В твой мир из пепла (гет)

Глава 33

Наша идеальная неидеальная жизнь

Как бы как не противились этому боги, как бы не сопротивлялись и боролись светлые культиваторы или не желали этого люди, а Владыка демонов вернулся.

Таньтай Цзынь стал богом. Пока единственным в этом мире. Учитывая двоякость направленности силы новорожденного бога, включающую в себя не только демоническую энергию, но и светлую ци, а также сияющую светом красно-золотую метку на лбу, были у нас с ним сомнения в том, что он стал богом именно демонов, а не каким-то еще, но демоны предпочитали верить в последнее, культиваторы в общей массе своей считали также, а самому Цзыню было всё равно кем его там называли. Имея силу, он мог в разные моменты времени исполнять роль Владыки демонов или продолжать постигать основы культивации под руководством мастера Чжао Ю и главы Цюй. Или же быть простым смертным, гуляя среди людей под ручку с Ли Сусу, а может и снова стать великим императором Цзина в будущем. Перед ним были открыты все пути.

Под ярким светом солнца, когда Таньтай Цзынь ради забавы поднял меня в небеса над облаками, чтобы показать вид сверху, его кожа мерцала мягким внутренним светом, еще больше уверяя меня в том, что он мог стать и светлым богом, например, богом справедливости или милосердия. Инструкции-то с названием новоявленного бога и методами эксплуатации полученной божественной силы Мирозданием предоставлено не было. Мы могли лишь теряться в догадках, опираясь на ощущения и внешние признаки. Какое-то время мы размышляли на эту тему и спорили, но в итоге пришли к заключению, что нам самим не так уж это всёи важно. Какая разница кем нас назвали окружающие или кем назначили высшие силы. Главное — наши поступки и выбор, а не чужие ожидания.

Таньтай Цзынь фыркал на мои предположения, что с его тягой к самопожертвованию и желанием нести благо людям и демонам, его можно было назвать богом справедливости и милосердия, тем более даже Чжао Ю не иначе как по наитию дал ему имя несущее свет мира. Цзынь в ответ на мои титулования его божественной сути настаивал, что богиней милосердия больше пристало быть мне, однако я не могла принять такое призвание, прекрасно осознавая в себе темные стороны своей личности, как прежних жизней, так и нынешней. В чём-то это было лишь отражением прежних привычек и характера, но отрицать, что я в особых обстоятельствах способна на совершение крайнего зла, я больше не могла. Да и прежде никогда не считала себя особо доброй и всепрощающей, имея свое представление о справедливости и необходимости платить по счетам с изощренностью, порой доходившей до откровенной жестокости, хоть и справедливой.

Таньтай Цзынь хоть и подсовывал мне этот статус святости, но не сильно настаивал, чтобы я стала именно такой богиней в будущем. Сам же он, кажется, больше в следствии привычной защитной реакции продолжал считать себя кем-то худшим, чем он есть по своей сути — чаще предпочитал гордо именовать себя богом демонов, забавляясь реакцией окружающих: от преклонения и восхищенного почитания, до страха и бессильной ярости. Я тоже не спорила на этот счет. Пусть будет тем, кем хочет — хочет быть или казаться. Мне он нравился любым: и светлым культиватором, и темным богом, и обычным человеком.

Цзынь отвечал мне в этом взаимностью: его порой восхищало мое бескорыстное стремление спасти или сделать чью-то жизнь лучше, но также он восторгался и проявлением моей мстительности, когда те, кто заслуживал, получали своё в двойном размере. Он готов был любить во мне и нежность к друзьям, и бескомпромиссность к врагам, особенно хваля за изящество способов в наказании обидчиков. Каждому возвращалось то, что он посеял: за помощь и поддержку — благо, за попытки навредить, оклеветать — возмездие. Владыка демонов и бог справедливости в одном лице всецело одобрял такой подход и сам часто действовал в подобном ключе.

Таньтай Цзынь на следующий день после свадьбы и своего становления богом, явившись перед собранными демонами мира, готов был проявить всё свое могущество, подавив несогласных или сомневающихся в нём или его решениях, но демоны никак не возразили на озвученные им планы о мирном сосуществовании с остальным миром. То ли не так уж они и хотели воевать, то ли уже были довольны тем, что наконец появился кто-то кто сможет заступиться за них ежели что и защитить их интересы. Имея над собой целого бога, они наконец получили право на существование в этом мире без постоянного преследования и бесспорного уничтожения. Разумеется, скоро ни узнают, что право на защиту получат лишь те, кто согласится следовать установленным правилам. Хотя не такие уж они и строгие на взгляд Сусу: в основном это отражает постулат — не вреди (или вреди в меру и лишь тем, кто заслуживает) и невредим будешь.

