В твой мир из пепла (гет)

Эпилог второй

У Цзянь Тая болела голова, что отражалось на его холодном лице: еще более, чем обычно каменное выражение лица, слегка напряженные брови и опущенный взгляд темных глаз.

Он сидел на заднем сидение машины и ждал, когда его помощник доведет до нового водителя его сегодняшнее расписание. Сам помощник был направлен своим начальником на объект для плановой проверки, так как босс был вынужден присутствовать на собрании акционеров в недавно навязанной ему компании, поэтому не мог сопровождать его как обычно.

Сквозь плотно закрытые двери автомобиля было почти невозможно расслышать о чём говорят снаружи, но из-за его длительной головной боли каждый звук казался непривычно громким, поэтому кое-что из сказанного всё же долетало до его ушей.

— Понял — кивнул водитель, принимая маршрутный лист из рук помощника и понизив голос спросил- слушай, чего твой босс как неживой, случилось что?

— У начальника уже пятый день болит голова — тихо ответил помощник Янь, сокрушенно вздыхая.

Ему как самому приближенному к начальству сотруднику приходилось особенно нелегко в такие дни.

Водитель в непонимании затруднений поднял брови и, невольно повысив голос, спросил:

-Так чего проще, обезболивающее принять и всё? Чай не бедствует — пожал он плечами, уже успев оценить высокий класс служебных автомобилей, которые компания предоставляла его новому начальству и зная, что именно он и является владельцем всего холдинга.

— Тсс — шикнул помощник, инстинктивно оглядываясь на тонированное окно, за которым должен был скрываться холодный взгляд его босса, и шепотом пояснил — Наш господин не любит принимать лекарства без особой на то необходимости.

— Так как же?.. — пораженно хотел уточнить водитель, памятуя про пятидневную боль, считая, что необходимость очевидна.

Помощник понимающе похлопал мужчину по плечу, прерывая от продолжения фразы, и продолжил объяснять новичку:

— Пойми, Джи, сильные люди презирают слабость духа и закаляют тело, всегда превозмогая боль, только если она не смертельна — задрав подбородок, спокойно изрек он, словно цитируя какого-то мудреца.

Водитель Джи смешался, нервно сжав свою фуражку, явно уже жалея, что устроился работать к такому человеку. «А ну как и его заставят превозмогать?».

Увидев тревогу и нерешительность нового сотрудника, дабы успокоить с трудом найденного человека, который соответствовал 80% показателям, предъявляемым к занимаемой должности (а условий и требований к сотрудникам у его босса было уйма), помощник Янь торопливо добавил:

— Но, если спросишь меня, мне кажется, у начальника просто есть некая склонность к мазохизму — тихонько закончил он на ухо Джи и посмотрел с ухмылкой, стремясь свести всё к шутке и снять напряженность собеседника.

Устав ждать, Цзянь Тай опустил стекло и, окинув двоих болтунов ледяным взглядом, сухо обронил:

— Пора выезжать.

Пойманные на сплетнях о начальстве, оба чуть вздрогнули, услышав этот голос.

Водитель густо покраснел и по-солдатски отрапортовав:

— Есть! — споро занял водительское место, без промедления заводя машину.

Помощник Янь же напротив, слегка сбледнул с лица и, несмело подойдя к окну поближе, поклонился:

— Господин Цзянь.

— Ступай — не глядя на помощника, отозвался Цзянь Тай и напомнил — Тебе тоже стоит поспешить.

— Есть — закивал Янь и пятясь отступил от машины, провожая взглядом отъезжающий автомобиль. Лишь когда он скрылся за поворотом подземной стоянки, Янь Юй позволил себе с облегчением вздохнуть, даже не подозревая о чём сейчас думает его господин.

«Возможно пора заменить помощника — отстранённо размышлял Цзянь Тай, рассеянно глядя в окно — Этот что-то слишком осмелел в своей болтливости — а потом чуть поморщился — С другой стороны, новый помощник скорее всего принесет ему больше хлопот и проблем, чем этот. Ладно, на этот раз закрою глаза на его наглость — вздохнул он про себя — Янь Юй с ним уже так давно, знает все его привычки и предпочтения, а новый непременно будет сильно его раздражать первое время, пока наконец не уловит правильную манеру взаимодействия с ним. Янь Юй же кроме досадной болтливости не имеет иных вредных привычек и недостатков — заключил он и припомнил — Странным образом этому помощнику почти с самого начала службы удавалось угадывать его настроение и то, что от него требуется в определенный момент».

