Северус и василиск Слизерина (джен)

За высокими окнами дома Краучей стоял промозглый холод; ветви старого тиса медленно скребли по каменной стене, и от этого звука казалось, будто кто-то осторожно проводит когтями по стеклу.

Ветер шёл с болота — сырой и пронизывающий — но в доме воздух оставался тёплым и свежим: старые защитные чары работали без перебоев.

Барти Крауч с сосредоточенным, напряженным лицом ходил взад-вперед по большой гостиной — так ему было легче думать. Ему нужно было решить, что делать дальше.

Прошёл примерно месяц после освобождения, и к этому времени он уже сделал всё, что запланировал, чтобы не вызвать подозрений и не попасться.

Прежде всего он занялся тем, чтобы наладить отношения с их домовушкой Винки. Она была привязана к роду Краучей, но было важно, чтобы её верность в первую очередь принадлежала ему, а не отцу. Это оказалось не так трудно. Винки всегда любила Барти и с самого детства считала, что хозяин Барти-старший был к нему слишком строг. Когда Барти был заперт, она старалась тайком приносить ему книги или сладости, чтобы ему было легче переносить одиночество и Империус.

Когда же отец и сын поменялись местами, Винки рассудила по-своему. Если хозяин Барти-старший много лет говорил, что сидение взаперти не вредит его сыну и даже полезно для его исправления, значит, в этом нет ничего плохого. Хозяин Барти-младший теперь поступает так же, как раньше поступал его отец. Значит, всё правильно. К тому же хозяин Барти-старший так много работал и так устал. Ему нужен отдых, думала Винки. И Винки спокойно, как и раньше, занималась домом и приносила книги и конфеты уже Барти-старшему.

Следующим шагом было обезопасить себя от возможных ошибок в Министерстве. Здесь ему очень помог секретарь отца, Визерби.

Барти по секрету "признался" Визерби, что на него было совершено нападение в министерском архиве: он отбился, но на голову ему упала тяжёлая книга, и теперь у него иногда случаются провалы в памяти. Он даже показал секретарю аккуратную повязку на голове, частично прикрытую волосами, и с лёгкой досадой заметил, что колдомедики уверяют — всё со временем пройдёт, но пока лучше не перенапрягаться.

Преданный Визерби был глубоко взволнован. Он тут же придвинул к Барти толстую папку с текущими делами, разложил на столе несколько свитков и начал терпеливо рассказывать: какие дела сейчас в приоритете; какие решения он недавно принял или сказал, что собирается принять; кто в Министерстве поддерживает какие идеи, кто тормозит решения в комитетах, кто любит писать длинные записки, а кто предпочитает действовать тихо и быстро.

Визерби даже помечал пером на полях документов маленькие значки — аккуратные кружочки, треугольники и звёздочки — чтобы Барти легче было запомнить, с кем стоит говорить прямо, а с кем лучше действовать через третьих лиц. Постепенно перед Барти выстроилась ясная картина министерской жизни: какие департаменты соперничают, какие чиновники дружат между собой, а какие терпеть друг друга не могут.

После этого Барти стало гораздо проще работать. Он уже не волновался каждую минуту, что проколется на какой-нибудь мелочи, и всё увереннее чувствовал себя в кабинете, который когда-то принадлежал его отцу.

И наконец теперь, когда он чувствовал себя в безопасности и дома, и в Министерстве, пришла пора заняться главным — разобраться, что произошло с Тёмным Лордом и, если нужно, помочь ему.

Для этого нужно было восстановить прежние связи хотя бы с Ближним кругом Повелителя, но это оказалось почти невозможно. Оказалось, что его отец почти ничего не знал o тех, кто были в Ближнем Круге. Крауч-старший ловил Пожирателей смерти, судил их и отправлял в Азкабан, но контактов среди них, например, тайных осведомителей, у него не было.

Слишком часто задавать вопросы о них тоже было нельзя. Бартемиус Крауч-старший, легендарный охотник на Пожирателей смерти, вдруг проявляющий интерес к судьбе бывших слуг Тёмного Лорда, выглядел бы крайне подозрительно.

Оставались лишь министерские бумаги и газеты.

