Альфи (гет)

Два месяца, оставшиеся до полуфинала против Колдовстворца, пролетели в Хогвартсе с каким-то сжатым, неестественным спокойствием. Замок, украшенный к Рождеству, теперь выглядел обыденно и сурово, будто затаив дыхание перед бурей. Снег продолжал падать, но теперь он не казался праздничным — он был просто серой пеленой, скрывающей землю и нависающей над лесом тяжёлым, безмолвным покрывалом.

Альфи провёл несколько вечеров, изучая папку, переданную Паркинсоном. Толстый свод пергаментов содержал сухие, выверенные данные: биографии, академические успехи, известные публике достижения членов команды Колдовстворца. Алексей Волков, капитан: отличник по всем предметам, особые отметки в защитной магии и древних рунах, победитель нескольких молодёжных турниров по дуэлям в Восточной Европе. Дмитрий Соколов: публикации в специализированных журналах по магическим конструкциям, склонность к созданию автоматизированных защитных систем. Анна Иванова и Елена Петрова: информации меньше, но обе отмечены как дисциплинированные и техничные волшебницы с высокими баллами в практической магии.

Ни слова о возможной связи со Стражами Бездны. Ни одного намёка. Но даже эти сухие факты складывались в пугающую картину. Это не были импульсивные бойцы вроде бразильцев. Это была машина. Расчётливая, холодная, без единой лишней детали.

— Они не будут импровизировать, — говорила Пэнси на одной из их тайных встреч в Кондитерской. Её голос звучал ровно, аналитично. — У них на любой наш ход уже есть заранее подготовленный ответ. Несколько ответов. Они изучали наш бой с Кастелобрушу так же, как мы изучали их.

— Значит, мы не можем играть в их игру, — ответил Альфи, перебирая в руках засахаренную лимонную дольку, но сегодня она не приносила утешения. — Если мы попытаемся предугадать их предугадывание, это заведёт нас в бесконечный круг. Нужно сделать что-то, на что у них нет готового плана.

— У нас есть план, — напомнила Пэнси, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. — Один шанс. Один сюрприз. Им нельзя злоупотреблять.

Раз в неделю они по-прежнему были вынуждены появляться на собраниях «Клуба Слизней». Слагхорн, наученный горьким опытом, теперь не пытался сделать Альфи центром внимания. Он лишь бросал на него озабоченные взгляды и старался подольше задерживать у себя Парвати или Невилла, выпытывая у них детали подготовки. Но те, наученные Пэнси, отделывались общими фразами и комплиментами в адрес угощений.

Иногда Альфи ловил на себе взгляд Алексея Волкова. Русский капитан появлялся на этих вечерах редко, но когда появлялся, стоял в стороне, неподвижный, как статуя, и смотрел. Его светлые, зимние глаза скользили по Альфи, по его команде, анализируя, взвешивая. Ни враждебности, ни любопытства — лишь холодный профессиональный интерес. Это было хуже, чем открытая ненависть.

Между тем, по замку продолжали циркулировать слухи и делались мелкие пакости. Однажды Невиллу «случайно» подсунули в теплице семена якобы редкого лечебного мха, которые на поверку оказались спорами ядовитой плесени, разъедающей кожу. К счастью, он вовремя заметил неладное.

Но главной проблемой был холод. Не просто зимний мороз, а то особенное, пронизывающее чувство, которое исходило от делегации Колдовстворца. Их этаж в Гостевой Башне всегда был тихим. Ни музыки, ни смеха, ни даже приглушённых разговоров. Иногда оттуда доносился мерный, ритмичный стук — будто кто-то отбивал такт. Или сдержанный, чёткий голос, отдающий команды на русском. Они жили как монахи военного ордена. И эта дисциплина чувствовалась в воздухе, давя на всех.

За неделю до полуфинала Альфи устроил последнее, итоговое совещание в Кондитерской. Они сидели на полу, а перед ними горела единственная свеча, отбрасывая дрожащие тени на стены.

— Завтра последняя открытая тренировка на поле, — сказал Альфи. — После неё мы уходим в полную тень. Никаких публичных выступлений. Никаких лишних глаз.

— Они всё равно будут следить, — заметила Пэнси. — У них наверняка есть свои способы.