Цзянь Тай как-то слышал, как болтали его секретари, что Янь Юй с первых дней работы казалось по одним лишь мельчайшим нюансам способен был понять своего господина: по движению брови, по едва заметно поджатым губам, по мимолетному взгляду. С ним его ни его начальнику, ни его секретарям не нужно было много говорить, объясняя и инструктируя. Янь Юй и так схватывал всё на лету.

Разумеется, у такой наблюдательности были и минусы: порой он слишком хорошо улавливал и то что его господин не хотел показывать окружающим и предпочел бы скрыть и от помощника в том числе. Но такова была отрицательная сторона этого положительного момента во взаимоотношениях с помощником Янем.

«Но что-то я слишком много думаю о нём — вдруг нахмурился Цзянь Тай, поймав себя на долгом размышлении о подчиненном, и сжал губы, понимая — Да, вероятно всё же придётся принять снотворное сегодня. Недостаток сна стал сказываться на его разуме негативно — он сдвинул брови, мысленно оценивая длину и длительность пробки, в которой они застряли, и продолжил рассуждать про себя — Он слишком застревает на незначительном, когда стоило бы сосредоточиться на более важном. Сейчас ему предстоит столкнуться с множеством людей, мнящих себя важными лицами. Результативность этой встречи, как и будущий успех развития компании, будет зависеть от эффективности его работы. Насколько оперативно он сумеет уловить настроения и слабые места его оппонентов, настолько убедительнее будет его речь. Ко всему, чем скорее он поймет в каком направлении повести свою речь, тем быстрее он завершит эту встречу и сможет заняться своим здоровьем».

«Надеюсь, одних снотворных препаратов и восстановления сна, ему будет достаточно чтобы прийти в форму. Посещение психотерапевта точно хотелось бы избежать» — подумал Цзянь Тай, недовольно поджав губы и вспоминая о причине нарушения его сна.

Он знал, что во всем виноваты были странные сновидения, преследовавшие его последнюю неделю. Он просыпался среди ночи, или умирая в этих снах, или теряя сознание от боли, или переживая потери и предательства. Просыпаясь, он больше не мог уснуть до утра, невольно размышляя над увиденным. Эти до странности реальные сны заставляли его вновь и вновь переживать прожитые в них ощущения и мысли даже наяву.

В них он то был тираном-императором, то жестоким демоном, то справедливым богом, воином-защитником людей, а то и простым смертным, слабым и презираемым, влачившим жалкую жизнь полную притеснений.

Эти персонажи, сколь разными бы они не казались, отчего-то ощущались одной личностью, и он, проживая их жизни во сне, слишком ярко ощущал связь с ними. Он будто бы не сны видел, а возвращал свои потерянные воспоминания. Это-то и беспокоило его больше всего, а не прожитая во снах боль, гнев и ненависть.

Впрочем, не всё в этих снах было так ужасно, так что нельзя было однозначно назвать их кошмарами. Иногда во снах мелькало лицо прекрасной девушки. Она тоже являлась ему в разных образах, от демона до богини, но всегда казалась ему неземной, даже если играла роль смертной. К ней у личностей, жизнь которых Цзянь Тай проживал во снах, было довольно неоднозначное отношение, от ненависти до любви, от желания мести до чувства благодарности. Однако одно оставалось низменным — она всегда порождала в его душе яркие эмоции и чувства вплоть до одержимости. Эта девушка в его снах, появляясь рядом, чаще всего несла с собой облегчение, радость и покой, она дарила счастливые минуты. Возможно именно из-за ее редких появлениях во снах, он и не применял технику сна без сновидений, которой его научил дед когда-то. Откуда-то взялось нежелание терять эти счастливые минуты встречи с ней и временами накатывал вязкий страх больше ее не увидеть. Никто из представительниц женского пола никогда не трогал его сердца, не будил в душе таких эмоций и мыслей.

