Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 3 июля 1998 года. Пропажа]

На утро было всё спокойно. О ночном инциденте мне никто не напомнил, вся местная обслуга и знакомые пассажиры вели себя так же, как и в последние дни. К обеду я немного расслабился и постарался выбросить эту проверку из головы. А может, это просто местные бандосы были? Разводят пассажиров на деньги. Всё же я по легенде сынок богатых родителей — как в стихах: владелец заводов, газет, пароходов. Есть с меня что стрясти. Прямо как в сериале, который мы с бабушкой смотрели в детстве: «Богатые тоже плачут». Большие деньги — большие проблемы.

Работа

После обеда не выдержал. Сидеть на палубе, изображая праздного туриста, пока песчинки в часах в кармане отсчитывают секунды жизни Бэт, было не просто тяжело — это была пытка. Конечно, была у меня мысль, что Кассандра всё же не решится причинить ей боль, но вопрос был скорее философский. В том ракурсе, а будет ли сама Кассандра в своём уме, когда последняя песчинка упадёт вниз? Так что каждый глухой удар волн о борт я воспринимал как обратный отсчёт. А ещё меня пугала мысль: как часто показывают в фильмах, заложников могут убить и раньше времени. Плавание превращалось в некую психологическую пытку. Снова ловушка, снова поводок.

Чувствовал, как внутри нарастает паника — тихая, но ледяная, поднимающаяся до самого горла. Если не начну что-то делать, не придумаю, чем себя занять для пользы дела прямо сейчас, — сойду с ума. Или наделаю каких-то глупостей, о которых быстро пожалею. А Джинни или Бэт, которые могли бы дать пинка или затрещину, рядом нет, а сам, бывает, себя не контролирую.

Решил: несмотря на то, что плыву, у меня есть своя карманная мастерская, и надо тратить это время с пользой. Отдохнул пару дней — и хватит. Как у нас говорят: не жили богато, нечего и начинать. Хотя зря они так. Но в этот раз народная мудрость права.

Запер каюту на все замки, дождавшись ободряющих металлических щелчков механизма. Повесил табличку «Не беспокоить» — так, чтобы даже самый тупой стюард понял намёк. Зашторил иллюминатор плотнее — так, чтобы не было видно даже полоски света. Пусть корабль хоть перевернётся — никто не должен видеть, что я делаю. Ну, они и так не увидят. Просто, если корабль начнёт тонуть, об этом узнаю слишком поздно.

Достал «Жестянку». Секунда — и мир перевернулся.

Гараж

В этот раз почти получилось не упасть на четвереньки. Ладно, на секунду показалось, а потом — опять в позе ротного пулемёта, как говорил мой отец. Колени больно ударились о жёсткий пол. Надо записать в блокнот «Сто и один вопрос к профессору Дамблдору»: как он сюда перемещался и не падал? Это просто вопрос на миллион. Думал, что это я такой неуклюжий, но когда девочек перемещал сюда, они точно так же себя вели. Всё же не зря деда называют великим волшебником — явно умел больше, чем говорил другим.

Воздух здесь сухой, пахнет озоном, канифолью и металлом, который нагревался сотни раз. И, конечно, сахарной пудрой от лимонных долек. После постоянного гула корабельных двигателей тишина ударила по ушам, как вакуум, заставив барабанные перепонки на мгновение сжаться. Даже собственное дыхание казалось слишком громким, слишком живым. Но как же здесь было комфортно. Идеальное место для работы.

Разложил на верстаке заготовки для «Ловушки». Ну как заготовки — просто детали, которые надо собрать. Но чтобы их собрать, вначале надо понять, что нужно получить. Крупный кристалл кварца — прозрачный, с тонкими нитями включений, как замёрзшая молния внутри. Медная проволока, мягкая и тёплая на ощупь. Рунические резцы, острые, как скальпели, матово поблескивающие под светом ламп. Маленькие стеклянные колбы с реагентами, которые тихо звенят, когда их ставишь на деревянный стол.

Принцип простой — на бумаге. На деле — ювелирная хирургия.

Дамблдор, как обычно, не сказал, что конкретно делать. Но вроде бы намекнул, если я его правильно понял. Во-первых, Эхо Гриндевальда изначально было в кристалле «Сердца Хогвартса», а потом неизвестно как перекочевало в Кассандру — доверчивую и романтическую дурочку, хоть и умную. Возможно, он и со мной хотел проделать такое на пятом курсе, но тогда я преодолел все его слова и тёмную магию, загнав обратно в кристалл. Но в теории, как понимаю, при достаточном количестве энергии это Эхо может перемещаться. Наверное, нужны какие-то условия, но факт налицо.

