Кролик среди волков (гет)

Лиза Лавендер не считала себя хорошим человеком. Она знала свои недостатки и принимала их, пусть редкие приступы угрызений совести и подтверждали, что в откровенную социопатию Лиза до сих пор не скатилась, а ее поведение было больше связано с огромными амбициями.

Сейчас она смотрела на то, как стычка протестующих с оцеплением постепенно угасала, адреналин исчезал из крови, догорала зажигательная смесь, а в скрытых забралами шлемов и окошками в пластиковых щитах глазах полицейских возникали недоумение и чувство вины при взгляде на избитых, покалеченных и, возможно, даже мертвых людей с фавнами.

Зрелище было ужасающим.

Лиза понимала, что здесь произошла трагедия, но как раз из трагедий и получались самые лучшие истории. Ради историй она и жила. Именно на них строилась ее карьера. Именно вокруг них крутилась жизнь Лизы, будь то очередной скандал с какой-нибудь знаменитостью, проворовавшийся политик или убийство, совершенное в наркотическом дурмане хоть сколько-нибудь заметной фигурой.

Этим историям не хватало глубины. Эмоций. Люди равнодушно смотрели на них, произнося положенные слова осуждения, но не испытывая абсолютно ничего и быстро забывая, стоило появиться на горизонте следующей музыкальной сенсации или какому-нибудь новому эпизоду популярной мыльной оперы.

Скучные новости были плохими новостями. Пустыми. Лиза не для того выбрала карьеру журналистки, и мечтала она тоже совсем не о том. Ей не хотелось оглядываться назад в старости и понимать, что жизнь оказалась потрачена на всякую ерунду.

Сейчас же Лиза находилась на своем месте.

Она не была ни зачинщицей беспорядков, ни их причиной — лишь той, кто освещала события и старалась везде успеть первой. Лиза мечтала, что именно ее репортажи станут когда-нибудь показывать детям на уроках истории.

Все видели первую передачу через башни МКП. Все помнили объявление о начале Великой войны. Именно эти события вдохновляли таких молодых и амбициозных журналистов, как она, пусть им и оставалось лишь продолжать заниматься своим скучным делом.

Но всё изменилось, когда появился Жон Арк.

О, его имя было таким простым и буквально скатывалось с языка, но со временем само по себе обрело немалую силу. Не существовало в Вейле тех, кто о нем хоть что-нибудь не слышал. Возможно, и вовсе на всём Ремнанте, не считая, конечно, самых глухих и отдаленных поселений.

Он стал воплощением перемен.

Ну, или, быть может, просто катализатором неизбежных событий.

И уж точно тем, кто поднял Лизу к ее нынешним высотам. В этом она не сомневалась и подозревала, что Жон тоже всё прекрасно понимал.

Хороший журналист должен был рассказывать о новостях, а не создавать их. Этот давным-давно выученный урок Лиза намеренно решила проигнорировать, выбрав сторону Жона. Она не собиралась довольствоваться ролью хорошей журналистки, когда можно было стать величайшей.

Когда прямо перед ней замаячил шанс попасть на страницы истории.

И да, периодические уколы совести от этого никуда не исчезали. Лиза по-прежнему оставалась человеком, с какой бы показной беззаботностью ни комментировала творящееся на улицах Вейла насилие.

Сейчас она вместе со своей съемочной группой едва ли не свисала на страховочной обвязке из открытой дверцы выделенного телекомпанией Буллхэда, чтобы запечатлеть самые лучшие кадры.

Протестующие опять пошли на штурм здания ратуши, в котором укрывались члены Совета Вейла. Даже если бы Лиза самостоятельно писала сценарий нынешних событий, то не смогла бы придумать ничего лучше.

Политическое покушение!

Настоящее покушение во время публичной речи!

Прекрасное событие!

На самом деле, ужасное, конечно, но очень подходящее для целей Лизы, какое бы отвращение к себе она ни испытывала, признавая данный факт. Изначальный расчет был на всего лишь хорошую речь, вот только Совет Вейла решил действовать без оглядки на чье-либо мнение и просто здравый смысл.

