Просто Гарри? (гет)

Рождественские каникулы подходили к концу, и Хогвартс понемногу оживал после праздничного затишья. Снег за окнами Когтевранской башни искрился в лучах январского солнца, но в гостиной, у камина, было тепло и уютно. Гарри сидел в кресле с книгой по зельеварению, которую дал Снейп, но мысли его были далеко. В сочельник Дамблдор прислал ему отцовский плащ-невидимку — удивительный подарок, который Гарри сразу показал друзьям. Плащ лежал на дне сундука, свернутый аккуратно, и ждал своего часа.

— Ты опять витаешь в облаках, — раздался знакомый голос. Гермиона плюхнулась в соседнее кресло с таким видом, будто только что решила уравнение века. — Я тут подумала…

— Обычно это кончается тем, что у нас появляется новый график, — заметил Драко, отрываясь от «Этикета колдомедика». Он тоже остался в школе на каникулы — родители были во Франции, а в Малфой-мэноре, по его словам, «зимой тоска зелёная».

— Или новое расследование, — добавил Рон, который, вопреки ожиданиям, тоже решил не ехать домой. — Мама сказала, что Фред с Джорджем опять что-то взорвали, и она не уверена, что дом уцелеет к моему приезду. Так что я тут, с вами.

— С нами — это с теми, кто не взрывает котлы на зельях, — усмехнулся Драко.

— Один раз было!

— Тише! — рявкнула Гермиона, и все трое послушно замолчали. Она оглядела их строгим взглядом и понизила голос. — Я серьёзно. Я думала про ту ночь, когда мы столкнулись с троллем. И про коридор на третьем этаже, который запретил Дамблдор.

— О, только не это, — простонал Рон. — Мне до сих пор снятся кошмары с малиновым дымом.

— Не про твой котёл, Уизли. — Гермиона наклонилась ближе. — Я перечитала всё, что смогла найти в библиотеке о защите Хогвартса. Тролль не мог проникнуть в замок случайно — школьные чары не пропускают опасных существ без специального разрешения. Значит, кто-то его впустил.

— Чтобы отвлечь внимание, — догадался Гарри. — Пока все бегали от тролля, тот, кто его впустил, мог пробраться туда, куда ему нужно.

— На третий этаж, — кивнул Драко. — К тому люку, который охраняет трёхголовый пёс Хагрида.

— Именно. — Гермиона достала из кармана сложенный лист пергамента. — И я почти уверена, что там что-то прячут. Что-то очень ценное. Может быть, даже Философский камень.

— Философский камень? — переспросил Рон, округлив глаза. — Тот самый, который делает золото и дарит бессмертие?

— Тише ты! — шикнула Гермиона, оглядываясь. — Да, тот самый. И кто-то очень хочет его украсть. Зачем иначе впускать тролля?

— А сколько он стоит? — вдруг спросил Рон. Глаза его загорелись тем самым блеском, который появлялся у него при виде шоколадных лягушек. — Если он превращает любой металл в золото, значит, можно сделать столько галеонов, сколько захочешь. Я бы, например, купил новую метлу. И мантию, которая не была бы старше меня. И…

— Рон! — перебила Гермиона. — Камень не продаётся. И не покупается. Он бесценен в прямом смысле — у него нет цены, потому что его нельзя оценить в деньгах. Эликсир жизни дарует бессмертие, а бессмертие, как писал Биннс, «не имеет эквивалента в магической экономике».

— То есть даже за тысячу галеонов не купишь? — разочарованно спросил Рон.

— Даже за миллион, — ответил Драко. — Мой отец говорил, что некоторые вещи дороже золота. Например, жизнь. Или власть. Тот, кто захочет украсть камень, скорее всего, хочет не золота, а вечной жизни.

— Или того и другого, — мрачно добавил Гарри, вспомнив красные глаза в лесу.

— Ты хочешь сказать, что кто-то из преподавателей… — начал Драко, но Гермиона перебила его:

— Не обязательно преподаватель. Мог быть кто угодно, кто знает замок. Но суть не в этом. Суть в том, что мы должны быть готовы.

— К чему именно? — насторожился Гарри.

— К тому, что этот «кто-то» попытается снова. И тогда мы сможем проследить за ним. — Гермиона перевела взгляд на Гарри, и в её глазах загорелся огонь, который все уже научились распознавать. — У тебя есть плащ-невидимка. Мы могли бы…

— Нет, — перебил её Гарри, чувствуя, как внутри Борос согласно заурчал.