Следить за соблюдением прав и обязанностей будут самые сильные демоны на назначенных участках. Разумеется, получили свой кусок власти и влияние и Сы Ин, и Цин Ме, и Мо Ну. Разведка и организация легли на плечи Сы Ин, руководство войсками и отрядами на Цин Ме, а мирную часть демониц взяла под свое кураторство Мо Ну. Жить среди людей хотели многие и ради этого готовы были быть сдержаннее и хитрее. Им разрешили продолжать свою деятельность по работе в доме вышивальщиц или сбору трав, попутно наполняя артефакты и энергетические кристаллы, чтобы поддерживать барьер Бездны. Только вот теперь этот барьер защищал демонов от нежданных гостей, не смирившихся с миром, а не сдерживал бывших пленников Бездны в ее недрах.

Сы Ин, пронаблюдав как без сомнений Владыка демонов казнит нарушивших правила, полностью поглотив их силу, кажется смирилась с тем, что у ее обожаемого Владыки больше нет красивых золотистых глаз, но, признавая знакомую силу и могущество своего повелителя, безропотно выполняла данные им поручения. Впрочем, при этом больше не стремясь постоянно быть рядом.

Цин Ме и прежде было всё равно кто там Владыка по сути своей. Он уважал силу своего повелителя и был доволен, что его подруга больше не одержима служением Владыке демонов как раньше.

Мо Ну продолжала жить среди людей, встречаться с Гунъе Цзеу и присматривать за подопечными демоницами. Она почти не удивилась исходу противостояния изначального бога с Таньтай Цзынем, ведь еще в прежней жизни уяснила, что тому сопутствует ненормальная удача в любых делах. В целом же ей было всё равно кто является Владыкой демонов, лишь бы ее не трогали и не мешали жить как ей хочется. А с некоторым недовольством своей сестрицы она уже научилась справляться.

* * *

Наведя порядок среди демонов, Владыка демонов во всём своем великолепии, под ручку с Ли Сусу, демонстративно явился на гору Будчжао и подписал мирный договор с кланами бессмертных культиваторов, подготовленный заранее совместно Чжао Ю и главой Цюй, как лидеров среди всех кланов. Как уж те потом уговаривали остальных глав кланов подписать этот магический документ, об этом история умалчивает. Возможно просто как-то показали другой вариант событий, продемонстрированный ранее Ли Сусу и Таньтай Цзынем, где конец миру всё же наступил из-за непримиримости сторон.

Так или иначе, а со временем все кланы смирились, что в мире существует новый Владыка демонов, которого не нужно немедленно убивать, жертвуя всем и всеми. Само время показало, что бог демонов богу рознь. Удивительно, но новый бог демонов не стал немедленно разрушать мир, идти войной на кланы бессмертных, да еще и сам сдерживает демонов этого мира, не давая тем бесчинствовать среди людей.

Выяснив же, что нынешний повелитель демонов это их бывший соклановец Цан Цзюминь, все и вовсе успокоились. Им казалось, что они всё поняли. Цзюминь был настолько праведен и велик, что нашел способ и реализовал его: больше не нужно бояться возвращения Владыки демонов, который всех поубивает, ведь место уже занято одним из них, тем кто стоит на страже мира. Всем казалось стало понятно отчего бог демонов этого времени такой некровожадный и спокойный. Многие говорили, что не в характере Цзюминя сеять хаос и разрушения. Войны и жестокость не про него.

Глава Цюй, прознав про эти мнения и слухи, с насмешливой почтительностью благодарил своего друга Чжао Ю за то, что он был столь прекрасным учителем, что сумел воспитать такого замечательного ученика, который, даже став Владыкой демонов, продолжает любить и защищать этот мир от зла.

Тот отмахивался от похвалы, гневался за насмешки, но втайне про себя гордился. И собой, и своим учеником. Не зря он дал ему такое светлое имя. Даже ступив на сторону тьмы, он смог сохранить в себе свет.

Конечно же не всё было так радужно, как хотелось. Некоторые заклинатели продолжали выдвигать предложения о превентивном устранении врага и продолжении борьбы с демонами. Особенно ярился глава Чисяо Цен И, но его быстро удавалось заткнуть, напоминанием о том, как он сам однажды поддался темному артефакту и наделал дел, а его наследник не раз следовал его дурному примеру, несмотря на все его наказания-изоляции. Еще раз для всех подчеркивалось, что глава Хэнъян и Сяояо поддерживают союз Ли Сусу и Цан Цзюминя, что те самостоятельно сдерживают действия демонов и не стоит бессмысленно провоцировать войну. Чжао Ю и глава Цюй каждый раз, когда поднимался вопрос о новом Владыке демонов напоминали о подписанном мирном договоре между людьми и демонами и настаивали на его соблюдении. Ни к чему воевать ради войны. Это плохая традиция.

* * *

Через некоторое время, назначив управлять демонами в свое отсутствие Сы Ин и Цин Ме, Таньтай Цзынь и Ли Сусу покинули Бездну.

К этому времени уже все знали, что Цан Цзюминь, Владыка демонов, и Ли Сусу, бессмертная дева, поженились. Для кого-то это брак был просто символом мира или даже гарантом соблюдения условий мирного сосуществования между демонами и людьми. Кто-то считал, что Ли Сусу таким образом принесла себя в жертву, чтобы все они остались живы. Кто-то про себя решил, что, став женой, она станет следить и контролировать бога демонов и, если тот задумает зло, та сможет вовремя помешать ему, убив его. Практически никто, за редким исключением, не подозревал, что эти двое уже давным-давно были женаты и сейчас просто счастливы быть вдвоем.

