Подопечный шпиона (джен)

Три фигуры смотрели на него из Проявителя врагов и из дверного проема, но Гарри видел только Снейпа. Облегчение почти рвалось наружу, когда он заметил, как беспокойство просачивается сквозь привычное выражение профессора.

Снейп быстро подошел, положил руку Гарри на плечо, второй осторожно приподнял ему голову и заглянул в глаза.

— Круциатус, — официально сказал он так спокойно, что Гарри решил бы, будто ему все равно, если бы ладонь на плече не сжалась сильнее.

Макгонагалл широко раскрыла глаза. Гарри внезапно вспомнил Лонгботтомов. Макгонагалл ведь была их деканом тоже.

Я в порядке, хотелось сказать, но стоило открыть рот — и Гарри наверняка расплачется. Поэтому он промолчал.

— Северус, мне нужен самый сильный Веритасерум, который есть под рукой, а потом принеси...

Дамблдор замолчал.

Гарри понял, что его рука сама поднялась и обхватила пальцы Снейпа. Ладонь Снейпа переместилась с левого плеча на правое, освобождая другую руку, которая обогнула Гарри за плечами — почти объятие.

Это было хорошо.

Мерлин, Гарри хотелось плакать.

Он бы и плакал, если бы мог нормально дышать, если бы мог дольше секунды думать о чем-то одном: о том, что сделал, что увидел. Но событий было слишком много; они сменяли друг друга, не давая сосредоточиться, и в этом даже была странная польза.

Снейп убрал левую руку, достал палочку и сделал движение. Веритасерум появился у него в ладони, и Снейп передал флакон Дамблдору, который тихо отдавал распоряжения Макгонагалл.

Сириус.

Собака — это Сириус.

Гарри заставил себя сосредоточиться на ладонях на плече и спине, пытаясь почувствовать напряжение.

Ничего.

Либо Снейп не понял, либо ему все равно.

Можно ли надеяться на второе?

Гарри осторожно посмотрел вверх. Палочка Снейпа была направлена на него, а в воздухе висели маленькие буквы, написанные острым, колючим почерком.

— Сколько Круцио?

— Два? — хрипло ответил Гарри.

В глазах Снейпа вспыхнуло что-то яростное и тут же исчезло. Еще одно движение палочки — в руку Снейпа упал флакон, который тут же оказался в ладони Гарри.

— Кратковременное. Прости. До больничного крыла придется потерпеть.

Гарри выпил зелье и едва не застонал от облегчения, когда по телу разлилось тепло.

— Волдеморт вернулся, — тихо сказал он.

— Знаю, — так же тихо ответил Снейп.

Он будто замешкался. Потом поднял рукав.

Гарри уставился на Темную метку. Теперь она была совершенно четкой.

Змея будто смотрела на него, и Гарри почти видел в ее глазах торжество.

Он вспомнил круг Пожирателей смерти и три пустых места.

Одно из них принадлежало Снейпу.

Гарри облизнул губы и прикусил их.

Снейп опустил руку и снова закрыл Метку рукавом.

Потом открыли последнее отделение сундука и нашли настоящего Муди.

Снейп не сказал ни слова. Не дернулся. Не напрягся.

Руки оставались на Гарри все время — тяжелые, реальные, здесь — и весь допрос Крауча-младшего Гарри держался за это ощущение.

Когда Минерва ушла, Дамблдор повернулся к Снейпу.

— Северус...

Он резко замолчал и посмотрел на Гарри. Будь Гарри хотя бы немного менее оглушен, он наверняка сильнее удивился бы тревоге на лице директора.

— Гарри. Ты не возражаешь, если Северус ненадолго уйдет? Корнелиуса Фаджа нужно уведомить. Потом мы перейдем в мой кабинет.

Сириус ждал.

Гарри кивнул. Говорить он не доверял себе: не был уверен, что голос вообще сработает.

Что он говорил последним?

А, да. Краучу.

Пальцы Снейпа коротко сжали его руку — совершенно явное утешение. Потом отпустили.

Снейп вихрем вышел, ни разу не оглянувшись.

