Кролик среди волков (гет)

Лиза Лавендер доминировала в утренних новостях — как и всегда с момента заключения сделки с Белым Клыком. Но на этот раз у нее имелось целых три новых истории.

Возвращение Гиры Белладонны на роль одного из лидеров движения немного встревожило Лизу, поскольку он, несмотря на все свои ораторские навыки и известность среди фавнов, уже один раз успел потерпеть неудачу.

Его "мирный путь" не сработал.

Она видела достаточно различных событий из самых первых рядов, чтобы понять, что для перемен насилие было необходимо. Только так получалось продавить не желающих что-либо менять власть имущих.

Тех, кто насилие применял, критиковали и клеймили "психопатами". Возможно, перо и считалось сильнее меча, но мудрые слова, не подкрепленные силой, оставались всего лишь словами.

Вейл те законы, которыми сейчас так гордился, писал кровью и смертями. Каждое из ныне существующих королевств возникло в результате вооруженного восстания против той или иной монархии.

Находящимся у власти очень нравилось, когда против них выступали исключительно со словами, потому что богатство и влияние позволяли контролировать, какие именно слова прозвучат в средствах массовой информации. Никто не победит тебя в дебатах, если список тех, кто к ним будет допущен, утверждаешь именно ты.

В ранние годы своей карьеры Лиза вела репортажи из самых горячих точек Ремнанта — подвергшихся нашествию монстров или атакам каких-нибудь местных повстанческих групп регионов. Она рисковала своей жизнью, чтобы раз за разом увидеть, как слова, в отличие от насилия, абсолютно ничего не меняли. Политики много говорили, но лишь угроза этого самого насилия заставляла их хоть что-нибудь сделать.

Нравилось ли это Лизе?

Нет.

Мир стал бы куда более чудесным местом, если бы слова действительно работали. Но, к ее глубочайшему сожалению, мир являлся не чудесным местом, а жуткой дырой. Их родной дырой, где они делали то, что могли.

Было ли это цинично?

Пожалуй.

Жизненно?

Несомненно.

Наставник Лизы в ее профессии называл это "силой, которая высекает искру перемен". Он утверждал, что насилие должно было достигнуть определенного уровня, прежде чем находящиеся у власти согласятся с необходимостью пойти на хоть какие-то изменения.

Судьба тех, кто "высекал искру" обычно оказывалась незавидной: смерть или тюрьма. Но политикам приходилось менять законы, чтобы история не повторилась вновь, так что в каком-то смысле задача оказывалась выполнена.

Насилие одерживало победу.

Да и сам процесс требовал крайне деликатного подхода. Избыток насилия или его неприемлемость в морально-этическом плане быстро настраивали население против "революционеров". Именно такую ошибку совершила Сиенна Хан.

Но если она переборщила с насилием, то Гира — наоборот, не дожал.

"Золотую середину" нашел Жон Арк, правильно сбалансировав "революционный угар" и "личное обаяние лидера".

Впрочем, это не делало его каким-то особенным, что и доказывали три идеально проведенных Сиенной с Гирой рейда. Сам Жон уже не требовался для дальнейшей работы отлаженного механизма. Белый Клык был более чем способен действовать и без него.

Как и Лиза, которая собиралась освещать любую достаточно горячую новость.

Вспыхнул свет. Голос продюсера в ее скрытом наушнике дал обратный отсчет:

— Три, два, начали!

— Доброе утро, Вейл. С вами Лиза Лавендер...

— И Эдвард Лейк, — представился ее коллега.

— Сегодняшние новости вызывают шок и трепет, — улыбнулась Лиза. — Белый Клык, всё еще лишенный своего популярного лидера, совершил за ночь целых три рейда. Они, например, уличили члена Совета Вейла Амонда Ривера в занятии, как это называют оппозиционные партии, "сомнительными делами", включающими в себя шантаж, взятки, строительство частной виллы на государственные средства и подлог, в результате которого был уволен и осужден на реальный тюремный срок невиновный человек. Последний, как показало наше расследование, уже отсидел два года. Советник Амонд Ривер, когда мы попытались с ним связаться, оказался недоступен для комментариев. Как и мэр Копперсмит. Представитель его аппарата заявил о безоговорочной вере мэра в юридическую систему, осуждении любой противозаконной деятельности и полном сотрудничестве с полицией по данному вопросу. Еще он заверил нас в том, что мэр о махинациях своего коллеги ничего не знал, иначе бы обязательно вмешался. Мы будем следить за развитием событий.