— Пусть следят. Пусть видят, что мы отрабатываем стандартные схемы. Щит Невилла, поддержка Парвати, фланговые удара с твоей стороны, моя координация. Пусть думают, что мы просто шлифуем то, что уже показали.

— А что насчёт… плана? — спросил Невилл. Он выглядел сосредоточенным, но в его глазах читалась уверенность, которой раньше не было. Бои, победы, месяцы тяжёлых тренировок — всё это закалило его.

— План остаётся в силе, — твёрдо сказал Альфи. — Но мы запускаем его только по моему сигналу. И только в самом крайнем случае. Если мы сможем победить стандартными методами — победим. Если нет… — он обвёл взглядом своих друзей. — Тогда покажем им наш Второй Козырь.

Он не стал вдаваться в детали. Невилл и Парвати знали, что речь идёт о каком-то совместном манёвре, в котором Пэнси сыграет ключевую роль. Этого было достаточно.

Парвати вздохнула, поправив свой яркий шарф.

— Мне всё равно не по себе от этих русских. Они как… роботы. Не моргнут, не улыбнутся.

— Они не роботы, — возразила Пэнси. Её голос был ровным. — Они просто профессионалы. И поэтому опасны вдвойне. Не стоит их недооценивать.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи.

— Как бы там ни было, — наконец сказал Альфи, поднимаясь. — Мы команда. И мы готовы. Больше нам ничего не нужно.

* * *

День полуфинала наступил холодным и ясным. Воздух был таким прозрачным, что от него резало в груди. Солнце, белое и далёкое, висело над горами, не давая тепла, но заливая всё вокруг ослепительным, слепящим светом. Снег на трибунах и на земле искрился миллиардами крошечных алмазов.

Арена, та самая каменная платформа, парила в воздухе, как и три месяца назад. Но сегодня она казалась другим местом. Не ареной для карнавала, а полем для дуэли, где каждая трещина в камне, каждый шероховатый выступ могли стать преимуществом или смертельной ловушкой.

Трибуны, как и в первый раз, были забиты до отказа. Но сегодня атмосфера была иной — не праздничное возбуждение, а сосредоточенное, почти зловещее ожидание. Все понимали: сегодня сойдутся не просто две команды. Сойдутся два принципа. Хитрость против дисциплины. Ветер против льда.

Команда Альфи ждала в отведённой зоне. Они были в полном составе, в своих парадных мантиях. Альфи стоял, глядя на арену, его длинные пепельные волосы, собранные в тугой хвост, шевелились на ледяном ветру. Внутри у него было странно спокойно. Тот самый холодный фокус, который он чувствовал перед первым боем, теперь был не просто состоянием — он стал частью его. Он ощущал магию вокруг: гулкую, возбуждённую энергию трибун, спокойную, уверенную силу своей команды рядом и… то, что ждало их на арене.

Команда Колдовстворца стояла в двадцати ярдах от них. Четверо фигур в тёмно-серых мантиях, отороченных мехом. Они не разминались, не перешёптывались. Они просто стояли, смотря прямо перед собой, как солдаты перед парадом. Алексей Волков, капитан, был в центре. Его лицо, с резкими, словно высеченными из камня чертами, было бесстрастным. Светлые глаза отражали небо, пустые и холодные. Дмитрий Соколов, чуть пониже ростом, с умным, сосредоточенным лицом. Анна Иванова и Елена Петрова — обе стройные, с прямыми спинами и одинаково непроницаемыми выражениями.

От них исходила не аура силы, как от дурмстрангцев, и не изящная мощь, как от шармбатонцев. От них исходила тишина. Тишина перед выстрелом.

— Заметили? — тихо сказала Пэнси, не поворачивая головы. — Они уже начали. Смотрят на поле. Составляют карту. Каждый камень, каждую неровность.

— Пусть составляют, — также тихо ответил Альфи. — Нам это только на руку.

На центральной трибуне появился Дамблдор. Его серебряная борода и очки сверкали на солнце. Он поднял руку, и гул постепенно стих.

— Дорогие друзья, — его голос, ровный и спокойный, заполнил пространство. — Сегодня мы становимся свидетелями первого полуфинального боя Турнира Восьми Школ. Пусть дух честного соперничества и уважения к мастерству сопутствует обеим командам. Передаю слово нашему комментатору — господину Людо Бэгмену!

