Подопечный шпиона (джен)

Снейп окончательно сошел с ума.

Впрочем, что нового, мрачно подумал Гарри, следуя за ним. Снейп шел тяжело, почти торжественно, каждый шаг будто должен был проломить каменный пол. Они направлялись к кабинету, куда Гарри не заходил с той самой последней ссоры несколько месяцев назад — когда он бросил вызов, а Снейп даже не попытался его принять.

Взмах. Хлопок двери.

— Какая часть фразы держи глаза открытыми и не лезь в неприятности не пробилась через твою толстую голову, Поттер?!

— Это всего лишь Крам, он сказал, что хочет...

— Мне все равно, хотел ли он предложить тебе секрет бессмертия и вечной жизни! Ты не уходишь в уединенное место с незнакомцем, Поттер! Мерлин, мне придется учить тебя самым основам здравого смысла?

— Он не собирался меня трогать, — упрямо сказал Гарри, почти с нытьем. Он и сам слышал это нытье и ненавидел.

Ожидаемая усмешка Снейпа все равно была мерзкой.

— Не собирался. Разумеется. С чего бы ученику Пожирателя смерти, которого обучали Темным искусствам, хотеть причинить тебе вред? Не могу придумать ни одной причины.

Гарри прочистил горло.

— Я...

Не думал, хотел сказать он, но голова ему была дорога, поэтому Гарри замолчал.

— Простите.

Ярость Снейпа мгновенно сменилась другой яростью.

— Я не жду извинений, Поттер...

Всегда именно «Поттер» действовал хуже всего.

— Слушайте, я вел себя как идиот и вообще не привык к мысли, что каждый может хотеть меня убить, ясно? Простите. Я... я постараюсь помнить основы здравого смысла.

Хотя с вами они мне не особенно помогли, хотел добавить Гарри, но снова промолчал. Жить и дышать все-таки приятно.

— Не каждый хочет тебя убить.

— Делают вид, будто каждый. Ладно, неважно. Придирайтесь сколько хотите. Вы меня не ненавидите, вы просто ужасно на меня злитесь. Вы обо мне заботитесь, но не так заботитесь. Вы не хотите, чтобы я умер, но дальше этого ничего. Ладно. Неважно, хорошо?

— Так заботиться. И что именно это означает?

— Ничего. Можно идти?

— Ты часто разговариваешь бессмыслицей или сегодня особый случай?

— Слушайте, вам не обязательно постоянно за мной следить, если вы это настолько ненавидите! Дамблдор, как вы сами говорили, не хочет моей смерти. Можете просто не вмешиваться и оставить меня с моей чудовищной глупостью. Я прекрасно справлюсь сам.

— Безмерно благодарен за разрешение, Поттер.

— Вот именно, Поттер, — передразнил Гарри. — Я уже сказал: мне не нужны ваши приглашения сюда, крик, а потом приказ убраться. Это не... это вообще не отношения, понимаете? Это нелепо. Я так не хочу и терпеть не буду. Я устал от того, что вы... всегда... вы. Вы можете быть каким угодно, а я обязан просто подстраиваться, и вам пора уже отпустить...

— Ты несешь бессвязицу, Поттер.

— Поттер, Поттер, хватит с меня этого Поттера! Мне все равно, бессвязица или нет. Мерлин, мне четырнадцать, я могу говорить сколько хочу! Мой крестный вернулся, если вы вдруг не знаете. Ах да, знаете, потому что пытались добиться его ареста.

Гарри уже не мог остановиться.

— И он вас ненавидит, а вы его. И мне постоянно приходится осторожничать, когда я говорю с каждым из вас о другом, и мне это тоже надоело. Но вам безразлично, чего я хочу. Вы собираетесь ненавидеть друг друга до конца времен. И меня теперь тоже ненавидите, потому что Сириус мой крестный. Но он мой крестный, и вы не можете орать на меня из-за этого. Он обо мне заботится, ясно? По-настоящему. Очень сильно. А вы... вы можете просто не вмешиваться!

Снейп не дышал.

Он смотрел. Не неподвижно: иногда моргал. Лицо стало жестким, и когда наконец заговорил, голос был таким же.

— Убирайся, Поттер.