Так что нужен не просто пустой сосуд. Нужен магический пылесос. Артефакт, который в момент активации «Сердца Горы» создаст поле отрицательного давления и вытянет нематериальную сущность — Эхо — из носителя. Из Кассандры. Так как сам он явно не захочет выходить. В теории всё понятно, а вот на практике... Не ошибусь ли, и не затянет ли этот маго-пылесос заодно и душу Кассандры?

Ошибка — Эхо вырвется, Кассандра умрёт. Если ошибусь — Бэт умрёт. Если ошибусь — умру. Чем дальше думал, тем больше было вариантов, где все гибнут. А вариант, где все счастливы, живы и здоровы, пока никак не вырисовывался.

Прекрасный расклад.

Техпроцесс

Для начала решил сделать хотя бы основу, базу для будущей ловушки. То есть взять пустой кристалл и сделать так, чтобы из него никто не выбрался. Насчёт «никто» — это, конечно, теория, но благодаря починке детектора Империуса я почерпнул оттуда руны, которые удерживали информационную матрицу в кристалле. А ведь Эхо — это тоже матрица, хоть и своеобразная. Возможно, и на него сработает. Ладно, вернусь в Хогвартс — покажу старику. Он посмотрит своим фирменным взглядом «я-всё-знаю» и сразу скажет: вещь это или «выкинь в мусорку, Александр».

Начал вырезать на кристалле руны удержания, вплетая в них тонкие медные нити. Работа ювелирная, требующая полной концентрации. Белая кварцевая пыль с тихим хрустом скрипела под резцом, оседая на пальцах, забиваясь под ногти. Каждый штрих — словно вырезаю у себя на сердце. Ведь одно неровное движение — и начинай сначала. Это же магия: руны должны быть точные и чёткие, а не так: тяп-ляп и готово.

В какой-то момент поймал себя на том, что перестал моргать. Глаза жгло от напряжения и каменной крошки, будто в них песка насыпали, но оторваться не мог. Руки дрожали — от усталости, от страха, от злости на самого себя.

В «Гараже» время течёт странно. Иногда кажется, что прошла минута. Иногда — что прошёл час. Даже специально тут повесил громко тикающие механические часы, и теперь уже точно знаю, сколько работаю. Залез сюда — было почти час дня, а сейчас уже четыре. Могу и ужин пропустить. Ну и ладно, если что — покормят и позже.

Ушёл в работу с головой, забыв про океан за стенками своего карманного мира, про корабль, про людей, про всё. Остались только руны, медь, кварц и мысль: надо дочертить эти чёртовы руны. Потому что никак иначе.

Западня

Когда закончил очередной этап, понял, что руки дрожат, а горло пересохло так, будто проглотил наждачку. Положил инструмент, поднял руки вверх и до хруста в позвонках потянулся. Тело за эти часы — а уже было почти семь вечера, надеюсь — задеревенело. Всё же сидел в одной позе, лишний раз боясь пошевелиться.

Надо на будущее что-то придумать, это просто пытка какая-то. Может, можно как-то магически выжигать мелкие руны? Эх, жаль, Гермиона недоступна даже для общения — вот кто бы мне рассказал всё про теорию рун и прочее. Я же, как обычно, теорию часто пропускал, мне больше практику подавай. Вот и сказываются пробелы в образовании. А если ещё вспомнить, что мой шестой курс уложился в один месяц, а потом по этапу в Азкабан... Да уж, когда всё это закончится, и если произойдёт чудо и все останутся живы, то засяду за учёбу.

Решил сделать перерыв. Встал в круг телепортации. Мысленно дал команду: «Вернуться».

Рывок.

Но вместо мягкого ковра каюты под ногами — жёсткие, скрипучие доски. Удар о стену. Лбом. Звон в ушах. Темнота, как будто кто-то накрыл голову тяжелым, пыльным ведром.

Чёрт, что за фигня? Первый раз такое. Рука потянулась к палочке, но её не было, осталась в "Гараже", на полке. Хорошо, в кармане есть Zippo.

