Натуральный блондин (гет)

На следующее дежурство Гермиона снова пошла одна. Рон же, бедняжечка, получил травму ноги на тренировке (да, сидя на метле, тебе не понять, Миона!) и заставлять страдальца ловить нарушителей режима было просто бесчеловечно! По крайней мере, так утверждала Лаванда Браун, а Рон активно кивал головой и не забывал морщиться от боли.

Гермиона только глаза закатила. Что-то подобное она и предполагала.

— Карту, Гарри! — повернулась она к своему второму (вернее, первому) другу. — Мне нужна Карта.

И добавила, что она не может разорваться, выполняя работу за двоих, так что пусть Гарри поторопится. А то у нее уже галлеон нагрелся, подумала она, значит, Малфой на месте. Вон Живоглот копытом бьет. В смысле, хвостом.

— Гермиона, у меня будет к тебе просьба, — друг отвел ее в сторону и понизил голос. — Проследи, что делает Малфой. Не надо на меня так смотреть! Ничего такого, просто он подозрительно себя ведет. Да что там, я чувствую, что он что-то замышляет! Я же не прошу много, но вдруг он тебе попадется? Гермиона, пожалуйста!

— Гарри, он никак не мог пронести в школу никакой темный артефакт, — в сотый раз за последнюю неделю ответила Гермиона. — Нас всех постоянно проверяют. Филч детектором смотрит и вообще.

От завхоза толку было ноль, считала она. Старый смотритель этим своим жезлом-обнаружителем мог хоть до посинения махать. Как это может помочь, если сам Филч — сквиб? Даже если найдет подозрительное, что он сделает? Тут аврор нужен, с опытом ликвидатора проклятий.

Судя по всему, аврорат работает по принципу "когда убьют, тогда и приходите".

Гермиона фыркнула погромче, удостоившись негодующего взгляда от Лаванды, которая кормила Рона пирожными, и отправилась прямо в Выручай-комнату.

Нарушителей все равно не видно на Карте. Все разбежались, только заслышав, что староста шестого курса Гриффиндора вышла на охоту. Что значит — репутация!

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где.

— Говорила мне мамаша, чтоб я не связывался с русскими колдунами, — негромко ворчал лохматый пес, который, прихрамывая, шел по австралийскому бушу за черным котом. — Чего хорошего можно ждать от сумасшедших, которые в жару водку пьют?

— Так это для сугрева, — беззлобно ответил кот.

— И медведи у вас там по улицам ходят..

— У вас волки-оборотни, я ж не жалуюсь. А детей Потапыча не обижай, на то Машеньки есть.

— Да любой темный маг в Британии на фоне русских суть дите безвинное, права была мамаша, хоть в этом права... Одна балалайка ваша чего стоит! Как есть запретная магия!

— Уж кто бы нудел, Сиря, — фыркнул кот и принюхался, выбирая направление. — Ты без меня тут за пять минут бы сдох. А так сам посуди: от Беллы ушел, от кенгуру ушел, от змеи ушел, от крокодила... убежал. Колобок Блэк. Тощий только слишком.

— А правда, что все русские — шпионы? — поинтересовался собака-Блэк и взмахнул ушами, прогоняя какое-то насекомое.

Кот-Долохов обернулся, внимательно посмотрел на своего спутника и осторожно начал:

— Видишь ли, Сиря...

Но собака-Блэк его уже не слушал. Пес, припав к земле, подкрадывался к тому месту, откуда раздавалось тихое шуршание.

Прыжок — и в зубах волкодава затрепыхалась местная мелкая зверушка. Серенькая и безобидная.

Кот-Долохов прищурил глаза и негромко сказал, обращаясь больше к самому себе:

— Щенок наивный. Был бы образованный, не спрашивал очевидного. Знал бы, что только когда все умрут, закончится Большая игра...

* * *

На выходе из гостиной Гермиона столкнулась с очень расстроенной Парвати. Наверное, опять разговаривала с сестрой, поняла она. Родители сестер Патил хотели забрать их из Хогвартса. И Падма была не против этой идеи, а вот Парвати хотела остаться.

