебом. Нарцисса развернула салфетку на коленях, Майкл наклонился к Драко, возвращаясь к вчерашней игре, а Джеймс принялся подробно объяснять Джинни, почему перо, которое он нашёл, следует обязательно сохранить.

Алисия сидела между родителями. Гермиона нарезала ей мясо, Люциус подвинул поближе стакан. Девочка попробовала кусочек, серьёзно подумала и сообщила Гарри, что вкусно. Тот благодарно посмотрел на неё.

— Наконец-то кто-то оценил.

— Я тоже оценил, — сказал Рон. — Ты просто не слушал.

— Ты говорил, что надо было раньше снимать.

— Один кусок. Вот этот.

— Не показывай им, — попросила Джинни, но было уже поздно.

Люциус взглянул на блюдо, затем на Гарри. Гермиона слегка задела его ногой под столом. Он повернулся к ней, приподнял бровь и всё-таки промолчал.

Разговоры переплетались, то затихали, то снова разгорались. Драко рассказывал Майклу, как в «Паддлмире» разбирали вчерашний матч. Джинни вмешалась, напомнив, как сама вышла из похожего положения в последней игре «Гарпий», и через минуту они уже пытались изобразить расположение игроков при помощи хлебной корзинки и трёх бокалов. Гарри передвинул один, объясняя, где, по его мнению, стоило развернуться. Драко напомнил ему, что смотрел он с трибуны, а Джинни потребовала вернуть бокал: в нём ещё оставалось её вино.

Полумна слушала, рассеянно крутя тонкое кольцо на пальце. Потом повернула голову к остывавшей жаровне и заметила, что дым сегодня движется подозрительно разумно.

Алисия немедленно заинтересовалась.

— Почему?

— Видишь, он всё время обходит нас? Возможно, ему не хочется мешать.

Девочка потянулась посмотреть. Рон подвинул её стакан, освобождая место локтям, и продолжил есть.

— Тогда он вежливый, — решила Алисия.

— Мне тоже так кажется, — согласилась Полумна.

Люциус посмотрел на едва заметное движение воздуха возле навеса, затем перевёл взгляд на Гермиону. Она встретила его глаза и улыбнулась. Чары, отводившие дым от стола, он наложил ещё до прихода гостей.

Рон попросил передать соус и, принимая соусник из рук Гермионы, вдруг вспомнил:

— Я же хотел тебе сказать: нам прислали новый договор аренды. Завтра отправлю, посмотришь?

— Конечно. Надеюсь, подписи вы ещё не поставили?

— Не поставили, — заверил её Рон. — Я сразу сказал братьям, что сначала покажу тебе.

Гермиона чуть приподняла бровь, и он усмехнулся.

— В прошлый раз Фред клялся, что там только дату поменяли. Теперь я сам прочитал: ещё и плату подняли. Так что без тебя ничего подписывать не собираюсь.

— Хорошо, присылай. И старый договор тоже, чтобы я могла сравнить.

— Он уже лежит в том же конверте. Видишь, я учусь.

Рон кивнул, потом рассказал, как они с Джорджем пытались выбрать помещение под третий магазин, а Фред в каждом находил подходящее место исключительно для испытаний. Гарри смеялся, слушая про обиженного владельца, которому пришлось объяснять происхождение пятна на потолке. Гермиона несколько раз открывала рот, но Рон всякий раз опережал её: и возмещение выплатили, и разрешение получили, и потолок теперь совершенно целый.

— Я уже восемь лет там работаю, Гермиона.

— Поэтому и спрашиваю.

Гарри спросил, когда открытие, и пообещал приехать, если в аврорате не перенесут дежурство. Рон потребовал, чтобы он хотя бы в этот раз пришёл покупать, и Гарри заверил, что Джеймс всё равно не позволит ему уйти с пустыми руками.

Люциус наклонился к бутылке и долил Рону вина. Рон подвинул бокал ближе, поблагодарил, не прерывая рассказа. На другом конце стола Нарцисса смеялась над чем-то, что говорил Майкл, он держал её за руку, большим пальцем медленно поглаживая костяшки.

Джеймс доел первым и спустился на газон, откуда принялся нетерпеливо подзывать Алисию. Она торопливо допила сок, вытерла рот предложенной мамой салфеткой и соскользнула со стула. Едва девочка подошла, Джеймс коснулся её плеча, выкрикнул «Ты водишь!» и пустился бежать. Алисия на секунду замерла, потом возмущённо завизжала и бросилась следом. Они носились мимо террасы, спорили, считается ли, если задел только платье, и всякий раз, когда Алисия почти настигала Джеймса, он начинал смеяться так сильно, что сам же терял скорость.

— Лисси, далеко не убегайте, — позвала Гермиона, поймав взгляд дочери, когда та промчалась мимо.

Алисия кивнула на бегу. Через минуту Джеймс уже гнался за ней, а она, оглянувшись, метнулась к отцовскому стулу и спряталась за его спинкой. Люциус успел придержать бокал, который едва не задела её рука.