Бэгмен, в своих ярко-жёлтых мантиях, наколдовал Сонорус. Его голос прозвучал громко, но без былого безудержного энтузиазма. Даже он, казалось, чувствовал особую атмосферу этого боя.

— БЛАГОДАРЮ, ПРОФЕССОР! ДАМЫ И ГОСПОДА, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПОЛУФИНАЛ! СЕГОДНЯ У НАС ХОГВАРТС ПРОТИВ КОЛДОВСТВОРЦА! ЛЁД ПРОТИВ ВЕТРА, ЕСЛИ МОЖНО ТАК ВЫРАЗИТЬСЯ! ПРИГОТОВЬТЕСЬ, ЭТО БУДЕТ ЗРЕЛИЩНО!

На краю поля зажглись магические часы. Стрелки поползли к отметке «10:00». Команды двинулись к лестницам.

Альфи шёл первым, за ним — Невилл, по флангам — Парвати и Пэнси. Их шаги были чёткими, синхронными. Они поднялись на платформу. Ветер здесь был сильнее, он выл в ушах, рвал дыхание. Каменные плиты под ногами были покрыты инеем и слегка скользкими.

На противоположном конце уже стояли русские. Они выстроились в простую линию: Волков в центре, Соколов справа от него, девушки — слева. Никаких сложных построений. Просто стена из четырёх человек.

Судья, тот же седовласый волшебник из Конфедерации, поднялся на край арены. Он взмахнул жезлом. Над платформой вспыхнули гигантские цифры — обратный отсчёт.

Десять. Девять. Восемь...

Альфи опустил руку к палочке. Его пальцы обхватили тёплое дерево. Он видел, как Волков слегка повернул голову, окидывая их взглядом. Быстрый, всеохватывающий. Невилл выставил палочку, его лицо стало каменным. Парвати глубоко вдохнула. Пэнси слегка согнула колени, её поза стала готовой к мгновенному рывку. Наступила тишина, нарушаемая только воем ветра.

...Три. Два. Один.

Гонг.

Звук, низкий и вибрирующий, отдался в костях.

И всё началось.

Колдовстворец не рванул вперёд. Они даже не пошевелились. Просто все четверо одновременно подняли палочки и начертали в воздухе сложные, симметричные знаки. От их палочек потянулись серебристые нити света, которые сплелись в единое, мерцающее полотно — огромный, полупрозрачный щит, закрывший их полностью. Он не просто висел — он пульсировал, меняя плотность, и от него исходило низкое гудение.

— Защитное поле, — мгновенно оценил Альфи. — Многослойное. Они хотят вынудить нас атаковать первыми и изучить наши приёмы.

— Стандартная схема, — бросила Пэнси. — Щит, разведка, ответный удар.

— Невилл, прикрытие! Парвати, иллюзии справа! Си, левый фланг, разведка! — скомандовал Альфи, и его голос прозвучал чётко, перекрывая ветер.

Невилл выдвинулся вперёд, его Протего Максима вспыхнул перед ними плотным золотым диском. Парвати взмахнула палочкой, и из ничего появились три её копии, которые рванули вправо, делая зигзаги. Пэнси метнулась влево, её движения были быстрыми и плавными, как у тени.

Альфи остался на месте. Его глаза сузились. Он смотрел не на щит, а сквозь него, пытаясь прочувствовать потоки магии, которые его питали. Четыре источника. Синхронные, но не идентичные. Волков — самый мощный, ядро. Соколов — его магия была более… механистичной, чёткой. Девушки — стабильные, ровные, как струны.

— Щит имеет слабые точки на стыках, — сказал он, не повышая голоса, но его слова, усиленные лёгкими чарами, донеслись до Пэнси и Невилла. — Но они знают об этом. Ждут.

В этот момент из-за щита вырвался не заклинание, а нечто иное. Тонкий, почти невидимый луч бледно-голубого света. Он не полетел к ним. Он ударил в каменную плиту прямо перед Невиллом. И плита… ожила.

Камень вздыбился, вытянулся в длинную, острую колонну и рванул в сторону гриффиндорца. Невилл едва успел отпрыгнуть, его щит принял удар, но колонна не раскололась — она изогнулась, как хлыст, и ударила снова, сбоку.

— Редукто! — крикнул Альфи, и взрывная волна ударила в основание каменного щупальца. Камень раскололся, разлетевшись на осколки.

