Кролик среди волков (гет)

"Они тебе врут".

Как ни странно, именно голос Адама позволял Жону не сойти с ума в крохотной камере без единого лучика света, окна и возможности хоть как-то ощутить внешний мир. Здесь имелись неудобная кровать без одеяла, незакрывающийся унитаз и раковина с полотенцами.

Множеством полотенец.

"Это для того, чтобы ты смог повеситься", — пояснил Адам.

Жон перевернулся на другой бок и попытался хотя бы немного согреться. Без одеяла данная задача оказалась не самой простой, потому что в камере было очень и очень холодно.

"Полагаю, они специально так настроили кондиционер, чтобы тебя сломить. Изоляция, чувство собственной уязвимости, холод и недостаток сна. Вон там в углу есть камера".

Жон покосился в ту сторону и то ли разглядел привыкшими к темноте глазами силуэт корпуса, то ли ему просто померещилось.

"Им нужна запись того, как ты совершаешь самоубийство, чтобы доказать, что это сделали не они".

Да, вероятно, "таинственная смерть" вызвала бы у общественности немало вопросов. Но у самого Жона куда больше вопросов вызывали действия Совета Вейла. Чего-то подобного он мог ожидать от какого-нибудь диктатора прошлого, но не от демократически избранного правительства собственной страны. Вейл всегда казался ему мирным и свободным оплотом закона и порядка.

"Всё это находится в пределах буквы закона. Только кто, по-твоему, такие законы писал? У любого государства имеется своя весьма неприглядная сторона, а также те, кто свалившейся им в руки властью предпочитают злоупотреблять".

Жон дрожал от холода, размышляя о том, выйдет ли вообще когда-нибудь отсюда.

"Да, выйдешь! Не сдавайся. Продержаться нужно совсем недолго".

— Продержаться до чего? — шепотом поинтересовался он.

"Они бы не стали творить нечто подобное, если бы не имелось крайней необходимости. Им нужно, чтобы ты либо пошел на сделку со следствием, либо повесился, а это говорит совсем не о непоколебимости их положения. Они сейчас в отчаянии".

Возможно, так всё и было, но надежда в темной и холодной камере казалась слишком уж чуждой эмоцией.

Жон вспомнил увиденный в детстве документальный фильм о том, как люди сходили с ума из-за изоляции. Как тюрьмы прошлого использовали подобный эффект, чтобы держать заключенных в страхе и подчинении.

Не в этом ли и состоял план Совета Вейла? Не собирались ли они просто свести его с ума?

"У них не получится. Ты не один. Я здесь и помогу тебе сохранить рассудок".

Жон усмехнулся, не испытывая ни капли веселья.

Возможно, голос Адама и был первым признаком потери рассудка. Кроме того, как ему мог помочь дух убитого им же фавна?

"Всё же склоняюсь к версии с твоим Проявлением. Да и насчет убийства... Отдать жизнь ради дела Белого Клыка я был готов всегда. Ты этим самым делом занимаешься, причем крайне успешно. Белый Клык нуждается в тебе, Жон... Я нуждаюсь в тебе. Не сдавайся. Борись. Продолжай сражаться".

— Помоги мне, — прошептал он. — Пожалуйста... Отвлеки хоть чем-нибудь...

На мгновение наступила тишина. На безумно долгое мгновение, во время которого сжавшийся на неудобной кровати и дрожащий от холода Жон успел представить себе, что его безумие началось очень давно, и находился он не в тюрьме, а в какой-нибудь психиатрической лечебнице.

К счастью, Адам вскоре нарушил молчание:

"Сердце бьется не в такт, встретив взгляд ее глаз, словно высек их кто-то из тигровых глаз, мой цветок, моя честь и икона, о прекрасная Блейк Белладонна..."

— Ты... — хрипло рассмеялся Жон. — Ты действительно решил рифмовать "глаз" и "тигровых глаз"?

"Меня еще никто не называл хорошим поэтом. А теперь слушай дальше..."

Пожалуй, впервые в истории кто-то искренне наслаждался кошмарными стихами Адама Тауруса. Жон закрыл глаза и погрузился пусть в неуклюжие, но идущие от самого сердца образы.