— Второй рейд, как можно понять из множества выложенных видеозаписей, посвящен разоблачению одной из самых мутных сетей складов Вейла, — произнес Эдвард. — Их деловая практика включает в себя неоплачиваемые сверхурочные, угрозы и даже применение физической силы по отношению к своим работникам, а также условия труда, уже приведшие к нескольким случаям очень серьезного вреда здоровью — таким, как сердечный приступ. Все пострадавшие работники оказались тут же уволены без выплаты им положенных компенсаций. Представители некоторых компаний успели заявить, что подобное нарушение морально-этических норм недопустимо, и им придется найти другого партнера. А вот с кем-либо из руководства сети складов у нас поговорить так и не получилось. Они ограничились коротким ответом, где отрицали все обвинения и обещали вскоре разобраться с проблемой. В полиции подтвердили, что расследование открыто, а шеф Миранда Эш настояла на том, чтобы генеральный директор сети Робби Кодик не вышел под залог из-за "существенного риска побега".

— Третий, но ничуть не менее важный рейд состоялся в порту Вейла, где члены Белого Клыка вступили в бой с неизвестной военизированной группировкой из Мистраля. Судя по видеозаписям в сети, можно предположить, что они принадлежат к одной из крупных криминальных семей. Перестрелка закончилась тем, что несколько бойцов Белого Клыка с подготовкой уровня Охотников скрутили всех своих противников и передали полиции. По всё тем же видеозаписям нам удалось насчитать семнадцать ящиков с автоматическим оружием, смертельно опасными боеприпасами к ним на основе Праха и зажигательными устройствами. Эксперты предполагают, что такого количества хватило бы на развязывание небольшой войны. Как именно груз оказался в Вейле, пока еще только предстоит узнать, но официальные лица, отвечающие за безопасность границы, заверили нас в том, что ночью в море имелись патрули, способные перехватить судно, проверить содержимое трюма и не позволить доставить оружие в город. В ходе боя никто из гражданских не пострадал, хотя выстрелы слышали многие, и на сегодняшнее утро порт остается закрытым, пока оружие не вывезут соответствующие службы.

Лиза сделала паузу, прислушавшись к голосу продюсера в наушнике.

— Совет требует экстренно прервать вещание? Да наплевать мне, что они там хотят! Не смей останавливаться, Лиза!

Останавливаться она и не собиралась.

— Ночная активность Белого Клыка в целом была воспринята позитивно. Даже те, кто обычно их критикуют, расщедрились на скупую похвалу. Как написал один из комментаторов: "Ненавижу Белый Клык и всё, что они из себя представляют, но лучше уж знакомое зло, чем до зубов вооруженная банда из Мистраля. Какого вообще хрена происходит?" Или другой: "Я плачу налоги Совету и полиции, чтобы они разбирались с такого рода проблемами. Если вместо них работает Белый Клык, то, быть может, Совет вернет мне мои налоговые отчисления?" Пока я это говорю, появляются всё новые и новые комментарии. Совет выступил с заявлением, где осудил "кровожадных экстремистов" и призвал Белый Клык сдаться полиции для "честного и справедливого суда". Если вспомнить, что Жона Арка арестовали прямо в реанимации сразу после попытки его убить, в то, что Белый Клык к ним прислушается, верится слабо.

Из-за аппаратуры послышалась какая-то возня, а спор продюсера с кем-то, похоже, перешел в стадию физической борьбы за доступ к выключателю. Лиза туда даже не посмотрела, продолжая профессионально улыбаться.

Как и ее напарник.

— Когда закончится насилие? — задал риторический вопрос Эдвард. — Сколько оружия уже находится в Вейле? Уйдет ли в отставку Амонд Ривер? Будут ли его судить за действия, приведшие к тюремному сроку для невиновного человека? За всем этим мы собираемся внимательно следить и получить ответы, которые вы сможете найти в нашем приложении, на сайте в сети или в выпуске новостей в полдень, пять и девять часов вечера. С вами были Эдвард...