Но это была лишь первая ласточка. Лучи голубого света били в плиты по всей арене. Камень оживал, превращался в шипы, волны, ловушки. Арена перестала быть ровным полем — она стала живым, враждебным существом.

— Они контролируют поле! — крикнула Парвати, уворачиваясь от внезапно выросшей из-под ног каменной руки.

— Не контролируют, — парировал Альфи, его ум работал со скоростью мысли. — Они программируют. Заранее. Соколов. Это его работа. Он создал временные рунические схемы в камне, а теперь активирует их.

Пэнси, тем временем, завершила свой обход. Она метнула в щит серию быстрых, точных заклинаний — не для пробития, а для зондирования. Каждое заклинание ударяло в щит, оставляя на мгновение цветное пятно, которое тут же гасилось. Она изучала реакцию.

— Щит адаптивный, — доложила она, возвращаясь на свою позицию. — Меняет свойства под тип атаки. Физические удары поглощаются, энергетические — рассеиваются. Универсальная защита.

— Значит, нужно ударить так, чтобы он не успел адаптироваться, — сказал Альфи. — Одновременно, разными типами атаки. Невилл, физический таран в центр. Парвати, огненная волна поверху. Си, ледяные иглы снизу. Я координирую.

Они двинулись. Невилл, собрав всю свою силу, рванул вперёд, его щит превратился в сияющий таран. Парвати, сделав широкий взмах, выпустила стену огня, которая поползла по воздуху к вершине щита. Пэнси швырнула веер тонких, как иглы, ледяных осколков, целясь в основание.

Альфи стоял, его сознание было растянуто на три потока. Он чувствовал магию Невилла — твёрдую, упрямую; Парвати — живую, горячую; Пэнси — острую, холодную. Он направлял их, усиливал слабые места, сглаживал помехи.

Три атаки ударили в щит почти одновременно. На мгновение серебристое полотно дрогнуло, на его поверхности замелькали трещинки, как на льду. Но затем оно стабилизировалось. Цвета смешались, щит стал мутным, но целым.

— Недостаточно мощи, — пробормотал Альфи. — Или… они просто перераспределили энергию.

Именно в этот момент Колдовстворец нанёс ответный удар. Щит не исчез. Из него выстрелили четыре тонких, ярко-белых луча. Не в случайные цели. Каждый луч — точно в своего противника.

Альфи увидел это за долю секунды до выстрела. Его внутренний фокус сжался до точки.

— Уклон! — крикнул он.

Невилл успел присесть, и луч прошёл над его головой, опалив волосы. Парвати кувыркнулась в сторону, луч ударил в камень там, где она стояла, оставив дымящуюся борозду. Пэнси просто исчезла — сделала молниеносный рывок в сторону, и луч просвистел мимо.

Альфи же… Альфи не стал уворачиваться. Он знал, что этот луч — не просто атака. Это зонд. Они изучают его реакцию. Значит, нужно дать им то, что они ожидают. Он поднял палочку и выбросил перед собой быстрый, но простой щит. Луч ударил в него. Щит затрещал, но выдержал. Альфи сделал вид, что отшатнулся от силы удара, даже позволил себе споткнуться.

— ПОПАДАНИЕ ПО КООРДИНАТОРУ! — проревел Бэгмен с трибун. — НО ДАМБЛДОР УДЕРЖИВАЕТСЯ! КОЛДОВСТВОРЕЦ ПЕРЕХВАТЫВАЕТ ИНИЦИАТИВУ!

Щит русских наконец-то дрогнул и рассыпался на сверкающие осколки, которые испарились, не долетев до пола. Теперь команды видели друг друга без преград.

Алексей Волков сделал едва заметный жест рукой. И вся четвёрка колдовстворцев двинулась вперёред. Не строем, а тактической цепью. Волков и Соколов — впереди, девушки — чуть сзади и по бокам. Их движения были не быстрыми, а точными. Каждый шаг, каждый взмах палочки — выверен.

— Они идут на сближение, — сказала Пэнси. — Хотят сократить дистанцию. На ближней дистанции их дисциплина и синхронность дадут абсолютное преимущество.

— Значит, не дадим им этого, — отозвался Альфи. — Растягиваем. Парвати, помехи. Невилл, держи дистанцию. Си, фланговые уколы. Я веду.