"Твои пряди волос словно тутовый шелк, твоя кожа нежна как молочный творог..."

* * *

Сиенна села за стол в клубе.

Слева от нее устроилась Трифа, справа — Юма. Оба носили маски.

Напротив находился Хей Сяонг — контакт Жона в преступном мире Вейла и торговец информацией.

Он налил им всем, а затем и себе по стакану виски.

Роль его телохранительниц исполняли две девушки, одетые в красное и белое платья. Сейчас обе стояли возле двери.

На столе лежали три папки.

— Рад, что вы пришли, — произнес Сяонг.

Если бы Гира не настоял на визите, Сиенна бы здесь не появилась.

— Любопытно, что ты захотел встретиться, особенно если учесть, что Жон пока недоступен. Да еще и для чего-то "важного".

— Да, захотел, и да, это действительно важно. Два дня назад меня пригласили на собрание лидеров преступного мира Вейла. Основными темами были арест Жона Арка и наш возможный ответ на это.

— Ответ преступных группировок? — удивилась Сиенна.

— Да, — подтвердил Сяонг. — И чтобы не нагнетать напряжение, сразу же скажу, что лидеры преступного мира Вейла приняли решение поддержать освобождение Жона Арка, а также по возможности подрывать авторитет нынешнего Совета, склоняя ситуацию в пользу Белого Клыка.

"Что?.."

Если кто-либо и ожидал нечто подобное, то Сиенна в их число не входила.

— Почему? — спросила она. — Мы же охотимся на банды так, как и не снилось Совету Вейла. Совсем недавно весьма чувствительно ударили по парочке. Они разве в вашем собрании не участвовали?

— Банды появляются и исчезают. В нашем деле удары — особенно в спину — явление вполне обыденное. Но тот хаос, который устроил Совет Вейла, мешает бизнесу. Ходят слухи, что Фестиваль Вайтела вообще могут отменить из-за беспорядков. Под угрозой находятся наши доходы, как, впрочем, и у всех остальных групп Вейла.

— А мы для вас разве угрозы не представляем?

— Вы — проблема тех банд, которые вам чем-то не угодили, — улыбнулся Сяонг. — Для остальных ваши действия лишь расчищают свободное пространство. Да и охотитесь вы обычно за худшими из худших.

Сиенна, пожалуй, добавила бы еще, что лично он получал немалую выгоду, подбирая для них "подходящие" цели.

— Организованная преступность жестока, — тем временем продолжил Сяонг. — Но всё же не на уровне боев до смерти или торговли рабами. Большинство ограничивается продажей наркотиков, мелким рэкетом и контрабандой. Собственно, именно там основные деньги и крутятся, хотя как раз с вашей точки зрение это, наверное, и есть не стоящая внимания мелочь.

Такого рода преступления их действительно не интересовали, поскольку не были достаточно громкими и не могли поднять репутацию Белого Клыка.

Определенная логика в словах Сяонга присутствовала.

Крупные и устоявшиеся организации монополизировали значительную часть сфер деятельности и могли позволить себе не гнаться за сиюминутной прибылью, тем самым привлекая внимание полиции или того же Белого Клыка. Даже если на них и нацелится какой-нибудь из рейдов, потеряют они всего лишь небольшую ветвь.

Наиболее экстремальными делами занимались именно мелкие банды, что отчаянно пытались любыми способами укрепить свои позиции.

"Для преступного мира мы такой же инструмент, как и они для нас. Интересно, можно ли назвать это симбиотическими отношениями?"

Данный вопрос еще предстояло обсудить с Гирой, но пока ей нравилось то, что она узнала.

— Нас это устраивает, Хей. Но нужны новые цели. Мы планируем продемонстрировать Совету, что потеря Жона не сделала нас ни кровожадными психопатами, ни беззубыми соплежуями.

Сяонг предвкушающе улыбнулся.

— Рад слышать, — сказал он, пододвинув к ней папки. — И я с такой оценкой всецело согласен. Они рассчитывали, что вы либо ответите на арест местного лидера насилием, из-за чего потеряете поддержку населения, либо без его руководства не сумеете продолжить успешно действовать.