Гарри залез под одеяло под совсем не скрытые взгляды Уизли и Гермионы. Он выпил зелье, веки начали тяжелеть, и Гарри принялся искать среди моря рыжих волос черное пятно.

Нет.

Снейпа здесь... нет...

Когда Фадж ворвался в палату, сердце Гарри подпрыгнуло к горлу: за министром шел Снейп, рядом с Макгонагалл.

Снейп бросил на Гарри быстрый пронзительный взгляд и отвернулся, когда вошел Дамблдор.

Гарри тоже посмотрел в сторону, а желудок налился свинцом.

Снейп злится?

Конечно, сейчас на нем публичная маска.

Но Волдеморт вернулся. Снейпу придется снова идти к нему.

И все потому, что Гарри был глупым, глупым гриффиндорцем...

Он сглотнул ком в горле.

Снейп его игнорировал. Стоял рядом с Дамблдором и вместе с ним смотрел на Фаджа.

— Вы... э-э... готовы поверить Гарри на слово?

Сириус зарычал.

Снейп посмотрел на него — не на Гарри, на Сириуса.

Ни намека на узнавание.

И тут же отвернулся.

Гарри смотрел на Дамблдора, чтобы краем зрения видеть Снейпа.

Мерлин, если Снейп злится... если он сейчас злится, Гарри точно сойдет с ума.

— Вы читали Риту Скитер, — тихо сказал Гарри.

На этот раз Снейп посмотрел.

Уизли вздрогнули, не ожидая, что Гарри не спит. Снейп просто смотрел.

Гарри задумался, как выглядит.

Казалось, он не мылся целую вечность.

На самом деле — только вчера.

А за это время Волдеморт вернулся из мертвых, Седрик умер...

И Гарри выиграл Турнир.

Только не один. Вместе с Седриком.

Если бы Гарри не ревновал, не злился на Седрика, сам бы взял Кубок. Нет, Седрик обязательно должен был быть таким хаффлпаффцем...

Но Седрик умер.

Он не заслуживал смерти.

Не заслуживал умереть из-за Гарри.

Гарри внезапно понял, что его сейчас вырвет.

Он согнулся над одеялом, сжимая ткань, и заставил себя медленно дышать.

— Простите, Дамблдор, но я никогда не слышал, чтобы шрам от проклятия работал как сигнал тревоги...

— Я видел возвращение Волдеморта! Видел Пожирателей смерти! Малфой...

Снейп слегка шевельнулся.

Гарри посмотрел, но профессор уже снова смотрел на Фаджа.

Что?

Что говорить? Что не говорить?

Гарри хотелось спросить.

— Макнейр! Эйвери! Нотт! Крэбб!

— Все оправданы! Ты просто повторяешь имена тех, кого судили и оправдали много лет назад, Поттер!

Гарри откинулся на подушки.

Его точно вырвет.

Фадж кричал на Дамблдора. Тот отвечал тихо, с достоинством, но таким ледяным авторитетом, что Гарри в другое время задрожал бы, будь голос обращен к нему.

Сейчас он мог думать только о том, как не вырвать.

Тук.

Что-то мягко ударило его сбоку по голове.

Флакон.

Гарри узнал зелье от тошноты — он уже пил такое у Снейпа дома.

Он осторожно поймал зависшую бутылочку.

Снейп смотрел на Фаджа, но едва заметно опустил голову.

Гарри выпил.

Теперь хотелось плакать.

Всего было слишком много.

Что-то мягкое, влажное и пушистое коснулось ладони на кровати.

Гарри опустил глаза.

Сириус смотрел на него большими собачьими глазами.

Гарри ничего не понимал в собаках, но был уверен: это самый любящий собачий взгляд, который вообще существует.

Он осторожно погладил морду.

Бродяга прижался и лизнул пальцы.

Снейп шагнул к Фаджу, оттягивая рукав.

Гарри понял, что сейчас произойдет, еще до того, как Снейп показал руку.

Он показывал эту руку Гарри совсем недавно.

Фадж отшатнулся, словно боялся заразиться.

— Каждый Пожиратель смерти носил знак, выжженный Темным Лордом. Так мы узнавали друг друга, и так он призывал нас. Когда он касался Метки одного из Пожирателей, мы должны были немедленно трансгрессировать к нему.