Бой превратился в странный, почти медленный танец. Хогвартс отступал, используя манёвренность. Парвати заполняла пространство между командами иллюзиями и слабыми, но раздражающими заклинаниями — ослепляющими вспышками, звуковыми хлопками, липкими нитями. Невилл парировал редкие, но мощные атаки Волкова и Соколова. Пэнси, как оса, кружила вокруг, выискивая момент для точного удара, но русские никогда не открывались надолго — один атаковал, второй тут же прикрывал.

Альфи координировал всё. Его голос звучал постоянно, тихо, но чётко:

— Невилл, левее, Волков готовит разряд в землю.

— Парвати, иллюзия справа от Соколова, он среагирует.

— Си, Петрова открыта на долю секунды после заклинания, бей сейчас.

Он был мозгом, нервной системой команды. И Колдовстворец это видел. С каждым минутой они всё больше фокусировались на нём. Их атаки становились всё более адресными. Они явно решили: выбить координатора — сломать хребет противнику.

Он ошибся. Небольшая, но заметная ошибка. Когда Волков послал в него сдвоенный энергетический разряд, Альфи не успел среагировать. Его щит встал с запозданием, и он получил скользящий удар по плечу. Боль, острая и жгучая, пронзила его. Он вскрикнул, больше от неожиданности, чем от силы, и отлетел на несколько шагов, едва удержавшись на ногах.

— Альфи! — крикнула Парвати.

— Не отвлекайся! — рявкнул он, стиснув зубы. Плечо горело, но кости были целы.

Колдовстворец увидел это. Волков обменялся быстрым взглядом с Соколовым. Какое-то беззвучное решение было принято.

Их тактика изменилась. Теперь они не просто пытались бить по Альфи. Они начали его окружать. Медленно, методично, используя атаки по Невиллу и Парвати, чтобы заставить тех отступать, расширяя разрыв между ними и Альфи.

— Они гонят нас друг от друга! — крикнул Невилл, отбивая очередной залп от Соколова.

— Держите строй! — приказал Альфи, но в его голосе прозвучала напряжённость. Он отступал, пытаясь вернуться к своей команде, но Волков и Иванова уже отрезали ему путь.

Парвати попыталась прорваться к нему, но Елена Петрова встретила её шквалом мелких, быстрых заклинаний, вынудив обороняться. Невилла сдерживал Соколов, чьи атаки были не мощными, но невероятно точными, бьющими именно туда, где щит был слабее.

Альфи остался один против Волкова и Ивановой. Он отступал, парировал, уворачивался. Он показывал чудеса ловкости — те самые приёмы, которым учил его Винтерхальтен: использование инерции, работа с центром тяжести, минимальные движения для максимального эффекта. Он был как угорь, скользящий между каплями дождя. Но каждая такая уловка давалась ему всё тяжелее. Он бежал, прыгал, кувыркался, и с каждым движением дыхание становилось всё более прерывистым, в глазах темнело от усталости.

— ДАМБЛДОР В ОСАДЕ! — орал Бэгмен, и в его голосе слышалось неподдельное напряжение. — ЕГО ОТРЕЗАЛИ ОТ КОМАНДЫ! СМОЖЕТ ЛИ ОН ПРОДЕРЖАТЬСЯ?

На трибунах стояла гробовая тишина. Все видели: капитан Хогвартса в ловушке. Его команда безуспешно пытается пробиться к нему. Он один против двоих, и с каждым мгновением кольцо сжимается.

Альфи почувствовал, как нога проваливается в неожиданную выемку в камне — результат одной из ранних атак Соколова. Он споткнулся, попытался удержать равновесие, но Волков не упустил момента. Быстрый, беззвучный взмах — и Альфи ощутил, как его ноги сковала невидимая сила. Чары оков. Не сильные, но достаточные, чтобы замедлить.

Иванова, воспользовавшись этим, метнула в него струю ледяного воздуха. Альфи едва успел прикрыться рукой, и холод обжёг кожу, покрыв её инеем. Он отпрыгнул назад, но оковы тянули, мешали.

В этот момент Парвати, отчаянно пытаясь помочь, переборщила. Она выпустила слишком мощную огненную волну, пытаясь отбросить Петрову, но та, вместо того чтобы принимать удар, просто отскочила, и волна, не встретив сопротивления, понеслась дальше — прямо в сторону Невилла. Тот, занятый Соколовым, не ожидал атаки сбоку. Огненный язык ударил его по краю щита, отбросил, и Невилл, потеряв равновесие, с грохотом рухнул на камень. Его палочка выскользнула из пальцев и покатилась по плитам. Он не двигался.