— Вот мы и докажем, что Совет Вейла просчитался, — усмехнулась Сиенна, слово в слово повторив недавно озвученную Гирой мысль. — Что наше движение не сводится к одному лишь Жону. Так что есть на примете?

— Три цели. Банда из Мистраля переправляет в Вейл оружие: автоматы, боеприпасы и даже взрывчатку. Прячут груз на баржах и провозят в порт. О том, что они собираются делать с таким арсеналом, точно сказать ничего не могу, но ходят слухи, что планируется расчистка места в нашем городе под их "филиал". Если такое преступление обнаружите и остановите вы, то Совет Вейла получит очередное пятно на и без того небезупречной репутации. Столь крупные запасы нелегального оружия в наше неспокойное время не встревожить население никак не могут.

Сиенна задумчиво кивнула.

— Вторая цель с бандами не связана. Просто еще один бизнесмен, что предпочитает эксплуатировать работников: неоплачиваемые сверхурочные, угрозы увольнения и занесения в "черный список", а также прочие "прелести" дырявых трудовых законов. За прошедший месяц зафиксированы два инсульта и один сердечный приступ. Все трое работников оказались тут же уволены за "прогулы".

Это было ужасно и несправедливо, но для их нужд подходило мало. Для первого рейда с момента ареста Жона требовалось нечто гораздо более громкое.

Сиенна снова кивнула, решив посоветоваться с Гирой.

— Третья цель, наверное, понравится вам больше всего, — произнес Сяонг. — Возможно, даже чересчур сильно понравится.

— Не стану ничего утверждать, пока не узнаю подробности.

— Возможно, вам доводилось слышать, что политики, в отличие от своих заместителей, ошибок не совершают.

Сиенна, Трифа и Юма покачали головами.

— В общем, это довольно старый трюк, — пояснил Сяонг. — Если нужно сделать что-то предосудительное, то делай, а потом вини в этом кого-нибудь другого. Подчиненные подходят просто идеально. Не начальник получил взятку, а помощник убедил его в том, что это было всего лишь чье-то пожертвование. Не чиновник посетил частную вечеринку в рабочее время, а его секретарь что-то перепутал в расписании.

— Действительно очень старый трюк, — согласилась с ним Сиенна. — Переваливать вину на других.

— Да, но в политике, где репутация крайне важна, он обретает невиданные масштабы, особенно среди тех, кто нести ответственность за собственные поступки категорически не желает, — улыбнулся Сяонг. — У меня есть информация о шести случаях, когда ближайшие союзники нынешнего мэра "пренебрегали" правилами или же откровенно нарушали закон, чтобы затем свалить всю вину на подчиненных и уволить их.

Сиенна задумалась.

Такой вариант ей очень даже нравился, но мог быть воспринят общественностью как ее личная месть Совету Вейла.

— Понимаю, — сказала она. — И насколько реально найти неоспоримые доказательства их деяний?

— Вполне реально, — ответил ей Сяонг. — Двое из уволенных не отказались бы поквитаться с бывшим начальством, но говорят, что их сдерживает шантаж со стороны одного из членов Совета. Компромат он хранит либо у себя дома, либо в рабочем кабинете. Вам необходимо лишь добыть его, чтобы они могли начать действовать. Дальнейшее участие Белого Клыка даже не понадобится.

И это станет весьма серьезным ударом по Совету Вейла как раз в тот момент, когда их положение было крайне шатким.

"Вот только такой наш выбор, если о наличии других вариантов вдруг окажется известно, позволит им заявить, что мы жаждем именно мести, оставляя невинных фавнов и людей страдать..."

В долгосрочной перспективе максимум боли и страданий принесет как раз груз оружия, который, в отличие от злоупотребляющего своей властью политика, легко мог оборвать сотни жизней.

"Как на моем месте поступил бы Жон?.."

— Спасибо, Хей, — сказала Сиенна, забрав со стола папки и передав их Трифе. — Посмотрю, что с ними получится сделать. Могу я поинтересоваться конкретными планами вашего собрания? Или мне лучше об этом не знать?

— Второе. Но я бы ожидал кратковременный всплеск мелких преступлений — ровно настолько, чтобы дополнительно подчеркнуть разницу в качестве работы правительственных организаций и Белого Клыка.

Это было хитро и, конечно же, совершенно незаконно.