— Погоди, ты не дослушала! — воскликнула она. — Мы вчетвером прячемся под плащом, идём к тому коридору и ждём. Если кто-то попытается пройти мимо Пушка, мы увидим и сможем…

— Сможем что? — вмешался Драко. — Вызвать профессоров? Или сами полезем в драку? Ты забыла, как мы разорвали тролля? Это была случайность, Гермиона. В следующий раз может не повезти.

— К тому же плащ один, а нас четверо, — добавил Рон. — Даже если мы вчетвером залезем под него, кто-нибудь обязательно выставит ногу или кашлянет. Филч нас мигом засечёт.

— И потом, — твёрдо сказал Гарри, — Дамблдор явно знает, что делает. Если он запретил ходить в тот коридор, значит, у него есть причины. И защита там наверняка надёжная — он же директор, один из сильнейших волшебников. Я, конечно, сам рассказал вам про плащ, но это не значит, что мы должны им рисковать и соваться куда не просят.

— Ты предлагаешь просто сидеть и ждать? — возмутилась Гермиона. — А если вор всё-таки проберётся?

— А если мы проберёмся и попадёмся? — парировал Драко. — Или, что хуже, наткнёмся на того, кто захочет украсть камень? У нас даже щитовых заклинаний толком нет, кроме твоих, Гермиона, и то на манекенах.

— Драко прав, — нехотя признал Гарри. — Мы не готовы к такой опасности. И потом, Дамблдор лучше нас знает, как защитить школу. Он уже много веков это делает.

Гермиона хотела возразить, но вдруг её лицо омрачилось. Она опустила глаза и тихо сказала:

— Знаете… я столько знаю заклинаний. Могу заставить перо танцевать, могу починить разбитую чашку, могу зажечь свет даже без палочки. Но когда дело доходит до живого человека… я боюсь. На прошлой неделе Флитвик попросил меня применить «Вингардиум Левиоса» на его помощнике — живом, настоящем человеке. И я не смогла. Рука дрогнула, и я просто опустила палочку. — Она горько усмехнулась. — Что толку знать все заклинания в мире, если в нужный момент ты не можешь их применить?

— Это нормально, — неожиданно мягко сказал Драко. — Мадам Помфри говорила, что многие целители проходят через такое. Боязнь навредить — это не слабость, это признак того, что ты не бездумная машина.

— Он прав, — кивнул Рон. — Я, например, вообще ничего не боюсь. Потому что ничего толком не умею. Так что у меня даже выбора нет.

Гарри почувствовал, как Борос внутри него усмехнулся.

«Трогательная сцена, — мысленно прокомментировал древний змей. — Девочка переживает, что не может заколдовать человека, а рыжий радуется собственной беспомощности. Но если серьёзно, Гермиона права. Теория без практики — мёртвый груз. Впрочем, умение вовремя испугаться тоже дорогого стоит. Помнишь, как ты испугался в лесу? И ничего, живой».

— Гермиона, — сказал Гарри вслух. — Ты научишься. У тебя есть время. И мы поможем. Правда, ребята?

— Конечно, — кивнул Драко. — Можешь тренироваться на мне. Только предупреждай заранее, чтобы я успел наколдовать щит.

— И на мне, — добавил Рон. — Но, если превратишь меня в жабу, я обижусь.

Гермиона слабо улыбнулась.

— Спасибо. Но дело не только в заклинаниях. Я тут подумала: мы не можем просто сидеть и ждать, пока кто-то украдёт камень или ещё что-нибудь случится. Нам нужен системный подход. — Она глубоко вздохнула, и в её глазах снова загорелся знакомый огонь. — Поэтому я составила план. Настоящий план. С таблицами и графиками.

Рон застонал, но Гарри и Драко переглянулись с интересом.

— Показывай, — сказал Гарри.