Даже в самых диких фантазиях Лиза не могла представить, что будет стоять, как и все, ошеломленно взирая на истекающего кровью Жона Арка. Лишь через несколько секунд она сумела сбросить с себя оцепенение и подтянуть поближе камеру, чтобы записать, возможно, его последние слова.

Сиенна Хан и генерал Айронвуд поступили куда более благородно, но, как уже было сказано, хорошим человеком Лиза себя не считала. Да и, честно говоря, не имелось для нее места на сцене.

"Он не умер".

И эта мысль вызывала у Лизы немалое облегчение.

Да, смерть Жона стала бы грандиозным финалом для данной истории. Но тогда пришлось бы всю последующую жизнь прожить с пониманием того, что часть ответственности за его гибель лежала и на ней.

"Так даже лучше. Живой Жон, тиранические решения Совета Вейла и искреннее возмущение граждан города. Я бы не смогла написать еще более захватывающий сюжет, даже если бы захотела".

— Лиза! — окликнул ее пилот. — Сообщение из студии. Где-то намечается речь. Нужно бы это осветить.

— Гира? — уточнила она.

Речи Гиры Белладонны вызывали у Лизы мурашки. Самые первые она, к своему глубочайшему сожалению, пропустила. Теперь о них вообще мало кто помнил, но тогда еще только студентка факультета журналистики слушала записи выступлений очень и очень внимательно.

Он умел работать с толпой.

— Пожалуйста, скажи, что это Гира Белладонна, — взмолилась Лиза.

— Понятия не имею, кто там будет выступать, — ответил пилот. — Я собираюсь возвращаться на базу. Мы здесь закончили?

Она кивнула, и Буллхэд направился в сторону здания студии, где Лизу быстро привели в порядок ассистенты, усадили в микроавтобус с необходимым оборудованием и вручили одноразовый стаканчик с горячим кофе. Благодарно кивнув принесшему его практиканту, она достала зеркальце и немного поправила макияж.

Из-за беспорядков дороги оказались совершенно пустыми. Многие заведения были вынуждены закрыться, чтобы не стать жертвами ограблений. Сиенна Хан воспользовалась частью собранных пожертвований, чтобы выделить компенсации наиболее пострадавшим, тем самым увеличив популярность Белого Клыка и утерев нос Совету Вейла, который и должен был этим заниматься.

Никто не думал, что террористическая организация, сложив оружие, сумеет наладить отношения с общественностью гораздо лучше, чем "законно избранное правительство". Ну, быть может, кроме Жона, с которого Сиенна сейчас явно брала пример.

"К слову, надо бы попробовать обыграть вариант с разлученными возлюбленными. Люди такое обожают".

Микроавтобус резко сбросил скорость и остановился на обочине дороги неподалеку от толпы протестующих.

Мужчины и женщины, люди и фавны — все они поворачивали закрытые белыми масками лица и выглядели не слишком довольными, когда Лиза вместе со съемочной группой начала работать локтями, пробираясь в самый центр. А еще ее узнавали и расступались, проявляя больше удивление, чем страх.

Добравшись до своей цели, Лиза едва не завизжала от восторга.

Это оказался не Гира.

Это было гораздо лучше Гиры.

— ...и я стану вас слушать, — смущенно закончила свою фразу Руби Роуз.

Ей стоило бы научиться говорить погромче, но в царящей тут тишине это не имело особого значения.

— Я знаю не очень много об управлении городом, налогах и том, как всё работает. Но сколько об этом же известно избирающимся на пост в самый первый раз? Думаю, для того и существуют эксперты, чтобы помогать со всеми проблемами. Но я точно знаю, что происходящее сейчас — неправильно, и именно это следует изменить!

Толпа отозвалась аплодисментами и одобрительными возгласами.