— И Лиза, — сказала она, краем глаза проследив за тем, как два борющихся члена съемочной группы подкатились к самой камере.

— Доброе утро, Вейл!

* * *

— Что вы думаете о склонных к насилию и никому не подконтрольных группах, которые берут правосудие в свои руки?!

— Что им бы не пришлось этим заниматься, если бы соответствующие службы выполняли свою работу, — ответила Руби. — Потому что правосудие в свои руки берут только тогда, когда его больше нигде не добиться.

— Вы осуждаете подобную практику?

— Нет, — покачала она головой, немного поежившись под давлением, но всё равно продолжив: — Ни люди, ни фавны не любят рисковать собственными жизнями. Они и не должны это делать, когда есть те, кто прошел специальное обучение и получает за свою работу деньги. Я осуждаю тех, из-за кого мирным жителям приходится браться за оружие. Преступников, притащивших в Вейл целый арсенал, например, или бизнесменов, что выжимают все соки из сотрудников. Если убрать такого рода причины, то Белый Клык сам себя распустит. Возможно, кто-то из них даже присоединится к полиции и поможет нашему городу.

Ее слушатели кивнули и что-то быстро обсудили между собой.

— Ладно, это было неплохо.

Руби с облегчением выдохнула и откинулась назад, плюхнувшись на кровать.

"Слушателями" были Янг, Вайсс и Блейк. Но даже столь небольшой состав заставлял ее довольно сильно нервничать. А ведь Руби предстояло выступать перед сотнями или, быть может, тысячами людей.

Она объявила об участии в выборах и не привыкла отступать от своего слова. Но подобная перспектива ее всё равно пугала.

— Ты справляешься лучше, чем раньше, — произнесла Вайсс, сверившись в блокноте с записями о темах, о которых Руби говорить не следовало. — Белый Клык не осудила, что правильно, поскольку они сейчас находятся на пике популярности. К тому же тебе с ними нечего делить. Самосуд тоже открыто не поддержала. Обвинения в адрес Совета из-за сложившейся ситуации — и вовсе замечательно.

— Тем более, что это правда, — усмехнулась Янг. — Именно они довели город до такого состояния. Мы сейчас вообще о турнире Фестиваля Вайтела должны были волноваться, а не о предвыборной кампании.

— Если никто не пожелает ничего сделать, то ситуация и не изменится, — сказала Руби.

— Я-то с тобой согласна, сестренка. Но и ты со мной согласись в том, что исправлять ситуацию должен кто-нибудь постарше нас.

Тут Янг была права, и в каком-нибудь идеальном мире они бы сосредоточились исключительно на учебе в Биконе, пока более опытные люди наводили бы порядок в городе. К сожалению, коррупционные скандалы слишком наглядно показывали, чем именно занимались эти "более опытные люди".

Руби не знала, справится ли она с управлением городом хоть сколько-нибудь лучше, но даже если нет, то хорошего пинка нынешним властителям всё равно отвесить стоило. Возможно, те, кто придут им на смену, и работу выполнят, и будут самую малость честнее.

— Легко сидеть и ждать, когда кто-то сделает нам хорошо, — вслух произнесла Руби. — Но если мы сами этим не займемся, то всё просто останется как прежде.

— О! — ухмыльнулась Янг. — У меня аж мурашки по коже.

— Соглашусь, — кивнула Блейк. — Вот такие речи и принесут тебе победу.

— А еще то, что нынешние правители упорно совершают политическое самоубийство, — добавила Вайсс. — Не стоит заблуждаться: наши шансы на успех минимальны. Просто в обычное время их бы вообще не имелось. Ты сама знаешь, как выглядишь, и доверять подобную должность ребенку никто бы не стал. Не только тебе — любой из нас. Так уж сложилось, что Совет Вейла выкопал себе могилу и продолжает ее углублять. Последний коррупционный скандал может заставить их еще и начать враждовать друг с другом. Намечается маленькая гражданская война, в которой общественности не нравится ни один из кандидатов. Вот отсюда и появляется твой шанс. Ты — не кандидат, а знак протеста против нынешней политической элиты. Вряд ли хоть кто-то ожидает твоей победы или верит в то, что ты способна управлять городом. Этот момент нам и предстоит исправить. Нужно показать людям, что за образом юной девочки скрывается нечто большее.