— Если вы рассчитывали, что я буду бегать вместе с вами, вынужден вас разочаровать.

Алисия выглянула из-за его плеча, показала Джеймсу язык и, пока тот пытался обойти стул, с хохотом ускользнула с другой стороны. Люциус проводил её взглядом, поправил съехавшую салфетку и вернулся к разговору, хотя бокал теперь поставил подальше от края.

Гермиона откинулась на спинку стула. Набегавшись, Алисия вернулась к ней с раскрасневшимися щеками, попросилась на колени и потянулась к шкатулке. Гермиона подняла дочь и открыла крышку. Музыка зазвучала среди звона приборов, и девочка замерла, следя за золотистой фигуркой. На её волосах лежала тёплая ладонь Люциуса. Он слушал спор о квиддиче, время от времени отвечал, но пальцы продолжали осторожно перебирать выбившиеся кудри.

Гермиона положила руку ему на колено. Люциус повернулся сразу, словно ждал этого прикосновения, и немного наклонился к ней.

— Что?

— Ничего.

Она улыбнулась, и он ещё несколько мгновений смотрел на неё, прежде чем коснуться губами виска. Гермиона закрыла глаза. От него пахло вином, нагретой на солнце тканью и тем знакомым запахом, который оставался на подушке после его ранних отъездов в Хогвартс. Она чуть повернула голову, задерживая его возле себя.

— У тебя на завтра много работ? — спросила тихо.

— Достаточно, чтобы я предпочёл не вспоминать о них сегодня.

— Я помогу тебе вечером.

— Ты собиралась закончить бумаги для конторы.

— Они подождут до утра.

Он накрыл её руку своей, провёл большим пальцем по кольцу.

— Тогда просто посиди со мной. Проверять я буду сам.

— Если не усну.

— Я постараюсь не мешать.

Гермиона тихо рассмеялась. Алисия подняла голову, желая узнать, что смешного, и потребовала повторить. Люциус серьёзно объяснил, что они договариваются о вечере.

— А я?

— А ты будешь спать, — сказала Гермиона, приглаживая ей волосы.

Девочка посмотрела на отца. Он выдержал её взгляд, хотя Гермиона уже чувствовала под своей ладонью едва заметное движение его колена.

— Мама права.

Алисия вздохнула и снова занялась шкатулкой.

После обеда никто не торопился уходить. Гарри отнёс пустое блюдо к дверям и вернулся с подносом чашек, Джинни освободила середину стола. Драко забрал сестру у Гермионы, поставил на пол, и она сразу потащила его показывать то место в саду, которое они с Джеймсом объявили своим. Рон устроился удобнее, вытянув длинные ноги, Полумна положила ладонь ему на плечо и попросила придвинуться, чтобы ей тоже досталось немного солнца.

Алисия вернулась за шкатулкой и понесла её в сад, прижимая к груди обеими руками. Джеймс расчистил для неё место на низкой каменной скамье, а Драко сел рядом и послушно принял куклу, которой тоже полагалось смотреть представление. Вскоре до террасы донеслась знакомая мелодия. Дети склонились над танцующей фигуркой, и Алисия принялась что-то объяснять брату, придерживая его за рукав.

Гермиона и Нарцисса остались у стола. Нарцисса рассказывала о зимнем саде, который задумала устроить у себя дома: сама выбирала растения, рисовала план, меняла его, стоило увидеть в путешествии что-нибудь особенно красивое. Гермиона расспрашивала её, а Майкл время от времени добавлял подробности, от которых Нарцисса начинала смеяться и просила не выдавать все её секреты сразу.

Люциус взглянул в сторону скамьи, откуда теперь доносился и смех Драко.

— Прекрасно. Я надеялся, что хотя бы старший из моих детей уже вырос.

— Ты мог бы его позвать, — предложила Гермиона, пряча улыбку.

— И разрушить эту идиллию? Благодарю, но такое удовольствие я уступлю тебе.

Он потянулся за кофейником и наполнил чашку Нарциссы, которая всё ещё улыбалась, глядя на сына.

Ветер усилился, шевельнул скатерть и принёс из сада прохладу. Алисия вернулась к столу, потирая голые руки.

— Мамочка, я замерзла. Принеси мою пушистую кофту, пожалуйста.

Гермиона провела ладонью по её плечу.

— Любимую? Ты же приносила её утром. Куда потом положила?

— Кажется, в комнате.

Алисия задумалась, пытаясь вспомнить, а Люциус уже потянулся за своей мантией, лежавшей на спинке стула. Гермиона коснулась его запястья.

— Я сейчас схожу за ней. Всё равно хотела зайти в дом.

Она поправила дочери платье, попросила пока посидеть рядом с папой и наклонилась к Люциусу. Поцелуй вышел коротким, он задержал её за руку, потянул ещё раз к себе, и Гермиона улыбнулась возле его губ.

— Я быстро.

— Мы подождём.

Она прошла мимо столика у двери, придержала рисунок Джеймса, чтобы ветер не унёс, и исчезла в прохладном холле.

