Римус Люпин. Право на надежду (джен)

— Я жду, когда ты скажешь: «Я же тебя предупреждал…»

Сириус искоса взглянул на Люпина, а потом в сердцах стукнул кулаком по подлокотнику бархатного кресла. Из бокала в его левой руке выплеснулись на роскошный ковер золотистые капли. Римус, потянув носом, вобрал в себя приятные ароматы — винные фрукты, горькая нотка одеколона, свежий, грозовой отголосок магии… Но память снова и снова подсказывала едва уловимый запах крови, готовый перечеркнуть все лучшее.

— Мерлин тебя разрази, Лунатик! — проглотил подначку Сириус. — Я же тебя предупреждал! Как вообще можно верить Снейпу?

— Ты, конечно, можешь сердиться, Бродяга. В делах житейских ты куда опытнее меня, и даже на целых четыре месяца старше…

— Что-то я не понял… Тебе весело, что ли?

— Нет, — уже серьезно ответил Римус. — Мне тошно до такой степени, что хочется без промедления повыть на луну…

— А кому-то хочется, чтобы ты не выл, а бесился. И мы с тобой знаем — кому именно.

Люпин не сдержал нервного вздоха.

— Я очень мерзко себя чувствую, — признался он, изменяя привычной выдержке. — Уже настолько привык, что все давно устоялось, и к тому же теперь у меня есть Дора… Мне наконец удалось приучить себя относиться к ликантропии лишь как к болезни. Но кто-то собрался сделать из нее страшное оружие… из меня самого.

Сириус отставил бокал, подошел к сидящему напротив Римусу и с силой сжал его плечи.

— Позволь разобраться в этом нам, — отчеканил он, нависая над другом. — А сам постарайся успокоиться. Ты ученый. Преподаватель. Стараешься защитить Гермиону и Гарри. И ты не один. Кингсли, Имани, Тонкс — они знают, что делать. Твое же дело — каждый день до полнолунья тайком пить нормальное зелье в Мунго. И ничем не выдать Снейпу, что ты проник в его замысел.

— Спасибо тебе за все, — от сердца поблагодарил Люпин. И, поколебавшись, добавил: — И все же внутри у меня все восстает против мысли, что это Снейп. Запрещенная кровь химеры — слишком сложно. Не вижу мотива для такого изощренного хода.

— Можно подумать, что кто-то способен понять, что там вообще творится во мраке черепной коробки этой летучей мыши! — окончательно взорвался Сириус. — Дамблдор держит это темное чудо при себе то ли из странной жалости, то ли имеет на него какие-то виды. Но ты забыл, каким он был в школе? Сам наполовину магл, таскался за детками Пожирателей, пока их папаши уничтожали невинных во имя Волдеморта! От него же с одиннадцати лет разило запрещенной магией!

— Ты всегда его ненавидел…

— Именно. Открыто, причем.

— Да, вы с Джеймсом демонстрировали это… даже слишком.

— Вот только не вздумай его жалеть сейчас! С тебя станется… Помнишь, тогда у озера… Джеймс, конечно, красовался перед Лили, и ему не нравилось, что ненормальный… друг детства всюду таскается за ней. Но он просто свалил Нюниуса на траву, а тот в ответ порезал ему лицо.

— Джеймс тогда в долгу не остался.

— Подумаешь, Левикорпус! Будто мы сами не взлетали…

— Но не на глазах у девчонок.

— И что? Лили ничего не значила для Снейпа. Он сам сказал — паршивая грязнокровка. И такому человеку ты доверил свою жизнь?

Римус ничего не успел возразить.

Переход через камин в Блэк-холле не работал, и в комнаты вводил гостей Кричер. Сейчас старый домовик торжествующе сиял, раскрывая двери гостиной перед чистокровной волшебницей. Сириус, вновь потянувшийся было к бокалу, замер на месте, а потом поспешно встал навстречу Имани Бруствер. Римус тоже поднялся.

Притягательное лицо целительницы, как всегда, дышало безмятежностью, но она казалась иной, чем в больничном полумраке. От нее пахло лондонской свежестью и леденцами. Яркость облика подчеркивал брючный костюм винного цвета из дорогой мягкой ткани, пышные волосы свободными завитками обрамляли щеки и лоб. Легкий восточный штрих — шелковый шарф-палантин с арабским орнаментом, наброшенный на шею, вливал в смесь ароматов нотку благовоний.

Глаза Сириуса восторженно блеснули. Имани уверенно поздоровалась с мужчинами за руку и присела на диван, обтянутый темно-синей тканью. Хозяин дома быстро развернул свое кресло так, чтобы все время видеть гостью, а потом изящным движением волшебной палочки переключил виниловый проигрыватель «Черный Орион» на Крис Коннор. Римус подумал, что глубокий низковатый голос этой джазовой певицы, ее прохладно-бархатистый тембр идеально сочетается с образом смуглой волшебницы, сидящей перед ними.

— Вот вы и посетили наконец Блэк-холл, Имани, — тепло улыбнулся Сириус. — Жаль только, что по такому тревожному случаю.

— Что поделать, вечеринки — и правда не мое, — ответила она просто — Но у вас очень красивый дом.

— О, вы еще не знаете, какие чудеса он скрывает! — воодушевился Блэк. — Приходите просто так. Приходите с Алисой и Чезом.

— Чез — вряд ли, — серьезно ответила Имани. — А вот Алиса — может быть. Кстати, Римус… вы с Тонкс очень ей понравились, она ждет вас снова.

— Если позволите, то сегодня же к ней загляну, — с улыбкой ответил Люпин.