— Отличная мысль, — сказала Янг. — Только как ее осуществить? Крики о том, какая она взрослая и ответственная, никому ничего не докажут.

— Действия говорят громче слов, — напомнила Вайсс. — Нам нужна четкая линия поведения.

"Какая еще линия?.."

Это была одна из тех вещей, которые различные скучные дяди и тети бубнили с экрана телевизора, пока Руби ждала начала мультфильмов. Она не обращала на них внимания ни в детстве, ни когда стала одержимой оружием студенткой Бикона.

Иногда нечто подобное обсуждали и папа с дядей Кроу, но даже они политикам не верили. Патч находился на некотором отдалении от Вейла, и половина принятых в городе законов дотуда просто не добиралась. Остров предпочитал сам собой управлять.

И всё же Вайсс наверняка не зря подняла эту тему.

— Какого рода линия поведения? — уточнила Руби.

— Любого, — ответила Вайсс. — Во-первых, всё, что касается Белого Клыка, самосуда и насилия, а также коррупции и злоупотреблений властью. Необходимы конкретные предложения по изменению законов, чтобы предотвратить повторение нынешних событий. Пожалуй, еще и экономические реформы.

— Да я в этом вообще не разбираюсь!

— Придется разобраться, если желаешь действительно управлять городом, — заметила Блейк.

— Н-но вы же обещали мне помочь...

— И мы поможем, — кивнула Янг. — Я так полагаю, у Вайсс уже есть некоторые идеи, правильно?

— Конечно. Я могу воспользоваться ресурсами своей семьи, но болтать об этом не стоит. Ничего незаконного тут нет, просто связь с ПКШ и конкретно с моим отцом будет смотреться не очень хорошо, особенно для тех, кто составляет основную массу твоих сторонников.

— А твой отец согласится нам помочь? — спросила Руби.

— Шанс получить влияние в правительстве Вейла заставит его прыгать от восторга, пусть внешне он и будет делать вид, что не имеет к тебе ни малейшего отношения. Поверь, отец уже горячо одобрил выбранную мной "карьерную стезю" и даже извинился за то, что недооценивал мои "амбиции", — закатила глаза Вайсс. — Для "дружеских отношений" с ним тебе достаточно пообещать в случае победы на выборах снижение ввозных пошлин на один процент или чуть более выгодный контракт на поставки городу Праха. Это принесет ПКШ миллиарды льен и не разорит государственный банк Вейла.

Вайсс вздохнула, после чего продолжила:

— Взамен он предоставит нам доступ к лучшим специалистам Ремнанта в области экономики. Если ты хочешь, чтобы люди воспринимали тебя всерьез, то и вести себя следует соответственно. Я научу тому, что знаю. Будем тренироваться до тех пор, пока ты не сможешь уверенно и без малейших запинок рассказать о планах по реорганизации города. Пусть люди увидят не только твою искренность, но и понимание темы.

— Ладно, — не особенно воодушевленно согласилась с ней Руби. — Звучит не так плохо, как я опасалась. Но что насчет мер по борьбе с коррупцией? Именно это сейчас волнует людей больше всего. Экономика, как мне кажется, пока в порядке.

— В порядке, — кивнула Вайсс. — Но всегда можно сделать лучше, а само наличие плана по ее улучшению убедит представителей бизнеса в том, что с тобой можно иметь дело. Речь, между прочим, идет о миллионах льен для твоей предвыборной кампании. Но да, коррупция и борьба с ней — тоже очень важная тема, причем и для общества, и для нас лично.

— Еще какая важная, — вставила Блейк. — Коррупция оправдывает существование и активность Белого Клыка... что само по себе не является злом.

Последнюю часть фразы пришлось добавить, когда на ней скрестились три раздраженных взгляда.

— Я признаю, что они занимаются правильными вещами, — продолжила Блейк. — Но как ты сама говорила, им бы не потребовалось брать оружие в руки, если бы городские службы ответственно подходили к выполнению своих обязанностей. Тогда бы никто, включая меня, не встал на путь насилия.