Это ровно то, чего Гарри и хотел. Но теперь, когда прозвучал приказ, выполнять его как послушный щенок вдруг совершенно расхотелось.

— Конечно. Сейчас уйду. Главное, ни в коем случае не разговаривать.

— Ты не разговариваешь, — едко ответил Снейп. — Ты устраиваешь истерику, а я не обязан выслушивать спутанные, наполовину сформировавшиеся мысли подростка.

— Тогда я запишу их аккуратно, ясно и с кучей умных слов. Эссе на двенадцать дюймов: «Почему я зол на Снейпа». Сдать в понедельник. Мерлин.

И Гарри пошел к двери.

◆

В воспоминании из Омута памяти был хотя бы один плюс, подумал Гарри, глядя на мрачные лица друзей.

Он не рассказывал о том, что Метка становится темнее: Снейп запретил. Поэтому не мог объяснить и последствия. Но теперь у Гарри наконец была причина, которую можно назвать.

Правда, теперь Рон знал, что Снейп был Пожирателем смерти. В целом это даже хорошо, но выражение лица друга Гарри совсем не нравилось.

Как не нравилось и письмо, которое пришлось отправить Сириусу, объясняя, что его старый школьный враг действительно был Пожирателем смерти.

— Твой старый одноклассник и Каркаров... они были знакомы еще тогда.

Гарри обнаружил, что действительно нервничает в ожидании ответа.

— И... Дамблдор все равно доверяет Снейпу?

Гарри устало подумал, что Рон удивительно долго не задавал этот вопрос. Он уже давно был написан у него на лице.

— Да.

Рон посмотрел на Гермиону.

— Ты знала?

— Подозревала. Профессор Снейп подтвердил.

Рон еще немного смотрел на нее, и Гарри приготовился к обиженному выражению. Он заслуживал его не меньше Гермионы, а то и больше.

Но выражение не появилось.

Рон повернулся к Гарри.

— Так он поэтому сумел тебя вытащить?

— Да.

— И... давно ты знаешь?

— Почти сразу после того, как он меня спас.

В глазах Рона происходило что-то странное. Гарри решил встретить неизбежное первым.

— Прости, Рон...

Рон махнул рукой.

— Я не... то есть да, немного, но я хотел спросить другое. Гарри, а если он до сих пор?..

Рон остановился и сжал губы.

Гарри был благодарен хотя бы за это, но устал.

— Нет, ясно?

— Гарри, он все время с тобой ужасно обращается.

— Нет.

— То есть сейчас у вас все нормально?

Мерлин, Годрик и весь Гриффиндор.

— То, что Снейп сейчас злится на меня, не означает, что он снова стал Пожирателем смерти, хорошо?

— Снейп все еще на тебя злится? — Гермиона наконец вынырнула из своей сосредоточенной задумчивости. — Я думала, он тебе помогает. Думала, стало лучше.

— Было. Но не полностью... нормально. И я сказал, что не хочу отношений наполовину. После этого он вообще все прекратил.

Гермиона выглядела потрясенной.

— Гарри! Ты нам этого не говорил!

Гарри пожал плечами, хотя сделать жест достаточно беззаботным было почти невозможно.

— Все нормально.

— Не нормально.

Гермиона звучала так же страстно, как во время речей о домовиках.

— Он не может продолжать так с тобой обращаться.

— Если честно, другие люди делали вещи и похуже...

— Гарри, — произнесла Гермиона голосом, способным разрезать сталь.

Гарри отказался от попытки выглядеть спокойным.

— Профессор Снейп не может...

Она открыла рот, не нашла окончания фразы и захлопнула его, решив ограничиться яростным покачиванием головы.

— Вообще-то, — вдруг сказал Гарри, потому что Рон смотрел странно, а ему не хотелось, чтобы друзья решили, будто во всем виноват только Снейп, — один раз он попытался объяснить. А я разозлился и ушел.

— Что он сказал?

— «Я не хороший человек. Я не прощаю так легко, как ты. Ты должен был уже это понять», — безжизненно повторил Гарри.

Слова столько раз крутились в голове, что словно приклеились к ней навсегда.

Гермиона задумалась. Рон уставился.