В глазах Лизы сверкнули слезы. Нет, не из-за прекрасной речи. Честно говоря, она была ужасной — слишком неуверенной, тихой и наивной. Руби Роуз действительно мало что знала о политике. В другом месте и в другое время ее бы похлопали по плечу и заверили в том, что в проигрыше нет ничего страшного.

Но так уж всё сошлось, что здесь и сейчас люди были уставшими, разозленными и готовыми взяться за оружие. Они жаждали перемен и плевать хотели на то, какую форму эти перемены примут.

В прошлом диктаторы неоднократно использовали подобное желание толпы, создавая кошмарные моменты истории. Руби Роуз, по мнению Лизы, была совсем не такой. Она не сумела бы выиграть реальные выборы даже с поддержкой Вайсс Шни и популярностью, полученной после тех дебатов. Просто... мэр Копперсмит и его соратники сделали всё возможное, чтобы выборы проиграть.

Это была не ее победа, а их поражение.

Люди и фавны станут голосовать за кого угодно, но уж точно не за нынешний режим. Кандидатура Руби Роуз их вполне устраивала — не из-за ее личных качеств или веры в то, что она справится со всеми проблемами, а в знак протеста против мэра Копперсмита.

Те, кто по каким-либо причинам воздержатся от голосования, тоже сыграют на руку именно Руби, дав дополнительный шанс ее сторонникам. Наивность и неопытность здесь и сейчас шли только в плюс, поскольку позволяли удостовериться, что она абсолютно точно не участвовала в различных коррупционных схемах.

Не одобряла принуждение и насилие.

Не была членом нынешнего Совета.

— Я не хотела в это влезать, — сказала Руби, вероятно, и сама не зная, что тем самым лишь укрепляла свои позиции. — Я собиралась стать Охотницей. Быть героем, как моя мама, и защищать людей от монстров.

"Храбрость, самопожертвование и готовность действовать".

Лиза не отказалась бы увидеть лица самоуверенных политиков, что привыкли смотреть на всех свысока, когда они столкнутся с пятнадцатилетней девочкой, способной в буквальном смысле разорвать огромное чудовище на куски.

"И если люди уже доверяют ей свои жизни, то вряд ли найдут повод отказать доверить целый город".

— Я не желаю сидеть и безучастно смотреть на то, что происходит. Даже если вы не согласны с Белым Клыком и их поступками, нельзя обещать возможность безопасно произнести речь, а потом арестовывать тяжелораненого. Это значит, что слову Вейлу больше никто и никогда не поверит! Это значит, что в следующий раз с нами не станут разговаривать, а сразу применят пушки и бомбы!

— Руби в мэры! — крикнул кто-то.

— Руби! Руби Роуз!

— Н-но это не должно быть надолго, — чуть запнувшись, продолжила она. — Временно! Я всё еще хочу стать Охотницей, так что покину Бикон на небольшой срок! Два или три года!

— Роуз! Роуз! Роуз!

Из-за радостного скандирования толпы разобрать ее дальнейшие слова не представлялось возможным. Люди и фавны подбрасывали в воздух шляпы, плакаты и иногда даже свитки.

Больше всего происходящее напоминало какой-то рок-фестиваль.

Это была ужасная речь. Но Руби Роуз и не требовалось хорошая — только лучше, чем у конкурентов. Конкуренты же в лице Совета Вейла от толп своих избирателей в данный момент предпочитали исключительно прятаться.

— Вот так, народ, — произнесла Лиза, поглядев в объектив камеры. — Руби Роуз вышла на политическую арену, бросив официальный вызов нынешнему мэру Копперсмиту, который в последнее время особой активности не проявляет. Сумеют ли пыл юности и идеализм побороть зрелость и опыт? Захотят ли граждане Вейла принять перемены или же предпочтут вернуться к привычной колее? Пока на эти вопросы нет ответов, но, по моему скромному журналистскому мнению, недавние просчеты Совета Вейла выглядят не очень хорошо. С вами была Лиза Лавендер, как и всегда, из самой гущи событий!