Кое-как достал — место было узкое, тёмное, и воздуха мало. Большой палец нащупал насечку колесика. В тесноте и мертвой тишине сухой, лязгающий скрежет закаленной стали о кремень прозвучал неестественно громко, почти как выстрел. За ним последовало едва уловимое шипение вспыхнувших паров бензина. Огонь осветил пространство, сожрав остатки кислорода, но лучше понять, где очутился, я не стал.

Оказался в тесном деревянном ящике, спрессованный так, что колени уперлись в грудь, а шея согнулась под неестественным углом. В бок больно впилась банка. Сверху — низкий потолок, по бокам — шершавые стенки, пахнущие свежими опилками, смолой и машинным маслом. От сухой пыли засвербело в носу, захотелось чихнуть, но сдержался — инстинкт. Мало ли где я, лучше пока не отсвечивать.

Да, к такому жизнь меня не готовила... Можно было бы так сказать, но по факту она готовила меня ещё и не к такому, просто я, дурачок, не хотел учиться. Вот так ситуация. Посмеялся бы, но что-то не до смеха.

Где-то рядом лязгнуло что-то металлическое — характерный звук грузовых креплений. Значит, я в самом низу, возле погрузочной палубы. Там, где никто не ходит без дела. Хорошо, что ещё на корабле, а не в пучине океана, в сундуке какого-то пирата с Карибских островов. Или тут испанские галеоны ходили? Вроде Колумб так плыл в Америку, или он южнее брал... Да трудно сразу сказать, мне из этого ящика географию не видно.

Закрыл крышку зажигалки: воздуха и так немного, а огонь и его выжигает. Стало абсолютно темно, но сквозь щели пробивался тусклый, грязно-жёлтый свет. Корабль здесь качало сильнее — рывками, как будто кто-то толкал его снизу. Каждое движение отдавалось в рёбрах. Вибрация турбин шла прямо через доски — низкая, глухая, как дыхание огромного зверя, который спит, но чутко слушает. Жестянка уже так в бок давит, что скоро сольюсь с ней в одно целое.

Первая мысль — сбой телепорта. Как говорится, всё бывает в первый раз. Жестянка дала сбой над океаном, и меня выбросило в какой-то грузовой контейнер. Это могло бы быть правдой, если бы не то, что Жестянка была здесь, со мной. Нас вместе не могло перебросить. В том смысле, что банка привязана к тому месту, откуда я перехожу в «Гараж», и туда же я и возвращаюсь.

Так что тут всего один вариант.

Пока сидел в «Гараже», кто-то вошёл в каюту. Кто-то украл банку из-под леденцов. И кто-то спрятал её в этот ящик. Вопрос только в том, знал ли этот таинственный «кто-то», что это артефакт, или просто какой-то клептоман забрал антикварную баночку?

Снова зажёг зажигалку.

На внутренней стороне крышки — свежая царапина, будто кто-то торопился закрыть её и задел гвоздь. В углу — тонкая тёмная нитка. Не моя. Не из моей одежды.

Чувствовал себя матрёшкой, которая сидит в более большой матрёшке, но та не хочет открываться.

Конечно, до этого момента не страдал клаустрофобией, но начинал понимать этих людей, да и тело уже стало затекать и болеть. Неприятно это всё: словно положили в гроб и крышкой накрыли. Только я тут живой, хорошо ещё закапывать не начали.

Попытался плечом приподнять крышку. Как там говорил Архимед: «Дайте мне точку опоры, и я переверну этот мир»? Может быть, Архимед и справился бы в моей ситуации, или я просто не нашёл точку опоры, но тут не то что мир — крышка не подалась. Побился, поворочался минуту — бесполезно. Только вспотел. Даже крикнул пару раз. Но тишина, только турбины гудят.

Захотелось выхватить «Аргумент» и разнести этот ящик к чёртовой матери.

— Бомбарда Максима!

Да только «Аргумента» при мне нет. Да и если бы был — это же сразу сигнал применения магии. А может, в этом и был расчёт похитителя банки из-под монпансье?

Чтобы я тут вылез, начал бросаться заклинаниями, а потом, как выберусь, меня уже будет ждать бригада с наручниками? Не-не, снова в тюрьму не хочу.

Раз магия мне тут не поможет, точнее, нельзя применять, есть у меня чудо-оружие и против этих стен. Зря я, что ли, закупался в Лондоне.