— НЕВИЛЛ! — закричала Парвати в ужасе.

Но было уже поздно. Соколов, не теряя времени, добил лежачего. Лёгкое, но точное заклинание толкнуло тело Невилла к самому краю арены, и он, беспомощно перевернувшись, свалился за балюстраду, в серебристое поле амортизатора.

— ЛОНГБОТТОМ ВЫБЫВАЕТ! — прокричал Бэгмен. — ХОГВАРТС ТЕРЯЕТ СВОЙ ЩИТ!

Парвати, охваченная паникой и чувством вины, потеряла концентрацию. Петрова тут же этим воспользовалась. Серия быстрых, хлёстких заклинаний — Петрификус, потом толчок — и Парвати, застывшая в неестественной позе, полетела вслед за Невиллом, тоже исчезнув за краем платформы.

— ПАТИЛ ВЫБЫВАЕТ! У ХОГВАРТСА ОСТАЛОСЬ ДВОЕ ПРОТИВ ЧЕТЫРЁХ! НЕУЖЕЛИ ЭТО КОНЕЦ?

На арене остались только Альфи, Пэнси и четверо русских. Альфи, всё ещё скованный чарами, отступал к самому краю. Пэнси пыталась к нему пробиться, но Волков и Соколов теперь вдвоём взяли её в клещи. Она отбивалась, её движения были по-прежнему точны, но против двух мастеров, действующих в идеальной синхронности, у неё не было шансов. Один промах — и заклинание Волкова ударило её в грудь. Не смертельное, но мощное, оглушающее. Пэнси отлетела, ударилась спиной о каменный выступ и замерла, глаза закрыты, палочка выпала из ослабевшей руки.

— ПАРКИНСОН ВЫБЫВАЕТ! — голос Бэгмена звучал почти апатично. — ВСЁ… ЭТО ВСЁ… У ХОГВАРТСА ОСТАЛСЯ ОДИН ДАМБЛДОР ПРОТИВ ЧЕТЫРЁХ…

На трибунах кто-то начал кричать, призывая сдаваться. Другие молчали, не в силах смотреть на неминуемый разгром.

Альфи стоял, прислонившись спиной к балюстраде. Перед ним в полукруг выстроились четверо колдовстворцев. Волков впереди, Соколов справа, Иванова и Петрова слева. Они не спешили. Победа была в их руках. Один раненый, истощённый волшебник против них четверых. Что он мог сделать?

Волков посмотрел на Альфи. Его светлые глаза были пустыми.

— Сдавайся, Дамблдор, — сказал он на чистом, почти без акцента английском. — Достойно проиграть — тоже искусство.

Альфи поднял голову. Его лицо было бледным от усталости и боли, но в сиреневых глазах горел странный, почти безумный огонёк. Он улыбнулся. Криво, неестественно.

— Я… ещё не проиграл, — прохрипел он.

Волков взмахнул палочкой, давая сигнал к финальной атаке. Все четверо русских подняли палочки, готовясь выпустить синхронный, сокрушительный залп, который должен был сбросить Альфи с арены раз и навсегда.

И в этот момент Альфи исчез.

Он просто провалился вниз, будто камень под его ногами превратился в воду. В один миг он был там — и вот его уже нет. Только небольшое, чёрное, дымное пятно на месте, где он стоял.

Колдовстворцы замерли на долю секунды. Их расчётливый, предсказуемый мир дал сбой. На месте цели — пустота. Но они были профессионалами. Их реакция была мгновенной. Они развернулись, готовясь к атаке с любой стороны.

Но атака пришла не сбоку. Не сверху.

Она пришла из-под земли. Прямо из того самого чёрного пятна, что осталось от Альфи, появилась — нет, выросла — другая фигура. Невысокая, стройная, в тёмно-зелёной мантии. Пэнси Паркинсон.

Её глаза были открыты. В них не было боли, не было усталости. В них горел холодный, яростный, абсолютно сосредоточенный огонь. Она не поднималась с земли — она уже стояла, в идеальной боевой стойке, палочка в её руке была направлена не в одного противника, а в центр их группы.