— Верно, — согласилась с ней Руби.

— И еще нам необходимо покончить с дискриминацией фавнов, — сказала Блейк.

— Не такая уж и простая задача, — заметила Вайсс. — Решить проблему пытались десятилетиями.

— Значит, нам стоит пытаться еще усерднее, — настояла на своем Блейк. — Не получится у нас убедить Белый Клык сложить оружие, если ничего не изменится. И это нужно лично мне. Я собираюсь посвятить жизнь помощи тебе, Руби. Так пообещай, что ты хотя бы попробуешь исправить ситуацию.

— Разумеется, я попробую! Мне казалось, что это очевидно.

Блейк с облегчением улыбнулась.

— Очевидно, — подтвердила она. — Ты никого и никогда не выделяла за то, что он — фавн. Но мне хотелось, чтобы это было сказано вслух. Есть... Будет много различных проблем, и соблазн отодвинуть вопрос фавнов на неопределенный срок, чтобы больше никогда к нему не вернуться, может оказаться слишком велик.

— Такого не произойдет, — пообещала Руби, после чего посмотрела на Вайсс и поинтересовалась: — А если мы сделаем это ключевой темой моей предвыборной кампании?

— Можно и так, — пожала она плечами. — Но некоторых избирателей это от тебя оттолкнет.

— Расистов, ты хотела сказать? — хмыкнула Янг.

— Не только их, — покачала головой Вайсс. — Есть множество тех, кто спокойно относится к фавнам, но в действиях Руби углядит поддержку насилия. Или же тех, кто считает саму проблему дискриминации излишне раздутой. И, конечно же, часть разозлится просто потому, что воспримет подобный курс Руби как косвенные обвинения в расизме в их адрес.

— Такие люди найдутся в любом случае, — произнесла Блейк. — Можешь решить любую из мировых проблем — тебя всё равно в чем-нибудь обвинят.

— Соглашусь, — кивнула Вайсс. — Но принять ту или иную стратегию нужно уже сейчас. Я выступаю за то, чтобы сделать упор на помощь фавнам и борьбу с коррупцией. Можно еще попытаться заручиться поддержкой деловой части общества, иначе мы настроим против себя слишком много народу. Если хочешь, попрошу отца организовать тебе встречу с самыми богатыми и влиятельными бизнесменами Вейла. В случае успешного перетягивания их на свою сторону уже никто не назовет тебя "ребенком, решившим поиграть в политику". Какие игры, когда за тобой будет стоять всё то, из чего и состоит экономика Вейла?

Это означало больше работы, больше учебы и больше тренировок по произнесению речей.

Руби вздохнула, не в первый раз пожелав, чтобы вместо нее делом занялся кто-нибудь другой, получше разбирающийся в такого рода вопросах.

"Интересно, Жон когда-либо испытывал подобные чувства? Или он с детства твердо знал, к чему следует стремиться? Всегда такой уверенный и непробиваемо-спокойный. Ладно, всё равно ведь придется лично всем заниматься, потому что иначе ничего не будет сделано".

— Я готова, — вслух сказала она. — Поговори с отцом, Вайсс. Рано или поздно я научусь всему, что нужно, и покажу им, что "ребенок" — это не про меня. Если уж доверяют сражаться с монстрами и спасать их жизни, то и с кабинетной работой как-нибудь справлюсь.

— Вот и молодец! — поддержала ее Янг.

— И буду пить алкоголь, как полагается взрослой! — добавила Руби.

— Нет.

— Ну-у...

* * *

Жон проснулся от лязга отодвигаемого засова и скрежета проворачиваемого ключа. Затем раздался писк электронного замка. Как упомянул Адам, для особо опасных преступников использовали комбинированную систему запоров, чтобы снизить шансы на их побег.

Открывшаяся дверь осветила бледное лицо Жона. В самой камере включить свет никто так и не удосужился. В конце концов, его считали фавном, а они в темноте прекрасно видели.

Ну, по крайней мере, Жон надеялся на то, что причина заключалась именно в этом.

Глаза от света моментально заболели.

— Встать, — потребовал голос. — Повернись лицом к стене.