Сиенна вздохнула, задумавшись о том, что Белый Клык за последние месяцы внезапно обрел поддержку и простых граждан и даже преступного мира, в то время как годы ее правления не принесли в данном плане абсолютно ничего.

— Могу я спросить... что вы намерены получить из этой сделки, кроме доходов от Фестиваля Вайтела? В том смысле, что стоит ли нам ожидать ножей в спину, когда всё закончится?

— Не стоит, — с улыбкой покачал головой Сяонг. — Больше всего мы нуждаемся в стабильности. Как бы усердно вы ни охотились на преступные группы, для нас это всё равно гораздо лучше, чем ваша террористическая активность. Ничто так не мешает деловым планам, как всеобщая паника из-за крупной атаки.

Сиенна покидала клуб с весьма неприятным ощущением.

На складе ее уже ждал развивший бурную деятельность Гира.

Фавны входили и выходили, но все они внимательно его слушали — примерно так же, как и Жона. У Сиенны добиться подобного повиновения так и не получилось. Адам, насколько она помнила, предпочитал отдавать приказы кровожадным психопатам, потому что и сам был таким.

Неприятное ощущение лишь усилилось.

Сиенна вспомнила молодую девушку с горящими глазами, что решила изменить мир, причиняя боль направо и налево. Она не имела никакого плана, но почему-то надеялась, что всё само по себе как-нибудь заработает.

"Мирный путь Гиры тоже закончился полным провалом", — совсем уж мрачно подумала Сиенна.

Возможно, хорошего варианта и вовсе никогда не существовало.

Гира заметил, как она замерла в дверях, и махнул рукой, подзывая к себе.

— Удалось что-нибудь добыть? — спросил он.

Гира вообще старался сделать так, чтобы Сиенна участвовала в принятии каждого решения — то ли опасался задеть чувства, то ли действительно ценил ее опыт. Сейчас она уже ни в чем не была уверена.

Сиенна продемонстрировала ему папки.

— Превосходно, — кивнул Гира. — Я знал, что ты справишься. Целеустремленности тебе не занимать.

— Перестань, — со вздохом попросила его Сиенна, жестом отпустив Трифу с Юмой. — Я уже давно не ребенок, Гира. Обращайся со мной соответствующе.

— Да откуда мне знать, как следует обращаться с детьми? Моя дочь сбежала из дома, чтобы стать террористкой, а теперь вот и вовсе в политику подалась. Даже не могу сказать, что хуже.

Сиенна фыркнула.

— А Кали в курсе? — поинтересовалась она.

— Я еще не придумал, как ей преподнести подобную новость.

— Мило. Но ладно. У нас есть три потенциальные цели: преступная банда, нечистый на руку бизнесмен и один из членов Совета, — произнесла Сиенна, отодвинув от себя последнюю папку. — Эту лучше выкинь в мусорное ведро.

Гира взял ее в руки, внимательно прочитал и спросил:

— Почему?

— Слишком соблазнительно, — призналась Сиенна. — Так и хочется заняться именно ей.

— Могу себе представить, — согласился Гира. — И что тебя останавливает?

Она серьезно посмотрела на него, размышляя о том, было ли это какого-то рода проверкой.

— Я не имею права ставить личные чувства выше блага Белого Клыка, — сказала Сиенна. — А больше всего мне сейчас хочется взять и нанести удар по Совету. По всем ним. Продемонстрировать гражданам Вейла те глубины коррупции, до которых эти твари докатились. Только зачем? Все и так знают, что в Совете сидят лживые и продажные мрази. Мои доказательства никому не помогут и ничего не исправят.

Ткнув пальцем в первую папку, она добавила:

— Вот эта цель гораздо лучше. Груз оружия из Мистраля. Не потребуется объяснять, насколько плохо всё может закончиться. К тому же обычно банды устраивают свои разборки в бедных районах, жителям которых и без них приходится несладко. Ударим по контрабандистам и уничтожим оружие. Это поможет всем: и фавнам, и людям. Просто, быстро, наглядно.

— Разумная мысль, — кивнул Гира. — Что именно тебя на нее навело?