* * *

Озпин не был уверен в том, стоило ли ему накричать или же похвалить собственных студенток за инициативу, о которой удалось узнать лишь из телевизионного репортажа. И пока ведущие выпуска новостей обсуждали поступок мисс Роуз, он размышлял.

Логичным шагом оказалось бы стать наставником для столь неопытной политической фигуры.

Было ли это манипуляцией с его стороны?

Пожалуй.

Но Озпин не собирался ни расширять влияние Бикона, ни как-либо использовать мисс Роуз в личных интересах. Если из нее выйдет хороший и сильный лидер, то получится и вовсе замечательно. Еще лучше будет, если мисс Роуз удастся покончить со всеми явными и скрытыми притеснениями, что позволит сосредоточиться на настоящей угрозе.

— Тогда придется ввести и ее, и всю команду RWBY в курс дела, — пробормотал он. — Да и почему бы Кроу не заняться хотя бы физической частью их подготовки, если на теоретическую не будет хватать времени? Хм...

Озпин задумчиво побарабанил пальцами по столу. Чем больше он размышлял, тем менее глупой и раздражающей казалась ему эта идея.

Да, работы значительно прибавится, о чем девочкам пока еще только предстояло узнать. Но ведь и результат выглядел весьма заманчиво, особенно в долгосрочной перспективе.

"Сильный Вейл, сильный Ремнант, сильное человечество".

— Ты действительно думаешь их поддержать? — уточнила Глинда.

— А ты считаешь, что не стоит? Это же наши студентки, и мы обязаны им помогать.

— Члены команды RWBY наивны и идеалистичны. Тебе правда кажется, что они способны нормально управлять городом?

— По сравнению с тем, как им управляют прямо сейчас?

— Сейчас — особый случай, и ты это знаешь, Озпин. Беспорядки не будут продолжаться вечно.

— Возможно. Но они были неизбежны. Пытаться любыми способами сохранить свою власть — базовое желание тех, кто у этой самой власти стоит. Политики приходят туда, собираясь изменить мир, но, оказавшись на вершине, тут же забывают обо всём и заботятся лишь о сохранности своего места. Пожалуй, как раз сейчас и наступило время для перемен и перетряхивания устоявшегося порядка.

— Ну... — улыбнулась Глинда. — По крайней мере, мы можем рассчитывать на то, что они за власть цепляться не станут. Даже не уверена, что им вообще хочется победить на выборах.

По мнению Озпина, те, кто совершали подвиги не по собственной воле, и были самыми лучшими из героев. Они не искали ни славы, ни острых ощущений, стремясь обратно к своим корням.

Озпин в данном вопросе разбирался. В конце концов, за тысячи лет он взрастил немало этих самых героев, и видел, что желающие поскорее вернуться с войны к мирной жизни куда слабее поддавались развращающему влиянию богатства и власти.

— Полагаешь, им удастся выиграть? — поинтересовалась Глинда.

— Обычно я бы сказал, что нет, но прямо сейчас и человек с мусорным баком на голове, называющий себя пришельцем с другой планеты, заставил бы Совет Вейла немало попотеть. Даже если ничего не выйдет, то наши политики хотя бы живительного пинка получат.

— Только выборы запланированы лишь на следующий год.

— А беспорядки происходят прямо сейчас, Глинда. Достаточно двух голосов, чтобы начать процедуру вотума доверия. Один из них мой, а ради второго я могу и напомнить о кое-каких долгах. К тому же даже в самом Совете Вейла далеко не все довольны тем, как идут дела, и внеочередные выборы на таком фоне выглядят не так уж и плохо.

— Только это сделает для них первоочередной целью именно тебя, Озпин.

— Лучше уж я, чем совсем юные мальчики и девочки. Не хочу, чтобы еще кого-нибудь подстрелили прямо у меня на глазах.

* * *

"Поддержите Руби Роуз".