Только эти исключения имели порой возможность видеться со знаменитой парой.

Это были Чжао Ю и глава Цюй, временами обсуждавшие то как благополучно повернулась история, благодаря их детям и иногда лично наставляющая молодую пару в развитии их культивации.

Компанию в их довольно быстром продвижении на этом пути периодически составляла жизнерадостная Фуя и верный Нянь Баюй. Впрочем, эти двое в основном мешали им разговорами и прогонялись…погулять где-нибудь вдвоем и обсудить их будущую свадьбу и совместную жизнь в племени Июэ. Уже почти не осталось сомнений, что Нянь Баюя выберут следующим вождём, вероятнее всего бессменным, в следствии достижения им бессмертия, а жена его, Фуя, станет такой же долгожительницей-жрицей. Их двоих ждала мирная и счастливая жизнь с кучей детишек. Возможно в будущем они и оставят племя на достойных приемников, чтобы увидеть мир, а может просто вернутся в клан, дабы стать учителями молодых культиваторов какими еще сами недавно были.

Таньтай Цзынь, называемый всеми знакомыми Цан Цзюминем по прежней привычке, в большей степени просто терпеливо ждал, сидя рядом с Ли Сусу, пока та культивировала свое бессмертное ядро и прорывалась к божественности. А вот временами возвращающийся в клан Гунъе Цзеу на самом деле серьезно занимался культивацией в компании Ли Сусу, обмениваясь с ней опытом и полезными техниками.

Он уже знал, что был Сяо Линем и что связывало его с Таньтай Цзынем, Ли Сусу и Мо Ну в прошлых жизнях. Также он осознал, что должен усерднее культивировать свое бессмертие, чтобы подольше оставаться рядом со своей любимой Мо Ну. Восстановив часть своей утраченной памяти при помощи божественных сил Таньтай Цзыня, он иногда еще видел в ней тень Е Бинчань, но очень редко. Всё же новое чувство, возникшее в его сердце к молодой вышивальщице, которая искренне заботилась о нём, оказалось сильнее и светлее прежних эмоций, укрытых пеленой давно прошедших дней. Сама Мо Ну, понимая это, даже была рада этой детали, ведь в прошлом их связывало так мало хорошего и так много дурного, что жить настоящими чувствами казалось правильнее. Вот почему она однажды смиренно попросила Владыку демонов больше не помогать Сяо Линю вспоминать прошлое, оставив их обоих такими какими они есть сейчас. Ли Сусу поддержала это решение, понимая, что так они оба будут и спокойнее, и счастливее. Таньтай Цзынь в целом склонен был согласиться с этим решением, но всё же нашел подходящий момент и откровенно поговорил со своим другом Линем- Цзеу и уточнил у него чего тот сам желает в данной ситуации. Гунъе Цзеу подумав благодарно улыбнулся честности Цзюминя и тоже принял решение больше не пытаться вернуть утраченные воспоминания.

Насколько Ли Сусу и Таньтай Цзыню в последствии стало известно, Гунъе Цзеу и Мо Ну всё же поженились спустя десять лет совместной жизни, но на всякий случай не стали связывать себя магически, опасаясь, что случайная смерть одного из пары может утянуть другого за собой. Кроме того, оба уже достаточно верили в прочность их кармической связи. Если Небесам будет угодно, они встретятся и в следующей жизни.

Пан Ичжи, как и прежде часто ведущий с Цзеу долгие разговоры за чаем, знал о его мыслях и чувствах и охотно гадал ему на его судьбу с его любимой Мо Ну. Не сказать, чтобы он был рад, что его подопечный и друг стал партнером демоницы, но увидев что-то в их прошлом и будущем смирился с произошедшим и всячески помогал другу сохранять его счастье.

Смотря же на неоднозначную во многих глазах пару Владыки демонов и Ли Сусу, Пан Ичжи лишь печально улыбался, вспоминая одно из своих видений, в котором имел разговор со своим учителем Цзи Цзе.

Тогда бог времени Цзи Цзе рассказал ему о том, что видел десять тысяч лет назад и почему тогда предложил изначальному богу демонов брак с фениксом. О том, что, только обретя любовь и, что особенно важно, взаимное чувство, эти две души смогут сохранить этот мир и принести людям годы благополучного существования. «Как часто это бывает, самый сильный предсказатель — не значит самый точный» — хмыкал Ичжи про себя. Цзи Цзе мог видеть многое, но даже он не мог точно сказать, когда это самое событие произойдет. Прошло так много столетий, так много всего испытали эти двое и люди вокруг них, и только сейчас предсказание сбылось: Владыка демонов и дочь богини-феникса поженились и под Небесами установился мир, суля всем покой и процветание.