Гарри попытался представить молодого Снейпа — тот же крючковатый нос, те же сальные волосы — стоящего на коленях перед молодым Волдемортом.

Знак был выжжен?

Это было больно?

И сделал это сам Темный Лорд?

Гарри никогда не думал о том, как появлялась Метка.

— Почему, по-вашему, Каркаров сегодня сбежал? Мы оба почувствовали, как Метка загорелась. Оба поняли, что он вернулся. Каркаров боится мести Темного Лорда. Он предал слишком многих Пожирателей смерти, чтобы быть уверенным в теплом приеме.

А Снейпу теперь придется вернуться.

Гарри снова захотелось зелья от тошноты.

Когда Сириус снова принял человеческий облик, Гарри уставился на него прежде всего потому, что боялся даже мельком посмотреть на Снейпа.

— Как символично, — произнес Снейп, и дружелюбием там даже не пахло. — Собака.

— Он здесь по моему приглашению, как и ты, Северус. Я надеюсь, вы сумеете оставить разногласия позади и научитесь работать вместе.

Ни Сириус, ни Снейп на Гарри не смотрели.

Снейп, Гарри знал, удерживал все настоящие эмоции внутри.

На лице было легкое отвращение, еще более слабая злость и в основном насмешливое безразличие.

Сириус выглядел яростно.

— Я соглашусь хотя бы на отсутствие открытой враждебности.

В голосе Дамблдора была такая досада, какую Гарри, кажется, больше никогда не ожидал услышать в адрес этих двоих.

— Пожмите руки. Теперь вы на одной стороне.

Гарри смотрел, держа пустой флакон в одной руке, другая все еще была липкой от собачьей слюны.

Снейп и Сириус пожали руки — один раз — и тут же разошлись.

Сириус шагнул к Гарри.

Снейп — прочь.

И все еще не смотрел на Гарри.

— Сириус, отправляйся немедленно. Собери старых соратников. Некоторое время побудь у Люпина, я свяжусь с тобой там.

Крестный будет жить рядом с Тисовой улицей.

Хм.

Сириус возненавидит Тисовую.

Интересно, он умеет работать в саду?

Гарри посмотрел на Сириуса.

Не уходи.

Он уже думал так раньше, с тем же чувством.

О Снейпе.

Только Снейпу предстояло куда худшее.

Сириус посмотрел вниз и крепко сжал плечо Гарри.

— Мы скоро увидимся, Гарри. Я должен сделать все, что могу. Ты понимаешь, правда?

— Да. Конечно.

Сириус превратился в собаку и выбежал из палаты.

Гарри сидел на белой больничной кровати и чувствовал себя невыносимо маленьким и беспомощным.

Он отвернулся — и поймал взгляд Снейпа.

Тогда заговорил Дамблдор.

— Северус.

Гарри почти задрожал, потому что мгновенно понял, что сейчас скажут.

— Ты знаешь, о чем я должен тебя попросить. Если ты готов... если подготовился...

— Готов, — ответил Снейп.

Нет.

Нет.

Гарри сглотнул.

Снейп был бледен, но выражение лица настолько твердое, что громкое короткое слово умерло на губах.

Нет, хотел сказать Гарри.

Но Снейпу это не понравится.

— Тогда... удачи.

Гарри заметил, как у него снова провалился желудок: Дамблдор выглядел хоть немного, но тревожно.

Он отлично скрывал.

От этого становилось только страшнее.

Дамблдор искоса посмотрел на Гарри, пока Снейп шел к двери.

Гарри снова сглотнул. Горло пересохло.

— Северус?

Голос вышел тонким и хриплым.

Снейп не остановился, но замедлил шаг.

— Будьте... осторожны.

Пожалуйста. О Мерлин, пожалуйста.

Гарри смотрел на его спину.

Теперь Снейп остановился.

Потом снова пошел.

Дверь закрылась.

Гарри выдохнул.

Ну.

Ну, повторил он про себя, уже гораздо менее уверенно.

◆

Либо Гарри постоянно разминался со Снейпом, либо тот еще не вернулся.