План Б

Видно, в родне у меня (скорее всего, по линии Дамблдора, не иначе) были индийские йоги. Повторить ещё раз свой фокус — как изогнулся в тесном душном ящике, чтобы набрать код для доступа в Мастерскую, — вряд ли смогу. Не каждый продвинутый гуру может так ногу за ухо закинуть. Суставы до сих пор ноют, словно в них песка насыпали.

Вернулся в «Гараж». Знакомое тепло мастерской немного отрезвило. Полежал на твёрдом деревянном полу, куда меня выкинуло. Вставать не хотелось. Как же это приятно, когда все косточки твоего тела находятся там, где им положено быть, а не в позе эмбриона.

Тишина здесь, после вибрации и грохота трюма, казалась ненастоящей — как будто мир задержал дыхание. Мелькнула мысль: а ну его на фиг. Буду тут жить, может, сами достанут, когда доберёмся до цели. Но пришлось заставлять себя отдирать спину от пола и действовать. А то эта рефлексия постоянно апатию навевает.

Осмотрел арсенал. Палочки. «Сверчок». «Погремушки». Руны. Кристаллы. Отличный набор, чтобы захватить этот корабль и отправиться грабить другие суда, только флаг сменим на череп и кости. Будут меня звать Капитан Алекс. Тьфу, лезет же в голову всякая дрянь.

Всё это великолепие сейчас бесполезно. Любой магический импульс — и меня спишут за борт. Может, и не повесят на рее (не уверен, что на этом корыте вообще есть мачты), но в местный Азкабан сдадут точно.Хотя конечно, это артефакты больше и у них магический импульс минимальный, но лучше не рисковать.

Нужен был другой инструмент. Более надёжный и практичный. Оружие предков. Не то что эта ваша магия.

Порылся в ящике и достал то, что прихватил ещё в лондонском строительном магазине. Коловорот. Молоток. Зубило.

Настоящие, железные. С шершавыми деревянными рукоятками, пропахшими машинным маслом и стружкой. Без единой руны. Без магии. Только сила рук. Всё то же самое, чем работали ещё три или четыре тысячи лет назад.

Посмотрел на них, потом представил деревянную стенку ящика. Усмехнулся, взвешивая в руке тяжёлый, холодный боёк молотка.

Ну что ж. Будем выходить по-нашему. По-рабоче-крестьянски. В предках у меня не только великие волшебники затесались.

Тяжело в учении — легко, когда долбишь сундук зубилом. Спасибо бате и деду: с детства к труду приучили, так что знаю, с какой стороны за молоток держаться.

[Запись из дневника. 3-4 июля 1998 года. Охота на крысу]

Побег

Видно, у меня такая карма: сначала попадать в ловушку, а потом строить планы на побег. Несмотря на то что думал, будто всё будет просто — тут стукну, там прокручу, — сундук не хотел сдаваться мне без боя. Наверняка какой-то английский дуб, а не дешёвое ДСП. Пришлось два раза перемещаться туда-сюда, пока более-менее не устроился для работы. Но всё равно было тесно. Молотком особо не размахнёшься, тут как бы себе по голове отдачу не получить.

Работал несколько часов без перерыва. Коловорот скрипел, как несмазанная телега, и этот визгливый звук резал нервы, будто кто-то проводил вилкой по стеклу. Сверло входило в толстую доску туго, с сопротивлением — дерево было плотным, сырым, будто само не хотело меня отпускать. Каждый оборот отдавался в кисти ноющей вибрацией, пальцы немели от напряжения. А самое главное, приходилось вжиматься максимально вниз, чтобы по чуть-чуть крутить его.

Крошечные щепки липли к вспотевшей коже, забивались в рукава, кололись под воротником. Плечи ныли, ладони горели, рубашка намертво прилипла к спине. Хорошо, что я Алекс К., а не Колдман — тот бы и не знал, что делать. Богатый тип тяжелее рюмки в руках ничего не держал.

Сделал серию отверстий по периметру, потом взял зубило и молоток. Каждый удар — как выстрел: глухой, резкий, отдающийся в запястье. Щепки летели в лицо, впиваясь в кожу мелкими занозами. Морщился, но продолжал — другого выхода не было. Только путь наверх.

Наконец с оглушительным треском кусок крышки поддался. Выломал его, отбросил в сторону — он ударился о стенку контейнера и отскочил, как крышка гроба.