«Если бы только эта девушка была реальной, если бы его мать узнала о таком особом отношении к ней, то точно не упустила бы такой возможности женить своего сына в кратчайшие сроки» — усмехнулся Цзянь Тай.

Ему уже исполнилось тридцать шесть лет и последние пятнадцать из них его матушка, казалось живет только мыслью об организации его брака и созданию семьи. Сама она вышла из традиционно японской семьи, больше всего чтящей семейные ценности, поэтому не могла принять его долгого безсемейного существования. «Как ты будешь жить, когда мы с твоим отцом умрем? Останешься совсем один. Некому будет позаботиться о тебе» — причитала его мать на редких семейных встречах и периодически устраивала ему свидания вслепую с девушками из хороших семей. Отец его, впрочем, не настаивал на скорой женитьбе сына, больше занятый вопросом его воспитания, образования и карьеры, почти уже двадцать лет постепенно обучая его на практике и передавая бразды правления семейным бизнесом. Однако и он, если появлялся случай, предлагал своих кандидатур для успешного брака, вот только критерии его выбора заключались в укреплении бизнеса, посредством брака с дочерьми ценных деловых партнеров или инвесторов.

Цзян Тай еще в юношеском возрасте осознал холодность своего темперамента и навязчивость девиц, возжелавших его тела или денег, его только раздражала. Постепенно он построил вокруг себя стену неприступности и отчужденности, а холодное выражение лица и суровый взгляд глаз только помогали ему держать всех людей на расстоянии, включая и девушек. Он серьезно относился к своему обучению, а повзрослев думал только о работе. Устраиваемые ему свидания он изредка нехотя посещал, не желая слишком обижать мать, но заканчивал их весьма быстро, моментально оценив истинные намеренья очередной претендентки в спутницы его жизни. Ему порой достаточно было молчания, односложности ответов или ледяного взгляда, чтобы прогнать девушку с места напротив него. Вот и вчера кандидатка в невесты очень быстро смешалась под его мертвенным взглядом и, сама найдя причину, поспешила уйти. Он, проводив ее взглядом до выхода, просто спокойно закончил ужин и пошел домой, коротко отчитавшись матери по пути об очередной беглянке. Та, посокрушавшись, пожелала ему хорошо отдохнуть, явно в мыслях уже прокручивая свой нескончаемый список невест, а Цзянь Тай, вернувшись в свою квартиру, сразу лег спать. Да только снова проснулся весь в поту посреди ночи, ощутив, как в ходе какой-то глобальной катастрофы его душа, как и душа его возлюбленной богини, медленно рассыпается на миллионы частичек и исчезает в темноте ледяного космоса, гася его сознание и путая память.

Приняв быстрый душ, Цзянь Тай сел за ноутбук поработать над проектом, но вместо этого до самого утра размышлял, что могло породить череду этих ярких снов. Он даже вспомнил, что предшествовало этим реальным сновидениям. Самое странное — это, пожалуй, лунное затемнение, перешедшее затем в суперлуние. Это затмение, в последствии породившее очень яркую и крупную луну на небе, широко освещалось в прессе.

Самого Цзянь Тая такое внимание к небесным явлениям только раздражало. Людям бы лучше сосредоточиться на решении реальных проблем, чтобы прочнее стоять на земле, а не заглядываться на небо, фантазируя и выискивая мифические знаки.

Но о такой причине он точно умолчит. Еще не хватало попасть к психиатру с такими предположениями о причинах его состояния. Он никогда прежде не зависел от фаз луны и уж тем более не собирался становиться таким впредь.

Вздохнув, Цзян Тай посмотрел в окно и, увидев здание компании впереди, поправил очки на переносице и пробурчал про себя:

«Не стал бы так много думать об этих снах, если бы они не мешали ему спать и негативно не сказывались на эффективности его работы».

С тоской он припомнил, что обычно хватало одной его силы воли для преодоления подобного рода трудностей, а потом заключил:

«Если таблетки не помогут, придется идти к врачу, хотя и стыдно признаться, что он сам не мог справиться с этой эфемерной проблемой».

Машина плавно остановилась на подъездной дорожке у здания. Подняв взгляд, он понял, что они прибыли и собрался:

«Что ж… Материальные трудности и реальные затруднения мне всегда удавалось решать лучше, чем моральные».