Он начал с архивов. Старые папки с протоколами, свитки судебных решений Визенгамота, отчёты Аврората, подшивки Ежедневного пророка — всё это постепенно покрывало его стол аккуратными стопками. Барти читал быстро, делая короткие пометки на полях и время от времени откидываясь на спинку кресла, чтобы связать разрозненные факты в единую картину.

Но даже в Министерстве сведений оказалось удивительно мало. Из архивов и от Визерби — безупречно исполнительного секретаря — удалось узнать только самое общее: большинство Пожирателей всё ещё сидят в Азкабане. Из Ближнего Круга на свободе только трое: Северус Снейп, бывший зельевар Лорда, преподаёт в Хогвартсе и стал деканом Слизерина; Беллатрикс Лестрейндж освобождена решением Визенгамота и возвращена в Дом Блэк по распоряжению нового главы рода, Сириуса Блэка; а Люциус Малфой, казначей Лорда, спокойно живёт в Малфой-мэноре и, судя по всему, не испытывает никаких неприятностей.

Из старых министерских отчётов и подшивок газет Барти узнал ещё одну странную историю.

Питер Петтигрю, считавшийся убитым Сириусом Блэком, на самом деле много лет скрывался в доме какой-то семьи — в образе крысы. Когда он попытался пробраться в Хогвартс, его разоблачили и поймали, и Сириус Блэк, который сидел в Азкабане за его убийство, был освобожден. Вскоре после этого он стал Лордом Блэком и забрал из Азкабана свою кузину Беллатрикс.

Барти несколько раз перечитал газеты. История выглядела слишком нелепой, чтобы быть простой ошибкой газетчиков, а других сведений не было. Так или иначе, ни Блэк, ни Петтигрю не принадлежали к Ближнему Кругу, хотя оба вполне могли тайно служить Лорду.

И это было почти всё. Слишком мало для человека, который хотел найти Тёмного Лорда.

Поэтому Барти решил воспользоваться магией своего рода, чтобы узнать немного больше о теперешнем положении и приоритетах тех, кто входил в Ближний круг, и о самом Повелителе.

* * *

Магия семьи Краучей была саксонской — магией наговоров, чар и предсказаний. Их ритуалы не вызывали духов и не требовали большой силы, но позволяли читать знаки — например, руны — чтобы увидеть направление судьбы любого человека.

Барти спустился в маленькую ритуальную комнату в глубине дома. Каменные стены здесь были темнее, чем в остальных помещениях; в полу едва виднелись стёртые линии старого семейного круга. Руны когда-то были вырезаны глубоко, но за столетия камень сгладился, и теперь их можно было различить лишь приглядевшись. Воздух здесь пах можжевельником, золой и металлом.

Барти открыл высокий и узкий шкаф слева от двери и достал огромную свечу — тяжёлую, почти чёрную. Воск для этой свечи когда-то смешали с золой старого очага Краучей и пеплом соколиных перьев — сокол был Хранителем Рода. По бокам ее были вырезаны древние саксонские знаки судьбы: Rad — путь, Tiw — власть и битва, Daeg — перелом судьбы.

Он поставил её на каменный стол и зажёг палочкой.

Затем Барти взял с полки серебряную чашу. По её краю шёл тонкий круг старых рун: Ансуз, Лагуз, Альгиз. Старое серебро чуть потемнело; в глубине металла словно жили тусклые отблески древних заклинаний и крови Краучей, за столетия пролитой в эту чашу.

Он налил в чашу холодной воды, поставил в неё свечу и взял узкий ритуальный нож.

Лезвие почти не чувствовалось. Капля крови упала в воду. Пламя свечи сразу же вытянулось вверх, словно прислушиваясь. Теперь нужно было назвать имя человека, путь которого он хотел увидеть.

— Северус Снейп.

Огонь потемнел. Внутри него медленно возникла высокая чёрная фигура. Перед ней стоял ребёнок. На мгновение вокруг ребёнка вспыхнули острые искры опасности — короткие, как всплески стали. Но фигура подняла палочку, и пламя сомкнулось вокруг них плотным кольцом. Щит. Защита.

Барти слегка наклонился к огню. Ясно. Снейп защищает ребёнка.