Высунул голову наружу и глубоко вздохнул прохладный, затхлый воздух. Свобода. Почти.

Трюм. Огромное, гудящее нутро корабля.

Ряды контейнеров уходили в полумрак, как улицы мёртвого города. Пахло солью, ржавым металлом, дизельным топливом, влажной древесиной и чем-то кислым, давно пролитым и въевшимся в пол. Где-то сверху, с переплетения труб, капала вода — монотонно, как в Азкабане. Аж мурашки пошли от этого дежавю, словно сижу в форме манула и считаю капли. Брр. Корабль здесь качало сильнее: короткими, резкими толчками, от которых дрожали колени.

Выбрался из ящика. Ноги гудели от неудобной позы, будто просидел в тисках. Примерно так и было. Спина хрустнула, когда выпрямился. Забрал из ящика свою «Жестянку» и положил в карман. Как сказал бы один тип: «Моя прелесть». Да, там внутри всё, что нажито непосильным трудом и боевыми ранами.

Засада

Первый порыв — выбраться отсюда и побежать к себе. Может, меня уже ищут? Хотя вряд ли. Мало ли чем богатый сынок не менее богатого папы занимается. Вот если я уже завтра не приду, тогда, может, и забеспокоятся. Задушил в себе этот порыв бежать. Решил, что, как говорится, надо ковать железо, пока горячо. То есть взять вора если не на месте преступления, то на том месте, где он спрятал добычу. Тут, кстати, в ящике я нащупал ещё какие-то вещи, даже драгоценности. Видно, вор со стажем.

Подожду здесь. И так столько времени потратил, пока вылезал, так что ещё немного потерпеть хватит сил. Надеюсь, он вернётся, чтобы полюбоваться краденым, а может, ещё чего-то притащит. А если нет, что ж, значит, ему повезло.

Достал «Жестянку» и вернулся в «Гараж». Вернул молоток и коловорот, оставил себе лишь зубило, а то мало ли кто там будет, вдруг какой-то бугай. Можно, конечно, ещё молоток взять, как там говорится: бьют клиента киянкой по балде — клиент балдеет. Но решил, что зубила хватит. А то молотком можно и навеки успокоить.

Нырнул в тень за соседний контейнер. Уселся на холодный рифлёный металл, прислонившись спиной к стенке. Холод пробирал до костей. Решил, что так долго не протяну.

Подумал и решился. А ведь это не магия в том смысле, что я буду пользоваться палочкой. Это часть меня. Иначе бы детекторы постоянно засекали всяких волшебных голубей. А если ошибся... ну и фиг с ними, пусть попробуют взять.

Перекид.

И вот я уже смотрю на мир в сером оттенке, чувствуя, как густая шерсть мгновенно спасает от ледяного сквозняка. Зато удобно и тепло.

Никто не прибежал с криками «Держи волшебника!». Немного прикрыл глаза и стал ждать. Но уши слышали всё, улавливая малейший скрип металла. А нос — нюхал, безошибочно вычленяя из запаха мазута и соли чужие ароматы.

Час. Другой.

Гул двигателей убаюкивал, вибрация шла через пол прямо в позвоночник. Заставлял себя не спать, вслушиваясь в каждый шорох.

И услышал. Ещё задолго до того, как он подошёл.

Лёгкие, быстрые шаги. Не тяжёлая поступь докера. Кто-то крался.

Повернул морду и выглянул из-за угла.

Стюард. Тот самый молодой парень, что приносил мне еду. Белая форма, аккуратная причёска, чистенький, как картинка. В руках — фонарик. Луч дрожал, метался по ржавым стенам, как испуганная мышь. Вот гад, а я ему ещё чаевые давал.

Он подошёл к ящику. Увидел пролом. Рот открылся в беззвучном крике, а фонарик в дрогнувшей руке мазнул лучом по потолку. Он начал пятиться, глаза стали размером с галлеоны.

Ну погоди, дружок, сейчас тебе ещё веселее будет.

Допрос

Мгновенный перекид, и вот вместо пушистого зверя на железном полу стоят кроссовки. Вышел из тени. Бесшумно. Как хищник. И почему «как»? Манул и ирбис, две мои формы, точно не мирные котики.

— Ищешь что-то?

Парень взвизгнул, как девчонка, и шарахнулся в сторону, ударившись плечом о контейнер. Фонарик выпал из рук, покатился по полу, выхватывая из темноты наши тени — длинные, искажённые, мечущиеся по гофрированному металлу.