Сначала спускаясь из башни Гриффиндора, а потом поднимаясь на восьмой этаж, Гермиона перебирала в памяти своих однокурсников.

И выходило, что в этом году в Хогвартсе маглорожденных стало меньше. Финч-Флетчи уехал в Швейцарию, там закрытая частная магическая школа. Фэй Данбар перевели в Шармбатон, Лаванда говорила, что она прислала письмо. Фэй полукровка, наверняка родители решили не рисковать. Натали Макдональд теперь в Америке, это Гермиона знала от МакГонагалл, очень возмущенной этим фактом. Девочка же отличница, как и вы, мисс Грейнджер, а эти маглы просто паникеры, поджимала губы декан. И Гермиона поняла, что старших Макдональдов напугала разруха на Диагон-аллее.

Ничего удивительного, контраст с прошлым годом был разительный. А если они еще и новости почитали!

Дин Томас, тоже маглорожденный, проблемы в магическом мире от матери успешно скрывал, за покупками к школе ездил сам и убегать из Англии не собирался. Он храбрый бро и вообще встречается с Джинни Уизли, как же он покажет себя трусом при такой девушке.

Братья Криви тоже задирали носы и рвались в бой со злом. Настоящие гриффиндорцы. Хотя Гермиона с ними говорила!

На Слизерине маглорожденных нет, что там на Райвенкло и Хаффлпаффе — она тоже не знает, это Джастин был в А.Д., с остальными Гермиона тесно не общалась. Но общая обстановка была напряженная.

И дернул ее черт за язык на первом курсе дать эту клятву! Сейчас бы училась спокойно в Илверморни!

Правда, Малфою тогда пришлось бы совсем туго.

Дверь в стене появилась сразу же, как только они с Живоглотом подошли к знакомому гобелену. Полукнизл вообще долго не думал, сразу шмыгнул туда и устремился на запах свежей рыбы.

Малфой стоял возле все того же черного шкафа и наблюдал, как Живоглот урчит от счастья, поедая свою семгу.

— Это что, мейсенский фарфор? — Гермиона присмотрелась к его тарелке. — Антиквариат, наверное. С пастушками.

_ Ничего не знаю, тут нашел и очистил, — ответил Малфой. — Пусть Живоглот порадуется.

Воспитывать их обоих бесполезно, поняла Гермиона.

— Я книги принес, — сказал Малфой и достал из кармана небольшую свинцовую шкатулку. — Тебе наверняка интересно.

Гермиона с трепетом листала тяжелый том в черной кожаной обложке. Пергаментные страницы переворачивались с тихим шелестом. Миниатюры, украшавшие текст, были одновременно прекрасны и ужасны. Особенно та, где в подробностях был нарисован палач, сдирающий с кого-то кожу.

— Что это? — спросила она слабым голосом.

— А, это первый том. У Герпия была теория, что крестраж будет тем сильнее, чем больше мучений испытала жертва. Только он побочные эффекты не учел, мне кажется. Или не счел их существенными.

Тут Драко покраснел. Он-то как раз считал очень даже существенным! Может, Герпия женщины не интересовали и ему мужское достоинство вовсе было без надобности, кто его знает. Как и Лорду. Вот теперь тетка Белла на стенку и лезет от злости... так, про это лучше не думать. Нет, Драко решительно отказывался такое понимать! Сильные маги и так живут долго, это все знают. А на кой драккл нужно бессмертие, если ты для любимой не муж, а сувенир? На Востоке, откуда Герпий и набрался таких идей, свои традиции, может, им и нормально. Было. Вавилон-то давно разрушен...

— Но про это в третьем томе, а тут еще рассуждения и философия. И все на латыни, потом сама посмотришь.

Гермиона кивнула, достала тетрадь, самопишущее перо и начала копировать первый том. Она, конечно, могла переписать и все три сразу. Но... но не будет. А вдруг пропустит что-то важное?

— По-моему, он был полностью сумасшедший, — продолжил свой рассказ Малфой, который эту книгу уже прочел. — Он искал бессмертие. И устраивал жуткие эксперименты, не над собой, а над другими. Заманивал в ловушку магов и раскалывал их души. Маглы были жертвами. Потом делал крестраж, мага убивал и пытался возродить. Получалось по-разному.