— Разве не очевидно? Я спросила у самой себя, что бы на моем месте сделал Жон. Вот и всё. Как бы мне ни хотелось заставить Совет заплатить, такая агрессия с моей стороны лишь сыграет им на руку. К тому же выявление угроз, подобных грузу оружия, всё равно подорвет их репутацию и поможет Роуз — в отличие от традиционного предвыборного поливания конкурентов грязью.

— Значит, говоришь, цель превыше личных чувств, да?

Как раз этого от них ожидали подчиненные, и Сиенна начала действительно поступать так лишь совсем недавно. До того она тоже выбирала благо Белого Клыка, но эмоций не сдерживала. Все просто смирились с тем, что никакого равенства никогда не добьются, и продолжали сражаться ради мести, славы или желания умереть свободными, а не рабами.

Именно так Белый Клык и пал во тьму.

Сейчас у них появилась надежда, пусть ее символ и похитили под видом "ареста". Сиенна не желала испортить собственными эмоциями то, что начал Жон.

— Давай уже решим, кто лучше подходит для рейда, и займемся делом, — проворчала она. — Я его возглавлю. Думаю, Илии, Юмы и Трифы мне хватит. Разве что Дири и Перри посадить на связь и поддержку.

— Нет, — покачал головой Гира, после чего забрал у нее папку. — С этим справятся Юма и Трифа. Пусть прихватят нескольких новобранцев. Для тебя у меня есть другая задача.

— Что?! — возмутилась Сиенна. — Считаешь, что я недостаточно хороша?!

Ей в лицо что-то прилетело.

— Ай! Какого хрена?! Что это?..

Она с недоумением уставилась на папку, в которой описывались делишки члена Совета.

— Ты сама сказала, что необходимо продемонстрировать способность Белого Клыка действовать без твоего парня, — фыркнул Гира, доставая пару толстых кожаных перчаток. — И лучший способ это сделать — устроить громкую акцию. Трифа, Юма и, допустим, Таксон разберутся с контрабандой оружия. Я возьму Дири, Перри и кое-кого еще. Дел у нас будет предостаточно. А вот нашим коррумпированным, но излишне высокопоставленным другом займетесь вы с Илией.

Глаза Сиенны округлились.

— Ты имеешь в виду...

— Да, — ответил ей Гира. — Мы ударим по всем трем целям одновременно. Если Совет Вейла ожидает от нас бездействия, то будет им сюрприз. И ни у кого не возникнет впечатления, что мы просто мстим, поскольку цели слишком уж разнообразны.

— Отлично, — не столько улыбнулась, сколько предвкушающе оскалилась Сиенна. — Пусть думают, что Белый Клык без него ни на что не способен. Я покажу им, что мы стали в три раза опаснее.

— Только без крови, — предупредил ее Гира. — Не надо откидывать нас назад.

— Не беспокойся. Делать Совету Вейла такие подарки и вообще как-либо ему помогать я не намерена.

* * *

— Нашел же ты время, — стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнули ручки, прошипел мэр Копперсмит. — У нас глубокий кризис, протесты, беспорядки, террористические акты, а также рецессия в экономике, и это твой ответ? Опусти руку, Озпин.

Он сидел во главе стола. Остальные мужчины и женщины втянули головы, откровенно его опасаясь. Для политика умение держать своих коллег в повиновении считалось крайне важным навыком, но за свою долгую жизнь Озпин успел повидать исполнение и получше.

Он тоже был политиком.

Был королем.

Старостой деревни.

Отцом, сыном, братом, судьей, присяжным, палачом и даже жертвой палача.

Озпин многое пережил, и для того, чтобы его запугать, требовался кто-то пострашнее нынешнего мэра города.

— Не опущу, — ответил он. — Я открываю голосование по вотуму недоверия лидеру Вейла. Мое предложение: немедленно провести перевыборы, чтобы народ мог сказать, должен ли мэр Копперсмит и дальше оставаться в своем кресле.

— Мой срок истекает только через год!

— Не уверен, что Вейл доживет до конца твоего правления. Мы не выдержим еще один год решений, приведших вот к этому.

Озпин сделал паузу очень вовремя, поскольку протестующие снаружи как раз усилили скандирование, раздобыв несколько мегафонов.

Члены Совета начали перешептываться друг с другом, обсуждая варианты.