Пламя снова стало ровным и спокойным, лишь изредка пробегали тонкие голубые нити магии.

Он капнул кровь ещё раз.

— Люциус Малфой.

Огонь стал шире и тяжелее, в нём появилась золотистая глубина. Внутри возникла тень дома — высокого, древнего. Вокруг него медленно вращались нити магии, похожие на корни дерева, уходящие глубоко в землю. Дом становился крепче. Барти едва заметно усмехнулся. Малфой делает именно то, что всегда делал — укрепляет своё гнездо.

Ещё капля крови.

— Беллатрикс Лестрейндж.

Свеча вспыхнула высоким серебряным пламенем. Внутри появилась женщина — тёмная, прямая, словно вырезанная из обсидиана. В центре её тела горел маленький огонь новой жизни. Затем фигура женщины стала более размытой, за ней возникла огромная тень — мужская фигура — тяжёлое присутствие, как далёкая гроза. Пламя на мгновение зашипело.

Барти почувствовал, как сердце ударило сильнее. Знаки говорят, что она носит ребёнка от великого волшебника! Учитывая преданность Беллатрикс и ее близость к Повелителю, это могло быть только его дитя.

Барти теперь хотел понять, чем занят мальчик, из-за которого, как говорили, погиб Повелитель. Ещё одна капля.

— Гарри Поттер.

Огонь стал беспокойным, но людей в нём не появилось. Вместо этого внутри начали вращаться предметы: кольцо с древней печатью, камень с рунами, потемневший клинок, серебряный ключ, старый амулет. Артефакты. А Поттеры — род, известный артефактами... Последний из Поттеров восстанавливает ремесло рода. Хм. Значит, мальчик не готовится к войне и не ищет мести. Только наследие и ремесло.

Он долго смотрел на огонь, затем снова капнул кровью в чашу и тихо произнёс имя, которое боялся произнести и всё время откладывал.

— Лорд Волдеморт.

Свеча дрогнула. Пламя стало тонким, почти прозрачным. Иногда на долю секунды вспыхивал странный образ — словно половина лица. Пламя будто пыталось найти цель и не могло. Ни жизни, ни смерти — подвешенное существование.

Барти медленно выдохнул. Лорд больше не действует в мире, но его сила не исчезла. Он вспомнил серебряный огонь внутри Беллатрикс. Ответ был очевиден: Лорд возродится в её ребёнке.

А Снейп, значит, защищает её ребёнка — сына Лорда. Понятно.

Получалось, что, Блэк, который, похоже, тайно служил Повелителю, сумел освободиться сам, освободил Беллу, та каким-то образом встретилась с Тёмным Лордом… И теперь у Лорда будет сын.

Барти почувствовал укол ревности. Он сам когда-то видел себя в роли сына Повелителя. Лорд нередко намекал, что если бы у него был такой сын, как Барти, он, в отличие от Крауча-старшего, гордился бы им. Но нет, такая ревность недостойна его. Если у Повелителя будет сын, ему понадобится тот, кто подготовит для него мир — и Барти этим займется.

Он подумал об отце — и в чашку упала ещё одна капля крови.

— Бартемиус Крауч-старший.

Пламя моргнуло, и появилось спокойное лицо спящего человека. Никакого движения — только мягкое тепло. Покой.

Барти долго смотрел на свечу, затем тихо сказал:

— Барти Крауч.

Пламя резко поднялось. Внутри мелькнуло тонкое дерево — ветви, листы — дерево росло, вытягивалось вверх, ветви становились все крепче...

Развитие, рост...

Барти затушил свечу пальцами. Комната погрузилась в темноту.

* * *

Позже он прошел по коридору в покои, укрытые чарами, и открыл дверь комнаты отца. Бартемиус Крауч-старший дремал в кресле, руки лежали спокойно, голова слегка склонилась. В его лице исчезла привычная жёсткость, морщины на лбу разгладились, и на губах была едва заметная улыбка — как у человека, который наконец уснул после долгой и тяжёлой работы. Барти смотрел на него несколько секунд — похоже, старик не на шутку переутомился, и теперь наконец получил отдых.

Покой.

Он тихо закрыл дверь. Его собственный путь был другим. Развитие. Рост.