У русских не было ни единого шанса среагировать. Всё произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Они только что видели Пэнси лежащей без сознания у камня. А теперь она здесь, в самом эпицентре их построения, и от неё исходит такая концентрация магии, что воздух вокруг загудел.

Пэнси произнесла заклинание, из кончика её палочки вырвалась волна. Чистая, белая, слепящая волна силового поля. Она била ударной силой чистой, неструктурированной магии, которую она копила все эти минуты, притворяясь выбывшей, лежа без движения и направляя всю свою волю, всю свою ярость, всё своё мастерство в один-единственный, совершенный выброс.

Волна ударила во всех четверых одновременно. Удар подхватил их, как ураган соломинки, отбросил в разные стороны. Иванова и Петрова, находившиеся ближе к краю, перелетели через балюстраду сразу, даже не успев вскрикнуть. Соколов, отброшенный по диагонали, ударился спиной о каменный выступ, раздался глухой хруст, и он обмяк, потеряв сознание, прежде чем тоже свалился за борт.

Один лишь Алексей Волков устоял. Не полностью — его отбросило на несколько ярдов, он едва удержался на ногах, его мантия была порвана, лицо исцарапано. Но он устоял. Его палочка всё ещё была в руке. Его светлые глаза, наконец выразившие что-то помимо ледяного расчёта — шок, ярость, непонимание, — уставились на Пэнси.

А она, выпустив залп, опустила палочку. Она стояла, тяжело дыша, явно опустошённая до дна. У неё не осталось сил даже на простейший щит.

Волков увидел это. Его челюсть сжалась. Он поднял палочку. Один выстрел. Один последний выстрел — и победа всё ещё будет за Колдовстворцем. Он был профессионалом. Он довёл бы дело до конца.

Но он не успел.

Волков вздрогнул, обернулся. И увидел Альфи. Тот стоял теперь там, где минуту назад лежала «выбывшая» Пэнси. Его лицо было бледным как смерть, сиреневые глаза горели в глубоких тенях. От него всё ещё веяло холодом иной реальности.

— Прости, — тихо сказал Альфи. И сделал лёгкое движение рукой.

В Волкова прилетел сгусток чистой магии. Русский капитан потерял равновесие и рухнул на камень. Его палочка выскользнула из пальцев и откатилась. Он попытался подняться, но невидимые верёвки обвились вокруг его рук, сковав их.

Альфи подошёл к нему, шатаясь. Он поднял свою палочку, кончик её дрожал от истощения. Он направил её на Волкова.

— Сдаёшься? — спросил Альфи, и его голос был хриплым, но твёрдым.

Волков посмотрел на него. В его глазах бушевала буря эмоций — не поражение, а гнев, непокорность, готовность бороться до конца. Альфи даже ощутил что-то вроде уважения. Он взмахнул палочкой, и последнее заклинание ударило точно в грудь Волкова. Русский упал без чувств.

Альфи опустил палочку.

На арене воцарилась тишина. Только свист ветра и тяжёлое дыхание двух оставшихся участников.

Затем трибуны взорвались.

Рёв был оглушительным. Неистовым, безумным, полным неверия и восторга. То, что только что произошло, не укладывалось в голове. За мгновение до казавшегося неминуемым поражения — такая сокрушительная, непостижимая победа.

Бэгмен орал что-то трибунам, но его слова тонули в общем гвалте.

Альфи пошатнулся. Пэнси подбежала к нему и подхватила его, не давая упасть. Она была почти так же слаба, но держалась.

— Ты… ты же должна была лежать, — пробормотал Альфи, улыбаясь той же кривой, безумной улыбкой.

— Блеф, сладкоежка, — ответила Пэнси, и в её голосе прозвучала слабая, но победная нотка. — Просто блеф.

На арену выбежали колдомедики. Они подхватили Волкова магией, и отлеветировали его прочь. Другие помогали Альфи и Пэнси. Мадам Помфри, хмурая, как всегда, уже сыпала упрёками:

— Идиоты! Самоубийцы! Опять на грани! Настой силы, сейчас же!

Они выпили противное зелье, и по телу разлилась слабая, но живительная теплота. Силы не вернулись, но мир перестал плыть перед глазами.