Сиенна закатила глаза, прочитав сообщение от Лизы Лавендер. Для нее всё и так было очевидно. Она бы поддержала даже дохлую рыбу, если бы та выступила конкурентом на выборах людям, что арестовали Жона.

Тем не менее мнением Гиры на этот счет Сиенна всё же поинтересовалась.

Тот, к слову, не уступал Пиле ни в росте, ни в ширине плеч, ни в мышечной массе. Еще у него имелась борода и умный, но, на вкус Сиенны, слишком уж осуждающий взгляд. Они успели побывать и союзниками, и врагами. Теперь вот снова стали союзниками, а однажды совершенное предательство делало их нынешние отношения немного неловкими.

— Думаю, стоит ее поддержать, — просмотрев запись выступления, произнес Гира. — Страсть есть, а опыт придет со временем. Возможно, передам несколько советов через дочь, когда с ней свяжусь.

— Мог бы сразу речь написать, — проворчала Сиенна.

— Нет, — покачал головой Гира. — Невинность — часть ее очарования. Слова идут из глубины души и ощущаются... настоящими. Когда кто-то читает заранее написанную речь, то это воспринимается механическим процессом. Слушатели сразу же замечают разницу. Ей не надо пытаться выглядеть "естественно". Она такая и есть.

Сиенна не стала бы утверждать, что хорошо разбиралась в вопросе, но с другой стороны, и должность главы Белого Клыка она заняла совсем не в результате демократических выборов.

— Что нам тогда делать? Я могу написать комментарий на форуме в ее поддержку, но этого как-то мало. Жон до сих пор находится в плену. Мы даже не знаем, жив ли он. Нужно действовать!

— Начнем действовать, и они победят.

— Да понимаю я! Но не могу сидеть без дела! Он... Что если... Я не знаю, сумел ли Жон оправиться от раны.

Сиенна закрыла глаза и почувствовала, как ее охватила дрожь.

— Никто не знает, — вздохнул Гира. — Даже его семье отказались что-либо сообщать.

Она видела запись того, как Джунипер Арк всхлипывала на груди у мужа и жаловалась журналистам на Совет Вейла, что не просто не допустил их к сыну, но и запретил раскрывать, был ли он до сих пор жив. Николас Арк явно находился на волоске от того, чтобы собственноручно перебить весь Совет.

Пусть это тоже играло на руку Белому Клыку, она не ощущала в произошедшем ничего хотя бы отдаленно напоминающего победу.

— Сиенна, — окликнул ее Гира, положив ладонь на плечо и обняв, несмотря на раздраженное шипение. — Успокойся. Я знаю, что ты волнуешься. Но он бы не хотел, чтобы ты себя изводила.

— З-знаешь? Откуда?!

— Потому что я не хочу представлять Кали в подобном состоянии.

Она невольно покраснела.

— Мы с ним не... в таких отношениях. Просто делаем вид ради единства Белого Клыка, но на самом деле...

— Угу, — кивнул Гира, продемонстрировав понимающую ухмылку, свойственную, наверное, всем отцам, и у Сиенны тут же возникло нестерпимое желание выцарапать ему глаза. — Но даже если и так, то вряд ли ему хочется, чтобы ты мучила саму себя. Не спеши творить глупости. Если... когда он окажется на свободе, то меньше всего ему понравится известие, что ты отдала жизнь в попытке его спасти.

— Почему ты думаешь, что Жон выйдет на свободу? — тихо спросила Сиенна.

— Потому что Вейл — "город закона и порядка". Мэр сам это сказал. Теперь ему придется организовать суд, поскольку именно так и положено по закону.

— А если Жона убьют прямо в камере? Обставят как смерть от ран или самоубийство.

— Никто не поверит. Любители конспирологических теорий сожрут весь Совет Вейла живьем.

"Это даже не будет конспирологической теорией".

Жон должен был предстать перед судом, поскольку только официальное судебное решение имело хоть какие-то шансы склонить общественное мнение на сторону нынешних властей. Лишь демонстративное и неукоснительное следование всем процедурам могло их сейчас спасти.