Гарри был уверен: у Снейпа есть способ сообщить Дамблдору, если его ранят. Разум старательно замазывал белой краской все варианты хуже ранения — особенно тот, о котором Гарри совершенно точно не думал.

Раз его не вызывали к директору, значит Снейп по крайней мере жив.

Сам Гарри ходил в Большой зал тогда, когда там было почти пусто.

Может, Снейп ел в более людное время.

Рон и Гермиона специально ходили в самые занятые часы.

Кресло Снейпа пустовало.

Наконец Гарри сдался и пошел к кабинету зелий.

Постучал.

Ждал не меньше десяти минут.

Никакого ответа.

Значит, не вернулся.

В день прощального пира Гарри спускался с комком в горле.

Ему было ненавистно снова идти туда и ловить взгляды учеников.

Но была другая причина, которая гнала вниз по лестницам и коридорам.

Если Снейпа не будет сегодня, поговорить лично получится только на пятом курсе — через два месяца.

Слишком долго.

Когда Гарри вошел в Большой зал, он почти не заметил черных драпировок на стенах — хотя сердце все равно болезненно сжалось.

Зато знакомую фигуру в знакомом кресле увидел сразу.

Гарри отвернулся так резко, что вся попытка выглядеть незаметно наверняка провалилась, и почти споткнулся по дороге к месту.

Снейп вернулся.

Снейп вернулся.

Гарри сел так, чтобы преподавательский стол оставался перед глазами.

С каждым кусочком еды он поднимал взгляд.

Сидел почти на середине своего стола, поэтому Снейпа было видно плохо.

— Выглядит нормально, — прошептала Гермиона.

Нормально.

После возвращения к Волдеморту и новой клятвы верности — да, конечно, Снейп выглядит нормально.

Лицо не изменилось.

В другое время никто бы ничего не заметил.

Снейп посмотрел на Гарри, и взгляд тоже был обычным.

Если поведение рядом с Гарри показывает, насколько идеально Снейп умеет владеть собой, с Волдемортом проблем не будет, подумал Гарри, уставившись в кубок и гадая, не станет ли его тошнить, если он поест.

Если только Снейп правда не злится.

Если один Экспеллиармус в прошлом году привел почти к году молчания, то где на шкале непростительных грехов находится «помог Волдеморту вернуться из почти-смерти»?

За ужином решимость постепенно крепла.

Гарри пойдет к Снейпу.

Поговорит.

Если Снейп больше не хочет иметь ничего общего с Мальчиком-Который-Вернул-Темного-Лорда, ладно.

Гарри должен знать.

А если хочет... тогда Гарри очень, очень должен знать.

◆

Стук.

Тишина из кабинета длилась почти так же долго, как в другой вечер год назад, когда Гарри стучал в эту дверь примерно в тот же час.

Потом замок щелкнул, и дверь медленно открылась сама.

Гарри вошел.

Снейп сидел за столом, опустив голову. Рука лежала на поверхности, палочка была в ней — очевидно, только что открыл замок.

Когда Гарри вошел, Снейп поднял глаза.

Глаза были налиты кровью.

Лицо — бледное.

Гарри тихо дошел до кресла и сел.

Открыл рот, прекрасно зная, что должен сказать.

Но остановился.

— Вы в порядке? — вывалилось вместо подготовленной речи.

Снейп на секунду закрыл глаза.

— Я в порядке.

Гарри ждал продолжения.

Не дождался.

— Я вообще-то на этот раз подготовил речь, — сказал он.

И без дальнейших вступлений начал:

— Я знаю, что вы собираетесь делать опасные вещи. И думаю, у меня нет... роскоши...

Гарри долго искал замену слову, но в итоге оставил первую мысль.

— ...думать, что все дорогие мне люди всегда будут в порядке. И я не хочу, чтобы нашим последним настоящим разговором осталась ссора. Поэтому считаю, что нам нужно прекратить воевать.

Снейп мутновато моргнул.

— Если вы не против, — добавил Гарри.

Этого в речи не было.

Но Снейп выглядел настолько...

— Вы точно в порядке? — снова спросил Гарри, готовясь к язвительному ответу.