Их увели с арены под овации. Студенты Хогвартса, особенно гриффиндорцы, неистовствовали. Элинор Пьюси рыдала, уткнувшись в плечо брата, который смотрел на Альфи со смешанным выражением — досады и невольного уважения.

В зоне для команд их уже ждали Невилл и Парвати. Те были бледными, но на ногах. Невилл хромая, держался за плечо Парвати.

— Вы… вы это планировали? — спросила Парвати, её глаза были широко раскрыты.

— Частично, — честно сказал Альфи. — Не то, чтобы вы должны были выбыть так... эффектно.

— Я подвела, — прошептала Парвати, и её глаза наполнились слезами. — Это я…

— Ничего, — перебил её Невилл, и его голос звучал твёрже, чем можно было ожидать после падения. — Мы победили. Это главное.

Они уселись на скамейки. Альфи закрыл глаза, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя пустоту и дрожь в коленях. Они сделали это. Они прошли в финал. Но какой ценой. Они раскрыли ещё один козырь. Теперь о их связке с Пэнси и способности Альфи к своеобразному «телепорту» знали все. Второй раз так не получится. Да и... некромантия на виду у тысяч зрителей — опасный ход. Оставалось лишь надеятся, что никто ничего не понял.

Он посмотрел на арену, где уже готовились к следующему бою. Дурмстранг против Шармбатона. Гиганты против изящных стратегов.

Бой начался. Дурмстрангцы, ведомые Крамом, как и в первом туре, пошли в лобовую атаку, обрушивая на шармбатонцев всю свою грубую мощь. Но на этот раз они столкнулись с чем-то иным. Шармбатонцы не пытались парировать силу силой. Они отступали, уворачивались, их движения были синхронными, почти балетными. А маленькая Мишель Лефевр, как и в прошлый раз, стояла сзади, её глаза были закрыты, губы шептали что-то неслышное. Она не поднимала палочку. Казалось, она вообще не участвует в бою.

Но её присутствие чувствовалось. Дурмстрангцы, обычно такие прямолинейные, начинали совершать странные ошибки: атаковали в пустое место, не замечали подвоха, их могучие заклинания били в иллюзии или рикошетили друг от друга. Шармбатонцы, ведомые невидимой рукой Мишель, словно читали мысли противников на несколько шагов вперёд. Они не наносили сокрушительных ударов. Они изматывали, расставляли ловушки, затягивали петлю.

Бой длился дольше, чем все предыдущие. Дурмстрангцы, выдыхаясь от бешеных, но бесплодных атак, начали терять концентрацию. И тогда шармбатонцы нанесли свой удар. Быстро, точно, синхронно. Они не пытались выбить всех сразу. Они выбили сначала одного, самого агрессивного, затем второго, того, кто пытался прикрыть товарища. Крам, оставшись вдвоём с ещё одним дурмстрангцем против четырёх шармбатонцев, понял, что игра проиграна. Он не стал сражаться до последнего. Он опустил палочку, кивнув в знак признания поражения. Его товарищ последовал его примеру.

Победа Шармбатона. Чистая, без крови, почти элегантная победа тактики над грубой силой.

И снова Мишель не произнесла ни одного заклинания. Она просто открыла глаза, окинула взглядом поле, и маленькая, едва заметная улыбка тронула её губы. Не торжествующая. Скорее, удовлетворённая. Как художник, закончивший сложную картину.

Так определился второй финалист. Шармбатон.

Альфи, наблюдая за этим, почувствовал новый, леденящий холодок. Не страх. Интерес. Шармбатонцы были загадкой. Но их загадка была иного рода, чем у Колдовстворца. Там была железная дисциплина и расчёт. Здесь — что-то неосязаемое, почти мистическое. И в центре этого — маленькая девочка, которая, казалось, видела сквозь саму ткань реальности.

Через три месяца им предстояло сразиться с ними. За победу в Турнире.

Альфи вздохнул, поднялся. Пора было идти. Отдыхать, восстанавливаться, готовиться к последнему, самому трудному бою.

Но прежде чем уйти, он посмотрел на свою команду. На Невилла, который уже что-то оживлённо говорил Парвати. На Парвати, которая улыбалась, вытирая слёзы. На Пэнси, которая смотрела на него, и в её синих глазах светилась та же решимость, что и в его собственных.

Они прошли через лёд и сталь. Они выстояли. И они были готовы идти дальше. Вместе.

Финальная битва ждала.