— А мы теперь страдаем, — сказала Гермиона.

— Герпий тоже пострадал, читал я про него, — задумчиво сказал Малфой. — Вот, смотри, третий том уже другой маг дописывал. И про смерть Герпия тут есть неизвестные подробности. Он ведь и с чумой боролся. Тогда эпидемия была страшная по всей Европе, в четырнадцатом веке.

— Черная смерть?

— Она самая. Герпий в ходе своих опытов создал мазь, которая защищала мага от заразы. И еще один состав, тот даже при болезни справлялся. Правда, он сам не придал этому значения, для него бессмертие было важнее. Только родственники тех магов, которых он погубил, его выследили. И сожгли вместе с домом, крестражами, лабораторией и возрожденными. А книги чудом уцелели, Герпий как раз дал этот трактат почитать врачу местного госпиталя. Хотел, чтобы ему разрешили опыты над пациентами ставить. Вернулся домой — и сгорел в Адском пламени.

— А где это было? — Гермиона слушала, затаив дыхание.

— В Германии, в Трире, это очень старый город, Герпий там жил. Книгу потом переписывали, конечно, еще бы — лекарство от чумы, это очень важно, бессмертие ценой гибели рода никого особо не интересовало. Оригинал в мою семью попал с леди Розалиндой. А третий том отец купил. Как библиографическую редкость.

Грейнджер с головой ушла в книги. Она вчитывалась в текст, забавно морщила нос, рассматривала иллюстрации, сделанные сумасшедшим магом, сдувала непослушную кудряшку, что упорно падала ей на лицо...

Драко смотрел бы и смотрел.

— То есть, — Грейнджер подняла на него свои карамельные глазища. — Уничтожить крестраж можно Адским пламенем?

Драко сглотнул и сделал вид, что вовсе он не пялится на нее, а наоборот, сосредоточенно мыслит. О важном!

— Ты учти, что тот, кто вызвал Адское пламя, от него и погибнет, — наконец собрал он в одну кучу разбегающиеся в разные стороны мысли. — Это тем, кто Герпия убил, терять было нечего.

— Да, — вздохнула Грейнджер. — Это не вариант.

— Герпий еще про яд василиска пишет, — обрадовал ее Малфой. — Но у нас и василиска под рукой нет. А из австралийского питомника — надо за три года заказывать, он дорогой и редкий, а василиски там молодые, много яда дать не могут.

— Все равно нам некуда его применить. Мы даже не знаем, как выглядят крестражи Волдеморта, — сказала Грейнджер.

Драко вздрогнул. Совсем он забыл ее предупредить!

— Лучше не называй его так, — серьезно посмотрел он на Грейнджер. — В прошлую войну, говорят, он на свое имя наложил Табу. Как только кто рот открывал — туда аппарировали Пожиратели. Храбрецы долго не жили. Белла хвасталась, я слышал. Потому и говорили, что Лорд Тот-кого-нельзя-называть.

— Ладно, — согласилась Грейнджер. — Мне еще пожить хочется. Ты прав, буду звать его Лысым Хре... Змеем. Да. Так пойдет?

Лысый Хрен звучало лучше, подумал Драко.

— А вот где эти крестражи искать — вообще непонятно. Неужели без них ничего не выйдет?

— Я так понял, что дух останется, если у кого-то хватит сил убить тело Хре... Змея Лысого. Тогда он вселиться опять в кого-то может. Желающие из Пожирателей могут и найтись, дураков на всех хватает, — размышлял Драко, а Грейнджер слушала и соображала что-то для себя.

— Если Гарри Избранный, то он должен Лысого убить или крестражи найти? Дамблдор обещал помочь, но они какой-то ерундой занимались, — нет, Гермиона вовсе не считала себе предательницей, когда рассказывала про это Малфою. Она помогает Гарри, как и обещала! Вот, про крестражи узнала, может, еще что пригодится, любая информация на вес золота, понимать надо!

И Гарри просил ее проследить за Малфоем — она и следит, все честно. Вот она, вот Малфой, Живоглот на страже. Все под контролем.