Гермиона торжественно извлекла из сумки не блокнот, а целый рулон пергамента. Развернув его, она начала объяснять:

— Трансфигурация. У нас три общих урока в неделю. Этого мало, поэтому я договорилась с Макгонагалл: по вторникам и четвергам после ужина дополнительные занятия — два часа практики. Чары: три общих урока плюс два часа в группе по пятницам. У меня ещё индивидуальные занятия с Флитвиком. Зельеварение: три общих урока плюс час групповых. Гарри — отдельно со Снейпом. Травология: три общих урока плюс час групповых. Невилл — индивидуально со Спраут. История магии: два общих урока, но Биннса никто не слушает, поэтому я ввела дополнительные конспекты — два часа в неделю, я буду проверять. Защита от тёмных искусств: два общих урока плюс час щитовых чар. Флитвик проведёт мастер-классы, но тренироваться мы должны сами. Колдомедицина — только для Драко, два часа с мадам Помфри. Квиддич — четыре часа тренировок для Рона и Драко, это уже согласовано с Вудом.

— Ты учла даже это? — удивился Рон.

— Я всё учла, — гордо сказала Гермиона. — Смотрите.

Она показала им график, где вертикальная ось означала количество выученных заклинаний в неделю, а горизонтальная — недели до мая.

— К концу мая каждый из нас должен освоить не менее двадцати дополнительных заклинаний сверх программы. Я составила список. По субботам — свободное время. Можно играть в шахматы или валяться у камина.

— Слышишь, Малфой? — оживился Рон. — В субботу я тебя обыграю.

— Мечтай, Уизли, — усмехнулся Драко.

Гермиона вздохнула, но в глазах её плясали смешинки.

— Вы безнадёжны, — сказала она. — Но именно поэтому я и составила этот план. Чтобы вы, безнадёжные, всё-таки сдали экзамены и остались живы.

Тут в гостиную влетел запыхавшийся Невилл — весь в снегу, с красными щеками.

— Вы чего сидите? — закричал он. — Там во дворе такое творится! Все факультеты играют в снежки! Даже слизеринцы с гриффиндорцами временно перемирие заключили! Пошли!

Ребята переглянулись. Рон уже вскочил, натягивая мантию. Драко, сделав вид, что ему всё равно, тоже поднялся. Гарри усмехнулся и кивнул Гермионе:

— Идём. Отдых тоже полезен для мозгов.

Школьный двор превратился в настоящее поле боя. Снег здесь был не обычным — за ночь домовые эльфы украсили его магическими искрами, и теперь каждый сугроб переливался серебром и голубизной. Студенты всех факультетов высыпали на улицу, и даже обычно хмурые слизеринцы, забыв о высокомерии, лепили снежки с азартом маленьких детей.

Гарри, оказавшись в центре событий, быстро оценил обстановку. Гриффиндорцы объединились с пуффендуйцами против слизеринцев и когтевранцев — правда, союзы менялись каждые пять минут. Близнецы Уизли подкидывали в снежки взрывные конфеты, и те взрывались уже в воздухе, осыпая всех разноцветной крошкой.

— Атакуй! — заорал Рон, запуская ком в сторону Забини.

— Промахнулся! — крикнул тот и тут же получил от Панси Паркинсон, которая пряталась за сугробом.

— Это не в меня, это в тебя! — засмеялась Панси, и её смех был таким заразительным, что даже Забини улыбнулся.

Гарри увернулся от кома, запущенного Теодором Ноттом, и запустил ответный — тот попал прямо в спину Драко.

— Поттер! — возмутился Драко, отряхиваясь. — Ты на чьей стороне?

— На стороне справедливости! — крикнул Гарри и тут же получил снежком от Гермионы в затылок.

— Это тебе за «справедливость»! — засмеялась она.

Рон, прикрываясь Невиллом как живым щитом, пытался попасть в близнецов, но те виртуозно уворачивались и кидали в ответ сразу тремя снежками. Фред, пригнувшись, запустил ком так, что тот обогнул дерево и попал в спину Драко — второй раз за пять минут.

— Это уже не смешно! — крикнул Драко, но в его голосе слышался смех.

Крэбб и Гойль, как обычно, действовали как таран — медленно, но неудержимо. Они лепили огромные снежные шары и катили их в сторону противника, сметая всё на своём пути. Один такой шар чуть не сбил с ног профессора Флитвика, который вышел на балкон полюбоваться на битву.

— Осторожнее! — пискнул он, но тут же получил снежком от близнецов и, вместо того чтобы рассердиться, расхохотался и запустил ответный — зачарованный снежок, который сам нашёл цель и попал точно в лоб Гойлу.

— Профессор жульничает! — закричал Рон.