Медленно поднялась еще одна рука.

Мэр Копперсмит сердито уставился на осмелившуюся сделать это женщину.

— Мы должны демонстрировать единый фронт! — рявкнул он, заставив ее вздрогнуть и опустить руку. — В тот момент, когда в обществе существует глубокий раскол, оно отчаянно нуждается в настоящем лидере. Нельзя показать слабость. Нет, только сила!

— Нет здесь никакой силы, — спокойно возразил ему Озпин. — Лишь сердитый мужчина, пытающийся заменить ее злобой и яростью. Сильный лидер не стал бы беспомощно вопить из-за чужих поступков. Он пошел бы вперед, и люди последовали бы за ним.

— Как я могу идти вперед, когда Совет отказывается меня поддерживать? Наше честное и демократическое общество провело выборы, где победил именно я. Это то, чего желает народ.

Звук разбитого камнем оконного стекла весьма красноречиво опроверг слова мэра, так что Озпин ограничился лишь улыбкой, продолжая держать руку поднятой.

Пустые фразы могли бы сработать с кем-нибудь другим. Здесь все присутствующие отлично знали, что выборы совершенно не отражали волю народа, и выигрывали их практически исключительно деньги, потраченные на предвыборную кампанию.

Женщина вновь подняла руку, на этот раз не став колебаться. Озпин посмотрел ей в глаза и едва заметно кивнул. Мэр Копперсмит уставился на остальных, оскалившись и бросая вызов любому, кто посмеет поддержать предложение.

Но угрозы работали лишь до определенного момента.

Их боялись только до тех пор, пока последствия выглядели серьезными. Один человек на фоне разгневанной толпы в десятки тысяч граждан Вейла казался чем-то весьма незначительным.

К тому же чутье подсказывало политикам, что следовало поскорее спрыгивать с тонущего корабля и надеяться, что вовремя и к месту отданный голос поможет спасти их карьеру в надвигающемся шторме.

Именно на это Озпин и рассчитывал.

Его вера в человеческую природу оказалась вознаграждена еще двумя поднятыми руками, одна из которых принадлежала вернейшему соратнику нынешнего мэра. Или уже не вернейшему, да и, пожалуй, не соратнику. Вся его верность держалась только на деньгах и власти, но и то, и другой мэр Копперсмит грозился в скором времени потерять.

— Предложение принято четырьмя голосами, — немного удивленно объявил секретарь. — Законы Вейла гласят, что должны быть назначены новые выборы.

— Ладно, — буркнул мэр Копперсмит. — Будут вам выборы. Как только беспорядки закончатся, сразу же и проведем.

— На самом деле, — произнес Озпин, — в законах четко указано, что выборы обязаны пройти в течение недели после принятия решения. Никакие отсрочки недопустимы.

Опустив руку на стол, он добавил:

— Я лично прослежу за тем, чтобы проволочек с твоей стороны не возникло.

Члены Совета вновь принялись перешептываться.

Заявление Озпина было, по сути, прямым обвинением. Обычно его встретило бы какое-нибудь ответное обвинение, и обе стороны получили бы поддержку от различных фракций, что свело бы всё к привычной ругани.

Но здесь и сейчас все понимали подоплеку событий.

Мэр желал оттянуть выборы на более поздний срок, когда беспорядки немного утихнут, а с Жоном Арком окажется покончено.

Он скривился, после чего откинулся на спинку своего кресла и мрачно кивнул.

— Что случилось с твоей верностью, Озпин? — спросил мэр. — В какой момент ты решил наплевать на нее и превратиться вот в это?

— Я всегда был таким. Наша верность должна принадлежать в первую очередь тем, кого мы представляем, во вторую — тем, кого не представляем, и в самую последнюю — друг другу, — ответил Озпин, поднявшись и кивнув поддержавшим его членам Совета, пока секретарь оформлял протокол заседания. — Полагаю, многие из нас об этом забыли. Там, снаружи, устали ждать, когда мы вспомним самостоятельно. Хорошего дня, Совет. Рад, что нам удалось настолько плодотворно поработать.

Жребий был брошен.

Теперь ему оставалось лишь наблюдать за тем, сумеет ли мисс Роуз победить.