Попытался бежать. Я был быстрее. Не в мою смену, парень.

Рывок. Схватил его за воротник, развернул и впечатал в стенку контейнера. Железо гулко отозвалось, вибрация пошла по пальцам, отдаваясь в плечо. С зажатым в кулаке зубилом ударил в низ живота. Тот лишь захрипел, выпуская весь воздух из легких, но в его глазах…

Я замер, вглядываясь в его лицо в тусклом свете упавшего фонарика. Зрачки расширены, взгляд стеклянный, пустой. Он не смотрел на меня со страхом обычного воришки, которого поймали за руку. Он смотрел сквозь меня.

Видел такие глаза, когда фильтровал людей в Министерстве.

Империус. Или нет. Может быть, я ошибаюсь. Но проверить надо.

Чёрт. Всё гораздо хуже.

Одной рукой держа его за горло, второй я вытащил из кармана Жестянку. Зажал её между нами. Быстро отстучал код пальцем по крышке.

— Я — Дамблдор.

Пространство схлопнулось. Нас обоих втянуло внутрь.

Стюард рухнул на деревянный пол «Гаража», закашлялся. Здесь, в изолированном карманном измерении, я мог колдовать без оглядки на американские сканеры.

Подтащил его к верстаку, достал свой карманный прототип Детектора и силой прижал ладонь магла к пластине.

Кристалл вспыхнул ровным, тревожным красным светом. Сомнений нет. Чужая воля.

— Ну, здравствуй, марионетка, — процедил я.

Снять Империус — задача не из простых, но я неделю разбирал матрицу этого проклятия на молекулы. Знал, где у него «предохранитель».

Достал палочку. Направил прямо ему в лоб. Конечно, на людях еще пробовать не приходилось, но всё когда-то бывает в первый раз.

— Фините Инкантатем Максима! — вложил в заклинание жесткий, короткий импульс, словно выбивая клин клином.

Парня выгнуло дугой. Он судорожно вздохнул, его глаза заморгали, стеклянная пелена спала. Озирался по сторонам, видя странные приборы, светящиеся кристаллы и меня с зубилом и палочкой в руках. Вот теперь в его глазах был настоящий, животный ужас.

— Где я?! Кто ты?! — заскулил он, пытаясь отползти.

— Ты в безопасном месте. Пока что. Я приставил зубило к его шее. Холодное, пахнущее маслом. — Кто тебе приказал украсть мою вещь?

— Я… я не знаю! Я не хотел! — по лицу потекли слезы. — В Саутгемптоне, перед отплытием! Ко мне подошел кто-то… низкорослый, в темной маске… голос странный, как будто через тряпку говорит. Он просто посмотрел мне в глаза, и в голове стало так пусто и легко… Сказал, что внутри контрабанда и я должен перепрятать её в трюм. Я не мог сопротивляться! Я просто шел и делал!

На миг я замер и ослабил хватку.

Кассандра-Гриндевальд, в голове которой сидит Эхо и дает ей знания о Непростительных проклятиях…

Она знала, что я поплыву из Саутгемптона — говорил им с Бэт, что боюсь высоты и летать. Вот и он знал и выследил.

И попытался отобрать у меня «Гараж». Если бы получилось — я бы прибыл в Нью-Йорк голый и безоружный.

Просчитались. Почти. Видимо, не ожидали, что я буду сидеть внутри в момент кражи.

— Отпустите… пожалуйста… — стюард рыдал, свернувшись на полу.

Мне стало его даже жаль. Обычный магл, попавший под жернова магической войны.

— Деньги давал?

— Да… аванс… сто фунтов, — он дрожащей рукой достал мятые купюры.

— Беру в счет моральной компенсации. А теперь слушай внимательно.

Я наставил на него палочку. Смотреть в глаза.

— Обливиэйт.

Аккуратно вырезал из его памяти маску, Империус, похищение банки и этот «Гараж». Взамен вплел простую, понятную историю: он спустился в трюм покурить, а там на него напал неизвестный пассажир, избил и ограбил. Обычный криминал. Никакой магии.

Когда его глаза снова стали пустыми, я активировал выход.

Рывок — и мы снова в холодном трюме корабля.

Стюард стоял, покачиваясь, переваривая новые воспоминания. Чтобы легенда была идеальной, нужна была последняя деталь.