На этом Цзянь Тай отбросил посторонние мысли и вышел из машины, когда водитель предупредительно открыл ему дверцу. Окинув взглядом высотное стеклянное здание бизнес-центра, он уверенно шагнул по направлению к центральным дверям.

На пропускном пункте вероятно уже были предупреждены о его визите, и охрана не посмела и секундой задержать его движение. Администратор, встретив его персону в холле, любезно проводила к служебному лифту и организовала всё так, чтобы он поднимался в нём один. Цзян Тай едва заметно кивнул, что было принято администратором за благодарность, и шагнул в лифт. «Хорошо — кивнул он своим мыслям — Янь Юй по-прежнему хорошо инструктирует новых сотрудников и видно в новой компании уже успел это сделать. Они уже уловили основные правила».

«Дистанция в деловых отношениях — вот основа успешного руководства» — полагал его отец и сын был всецело согласен, доведя эту истину до абсолюта во взаимодействии с персоналом. Самым близким к нему на этом фоне был личный помощник, через него и осуществлялись все остальные связи.

«Да, Янь Юй молодец. Оставить его, несмотря на его болтливость, было верным решением» — сказал сам себе Цзянь Тай, поднимаясь в лифте — Тем более этот недостаток он редко проявлял» — справедливости ради заметил Тай и с усмешкой вспомнил, что с чужаками Янь Юй был, как и его господин — молчалив и суров.

Некоторые экзальтированные девицы (а в последние годы, на волне гендерной толерантности, и не только девицы), желавшие «случайной» встречи с перспективным молодым человеком в его лице, сталкивались лишь с непоколебимой упёртостью Янь Юя, молча и неумолимо охранявшего личные границы своего господина. Многие даже жаловались на него в социальных сетях, рекомендуя обожаемому ими Цзянь Таю заменить такого грубого помощника, на другого — например, на одного из них, нежных и ласковых. Вспомнив этот момент из прошлого, Тай хмыкнул. Он никогда не ругал помощника за это, ведь прекрасно знал, что причиной этого недовольства являлось: Янь не раз выставлял этих «фанатов» из холла офиса или с пути господина чуть ли не за шкирку (девиц) или взашей (юношей). К тому же, с ними он не вёл никаких разговоров, был неподкупен и не поддавался ни на лесть, ни на уговоры.

Размышляя про себя, Цзянь Тай невидящим взором смотрел сквозь прозрачное стекло лифта на город, раскинувшийся внизу, а когда лифт издал мелодичный сигнал о прибытии на верхний этаж, молча повернулся спиной к стеклянной стене и немедля шагнул в раскрывающие двери лифта.

Не успев сделать и шагу дальше, он пошатнулся от того, что кто-то столь же торопливый выбежал из-за угла коридора, проносясь мимо лифта, и явно не ожидавший, что из него внезапно вышагнет высокая фигура, преградив ей путь к офису.

Цзянь Тай поймал хрупкую фигурку машинально, а опомнившись уже хотел оттолкнуть и отчитать, когда увидел, как девушка подняла лицо и, бормоча что-то извинительное, попыталась деликатно освободиться из его хватки.

При столкновении они оба потеряли очки, но вероятно, в отличии от Цзянь Тая, который имел нормальное зрение, а очки носил, дабы еще больше огородиться от мира, девушка была близорука и, потеряв очки, сейчас подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть куда они улетели. Не сумев споро освободиться из случайных объятий, она с досадой повернула лицо к мужчине ее поймавшему, чтобы высказать тому свое недовольство этим, но, едва взглянув ему в лицо, она вдруг расширила глаза.

— Ты?.. — поражённо выдохнула она через пару секунд, но потом умолкла, растерянно захлопав ресницами и закусив губу, вероятно не зная, как объяснить свое узнавание, ведь прежде они вроде бы не встречались.

Цзян Тай, не давший ей возможности вырваться из его объятий, лишь еще крепче сжал руки и, глядя ей в глаза, медленно улыбнулся, тихо проговорив:

— Поймал.

Девушка вопросительно подняла брови, а Тай напомнил с усмешкой:

— Я же говорил, что всегда тебя поймаю. Помнишь?