— Конечно. Девочка будет рада. Но я смотрю, наши авроры задерживаются... я связывалась с ними, они кое-что проверяют по нашему делу.

— А вот, кажется, и добрались до нас, — заметил Сириус

Вновь появился Кричер, вжившийся в роль величавого английского дворецкого, беспристрастно буркнул:

— Мистер Бруствер и мисс Тонкс.

И распахнул двери.

Они вошли, оба — в аврорских мантиях, сосредоточенные и напряженные, готовые хоть сейчас вновь сорваться с места. Дора хмурилась, Кингсли не изменился в лице, но казался чуть более задумчивым, чем обычно. Глядя на них, Имани откуда-то извлекла леденцовое перо и принялась тихонько покусывать кончик.

— Из спецхрана Министерства похищен флакон с кровью химеры, — доложил глава аврората сразу же после приветствий.

— Это архив вещественных доказательств Департамента магического правопорядка, — уточнила Тонкс. — Отдельное крыло с тяжелыми, надежно зачарованными дверями. Там хранятся опасные артефакты, изъятые при обысках у темных магов, контрабанда и яды. Просто так туда не проникнуть.

— Верно, — кивнул Кингсли. — Зато у одного из клерков, которые постоянно, по очереди, дежурят в спецхране, обнаружился аккуратный, отлично наложенный Обливиэйт примерно двухнедельной давности.

Сириус присвистнул.

— Мы просмотрели магический журнал посещений за месяц, — продолжила Тонкс. — Шестнадцать дней назад в семнадцать десять спецхран открывали по специальному распоряжению. Но имя посетителя в журнале не значится… таинственно исчезло. Клерк помнит, что в разные дни заглядывали авроры и сам Кингсли. А тогда… у него просто затерли кусок памяти.

— Мы доставили парня в Мунго менталистам, — сказал Бруствер. — Сестренка, присмотри там за ним. Нужно восстановить воспоминание.

— Значит, кровь химеры похитил кто-то из сотрудников Министерства? — негромко уточнил Римус.

— Думаю, да. Дежурный, судя по всему, спокойно пропустил внутрь этого человека.

— А кто-то посторонний мог узнать, что среди вещдоков хранится такой опасный ингредиент?

— Могли догадаться, — ответил Кингсли. — Дело было громким, о нем писали в газетах. Ох, мы тогда подкинули бедняжке Имани работы! Увы, не все прошло гладко при задержании… То, что обезвреженную химеру разобрали на части и отправили в спецхран ясно всем, кто хоть немного разбирается в специфике нашей работы.

— Из всех сотрудников Министерства, насколько я могу судить, есть один… вернее, одна, кому выгоднее всего мое полное безумие в полнолуние, — твердо произнес Римус. — Это Амбридж.

— Тоже об этом подумала, — согласилась Тонкс. — И знаешь, это всего лишь мои личные впечатления… но она какая-то странная в последнее время. Я сталкивалась с ней в коридорах, и было ощущение, что жаба сходит с ума. То чуть ли не плакала, то хихикала себе под нос.

— Ты очень наблюдательна, — похвалил Кингли. — Думаю, нам надо приглядеть за Амбридж.

— Прекрасно! — Сириус откинулся в кресле. — Приглядеть за Амбридж точно не помешает. Но вот тебе и мотив для Снейпа, Лунатик. Кровь химеры не могла прилететь прямиком из конфиската в кубок с твоим зельем. Да еще и обработанная. Похититель купил зельевара, чтобы тот сделал все что нужно. Ну, или выудил из его прошлого Пожирателя нечто такое, что даже Дамблдор не стерпит. Понимаешь теперь, да?

Римус ничего не ответил. Сложно было не согласиться… и почему-то от этого стало больно.

— Если Снейп использовал кровь химеры, вряд ли выбросил остатки, — вступила в разговор Имани. — Это очень редкий, дорогой, опасный ингредиент. Уверена, ни у одного зельевара на такое рука не поднимется.

— Значит, надо обыскать его комнаты и лабораторию, — подвел итог Кинглси. — Сириус, сможешь надежно отвлечь Снейпа на пару часов?

— О да! — Сириус довольно засмеялся.

— Есть еще один момент… — добавил Римус, пытаясь скрыть расстройство. — Чтобы я… чтобы бешеный волк натворил бед в школе, преступнику нужно будет снять защитные заклинания с двери, ведущей из моих комнат в класс ЗОТИ. Выпустить меня гулять по Хогвартсу, и так, чтобы кто-нибудь непременно попал под когти и клыки. Значит, кто-то уже все заранее спланировал.

— Это очень важно, — кивнула Дора. — Если мы за оставшиеся пять дней не вычислим негодяя, придется устроить засаду в ночь полнолунья. И я предлагаю обсудить все заранее, раз уж мы все сейчас здесь собрались.

— Ты права, — ответил Кингсли.

— Давайте хотя бы по чашке кофе… — Сириус нервно откинул назад длинные волосы, бросив тревожный взгляд на Римуса. Ему стало очень неуютно, когда друг заговорил о себе как о бешеном звере, и желание прибить Снейпа, не дожидаясь доказательств, вспыхнуло с новой силой.

Обговорив детали за легким угощением, перешли к другим, более приятным темам. Всем хотелось хотя бы ненадолго забыть о чужой жестокости. Римус сел рядом с Тонкс на диван, и она крепко сжала его руку. Это пожатие сказало о ее чувствах больше любых слов, и он вновь повторил про себя: «Я не один. Мы справимся вместе. Непременно».