* * *

Ли Сусу успешно продвигалась в своем совершенствовании до определенного момента, но наступил момент, когда развитие остановилось и ничего не помогало преодолеть какой-то порог. Таньтай Цзынь с сожалением вспоминал уже использованный Низвергающий нефрит, который раньше помог Е Сиу довольно быстро создать искру божественности, отданную ему, и грешным делом уже размышлял как бы сделать для любимой еще один такой розовый артефакт, но тут вернулся из дальней поездки глава Цюй. Выслушав жалобы своей дочери и зятя, он спокойно кивнул и сказал, что эта проблема вполне обычное явление для культиваторов. Преодолеть эту сложность поможет путешествие. Как говорится, сложно развиваться оставаясь на месте, даже если оно очень духовно насыщенное, это помогает только до определенного момента, что и случилось с Ли Сусу.

Молодожены, прислушались к совету и вскоре отправились в путешествие. Поначалу у двух недавних затворников всё вокруг вызывало интерес и откликалось в сердце. Они видели новые места и людей, встречали необычных животных и птиц, пробовали новую еду, помогали, когда их просили и разбирались в проблемах, в которые их порой втягивали. Развитие Ли Сусу тоже стало продвигаться вперед. Приключения сменяли одно другое, пейзажи вокруг менялись, но прошло двенадцать лет и им обоим стало скучно. Каждому из них казалось, что они уже видели всё интересное и хотелось уже делать что-то полезное, а развлечения оставить на потом.

«Может именно так ощущается слишком длительный отпуск?» — хмыкала про себя Ли Сусу, вспоминая жизнь обычного офисного работника, когда даже три недели не хватало, чтобы отдохнуть, ведь за это время нужно было и куда-то съездить, изобразив безумного и жадного до впечатлений туриста, и дома ремонтом заняться, и родителям в огороде помочь, да и при этом осуществить другие отложенные дела и давно отложенные встречи. Иногда за такой отпуск и выспаться-то толком не удавалось.

Как бы там ни было, но оба приняли решение вернуться в Цзин. На тот момент как раз пришло время очередной смены правителя, а именно много раз проворачиваемой Е Цинъюем махинации — смена власти, передаваемая постаревшим императором обучавшемуся в далеких краях наследнику трона (за маской-то никому видно не было, что Цинъюй как и прежде молод и ни разу ни Таньтай, а наследник это он сам и есть).

Таньтай Цзынь, назвавшись этим самым наследником, а именно Таньтай Цзюминем, готовился взойти на престол, а примерно через неделю, когда всё было готово к принятию титула, объявил, что женится на пришедшей с ним с чужбины Ли Сиу. Прежний император, пока никто не возразил, издал указ о совмещении церемоний восшествия на престол и брака новых императора и императрицы.

Церемония была пышной и яркой. В положенный час пару правителей осветил яркий луч солнца, что всеми было воспринято за благоприятный знак и обещание Небесами многих лет благополучия стране. Все радовались.

Но больше всех была счастлива Пянь Жань. Ей давно уже не терпелось сбежать из дворца. Е Цинъюй же был счастлив от хорошего настроения жены и, казалось, был готов сопровождать любимую куда угодно. Они, как и пара их уже довольно взрослых детей, собирались покинуть Цзин тихо на рассвете, отправившись на север. Пянь Жань отчего-то считала, что там может встретить могущественных белых лисиц, подобно той, что ее наставляла в Бездне. «А может так на неё повлияли эти несколько раз в сердцах брошенных слов: — «Вот, песец! Полный песец…»?» — задумалась Ли Сиу. Она тогда, кажется пояснила Пянь Жань только, что песцы — это что-то вроде белых лис, настигающих незаметно и беспощадно.

«Может стоит признаться ей, что это всего лишь нездешнее ругательство? — неловко подумала Сиу, а потом качнула головой, решив — Да, нет. Стоило сказать это сразу, а не сейчас, когда у нее уже выросли большие планы. Да и кто знает, может на севере и правда есть белые лисы? Главное, чтобы Пянь Жань смогла с ними подружиться. Но зная эту лисицу, у неё точно получится» — усмехнулась она, наблюдая как ее подруга, в сопровождении ее брата Цинъюя и двух ее детей, уже перекинувшихся в пушистых лисиц, весело машет ей рукой на прощание и, показав язык Таньтай Цзыню, исчезает со своей семьей в огне перемещения.

* * *

В целом, казалось, мир объединился: люди, демоны, бессмертные и боги. Все жили вместе. Не без проблем, разумеется, но это жизнь. И она продолжается. В любом из миров.

* * *

— Не думала, что у богов тоже бывает гон ⁽¹⁾ — Ли Сиу язвительно ворчала на супруга, устало погружаясь в теплую воду целебных подземных источников после очередного внезапного сексуального марафона.

Таньтай Цзюминь в последние несколько месяцев то ли от усталости, то ли от безделья и скуки очень активно искал близости с ней, при чём в самых неожиданных местах.

За этот период, где у них только не случался секс кроме спальни. В купальнях, в саду, в темных коридорах и скрытых нишах дворца, на балконе, на качелях, на крыше, у озера, в лесу и в горах, да даже в небе! А сегодня императору приспичило заняться этим прямо на троне по итогам заседания.