Она моргнула и в ее памяти мелькнула картинка, где двое качались на старинных качелях, где барышня стала падать, а юноша поймал, дав обещание.

— Помню — неуверенно ответила та, а затем ярко улыбнулась, закончив обращение — Цзынь.

* * *

У Лин Си прожила двадцать пять лет своей жизни без странностей, без груза памяти прошлых перерождений. Она не вышла замуж и не имела длительных отношений. Слишком сильно она погружалась в учебу, в науку, в работу. Если она была увлечена, вопрос выбора — свидание или библиотека/лаборатория — не стоял. Конечно, лучше узнать что-то новое, стать лучше, а отношения — это второстепенное, неважное. Мать ее ругала и каждый раз при встрече сетовала, что вырастила синего чулка, тогда как подруги давно уже внуков няньчат, но потом махнула рукой, признав, что в ее возрасте, за тридцать, ничего путного не найти. А сама Лин Си, когда в разговорах заходила речь о ее личной жизни могла вспомнить только лицо несуществующего в реальности мужчины, о котором невольно грезила уже восемь лет.

Двоюродная бабушка в детстве часто рассказывала ей истории о жизни богов, демонов, бессмертных и людей, а она сама будучи ребенком никогда не интересовалась откуда та взяла эти сказки. Уже в школе, страстно полюбив историю, она как-то спросила у бабушки Сиу на какой век и эпоху она опиралась, придумывая те рассказы, желая использовать что-то из них для своего доклада. Тогда-то та и ответила, что просто пересказывала ей свои сны. Разочарованная девушка ушла, больше ничего не уточняя и не вспоминала о «бреднях старухи», как их называла ее мать. Только в старшей школе, после смерти бабушки Сиу, она вспомнила о них, так как в наследство получила от нее письмо, где были записаны те самые истории, а в конце всего одна фраза: «Я не дождалась Таньтай Цзыня, но может ты дождешься».

Ее родная бабушка Лиу была сестрой близнецом старушки Сиу. Узнав о том, что именно ее внучка получила в наследство от ее сестрицы, та покачала головой, признав, что похожее письмо было также передано им с сестрой их матерью перед смертью. Та тоже ждала какого-то Цзыня из снов, но в то время девиц не спрашивали, выдавая замуж, только поэтому они с сестрой и появились на свет.

В отличие от сестры Сиу, Лиу с детства была очень практична и даже не суеверна. В свое время она разумно выбрала мужчину, вышла за него замуж и родила детей. Только ее сестра всё грезила о невозможном и кого-то ждала всю жизнь, так и умерев одинокой.

Тогда Лин Си так и разгадала эту загадку, не поняла к чему была эта фраза в конце письма, да и времени не было долго об этом думать, ведь выпускные и вступительные экзамены были на носу. Лишь спустя много лет она начала понимать, что эти сны — своеобразное проклятие ее семьи по женской линии. В двадцать пять лет, после особенно яркого суперлуния, Лин Си начала видеть сны о своих прошлых жизнях. Так она решила, начитавшись разного фэнтези, насмотревшись дорам и пообщавшись с некоторыми монахами. В то время ее бабушки Лиу уже не было в живых, и она не могла у нее узнать отчего только ее сестре Сиу снились эти сны, но в последствии через свою маму узнала, что бабушка Лиу некоторое время жила заграницей, проходя обучение, как и мама, к слову.

«Возможно — решила Лин Си — Особенное суперлуние, пробуждающее память прошлых перерождений в их семье, пришлось как раз на период обучения, а заграницей влияние луны было не так сильно». Она слышала, что не все страны имеют удовольствие наблюдать такие суперлуния, как в Китае или Японии. Проведя свои исследования, она выявила эти закономерности, связанные с луной и странными снами в жизни прошлых поколений, их предков. Выяснилось, что по крайней мере в восьми последних поколениях встречались такие несчастные женщины. Ее прабабушке, бабушке Сиу, да и ей самой еще повезло с эпохой. В давние времена таких странных девиц сжигали на костре или устраивали в психушке.

Восемь лет она временами видела сны о Таньтай Цзыне, Цан Цзюмине, Мин Е, боге демонов, о связанных с ними людях и событиях. И о себе самой, являвшейся ему под разными именами, но всегда крепко привязанной к его судьбе. Такие сны являлись не часто и их еще можно было терпеть.