— Это значит, он до сих пор Пожиратель смерти?

Гарри закатил глаза.

— Тебе нужно с ним поговорить, — объявила Гермиона.

Гарри нахмурился.

— Нет.

— Гарри, вы должны это прояснить.

— Нет. У нас так не работает, ясно? Может, раньше — до Бродяги, наверное, до того как мы атаковали Снейпа — я мог. Но теперь, когда мы говорим, становится только хуже. Он ненавидит Бродягу, Бродяга ненавидит его, я не могу спокойно слушать ни одного из них и не собираюсь молчать. Так что просто поговорить у нас не получится.

— Тогда скажи ему, — тихо ответила Гермиона. — Скажи, что тебе дороги оба. Одинаково. И ты не хочешь потерять ни одного.

Гарри несколько секунд смотрел на нее, потом рассмеялся.

— Серьезно? Ты хочешь, чтобы я сказал Снейпу, что он мне дорог настолько же, насколько Бродяга?

— Разве нет?

Гарри моргнул.

— Ну... но дело не в этом. Я вообще не могу произнести слово дорог вот так. Не сейчас. Не когда мы друг на друга злимся.

— Может, именно тогда и нужно это сказать. Гарри, разве ты не видишь? Он думает, что ты бросаешь его теперь, когда у тебя появился Бродяга.

— Это нелепо.

— А он ненавидит Бродягу. Ты ему пишешь, разговариваешь с ним. Он не Пожиратель смерти, у вас нет общего прошлого. Вам двоим легче.

Нет.

Нет.

Нет.

— Да брось, — беспомощно сказал Гарри. — Он так не думает.

— Не думает? — тихо спросила Гермиона.

В тишине Рон прочистил горло.

— Может, вернемся к вопросу, можно ли Снейпу доверять?

Теперь уже Гермиона закатила глаза и повернулась к нему.

— Какие у тебя доказательства, что нельзя?

— Он Пожиратель смерти?

— Он принял одно ужасное решение в семнадцать лет. Прошло двадцать лет. Он сам был подростком, ради Мерлина. Ты правда думаешь, он не мог передумать?

— Тогда то же можно сказать о любом Пожирателе смерти. Например, о Малфое.

Рон виновато посмотрел на Гарри.

— Малфой продолжал вести себя в полном соответствии со своими убеждениями Пожирателя смерти. Профессор Снейп делает это, потому что вынужден. Гарри, он хоть раз при тебе оскорблял маглорожденных или сквибов?

— Эм... нет.

— Может, он просто хотел завоевать доверие Гарри.

— Он спас Гарри жизнь. И мог погибнуть из-за этого, помнишь?

— Может, он просто говорит это, потому что...

— Ради всего святого, Рон!

— Я только говорю: если хочешь притворяться кем-то и делаешь это идеально, можно обмануть всех!

— Он рассказал мне, почему передумал, — вмешался Гарри.

Они посмотрели.

Гермиона — раздраженно, Рон — вызывающе.

— Сказал, что причинил боль одному человеку. Все. Не объяснил кому, как и почему. Если бы хотел специально заставить меня доверять, рассказал бы намного больше.

Рон сомнительно нахмурился.

— Наверное...

— И вообще, он был со мной добрым. Нет, Рон, действительно, по-настоящему добрым. Как будто не хотел или не знал, как это делается, но все равно пытался. Это не было игрой. Он даже не притворялся добрым — сначала едва был со мной вежлив.

Гарри сглотнул.

Воспоминания о давних годах хлынули сразу. Как далеко они дошли с тех пор... а потом Гарри бросил этот ультиматум, Снейп уперся, и теперь опять непонятно, кто они друг другу.

Все молчали, переваривая услышанное.

Гарри откинулся назад, благодарный за передышку.

Посмотрел на камин, где когда-то разговаривал с Сириусом.

Сириус старается гораздо больше, подумал Гарри. Снейпу не приходится есть крыс и жить беглецом только ради встречи с ним.

Зато Снейпу приходится постоянно оскорблять Гарри, и как бы Гарри ни злился сейчас, он знал — видел по лицу профессора — что тот не получает от этого удовольствия.

И, если уж подумать, Снейп живет куда опаснее Сириуса.