— Это не жульничество, это педагогический приём! — ответил Флитвик и скрылся за дверью, оставив после себя ещё несколько магических снежков, которые носились по двору, атакуя всех подряд.

Даже профессор Спраут, проходившая мимо с корзиной трав, получила случайным комком в спину. Она обернулась, но вместо того, чтобы рассердиться, расхохоталась и, поставив корзину, присоединилась к игре, забросав снегом ближайшую кучку слизеринцев.

— Спраут! Спраут! — скандировали гриффиндорцы.

— Не позорьте факультет! — крикнула она, но глаза её смеялись.

В какой-то момент Гарри, уворачиваясь от очередного снежка, поскользнулся на льду и упал в сугроб. Снег посыпался за шиворот, но вместо того, чтобы злиться, он расхохотался — искренне, по-детски, забыв обо всех заботах. Рон подбежал и помог ему встать, но тут же получил снежком в лицо от Драко.

— Это за спину! — крикнул Драко.

— А это за ухо! — ответил Рон и запустил ком, который попал Драко в плечо.

Они стояли посреди двора, мокрые, раскрасневшиеся, счастливые. Снег падал на волосы, ресницы, забирался за воротники. Никто не думал о факультетах, о ссорах, о подозрениях. Все просто играли — как дети, какими они и были.

Через час, когда силы иссякли и снег закончился (вернее, его истоптали и перемешали с грязью), все потянулись в замок. Временное перемирие закончилось, но в воздухе висело что-то тёплое — то ли от горячего чая, который раздавали домовые эльфы, то ли от общего веселья.

«Надо же, — мысленно заметил Борос, пока Гарри отряхивал мантию. — Снежная битва — это почти как дуэль, только безопаснее. И веселее. И снег не пахнет чесноком, в отличие от кабинета Квиррелла. Кстати, ты заметил, как метко кидается Панси? У неё явный талант снайпера. Если её когда-нибудь возьмут в авроры, тёмные маги будут прятаться по норам. А Гермиона попала тебе в затылок — это месть за то, что ты усомнился в её плане».

Вечером, отогревшись у камина, Гермиона снова взялась за своё:

— Завтра в семь, в свободном классе на четвёртом этаже. Первое занятие по щитовым чарам. Я принесу тесты и графики.

— А я принесу печенье, — сказал Рон.

Они разошлись по башням, но Гарри, Рон и Драко встретились уже через час в гостиной Гриффиндора, когда Гермиона ушла в спальню.

— Слушайте, — начал Гарри, понижая голос. — Я люблю Гермиону, правда. Но если она будет встречать нас каждое утро с новым графиком, мы сойдём с ума.

— Она уже встречает, — мрачно сказал Рон. — Сегодня утром она вручила мне расписание чистки зубов. По минутам.

— И мне, — добавил Драко. — С пометкой «не забывать пользоваться зубной нитью». Я Малфой, в конце концов! Моя мать учила меня гигиене с пелёнок.

— Так, — Гарри огляделся — в гостиной никого не было, только портреты притворялись спящими. — Надо её разыграть. Чтобы она поняла, что не обязательно командовать каждую минуту.

— Что ты предлагаешь? — оживился Рон.

— Завтра утром я встречу её с собственным графиком. Весёлым. С абсурдными пунктами. Пусть посмеётся и, может, немного расслабится.

— А она не обидится? — спросил Драко.

— Мы потом скажем, что это шутка, — пожал плечами Гарри. — И предложим компромисс: один день в неделю без планов. По воскресеньям, например.

— Рискованно, — заметил Драко, но в его глазах загорелся азарт. — но я участвую. Что писать?

Они склонились над пергаментом, и Гарри, хихикая, начал диктовать:

— «7:00 — подъём и обязательное пение гимна Когтеврана»…

— У вас нет гимна, — перебил Драко.

— Будет, — отмахнулся Гарри. — «7:30 — завтрак, во время которого нужно съесть не менее трёх шоколадных лягушек и поймать карточку с Дамблдором».

— А если не поймаю? — спросил Рон.

— Тогда ты должен станцевать танец маленьких троллей перед Большим залом, — сказал Драко, и они оба захихикали.

— Дальше, — Гарри строчил. — «9:00 — трансфигурация: превратить профессора Макгонагалл в кошку и обратно. За успешное выполнение — дополнительные баллы».