Охранников было трое, и всех их Жон знал. Они приносили ему еду и не стеснялись довольно грубо себя вести. Нет, не избивали, но толкали или приковывали наручниками ко всему подряд. В общем, гуманным их обращение Жон точно бы не назвал.

"Гуманное обращение предназначено для людей, — прошептал голос Адама у него в голове. — И если уж ты оказался в группе, которую признали не заслуживающими человеческих прав, будь то фавны или заключенные, то и обращаться с тобой станут так, как пожелают. Ты для них недочеловек".

Руки Жона завели за спину и сковали наручниками, после чего тщательно проверили отсутствие у него возможности их снять. Затем еще и нацепили шоковый ошейник, предназначенный для Охотников-преступников, способных сражаться и в наручниках. Повода применять его Жон пока не давал, а просто так активировать ошейник никто, к счастью, не рискнул.

— Поднимись. Ты идешь с нами.

— Куда? — поинтересовался Жон.

— Куда надо, туда и пойдешь! — рявкнул один из охранников.

— Пора тебе встретиться с твоим адвокатом, — сказал второй, подтолкнув его в сторону двери. — Завтра в полдень начнется заседание суда по твоему делу. Это шанс пообщаться с тем, кто будет тебя защищать.

— У меня есть адвокат? — удивился Жон.

— У всех есть адвокат. Даже у террористов. А если и нет, то его тебе предоставит суд. Цени, — тихо добавил охранник. — Будь моя воля, сидел бы ты в самой темной дыре до конца своих дней.

— Не понимаю, зачем вообще нужен суд, — пробормотал другой конвоир. — Вина же очевидна. Есть куча видеозаписей, где он без маски находится в окружении множества террористов. В чем смысл?

— В том, чтобы всё сделать по закону, новичок. Суд необходим, даже если это простая формальность. Но надолго заседание не затянется. Что тут можно сказать в свое оправдание? Что он — не Жон Арк? Что Белым Клыком управлял его брат-близнец, которого он ни разу в жизни не видел?

Охранники засмеялись, продолжая вести Жона по пустому коридору, который то и дело преграждали решетки. По сторонам иногда попадались камеры. Пустые камеры, так что остальные, вероятно, остались на свободе. Ну, либо находились не в следственном изоляторе для особо опасных преступников.

Таких, как Жон...

Вскоре они добрались до кабинета, внутри которого ждал мужчина в угольно-черном деловом костюме с темно-синим галстуком. В руке он держал дипломат. С Жона сняли наручники, заставили сесть на стул и вновь приковали, только на этот раз уже к прикрученному к полу столу.

— Можете оставить меня наедине с моим клиентом, — произнес адвокат. — Сомневаюсь, что мне понадобится ваша помощь, джентльмены.

На вид ему было около сорока лет, а в волосах сквозила легкая седина.

— Мы подождем снаружи, — отозвался один из охранников. — Кричите, если помощь всё же понадобится. Ну, или когда закончите.

— Так и поступлю. Спасибо.

Адвокат подождал, пока они не выйдут, после чего посмотрел на Жона.

— Мистер Арк. Могу я называть вас просто по имени?

Жон кивнул.

— Спасибо, — поблагодарил его адвокат. — Меня зовут Тео Райян из "Райян и партнеры". Я буду вашим публичным защитником. Это значит, что меня наняло государство, чтобы, как гласят законы Вейла, я мог предоставить вам помощь и юридическую консультацию. Пока всё понятно?

— Д-да, — немного хрипло ответил Жон.

— Хорошо, — улыбнулся мистер Райян. — Хочу добавить, что всё сказанное здесь нельзя использовать против вас в суде, даже если наш разговор запишут. Можете говорить свободно. Как проходит ваше пребывание в этих стенах?

— Не очень, — честно признался Жон. — Держали в полной темноте, почти не кормили и не давали двигаться. Это вообще законно?

— Печально слышать, — вздохнул мистер Райян. — И да, это совершенно незаконно, поскольку было нарушено множество регламентов и правовых норм. К сожалению, доказать факт нарушения не получится. Я бы не советовал тратить время, поскольку есть более серьезные проблемы. Обвинения выдвинуты крайне тяжелые. Не убийства, что уже хорошо, но террористическая деятельность, не говоря уже о руководстве экстремистской организацией, причинение материального ущерба в особо крупных размерах, проникновение на частную территорию, несколько разбойных нападений, совершенных в составе группы лиц, нанесение побоев различных степеней тяжести и множество мелких, но довольно весомых в совокупности статей создают мрачную картину.