Люциус набросил мантию на плечи дочери, подобрал длинный подол и уложил рядом с ней на сиденье. Алисия довольно устроилась возле него, взяв с блюда маленькое печенье. Он посмотрел на неё, потом на оставшуюся выпечку и подвинул блюдо подальше.

Джеймс подошёл показать Драко найденное перо. Тот выслушал предположение о его происхождении и предложил спросить у Полумны. Гарри сел на освободившийся стул, взял чашку, а Нарцисса вернулась к рассказу о зимнем саде, который надеялась закончить к осени.

Люциус слушал её, придерживая сползавшую с детских плеч мантию. Алисию особенно заинтересовало, будут ли там зимой цветы и можно ли приехать посмотреть. Нарцисса заверила её, что цветы обязательно будут, и пообещала показать ей всё самой. Рон тут же попросил приглашение и для них с Полумной.

— Приезжайте все, — сказал Майкл. — Только еду на этот раз буду готовить я.

Гарри посмотрел на него поверх чашки.

— Один кусок.

Драко снова рассмеялся. Алисия потянулась к нему и тихонько попросила подвинуть печенье поближе, пока Люциус поправлял мантию у неё на груди. Опустив глаза, он заметил, что единорог на его рубашке перекосился, осторожно поправил брошку и снова посмотрел на двери.

Из дома никто не выходил.

Джинни отставила чашку.

— А Гермиона где?

— Пошла за кофтой.

Она посмотрела на Алисию, укутанную в отцовскую мантию.

— Давно уже.

Люциус повернулся к холлу. Гермиона могла задержаться наверху, отвлечься, заметить оставленные на столе бумаги. Но она сказала, что вернётся быстро, и ему вдруг захотелось услышать её голос.

Он встал, переложив край мантии на колени дочери.

— Сейчас вернусь.

В холле было прохладнее. После солнца глаза не сразу привыкли к мягкому полумраку. Из открытых дверей ещё доносились голоса, звякнула поставленная на стол чашка. Люциус прошёл к лестнице и поднялся, придерживаясь рукой за гладкие перила.

Дверь детской была приоткрыта. Он толкнул её, ожидая увидеть Гермиону возле шкафа.

На ковре сидели куклы, перед ними стояла коробка с деревянной посудой. С края кровати свисало одеяло, на спинке маленького дивана лежала любимая пушистая кофта Алисии. Люциус взял её, оглянулся, посмотрел за открытую дверцу шкафа.

— Гермиона?

Никто не ответил.

Он направился в их спальню. Алисия нередко приносила сюда свои вещи: прятала подушки, устраивала игрушкам постели, оставляла на его столике ленты, которые велела сохранить до утра. Возможно, Гермиона сначала искала кофту здесь.

Но в спальне тоже было пусто. У окна стояла чашка, оставшаяся с завтрака, на кресле лежал раскрытый том, заложенный её карандашом. Люциус остановился возле него, посмотрел на дверь в ванную. Она была открыта.

— Гермиона, я нашёл кофту.

Тишина осталась прежней. Он прислушался, затем вышел в коридор и пошёл дальше, уже не задерживаясь возле окон.

У лестницы появилась домовица с подносом. Люциус остановил её.

— Ты не видела Гермиону?

— Миссис Малфой поднялась наверх, сэр. Сказала, что скоро вернётся к гостям.

— После этого?

Домовица покачала головой. Люциус отпустил её и повернулся к небольшой гостиной в конце коридора. Через неё можно было пройти к другой лестнице. Гермиона часто пользовалась этим путём, когда Алисия занимала весь пол возле детской очередной постройкой.

Внизу Драко придержал Алисию за плечо, пока она переступала через длинный подол отцовской мантии, затем подхватил её на руки.

— Пойдём, малышка. Найдём маму.

Он открыл дверь. Солнце скрывалось за облаком, и комната казалась чуть темнее обычного. Два кресла стояли возле окна, на столике лежала закрытая книга. У дальней стены отражало дверь старое зеркало в резной потемневшей раме.

Люциус задержался на пороге.

— Гермиона?

Ответа не было.

Люциус ещё раз оглядел комнату и направился к другой двери. Ручка прохладой легла в ладонь. За ней тянулся коридор, и он шагнул туда, сжимая найденную кофту чуть крепче.

Его шаги постепенно стихли. Возле окна легонько шевельнулась занавеска. В зеркале продолжали отражаться пустые кресла, столик и закрытая книга.

Потом поверхность едва заметно дрогнула. По стеклу прошла серебристая рябь, словно дуновение ветра по неподвижной воде. Отражение на мгновение расплылось и снова стало чётким.

Солнце медленно вышло из-за облака. Комната посветлела, на ковёр легла тень оконного переплёта. Среди ворсинок у зеркала что-то сверкнуло.

На полу лежал тонкий серебряный браслет. Луч скользнул по металлу, и на внутренней стороне блеснули четыре маленьких слова.

«Всё равно без ума».