— Потому что иначе нам даже не придется брать штурмом ратушу, — улыбнулся Гира. — Люди всё сделают за нас.

* * *

— Снаружи ничего необычного не происходит.

Жон вздрогнул от холодного голоса того, кто вошел в помещение.

Мужчина был крупным, внушительным и одетым в черный костюм с такого же цвета туфлями и перчатками. Солнцезащитные очки и торчащий из уха провод наушника придавали ему вид телохранителя какой-нибудь знаменитости.

Жон сидел на деревянном кресле, к подлокотникам которого наручниками были прикованы его руки. Грудь болела и немного чесалась, но дотянуться до нее не позволяли всё те же наручники.

Скорее всего, так ощущалась фантомная боль от пули. Она же мешала спать. Как, впрочем, и любой достаточно громкий звук, что заставлял подскакивать с гулко колотящимся сердцем.

— Ты, наверное, думал, что из-за твоего ареста поднимется большой шум, — произнес мужчина, усаживаясь напротив него и кладя ноги на столик. — Белый Клык, конечно, слегка расстроился, но как только до них дошло, что тебя так просто не вытащить, они сразу же завели другую песню.

Жон стиснул зубы и уставился в пол перед собой.

— Не веришь мне? Или считаешь, что твои "соратники" тебя никогда не предадут? — фыркнул мужчина. — Тогда ты забыл, какая у них истинная цель. Им нужна поддержка населения. Мученики для этого подходят лучше всего. Для них ты мертв, потому что мертвые герои очень удобны.

Жон предпочел промолчать.

— Общественная поддержка — вещь весьма непостоянная, — продолжил мужчина. — И Белый Клык получает гораздо больше от того, что популярная фигура умирает прямо на сцене при довольно загадочных обстоятельствах. Зачитать тебе кое-какие комментарии с этого их форума?

Слушать Жон ничего не хотел, что, конечно же, не помешало мужчине достать свиток.

— Вот это хорошее сообщение, написанное лично Сиенной Хан. Кхем... "Сегодня Белый Клык потерял замечательного товарища, отличного бойца и превосходного лидера. Отнятые у нас злым Атласом пламя и воля Жона Арка не будут забыты и не угаснут никогда. Как он и хотел, я вновь взваливаю на себя обязанности главы и призываю всех сражаться против угнетения! В его память! Его именем!"

Мужчина посмотрел на Жона, после чего добавил:

— Ожидаемо, правда? Твоя потеря для них велика, но и приобретают они немало. Хотя, возможно, я просто ничего не понимаю в разновидностях фанатизма, и ты сам собирался стать мучеником.

Ничего подобного Жон делать не собирался и в Вейл приехал совсем для другого.

— Знаешь, — произнес мужчина, обойдя кресло и положил ладони ему на плечи. — Почему-то мне кажется, что ты не из таких. Глядя на тебя, я вижу того, кто прыгнул выше головы. Того, кто был придавлен грузом ответственности, о которой он не просил. Так ведь?

Всё действительно было так, но Жон понятия не имел, успели ли они раскопать правду или же просто действовали наугад. Он даже не знал, сколько дней прошло, поскольку в его камере не имелось окон: только кровать, столик, унитаз, раковина и это проклятое деревянное кресло.

Охранники, когда заглянули к нему после первой ночи, удивились тому, что Жон вообще остался жив. Один, полагая, что он ничего не услышит, тихо признался, что ожидал увидеть результат самоубийства.

Никто здесь не вел себя как нормальный полицейский.

Жон сжал подлокотники.

— Твоя семья на днях мелькала в новостях, — продолжил мужчина. — Мать в слезах. Должен заметить, что чисто психологически смотреть на нее было тяжело. Она хотела знать, как ее сын умудрился связаться с террористами. Зачем Белый Клык "сбил с пути" ее "маленького мальчика", чтобы потом бросить на произвол судьбы. И ведь даже ни в чем тебя не винит. Как же, это кто-то другой "научил плохому" ее "драгоценного сыночка". Матери... Всегда видят в нас только лучшее.