— Она и так кошка, — заметил Рон.

— Тише, — шикнул Гарри. — «11:00 — перерыв на обдумывание смысла жизни. Обязательно с чашкой чая и булочкой».

— «13:00 — обед. Во время обеда нужно угостить Снейпа лимонной долькой и сказать ему комплимент», — прочитал Драко и расхохотался. — Он нас убьёт.

— Это же шутка, — успокоил его Гарри. — «15:00 — квиддич на метлах, но вместо снитча ловить Филча. Пойманный Филч приносит команде сто очков».

— «17:00 — обязательная сиеста в гостиной Гриффиндора. Во время сиесты разрешается храпеть только Уизли», — добавил Рон.

— Почему только я? — возмутился он.

— Потому что ты храпишь громче всех, — усмехнулся Драко.

— «19:00 — ужин. После ужина — свободное время. Разрешается всё, кроме домашних заданий, учёбы, разговоров об учёбе и мыслей об учёбе», — закончил Гарри. — Подпись: Главный распорядитель Гарри Поттер.

Они перечитали и захохотали так, что портрет толстой дамы проснулся и неодобрительно покачала головой.

— Завтра утром она будет в бешенстве, — сказал Драко, вытирая слёзы.

— А потом, надеюсь, посмеётся, — ответил Гарри. — И мы предложим ей воскресный день без планов. Компромисс.

Они спрятали пергамент, и Гарри отправился в Когтевран, предвкушая утро.

--

Утро розыгрыша

На следующее утро Гермиона, как обычно, поджидала Гарри в гостиной с блокнотом наперевес.

— Доброе утро! — бодро сказала она. — Я составила план на сегодня. Сначала…

— Стой, — перебил Гарри, вытаскивая свой пергамент. — Сегодня я буду раздавать планы. Вот, держи.

Он торжественно вручил ей лист. Гермиона пробежала глазами по строчкам, и её лицо вытянулось.

— «Пение гимна Когтеврана»? У нас нет гимна.

— Будет, — невозмутимо ответил Гарри. — Я уже сочинил. На мотив «Хогвартс, Хогвартс, полный чудес».

— «Превратить Макгонагалл в кошку»? — Гермиона подняла бровь. — Гарри, это неуважительно.

— Это развивает трансфигурацию, — парировал он, едва сдерживая смех.

Она дочитала до конца, и вдруг её губы дрогнули. Потом она фыркнула, потом засмеялась — сначала тихо, потом всё громче.

— «Угостить Снейпа лимонной долькой и сказать комплимент»! — выдохнула она. — Вы… вы это серьёзно?

— Это план на сегодня, — с самым невинным видом сказал Гарри.

В дверях гостиной появились Рон и Драко — оба с трудом сохраняли серьёзные лица.

— А, вот и остальные, — сказала Гермиона, вытирая слёзы. — Вы тоже участвовали?

— Никак нет, — отрапортовал Рон. — Мы просто пришли узнать расписание.

— Расписание такое, — Гермиона вздохнула, но уже без обычной строгости. — Вы меня разыграли. И… это было смешно. Но план на сегодня у меня всё равно есть, и он серьёзный.

— Мы знаем, — сказал Гарри. — И мы согласны его выполнять. Но, Гермиона… может, сделаем воскресенье свободным днём? Без графиков, без тестов, без планов? Просто отдых.

— И шахматы, — добавил Рон.

— И квиддич, — добавил Драко.

Гермиона посмотрела на них, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ладно, — сказала она. — По воскресеньям — свободный день. Никаких планов. Но в остальные дни вы делаете всё, что я сказала.

— Договорились, — хором ответили трое.

— А теперь, — Гермиона развернула свой настоящий график, — завтрак, потом трансфигурация, потом…

— Стой, — перебил Гарри. — А где в твоём графике пункт «посмеяться над друзьями»?

— Это внепланово, — улыбнулась она. — Но я его добавлю. Раз в неделю. По воскресеньям. Как раз после лимонных долек, и списка преподавателей по дням месяца, которых надо будет угощать этими дольками.

И они отправились завтракать — вчетвером, без ссор, без споров.

«Ну вот, — мысленно подвёл итог Борос. — Гермиона научилась смеяться над собой. А теперь — по графику: отдыхайте! Сегодня воскресенье».