Снейп вдохнул.

Он сидел сгорбившись, заметил Гарри.

— Я опоздал, — неожиданно сказал Снейп. — Темный Лорд не любит опозданий. Пришлось объяснять. Он не любит... объяснений.

За годы Гарри изучил множество выражений Снейпа.

Но именно эта пустота высушила ему рот.

Гарри попытался представить, как делал уже много раз: Снейп кланяется Волдеморту в мантии и маске, на руке Метка.

Тому же Волдеморту, который убил его родителей.

Убил Седрика.

Пальцы Гарри скрутились на коленях.

— Он... он вас пытал?

— Думаю, это достаточно очевидно.

Снейп откинулся назад. Прикрытые глаза открылись, и легкий рывок будто напомнил ему, что в комнате еще кто-то есть.

— Постоянных повреждений нет. Лучшее, на что я мог рассчитывать. Он поверил.

Постоянные повреждения.

Как у Седрика.

— Значит... прикрытие не раскрыто? — дрожащим голосом спросил Гарри.

Кивок.

Улыбка.

Странная улыбка.

— Не раскрыто.

Горькая, понял Гарри.

На секунду его почти непреодолимо потянуло убежать.

Он не знал, что говорить и чего нельзя говорить. Был уверен: одно неправильное слово — и хрупкая нить разговора порвется.

И Снейп выглядел совершенно, абсолютно не собой.

Будто земля сошла с оси.

Гарри хотелось выйти и сделать вид, что никогда не видел его таким.

Снейп снова закрыл глаза.

Гарри задумался, не заснул ли он.

Потом решил, что, возможно, Снейп просто старается минимально участвовать в разговоре, потому что Гарри совершил ужасную ошибку, и Снейп злится.

В конце концов, именно Снейпу пришлось возвращаться к Волдеморту, называть его Лордом и хозяином, пресмыкаться и говорить: молю, простите меня...

— Простите, — быстро сказал Гарри, тихо, но твердо.

Увидев выражение лица Снейпа, добавил:

— Что вам приходится это делать. Работать на него. Наверное, это ужасно.

К этому моменту часть привычного Снейпа вернулась.

Он выпрямился. В голосе мелькнуло раздражение.

— Не будь нелепым. Мое прикрытие работает потому, что когда-то оно было правдой. Я принял Метку, прекрасно понимая, что она означает — для меня и для других. Понимая, что мне придется делать и каким волшебником является Темный Лорд, чего он будет требовать. Потом я отвернулся от него. Такая расплата вполне уместна.

— Уместна?

Гарри собирался продолжить извинение и перечислить все остальное, но мгновенно забыл.

— Вы совершили ошибку. Вы не обязаны страдать из-за нее всю жизнь...

— Ты этого не знаешь, — почти прорычал Снейп. — Ты не знаешь, что я сделал. Что делал на его службе.

— Я знаю, что вы спасли мне жизнь.

Снейп снова закрыл глаза, будто ему было больно.

— Это не отменяет всего остального, Поттер.

— Гарри.

Гарри сглотнул.

— Я все еще Гарри, правда?

— Гарри.

Слово слетело с языка Снейпа так легко, словно всегда там было.

— Гарри, — повторил он и облизнул губы, будто теперь не знал, что говорить. — Я принял Метку. Только я могу войти во внутренний круг Темного Лорда, услышать его мысли и передать их Дамблдору. Это мой долг.

— А вы у нас человек долга, знаю, — Гарри попытался улыбнуться.

— Именно, — настолько серьезно ответил Снейп, что улыбка исчезла.

Гарри сглотнул.

Взгляд Снейпа почти напоминал прежние времена, а Гарри не считал, что заслуживает подобное.

— Простите, — снова поспешно сказал он.

Снейп нахмурился.

— За что теперь?

И к ужасу Гарри из носа вырвался всхлип.

Лицо вдруг смялось, и он торопливо попытался дышать.

Руки поднялись, закрывая лицо от Снейпа, который просто сидел и смотрел налитыми кровью глазами.

— За что? — выдавил Гарри. — Мерлин... вы понимаете, что я сделал? Что я позволил произойти?