То, как вздрогнул Жон, от его внимания явно не ускользнуло.

— Мне вот интересно, во время суда она тоже будет видеть в тебе только лучшее? Когда перечислят все твои преступления, а присяжные признают, что ты в них виновен? Надеюсь, понимаешь, что, будучи лидером Белого Клыка, именно ты несешь ответственность за все их действия в Вейле, включая недавние вспышки насилия и призывы к свержению власти? Они же всё это творят как раз твоим именем.

— Нет, — не удержался Жон, тут же обругав самого себя за то, что нарушил молчание.

В призывающую к насилию Сиенну он ни капельки не верил.

— Нет? — почуяв "кровь в воде", переспросил мужчина. — Считаешь, что они бы так не поступили? Мы говорим о Сиенне Хан, которая когда-то и превратила Белый Клык в террористическую организацию. Что ей помешает сделать это вновь? Не будь идиотом. Я видел твою работу. Все мы видели. Это именно ты веришь в то, что мирный путь приведет к успеху. Это именно тебя поддерживают окружающие. Я вовсе не утверждаю, что она решилась на предательство. Но ты действительно думаешь, что у нее получится повторить твой успех? Что она продолжит тот же курс? Без твоего участия ничего не выйдет, и самый простой для них вариант — вернуться к тому, чем они занимались раньше.

Да, у Сиенны не всё получалось, да и Юма с Перри были склонны к применению насилия, особенно если дать им настолько шикарный повод. В конце концов, их рейды обычно проходили далеко не мирно.

"Но могут ли они попытаться кого-нибудь убить?.."

Без сдерживающего фактора в лице Жона шанс на это имелся. Даже самые лучшие побуждения не всегда были способны уберечь от возвращения к старым привычкам.

"Нет, они не станут. Илия их отговорит..."

По крайней мере, Жон на это надеялся.

— А вдруг произошедшее — не совсем твоя вина? — спросил мужчина. — Уверен, что судья учтет данное обстоятельство при вынесении приговора. Или должен учесть. Не берусь предугадать, как он себя поведет, увидев лидера Белого Клыка на скамье подсудимых в тот момент, когда на улицах взрываются бомбы.

То есть для того, чтобы повернуть дело в нужную им сторону, требовался всего один не слишком "объективный" судья. Жон достаточно часто сталкивался с темной стороной Вейла, чтобы понимать, что с этим ни малейших проблем не возникнет.

А ведь Вейл был не самым враждебным по отношению к фавнам городом Ремнанта, как, впрочем, и не самым дружелюбным. Они вполне могли сослаться как раз на личный интерес в деле и пригласить судью, например, из Атласа. Вот тогда Жона ждало бы как минимум пожизненное заключение.

"Не хочу всю жизнь просидеть в тюрьме. Я вообще собирался стать Охотником и помогать людям!"

— Еще не поздно, знаешь ли, — похлопал его по плечу мужчина, после чего направился к двери, обернулся и добавил с порога: — Не поздно заключить сделку со следствием, если вдруг появится такое желание. Отринь террористическое прошлое, признай вину, и мы постараемся смягчить приговор. Если же поможешь справиться с Белым Клыком в Вейле, то вряд ли тебе дадут больше десяти лет. Выйдешь и вовсе через пять — за примерное поведение.

"Десять лет в тюрьме... Пусть даже пять".

Желудок Жона дернулся, а во рту появился привкус рвоты. Он открыл моментально пересохшие губы, но тут же их закрыл, стиснул зубы и зажмурился.

"Они меня не бросят. Ведь не бросят же?.."

— Оставлю тебя подумать над твоей ситуацией, — усмехнулся мужчина, выключая свет и погружая камеру Жона во тьму. — Только не затягивай с этим делом. Срок нашего предложения ограничен.