Я не стал бить его по лицу — официальное лицо корабля с фингалом вызовет лишние вопросы. Вместо этого жестко врезал ему кулаком в солнечное сплетение.

Парень согнулся пополам, сбитый с дыхания, и осел по стенке контейнера, тихо скуля.

— Извини, друг. Но это для твоего же блага, — буркнул я.

Развернулся и пошел к служебным лестницам. Н-да. Использовать Непростительные на маглах… Касс перешла черту. Да уж, связалась с Гриндевальдом — научилась плохому.

Анализ

Ушёл через служебные лестницы, оставив этого парня, который, кажется, не только плакал, но и обмочился со страху, лежать на холодном рифленом полу. Ничего, пусть полежит и подумает. Это он ещё нарвался на доброго меня. Другие бы, как говорится, бритвой по горлу — и в колодец. То есть за борт, на корм акулам и другим рыбкам.

Пустые, холодные коридоры, пахнущие свежей краской, машинным маслом и морской солью. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Шёл, думал над тем, что произошло. Этот паренёк ничего не знает, просто обычный корабельный вор. Сколько тут ещё таких, берут, что плохо лежит. А вот коротышка в маске...

Пришёл в каюту. Хорошо, что ключ в кармане, а изнутри дверь запирается на защёлку в замке. А то бы пришлось рассказывать историю, что потерял ключ.

Запер дверь. Сел на мягкую кровать. Сердце колотилось так, что казалось — его слышно в коридоре.

Мысли метались. Было непонятно, что происходит.

Сидел в темноте, крутя в руках «Жестянку», и вдруг дошло.

Стоп. А зачем им было красть мой «Гараж»? И Кассандра, и Гриндевальд знают о нём, Касс была внутри. В апреле показывал девочкам, как можно туда попасть, когда тестировал доступ, и тогда выяснилось, что могу только я. Так что им моя «Жестянка» не нужна. А вот лишить меня её — это серьёзный удар по моим планам.

Если это приказ Гриндевальда — то это бред. Ему нужно, чтобы я вскрыл МАКУСА и принёс ему «Сердце Горы». Оставлять меня без артефактов — значит гарантировать провал. Он не стал бы стрелять себе в ногу. Он скорее бы со мной в США поехал в теле Касс, чтобы давать советы, как взломать. Пока не верну ему артефакт, он с меня пылинки, в теории, должен сдувать.

Тогда кто?

Кассандра.

Возможно, Гриндевальд не так много власти имеет над ней, как хочет показать.

Она не просто сосуд. Она борется. Она действует. Она ревнует.

Ведь это она, уверен, а не Гриндевальд, вышвырнула Бэт из Лаборатории прямо к гоблинам. Она написала то письмо и оставила в комнате в доме Вэнсов.

А кому не выгодно, чтобы я спас Бэт, точнее, чтобы вначале украл артефакт из МАКУСА? Ей. Вряд ли она знает, что это за артефакт, Гриндевальд же не дурачок, чтобы ей рассказывать. Может, наплел байку про супероружие. В моём стиле. Или что-то своё придумал. Сказал, что это для «Общего Блага», и прочую свою философию загнул. Он умеет. Так вот, артефакт ей неинтересен, но если спасу Бэт, она думает, что тогда останусь с ней. И в Кассандре включилась ревность. Поэтому она мешает. Она знает очень хорошо и понимает, что, забрав «Гараж», она почти сорвёт миссию.

По спине пробежал холодок. Но губы сами растянулись в злой ухмылке.

Значит, ещё не всё так плохо, как казалось. Если она сама решает, что делать, значит, она будет бороться с Гриндевальдом. Сейчас у них разные цели. Точнее, даже противоположные. Конечно, она не хочет меня убить. Но когда Гриндевальд (или она сама по его приказу) забрал Бэт у гоблинов, то, видно, Кассандра разозлилась, поняла, что отправлюсь за артефактом, ведь та записка, что отдал Грингок, об этом и говорила.

Это хорошо. У них борьба.

Это усложняет жизнь прямо сейчас. Но в глобальном плане — это лучшая новость за последние месяцы.

Мне есть кого там спасать.

Держись, Касс. Я тебя и от Гриндевальда спасу, и от самой себя. А потом выпорю за такие фокусы. Ты точно заслужила. Даже если тебе это и понравится.