При чём поначалу всё было вполне прилично. Министры и охрана удалились из зала, и они вдвоем смогли спокойно обсудить придворных, ход вялотекущих дворцовых интриг и планы по внедрению новых законов в следующем квартале. Император продолжал сидеть на троне, а уставшая от долго стояния Сиу, села на стоявший за ширмой стул.

Надо сказать, еще перед заседанием, Цзюминь предложил Сиу устроиться на широком подлокотнике трона отчего она, усмехнувшись, отказалась:

— Никому не полагается сидеть на троне императора кроме самого императора — напомнила она.

Цзюминь закатил глаза и пробурчал:

— Предлагал же тебе организовать малый трон рядом с моим, а ты отказалась.

— Давай не будем драконить стариков лишний раз — сказала Сиу, привычно вставая чуть сзади трона, где привыкла слушать заседания совета министров — Они всё ещё до конца не пережили присутствие женщины в тронном зале, которой император отчего-то позволяет слушать их мудрые речи, читай вмешиваться в политику, а ты предлагаешь мне такое святотатство совершить: то занять трон правителя, то рядом усесться. Еще рано. Подождем немного.

Цзюминь фыркнул, а потом прищурившись с усмешкой предложил:

— Хм… Ну тогда давай так — и, сев на трон, пояснил — Я сяду на трон, а ты на меня. Ты ведь моя жена, так что тебе вполне позволяется сидеть на муже.

На этом их шутливый спор прервали заходящие в зал министры и решение данного вопроса снова было отложено. Сейчас же, как бы между делом, в ходе их разговора, Цзюминь перетянул ее со стула на свои колени. Сиу не стала возражать: на коленях мужа всяко было удобнее сидеть, чем на твердом сиденье.

Разговор незаметно перетёк с проблем управления страны на проблемы с волей Мироздания, которое вроде бы пока больше не вмешивалось в их жизни, и Таньтай Цзюминь поделился своей теорией насчет сохранения баланса этого мира:

— Помнишь, ты как-то рассказывала о технологиях своего мира и куче электрических приборов, которые работают на батарейках? Так вот, ты тогда еще говорила, что минус на минус дает плюс. Проведя аналогии с энергиями этого мира, я и подумал, что положительная и отрицательная энергия богов этого мира подобно разным полюсам батарейки. Допустим, что изначально было три бога и все они были минусами. Но потом Нюйва и Фуси объединили свои силы и стали плюсом и потому они вдвоем стали второй стороной баланса. На одной стороне два бога как плюс, а на другой — один бог демонов, как минус.

— Но потом Нюйва и Фуси ушли, оставив после себя двенадцать богов в противовес изначальному богу демонов? — напомнила Сиу — Это получается шесть плюсов против одного минуса? Тогда почему они не могли победить Владыку демонов?

— Ха — усмехнулся Таньтай Цзюминь — А это были маленькие плюсы. Все они в сумме были равны силе одной энергии, заключенной в них, ведь были рождены из остаточной жизненной энергии одного большого плюса равного большому минусу.

— Ну так вот о балансе энергий — он вернулся к своей мысли и уточнил — Батарейка ведь не работает, если установлена неправильно, так?

— Мм… — задумчиво кивнула Сиу — Насколько помню, основная причина — отсутствие замкнутой цепи. Для протекания тока необходима замкнутая электрическая цепь. Если просто соединить «плюс» одной батарейки с «минусом» другой без подключения к нагрузке или другим элементам цепи, то цепь остаётся разомкнутой. В таком случае ток не возникает, так как нет пути для движения зарядов.

— Вот — поднял палец Цзюминь и продолжил — Только объединенные одной судьбой плюс и минус дают ток в замкнутой цепи, а если они отдельно сами по себе и не сталкиваются, то цепь остается разомкнутой и тока, а значит энергии не происходит. Мы с тобой связаны одной судьбой по воле Мироздания, сталкиваясь мы даем миру необходимую энергию и поддерживаем баланс.

— Вообще-то не уверена, что всё так, я не особый специалист и не очень в физике сильна была — протянула Сиу — Можно ли вообще перекладывать смысл работы батарейки на взаимодействие энергий этого мира?

— Как там? — нахмурилась девушка, припоминая -Принцип работы батарейки основан на химических реакциях внутри неё. На отрицательном электроде (аноде) происходит окисление — материал отдаёт электроны. На положительном электроде (катоде) — восстановление, материал принимает электроны. Электролит позволяет ионам перемещаться между электродами. Когда цепь замкнута (например, при подключении устройства), электроны движутся от анода к катоду через внешнюю цепь, создавая электрический ток.

— Разве мы не объединились в одну такую батарейку, на которой держится этот мир. Мы для Мироздания, как источник двух полюсов энергий, как эта батарейка, а сам этот мир как один большой какой-то прибор.

— Значит, ты полагаешь, мы вдвоем питаем этот мир? — хмыкнула Сиу, а потом вдруг подумала — И что же будет, когда наша энергия истощится. Мир погибнет?

— Ну возможно Мироздание создаст еще кого-то для поддержания баланса — отмахнулся от моей тревоги Цзюминь, а потом вскинул брови — И вообще, о чём ты говоришь? Я полон энергии и могу тебе это прямо сейчас продемонстрировать — заявил он и, устроив меня лицом к себе, поцеловал.