— О чем ты? — очень тихо спросил Снейп. Слишком тихо, чтобы это могло быть чем-то кроме спокойствия.

Он не протянул салфетку. Просто сидел, свободно сцепив пальцы, и смотрел.

— Я сказал Седрику... сказал взять Кубок со мной. Не надо было... Мерлин, я должен был позволить Сириусу и Ремусу убить Петтигрю, потому что он был там. И я должен был, должен был как-то остановить его...

Снейп прочистил горло и встал.

Обошел стол.

Он хромал.

Гарри заметил это, и новая вспышка вины на секунду перехватила дыхание и остановила слезы.

Снейп схватил его за запястье и потянул вверх, к себе.

Руки Гарри безвольно обняли Снейпа.

На одну ошеломленную секунду.

Потом он попытался отстраниться.

— Нет. Нет, не надо...

— Идиот, — почти сердито сказал Снейп, но взгляд был яростно живым. — Ты действительно думаешь, что возвращение Темного Лорда полностью твоя вина? Не будь настолько скуп в распределении вины, Гарри. Оставь немного Дамблдору и мне.

— Но я знал, что Волдеморт... Я должен был быть осторожнее, как вы постоянно говорите!

— Это общее правило. Здесь оно не применимо. Ты не мог знать... Гарри! Слушай меня. Ты не мог знать, что произойдет. Ты не должен обвинять себя за то, что был добр.

Гарри всхлипнул.

Снейп терпеть не мог, когда Гарри использовал рукав как платок, но выбора не было.

Гарри грубо вытер нос.

Тогда Снейп мягко отвел его руку и дал настоящий белый платок с тонкими полосами.

Гарри высморкался.

— Больше не буду добрым.

— Конечно. Очевидное решение — стать холодным и равнодушным к людям. Как я.

Гарри посмотрел вверх.

Снейп стоял на коленях рядом, на губах была слабая дразнящая улыбка.

И вдруг Гарри по-настоящему заметил, насколько плохо тот выглядит.

— Вы правда в порядке?

Снейп нахмурился и поднялся.

— Не беспокойся.

— Вы сказали, что надо быть добрым.

Снейп стоял спиной. Плечи поднялись и опустились в невероятно длинном вздохе.

— Я не могу принимать слишком много обезболивающих. Иначе смысл наказания будет потерян.

Из Гарри вырвался резкий вдох.

Снейп оперся о стол.

— Дыши, глупый ребенок, — сухо сказал он.

— О Мерлин, — прошептал Гарри. — Профессор...

— Кстати, я не закончил извинение.

Гарри застыл.

— Эм... что?

— Я, разумеется, не виню тебя. Думаю, теперь придется говорить это каждый раз, когда в моих словах появится хотя бы намек на обвинение. Ты слишком часто винишь себя, тебе кто-нибудь говорил?

Снейп произнес это почти разговорно и продолжил:

— Прошу прощения за мое отвратительное поведение в течение последнего года.

Гарри не верил ушам.

Снейп только что пережил Мерлин знает что от рук Волдеморта, а теперь главным становится извинение?

— Не надо, — твердо сказал Гарри, выпрямляясь. — Все нормально.

— Ничего не нормально, Гарри. Даже близко.

— Вас только что пытали! — почти выкрикнул Гарри. Голос сломался, но он продолжил. — По-моему, это компенсирует все, что вы говорили или делали...

— Напротив. Не компенсирует, — тихая ярость заставила Гарри немедленно замолчать. — Сядь и не перебивай.

Гарри снова опустился в кресло.

Он даже не помнил, как встал.

Снейп еще некоторое время молча смотрел, проверяя, останется ли Гарри на месте.

— Я не люблю говорить о своем прошлом. Ни о Хогвартсе, ни о том, что было до него, ни о том, что произошло после. Полную правду о моей жизни знает только Дамблдор. И мне даже это не нравится, хотя я признаю необходимость.

Снейп сделал короткую паузу.