Чего-то подобного Жон и ожидал. Слова его адвоката не наполняли уверенностью в благополучном исходе завтрашнего процесса.

Мистер Райян с щелчком открыл дипломат и достал оттуда папку, а также несколько листов бумаги. Жон принял их немного дрожащей рукой, которая не была прикована к столу.

— Что это? — спросил он.

— Сделка со следствием, которую я взял на себя смелость согласовать со стороной обвинения. Она включает полное и публичное признание вины, а также необходимость поделиться с властями всей известной информацией о Белом Клыке. Взамен тюремный срок будет сокращен до десяти лет.

Жон ощутил тошноту.

— Десять лет?..

— Скорее пять, если хорошо себя вести, — ответил мистер Райян. — Приговор — пустая формальность, призванная показать, что закон суров, но справедлив. Ты не демонстрировал склонности к насилию, Жон. Если так продолжишь и дальше, то всего через пять лет выйдешь по условно-досрочному.

— Ты разве не защищать меня должен? — поинтересовался Жон. — Доказывать мою невиновность и всё прочее?

— Моя работа — давать юридические советы. Прямо сейчас я советую заключить сделку, чтобы избежать длительного, но обреченного на провал процесса, который закончится приговором в двадцать пять лет или даже больше. Подпиши документ, Жон, и выйдешь на свободу еще до того, как тебе самому исполнится двадцать пять.

"Не подписывай!" — рявкнул Адам.

Ему легко было говорить. Он-то уже помер и ничем не рисковал.

Жон посмотрел на листы, но от рези в глазах буквы плыли и не желали складываться в слова.

"Я не пытаюсь тебе навредить. Более того — я всегда нахожусь рядом с тобой. А вот ему, как он сам признался, платит Совет Вейла. Его работа — сделать минимально возможное для закрытия контракта. Если убедит тебя заключить сделку, то еще и бонус наверняка получит, а потом пойдет вести куда более прибыльные дела с состоятельными клиентами. Он даже не обязан говорить правду насчет того, какие у тебя в действительности шансы в суде".

Вот только Жон реально рисковал проиграть, и двадцать пять лет для него было даже больше, чем он вообще жил на свете.

"Сиенна не позволит этому случиться. Белый Клык своих не бросает. Они готовы бороться за тебя, пока ты сам продолжаешь сражаться, Жон. Верь в них. Верь мне. Умоляю".

Жертва просила своего убийцу верить...

"Я же сказал, что давным-давно ни в чем тебя не виню. Пожалуйста, Жон. Не бросай то, что мы делали и над чем работали. Если ты подпишешь документ, всё вернется к тому, с чего началось, и фавны продолжат страдать. Ты не представляешь, насколько сильно изменил ситуацию. Не отворачивайся от своего детища... если не ради себя, то ради тех, кому помог. Или хотя бы назло тварям, что попытались тебя убить! Плюнь Совету Вейла в их мерзкие рожи! Пусть и дальше суетятся, выставляя себя полнейшими идиотами!"

Как ни странно, это подняло Жону настроение. Гнев на бесчеловечное отношение, на смех охранников, на проведенные во тьме дни и, конечно же, на едва не оборвавшую его жизнь пулю требовал выхода, и улыбка мистера Райяна бесила.

Жон взял листы, демонстративно их разорвал, а затем швырнул клочки "адвокату" в лицо.

Улыбка мистера Райяна исчезла.

— Это было глупо, Жон.

— Для тебя я — мистер Арк, — прошипел тот. — И в отличие от вас всех, я готов сражаться за то, во что верю.

— Ну что же, пусть будет так. Завтра в суде нас обоих точно так же порвут на куски, — вздохнул мистер Райян. — Мы закончили! Пожалуйста, проводите мистера Арка обратно в камеру. Мне нужно отдать кое-какие распоряжения в моей фирме.

Жон держал голову высоко поднятой, пока охранники тащили его в темную и тесную дыру.