Сидя верхом на его коленях, Сиу почувствовала, как неугомонный муж ласкает ее шею одновременно недвусмысленно поднимая ее юбки вверх. «Нда, на троне у них еще не было» — хихикнув, подумала Сиу и закусила губу от остроты ощущений.

* * *

Их активные совместные упражнения не прошли для Ли Сиу даром — скоро она узнала, что беременна.

Совет министров были довольны скорым появлением наследника, народ ликовал, ведь в связи с радостной вестью налоги снизили, а сами будущие родители переживали.

Таньтай Цзюминь опасался того, что роды будут трудными и он может потерять свою любимую, как и свою мать когда-то. Да и ребенок, которого они ждут — не будет ли это такой же зародыш зла с проклятыми костями, как и он сам? Ли Сиу успокаивала тревоги Цзюминя, говорив, что пока в этом мире существует бог демонов, зародыш зла не родится, а они несмотря ни на что будут любить своего ребенка и тому не придётся столкнуться с теми несчастьями, что и ему в свое время.

Успокаивая супруга, сама Сиу вовсе не была так спокойна, как показывала внешне. Ей стали сниться сны. Неясные, непонятные и тревожные. Но всё повторялось снова и снова, из раза в раз дополняясь мелкими деталями. Неизменно появлялись лишь золотистые глаза в темноте, проникновенный шепот на ухо, да далекий смешок изначального Владыки демонов.

Она помнила, что разделила близость с изначальным богом демонов еще, когда Таньтай Цзынь был под его властью, а она сама отвлечена сном бренной жизни, но тогда никаких последствий не случилось. Даже спустя много лет. Правда и беременности не наступало. А сейчас… Эти мысли не давали ей покоя: вдруг душа ее ребенка будет душой того самого бога демонов, с которым ее связывал древний брачный контракт и неведомые кармические узы? Она твердо намерена была полюбить своего ребенка, но ответил ли он ей взаимностью? Что будет помнить душа ее малыша о прошлых жизнях?

Лекари давали настои трав, как лёгкое успокоительное и советовали не сильно обращать внимание на сны — беременность часто сопровождается тревогами и нарушением сна.

Ли Сиу хотела в это верить. Хотела верить, что всё будет хорошо.

Прошло еще три месяца и у нее уже был большой шестимесячный живот. Спать стало тяжело еще и физически.

Всё больше появлялось давних страхов о родах в древних условиях, где нет ни специального оборудования, ни современных лекарств или квалифицированных врачей, способных в случае чего спасти и мать, и плод. Спокойствия не добавлял и беспокоящийся о ее жизни Таньтай Цзюминь. Ли Сиу всё чаще стала вспоминать благоприятные условия родовых отделений своего мира.

Мысли, сомнения, тревоги не отпускали ни ее, ни ее супруга. А тут еще ее беспокойные сны разбавились картинами прошлого — того, что она почти забыла — ее прежней жизни в современном мире.

* * *

Сиу снился сон. Она знала, что спит. Она была будто бы парящей высоко в небесах птицей и видела внизу пушистые облака. Потом она, словно поддавшись любопытству, спустилась ниже и, преодолев туманящий взгляд слой облачной дымки, увидела внизу город.

Город так похожий на ее прежний дом. Множество высотных зданий, острые шпили башен и блеск куполов храмов и церквей, цепочки сотен машин, змеящихся по кажущемся узеньким с огромной высоты дорогам.

Охваченная ностальгией душа, почувствовав острое желание разглядеть всё это ближе, узнать знакомые места и услышать шум большого города, устремилась вниз и вдруг дыхание перехватило, а в глазах потемнело.

Проморгавшись же, она увидела до боли знакомую обстановку ее маленькой квартирки: натяжной матовый потолок, белёные бледно-мятного цвета краской стены, цвета морской волны тяжелые шторы на окнах, не дающие солнечному свету ослепить слезящиеся со сна глаза, простая мебель венге-беленый дуб, какие-то памятные мелочи и украшения на комоде. Всё было таким привычным, но отчего-то казалось чужим или скорее…давно забытым.

Девушка вдруг расширила глаза и, отбросив одеяло, прижала руки к плоскому животу.

«Где? Как?!» — хаотично метались панические мысли, когда она поняла, что ребенка, которого она уже полюбила нет внутри неё.

Девушка резко села на кровати, рассеянно окидывая взглядом окружающее пространство и лихорадочно пыталась сообразить, что произошло.

— Почему? — наконец прошептала она со слезами на глазах — Почему сейчас?.. — спрашивала она тишину, осознав, что вернулась в свой мир.

Закусив губу, она зажмурилась и, сгорбившись, до боли сжала кулаки, впиваясь в кожу ногтями, словно желая пробудиться ото сна, но тем самым лишь наоборот прогоняя остатки своего долгого сновидения. Где она была Е Сиу, Ли Сусу и Ли Сиу. Где она строила планы и надеялась, исполнив неведомую роль, вернуться домой. Где она смирилась и нашла свое место. Там она жила и умирала. Там нашла любовь и была счастлива. Там она обрела семью и почти стала матерью. «Почти…» — горько улыбнулась она сквозь закипающие в глазах слезы, а потом вдруг подумала о том, кому может быть сейчас хуже, чем ей.