— До знакомства с тобой, до того как на мне оказалась ответственность за твое лечение, мне было совершенно безразлично благополучие сына одного из людей, сделавших мою жизнь несчастной. Когда ты оказался в моем доме, я долго был уверен, что ты точно такой же, как отец — во всех худших смыслах. Ты доказал обратное. Это удивляло, и мне не хотелось верить, но трудно игнорировать очевидное, когда ребенок плачет из-за того, что считает себя причиной смерти родителей.

— Потом появился Блэк, и я... решил, что он...

Впервые Снейп выглядел неловко.

Гарри даже порадовался бы, потому что сам чувствовал себя все неуютнее с каждой фразой, но неловкость Снейпа делала только хуже.

— Вы мне все еще нравитесь, — предложил Гарри.

Он вспомнил слова Гермионы.

— Очень.

Снейп слегка нахмурился.

— Знаю. Не в этом дело. Я ошибся. В конечном счете это главное. Детали не важны.

Гарри считал иначе, но приближаться к этому разговору не собирался.

— Хорошо. Все правда нормально, — ободряюще сказал он и даже улыбнулся.

Складка на лице Снейпа стала глубже, что Гарри счел совершенно несправедливым.

— Не говори этого больше, — приказал он.

Гарри послушно сжал губы.

— Ты слишком стараешься всем угодить, Гарри.

— Только вам, — пошутил Гарри, не успев подумать.

Снейп застыл.

Челюсть медленно двинулась, когда он сглотнул.

Наступила идеальная тишина.

Гарри уже решил, что все испортил.

— Я дружил с твоей матерью, — сказал Снейп.

Гарри едва не перестал дышать.

Весь год он избегал этой темы. Каждый раз, когда мысль хотя бы приближалась, внутри начинала выть тревога.

— Она была единственным моим другом. Единственным хорошим. Я причинил ей боль, и в конце концов... она понимала, кем я становлюсь, и больше не хотела иметь со мной ничего общего.

Взгляд Снейпа все время оставался на Гарри, и это было плохо: Гарри наверняка выглядел максимально ошарашенным.

— Потом она вышла замуж за человека, которого я ненавидел больше всех. Проще всего было решить, что Поттер — источник всех моих бед, что он отнял у меня человека, который был мне дорог. Так мне не приходилось признавать собственную вину.

Снейп сделал короткую паузу.

— В прошлом году с Блэком я повторил ту же ошибку. Прошу прощения.

Мозг Гарри, как обычно, оказался совершенно бесполезен.

Он едва собрал нормальное предложение — не «все нормально», но опасно похожее, — когда Снейп снова заговорил таким будничным тоном, что это было почти жутко.

— Раз с этим закончили, вернемся к твоему заблуждению о вине за возвращение Темного Лорда.

Резкая смена темы дезориентировала. Гарри понадобилась секунда, чтобы вернуться к первой причине визита.

— Позволь напомнить, Гарри: ты не относишься к волшебникам, которые последние годы внимательно отслеживали шаги Темного Лорда к возвращению и знали, что он предпринимает. Ты не знал, что он делает.

Лицо Снейпа стало кислым — на самого себя.

— Как выяснилось, не знали и мы. А наша ошибка куда серьезнее твоей.

— Но... Седрик...

— Что Седрик?

Гарри молча смотрел на спокойное лицо Снейпа, одну поднятую бровь, ожидание.

— Вы решите, что это жалко, — прошептал он.

— Не решу.

Тихая уверенность едва не заставила Гарри снова заплакать.

— Седрик... Я хотел пригласить Чжоу Чанг на Святочный бал. Вы знаете Чанг, из Рейвенкло?

Снейп кивнул.

— А она пошла с Седриком. Он успел раньше. Она согласилась до того, как я набрался смелости.

Гарри помолчал.

— И когда мы стояли в лабиринте рядом с Кубком, я думал только об этом. Седрик, весь такой хаффлпаффский, не хотел брать Кубок один, весь такой благородный. И он победил, потому что дошел раньше меня...

— И что, если бы он взял?

Гарри моргнул.

— Что?

— Если бы он не был благородным. Если бы взял Кубок раньше тебя и перенесся на кладбище.

— Он бы...

Гарри не смог произнести умер.

Снейп все равно кивнул.