Он шпион.

Гарри снова сглотнул.

— Тебе нужно с ним поговорить.

Гарри удержался от резкого ответа.

Долго ничего не говорил.

— Гарри, если он не отвечает, заставь. Это несправедливо и к тебе, и, вообще-то, к нему. Нельзя продолжать так вечно.

Гарри по-прежнему молчал.

Друзья тоже.

Тишина росла, растягивалась и наконец залезла прямо в голову, пока Гарри не пробормотал то, о чем думал с тех пор, как начал понимать: Снейп вообще не собирается реагировать на поставленное условие.

— Я не должен был так говорить. Не должен был ставить ему... ультиматум.

— Должен был, — резко сказала Гермиона с такой уверенностью, что Гарри сразу стало легче. — Ты протестовал против именно такого обращения, которое получаешь сейчас. Оно не помогает ни тебе, ни ему. И больно вам обоим. Натянутый тупик — не способ строить любые отношения. Если он этого не понимает, придется заставить понять.

— Я не могу заставить Снейпа что-либо.

— Можешь. Ты же когда-то заставил его называть тебя Гарри.

— Он сам начал.

Глаза Рона расширились. Гермиона моргнула, но мгновенно ухватилась за это.

— Отлично. Значит, ему далеко не безразлично все, что связано с тобой.

Гарри громко вздохнул. Ему ужасно хотелось сказать что-нибудь резкое, хотя он даже не знал что.

Но один человек, злой на Гарри, уже был слишком много.

А друзья ему были нужны.

Мерлин, как нужны.

— Ладно.

— После третьего испытания, — добавил Рон, бросив на Гарри понимающий взгляд. По крайней мере Рон действительно представлял, насколько неприятно разговаривать со Снейпом. — Будет много времени.

— О нет, мы же должны были отрабатывать Импедименту! — Гермиона отодвинула книги.

— Эм... Снейп уже вроде научил меня.

Гермиона выглядела потрясенной.

Гарри приготовился к очередному неловкому разговору.

◆

— Профессор Снейп.

— Грейнджер.

— Не могли бы вы поставить защиту на комнату, сэр? Я не хотела бы, чтобы кто-нибудь услышал...

— Защита стоит с того момента, как последний ученик вышел.

— А. Я хотела поговорить о Гарри. Я не утверждаю, что знаю все подробности ваших отношений, но сейчас ему очень нужна ваша поддержка.

— Поттер знает, что ты обсуждаешь это со мной?

— А вы как думаете, сэр?

— Думаю, он был бы недоволен, узнав, что близкая подруга решила без его разрешения взять ситуацию в свои руки.

— При всем уважении, если бы он вам был небезразличен, вы бы вообще не ставили его в такое положение, сэр.

— Грейнджер. Мне совершенно не нужно и не хочется слушать детский пересказ важности правильного общения. Мы с Поттером разберемся на своих условиях. Твое беспокойство... не остается незамеченным, но оно нежелательно.

— На наших условиях? Или на ваших?

— Грейнджер, я не испытываю никаких затруднений со снятием очков.

— Но проблему это не решит.

— И, судя по всему, не остановит человека с такой же мрачной решимостью, как у тебя. Хорошо. Говори. И надеюсь, получится короче, чем твои сочинения по зельям.

— Гарри нужно как можно больше людей рядом. Ему совершенно не нужны их старые ссоры. Гарри уже пережил достаточно, чтобы на него еще складывали страдания взрослых. Ему нужны вы.

— Напротив. Свое мнение о том, насколько я ему нужен, он выразил предельно ясно.

— В приступе злости, наверняка.

— Хорошо, Грейнджер. На минуту удовлетворю твое невыносимое любопытство. Что именно ты предлагаешь мне сделать?

— Определиться. Гарри подросток, и он слишком многое пережил. Он не будет идеальным постоянно.

— И снова ты не сообщаешь ничего, чего я не знаю.

— Тогда что вы собираетесь делать? Вы знаете, что нужны ему. Он знает, что нужны ему. Что...

— Не делай выводов о моих мыслях.

— Вы такой же упрямый, как Гарри. Сэр.

— Именно. Можешь идти, Грейнджер.