Теперь там, в мире светлого пепла, остался Таньтай Цзюминь. Остался один, без любимой женщины, что обещала быть рядом, без долгожданного ребенка, которому, как она знала, он тайком шил одежду, готовя ей сюрприз к его рождению.

Горячие обжигающие слёзы текли из-под плотно сомкнутых ресниц, не в силах удержать ни соленую влагу, ни горе, что нахлынуло на молодую девушку.

Она словно наяву видела, как растерянный Цзюминь не найдет ее по утру, как разведет панику и организует поиски, как проведет расследование и наконец поймет, что случилось, как расстроится, обидится и разозлится, как будет бушевать, а потом потеряет волю и интерес к жизни. И ко всему его большому миру. Миру из пепла — пепла его надежд и ожиданий, которые снова не оправдались, лишь ярко вспыхнув и быстро прогорев дотла.

Какая ирония судьбы — даже став богом, самым могущественным существом под небесами, он всё равно не смог сохранить то единственное, что ценил и желал сберечь. Как быстро остынет его сердце, где он хранил свою любовь? Как скоро истлеют воспоминания о счастливых днях? Как быстро померкнут мечты, что он лелеял? Как скоро он захочет умереть и разрушить этот мир, где он остался один, вынужденный бесконечно влачить безнадежное существование?

«А она? — всхлипнула девушка, окидывая бессмысленным взглядом темную комнату — Что ей теперь делать в этом мире, который давно уже стал чужим? Почему Мироздание так жестоко пошутило над ними? Дав надежду и тут же отобрав ее… Почему позволило их чувствам окрепнуть, прежде чем навсегда разлучить? — сжав губы, задавалась она вопросами, и забеспокоилась, погладив пустой живот — Как же ее дитя, что росло внутри? Где теперь душа ее нерождённого ребенка? Или… Неужели Мироздание снова провернуло трюк с обменом?» — вдруг подумала она и вскочила с кровати.

«Кто там теперь на ее месте, в теле Е Сиу? — стиснув зубы, размышляла она, начав ходить по комнате туда-сюда — Она сама, ненавидящая Цзыня до глубины души и уже потерявшая последние остатки связи с ее семьей? Или это прежняя Ли Сусу, которая переместила свое сознание на тысячи лет, чтобы убить своего мужа, спасая мир? Как эта Сиу-Сусу отнесется к ее любимому супругу, не подозревающему о коварном обмене и доверяющему ей? Как эта женщина отнесется к своей беременности и ребенку, что скоро появится на свет? Будет ли она любить его, будет ли заботиться? Как поступит эта душа без составляющей ее памяти и сознания? Что этот человек сделает, что скажет?»

— Гррр!.. Одни вопросы и никаких ответов! Как обычно — зло фыркнула девушка, мечась по своей квартирке, лихорадочно размышляя, а потом остановилась у зеркала, поймав краем глаза свое отражение.

В зеркале отразилась худая девушка в длинной чуть мятой белой футболке оверсайз: ее длинные темные волосы были растрёпаны, немного припухшие и покрасневшие от слез глаза горели безумием, а на щеках расцвел лихорадочный румянец, губы ее потрескались и покраснели из-за того, что она их искусала, пока нервно размышляла про себя. Она грустно улыбнулась сама себе. Она уже и забыла какой была, будучи Алисой.

Вдруг ее мобильный телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, разразился длинной вибрацией, неприятно разрезав тишину в комнате. Посмотрев в его сторону, она увидела, как он чуть елозит по скользкой поверхности, мигая экраном, свидетельствуя о настойчивом входящем вызове. Девушка стояла на месте, тупо наблюдая как телефонный аппарат медленно движется к краю.

Наверное, ей нужно было поскорее подхватить его, чтобы он не разбился, упав на пол. Наверное, ей стоило ответить на звонок. Это могли звонить из дома или с работы. Но она медлила. Она понятия не имела какой сегодня день недели и вообще уже смутно помнила чем занималась на работе. Не помнила она и что происходило в семье, когда она вдруг внезапно оказалась в другом мире, заснув у себя дома после долгого чтения.

«Что ей отвечать, что говорить? Да и кто там так сильно хочет ее услышать? — хмурилась она — Прошло ли какое-то время в этом мире пока она жила свою жизнь в мире пепла? Или минула всего лишь одна ночь, и она просто проспала и опоздала на работу? Или, если сегодня выходной, это домашние звонят, чтобы поторопить ее с визитом?»

Она не знала? Да и не хотела знать. Она лишь смутно ощущала, что стоит ей только ответить на этот вызов и прежняя жизнь закружит ее в привычной круговерти современности: в скучных, но важных делах, в больших и маленьких бытовых хлопотах. И то, что с ней происходило, вся ее жизнь в древнем мире, окажется обычным сном, бредом, что постепенно забудется и исчезнет. Она не хотела этого. Не хотела.