— Твое вмешательство не стоило ему жизни.

— Но если бы я оказался менее благородным, Волдеморт не вернулся бы!

— Думаю, это мы уже разобрали, — Снейп приподнял бровь.

— Да, но...

— Тебе четырнадцать, Гарри. Ты не моего возраста и тем более не возраста Дамблдора. Ты — и это не обвинение — ничего не знаешь о Темных искусствах или Темном Лорде. Ты ученик. Твоя главная задача здесь — учиться.

Голос Снейпа был твердым.

— Судьба магического мира не лежит только на твоих плечах. Это слишком тяжелый груз для одного человека, даже для Дамблдора.

— Я знаю, — едва слышно сказал Гарри. — Знаю. Я ребенок. Я даже не взрослый. Едва умею сражаться. Ничего толком не знаю. Но не могу избавиться от чувства: сделай я что-нибудь иначе — этого бы не произошло.

— Например, если бы мы поняли, что Муди подменили. Если бы разобрались, что происходит с Краучем. Если бы добрались до него раньше сына.

Снейп наклонил голову.

— Ты смог бы понять, что Муди самозванец? Ты настоящего человека в жизни не встречал. Дамблдор знает его лучше почти всех и все равно не заметил.

— Единственное, что ты теоретически мог сделать иначе, — настоять, чтобы Седрик взял Кубок. Но он был не менее упрям, и убедить его ты бы не смог.

— Я мог сам взять Кубок.

— Тебе не нужно заставлять себя быть хуже к людям, чтобы защитить их. И, повторюсь, ты не знал.

Гарри уставился в пол.

— Я мог позволить им убить Хвоста.

— Тогда Темный Лорд нашел бы другого.

Гарри прикусил губу.

Облегчение поднималось внутри и почти захлестывало.

— Спасибо, — прошептал он.

Снейп посмотрел с тихой насмешкой, но кивнул.

Гарри сделал успокаивающий вдох и выпрямился.

— Значит... мы снова нормально?

На губах Снейпа появилась едва заметная улыбка.

— Да.

Гарри, по крайней мере, смог улыбнуться широко.

— Отлично. Но, эм... я Сириуса тоже люблю, хорошо?

— Иного я и не ожидал.

Гарри внимательно посмотрел.

Раз уж дошли до этого, можно попробовать еще чуть дальше.

— Можете попытаться быть с ним немного добрее?

— Я его не заколдовал, разве нет? — сухо ответил Снейп.

— Только потому, что рядом был Дамблдор.

— Я не стану его заколдовывать.

— Высокая планка.

— Я не подниму на него палочку.

— Профессор...

— Теперь всегда Северус.

Гарри снова уставился.

В глазах Снейпа мелькнула самая легкая нерешительность.

— Хорошо... Северус. Но планку надо поднять.

— По одному шагу, Гарри. Перемены происходят медленно.

Губы Снейпа чуть приподнялись.

Гарри тихо рассмеялся, хотя шутка была не такой уж смешной.

Ну, может, немного.

— Особенно у слизеринцев.

Он сразу пожалел о словах.

— Именно, — ответил Снейп.

Хорошо.

Значит, они уже на таком уровне дружбы.

— И, Северус?

— Да.

Гарри все-таки был гриффиндорцем.

— Вы... вы можете, пожалуйста, рассказать мне о маме?

Снейп замешкался всего на секунду.

— Да.

Примечание автора

Мы читаем о вымышленных войнах и плачем по вымышленным персонажам. Но в мире идут настоящие войны и происходят настоящие трагедии.

Эх, это должен был быть такой радостный момент, но новости и моя назойливая головная боль немного испортили настроение от этой, как мне кажется, замечательной главы.

Надеюсь, она хоть немного украсит ваш день. Мне очень приятно читать отзывы о том, что очередная глава принесла кому-то облегчение.

Тем, кто с нетерпением — и некоторой нетерпеливостью — ждал достойного завершения конфликта этого года: надеюсь, вы удовлетворены.

На этом год заканчивается. На следующей неделе — шестая часть! Великий «Орден Феникса», огромный и богатый возможностями для конфликтов. Амбридж, ты следующая.