— Да где их найдешь? И сколько их Лорд успел сделать? На его месте я бы эти крестражи спрятал в самое недоступное место, — честно сказал Драко. Да он бы еще и охрану забабахал такую, чтоб никто и близко не подошел!

Живоглот, слопав приношение Малфоя и вылизав фарфоровое блюдо, отправился проверять свои новые охотничьи владения на предмет мышей, птиц, бродячих собак, эльфов и прочей добычи. На взгляд Гермионы, ловить здесь было нечего, последние мыши на этой пыльной свалке передохли еще при Генрихе VIII, но у полукнизла было свое мнение.

Поэтому из глубин Комнаты-где-все-спрятано раздавался то стук, то шуршание, то падение тяжелых предметов на предметы бьющиеся.

Наконец Живоглот показался на верху буфета, заставленного всякой ненужной ерундой.

И решил спуститься вниз.

Гипсовый бюст какого-то волшебника очень неудачно стоял. Совершенно он там был не нужен. Приличному полукнизлу негде развернуться!

— Глотик! — возмутилась Грейнджер, когда гипсовое чучело упало на пол и разбилось. Кот с невинным видом посмотрел вниз и сбросил следом какую-то пыльную побрякушку.

Гермиона уже хотела убрать это безобразие, не то чтобы комната от этого сильно бы выиграла, но тут ее отвлек Малфой, листавший третий том сочинения Герпия Злостного.

— Я же читал, — бормотал он, просматривая страницы. — Было где-то здесь... Вот, нашел! Грейнджер, смотри: Герпий пишет про заклинание обнаружения крестражей. Он их столько наделал из разных магов, что и сам запутался, где у него тарелка, где ложка, а где осколок чужой души.

— Ерунда какая-то, — всмотрелась в текст Гермиона. — Это точно заклинание?

— Оно, наверное, даже не на латыни, это Герпий переписал откуда-то еще. И не арамейский. Если он пользовался трудами вавилонских магов, то они сгорели вместе с ним. И от этих древних затейников всего можно ожидать, — у Малфоя даже глаза сверкали от азарта.

— Очень странно звучит, — сказала Гермиона, пытаясь понять транскрипцию чужих слов.

— Аш назг драбатык... — попытался произнести Малфой. — Нет, драбалуг...

Живоглот заорал дурным голосом с буфета.

А они с Малфоем замерли как два суслика, уставившись на лежащую у их ног тусклую серебряную диадему.

Она светилась темно-багровым пульсирующим сиянием.

*Тысяча лет тому назад*

— Я так и не придумала, что делать с этой диадемой, Годрик.

— Какой диадемой? Ааа, да просто оставь ее себе. Мне-то она на кой?

— Сапфиры и серебро. Интересное сочетание, конечно. Жаль, для артефакта не подходит. На сапфиры плетения плохо ложатся, да и серебро не самородное. Просто украшение, но красивое и необычное.

— Я предлагал говорить всем, что диадема эта ума прибавляет.

— Салазар, это так не работает. Ни один артефакт не сможет сделать человека умнее, чем он есть.

— Но сказать об этом артефакт тоже не помешает.

— Это же неправда.

— Зато какие слухи можно было бы запустить! И все поверят, что характерно.

— Салли, а мне нравится эта идея! Всем буду говорить, что в Хогвартсе такое диво есть. Сама Ровена Райвенкло в Короне Разума.

— Бред, Годрик.

— И ничего не бред, Ро. Сейчас мы с Салли еще девиз придумаем, чтоб сомнений ни у кого не возникло.

— Соображаешь, Гриф. К нам тогда и ученики из богатых семей потянутся, не все ж голодранцев по обочинам подбирать.

— Моя прабабушка говорила, что ума палата — дороже злата.

— Хелли, ты просто гений! Так и напишем вот здесь, на ободе.

*Тысяча лет тому вперед*

— Ой, мамочки, — шепнула пересохшими губами Грейнджер, которую Драко инстинктивным движением задвинул себе за спину.

Серебряная диадема, лежавшая среди гипсовых осколков, медленно гасла. И уже через минуту потускнела. Обычное старое украшение, ничего особенного.

Слизеринец и гриффиндорка одинаково круглыми глазами уставились друг на друга.