Опустошение внутри постепенно заменялось возмущением и какой-то жгучей ненавистью. Ненавистью ко всему этому миру, к Мирозданию, к тому, кто так бесцеремонно обращается с ней, с ее жизнью, с жизнью ее родных и любимых. Она не знала кого ненавидела, но ее ярость была живой, горячей и непоколебимой. Казалось, когда она выплеснется из ее души, эта волна грозила снести всё живое и не живое в радиусе многих километров. Разрушит ли это этот мир, погибнет ли кто-то, умрет ли она сама? Ей уже было всё равно.

Закрыв глаза, не желая больше видеть этот мир, она судорожно вздохнула и длинно-длинно выдохнула, отпуская всё то, что бурлило внутри неё на волю. В ушах шумело, она слышала только глухой звук собственного сердца, а потом пришла боль и всё исчезло. Последней искрой в темноте ее сознания мелькнуло лицо ее любимого:

«Цзынь» — мысленно произнесла она со слабой улыбкой и затем ухнула куда-то вниз.

* * *

В следующий миг, сильно вздрогнув всем телом, девушка проснулась и услышала рядом тихое:

— Что такое? Опять наш малыш буянит? — спросил Цзюминь и, поглаживая ее напряженный живот, с легкой суровостью в голосе заворковал — Хватит барагозить, спи, а то накажу» — и поцеловал куда-то в область пупка, прямо через тонкую ткань ночного ханьфу.

Еще не отойдя от жутко реального сна, Сиу с трудом пробормотала:

— Он еще не родился. Как ты его накажешь?

— Вот родится, припомню все его хулиганства и накажу, за всё разом — невозмутимо ответил супруг и, поправив на ней сползшее одеяло, осторожно обнял.

— Куда это годится? — продолжал он ворчать тихонько — Его мама и так плохо спит, а тут еще и он будит среди ночи.

— Может это дочь — уже привычно напомнила ему девушка, ласково поглаживая свою большой животик.

— Я говорил о ребенке, а это слово мужского рода — также привычно возразил Цзюминь и, видя, что жена не торопится закрывать глаза, уточнил — Хочешь пить?

— Нет — ответила Сиу и помедлив признала — Просто сон опять дурной. Боюсь засыпать снова.

— Тут душно — недовольно вздохнул Цзюминь и поднялся, предлагая — Давай выйдем ненадолго. Еще есть время выспаться потом.

— Ну это мне — хмыкнула Сиу — А тебе с рассветом на совет — уточнила она.

Впрочем, согласная выйти на воздух, уже медленно поднимаясь с постели.

Таньтай Цзюминь помог ей одеть ночную обувь и подняться, ворча:

— Да ну их. Одно по одному обсуждают. Без меня справятся один раз — а потом накинул на неё свой теплый плащ и подав руку повел наружу.

— Или ты не одобряешь мой прогул? — спросил он по пути.

— Одобряю — с усмешкой ответила Сиу и глубоко вдохнула ночной воздух, едва они ступили на подножие лестницы.

Хоть и было лето, но ночами всё же было прохладно, так что плащ супруга был весьма кстати. Укутавшись в него поплотнее, Сиу с облегчением обняла свой живот и счастливо вздохнула, подняв взгляд к небу. Темно-синее, бархатное плотно было щедро усыпано звездами. Рядом стоял ее любимый и, приобняв ее за плечи, тоже разглядывал ночное небо, наверное, ища знакомые созвездия.

С улыбкой посмотрев на его красивый профиль и крепче обхватив живот с драгоценным ребенком внутри, Ли Сиу обратила взор в небо и прошептала про себя:

«Кто бы ты ни был, Мироздание или божество какое, спасибо, что перенёс меня в этот мир. И отдельная благодарность за то, что оставил здесь, с мужем и ребенком, с надеждой на долгое счастье".

"Пусть даже этот мир из пепла, если рядом кто-то близкий и дорогой, я верю — всё будет хорошо» — подумала она следом.

Она больше не боялась будущего. Пусть даже душа ее ребенка будет с частичкой сознания изначального бога демонов. Если подумать, он тоже настрадался и заслуживает шанс на счастливую жизнь. А они с Цзюминем непременно будут любить своего ребенка, каким бы он не родился.

Сиу, стояла рядом с любимым человеком и вместе с ним ловила миг, когда звезда сорвется вниз, чтобы загадать желание, но ей больше не хотелось возвращаться назад.

Последняя тень сожалений о прошлом оставила ее.

Конец.

Но еще будет два эпилога =))

1) ИМЕЕТСЯ ВВИДУ БРАЧНЫЙ ПЕРИОД ИЛИ ГОН (ИЛИ ТЕЧКА) КАК У НЕКОТОРЫХ ВИДОВ ЖИВОТНЫХ (ну или у некоторых мифических народов типа оборотней), ПРОЯВЛЯЮЩИХ В ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ ГОДА ОСОБУЮ СЕКСУАЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ В ЦЕЛЯХ РАЗМНОЖЕНИЯ

Вернуться к тексту