Лин Си научилась относиться к ним философски или как к сериалу, который приходилось пересматривать. Она успокаивала себя мыслью, что проклятия разные бывают и ей еще повезло с такой безобидной формой. Снотворные спасали от недосыпа, а обезболивающие от головной боли. Правда со временем она поняла, что одно лечит — другое калечит: печень и почки у нее уже были на пределе. Пришлось усиленно лечиться и заменять лекарства на травы и медитацию. Но и с этим она справилась, приспособилась.

Вот только с неделю назад опять было чертово суперлуние. То самое, что будит память прежних перерождений. И на этот раз сны шли без перерывов, показывая самое невыносимое и болезненное. Травы уже не справлялись, медитации переходили в сон, а там снова воспоминания. Ко всему, на работе сменилось руководство. Переработка, нервы, стресс, недосып, отсутствие времени на посещение врача и неспешный подбор щадящего снотворного препарата, способного помочь ей выспаться, а не навредить ее печени. Всё это не давало покоя, выматывало и доводило до отчаяния. Сжав зубы, Лин Си продолжала двигаться вперед. Смена работы совсем не входила в ее планы. Ей нужен был беспрерывный стаж по специальности, и она не собиралась сдаваться из-за того, что начальство сбрасывало напряжение путем извода подчиненных и попутно собираясь подставить под удар, прикрыв свои собственные махинации с закупками на рекламу.

Накануне она узнала, что начальник ее отдела готовиться подставить ее перед новым гендиректором, так как сам постоянно мошенничал с госконтрактами, беря откаты, поэтому сегодня в день совещания с новым руководством, девушка особенно спешила попасть в офис и подготовить свою версию документации и отчет-презентацию. Некоторые доказательства вины начальника у нее уже были припрятаны, но сначала директор должен был увидеть ее профессионализм, а лишь затем принять к сведению жалобу и провести свое расследование, дабы она могла оправдать себя перед всеми. Служебный лифт, как на зло, оказался заблокирован. Опять инвесторы важничают, наверное. А общий лифт застрял на пятом этаже, хорошо хоть дверцы открылись, и она смогла вылезти, чтобы добежать по лестнице до двенадцатого этажа.

Накануне она долго не спала, узнав о подставе (друг-программист маякнул, что в сданном ей отчете-презентации, после согласования начальником, явно изменены цифры (а оригинал отчета он уже видел, так как девушка ему заранее сбросила, чтобы он не торопился с загрузкой и прочим, сама ненавидела, когда подают в последний момент), готовилась, а стоило ей задремать под утро, как снова сны, где она вместе с Цзынем умирает. Пока добиралась на метро, так как ее машина встала по пути, она с сожалением подумала, что видно не судьба ей быть счастливой в личной жизни, но добравшись до здания, махнула рукой. Некогда было думать об этом, как и грезить наяву.

Внизу администратор огорошил ее тем, что новое начальство уже здесь, так как время совещания инвесторов перенесли на два часа назад. Сразу после него было запланировано совещание отделов, на котором она должна быть готова защитить себя, поубедительнее предоставив правду.

Понимая, что времени осталось совсем мало, Лин Си вылетела с лестничной площадки и, не давая себе и минуты передышки, заторопилась к своему кабинету. Ее торопливость тут же сыграла с ней плохую шутку — она, зная, что служебный лифт заблочен, не ожидала выходящего оттуда человека, и разумеется, на всей своей скорости налетела на него, попутно теряя свои очки. Лин Си, смирившись со своей участью, уже готовилась упасть, но неожиданно почувствовала, как ее словили, обняв.

Одновременно удивляясь такой учтивости, извиняясь за свою неосторожность, пытаясь освободиться, чтобы поспешить дальше и при этом выискивая свои очки на полу, ориентируясь на звякнувший при падении звук, Лин Си не сразу поняла, что ее отчего-то не отпускают из гостеприимных объятий. «Маньяк что ли? — досадливо подумала Лин Си и вздохнула — Или просто мстительный и сразу придушить хочет?» Подняв глаза, чтобы негодующе посмотреть на этого мерзавца, который задерживает ее миссию по самоспасению, она прищурилась от яркого коридорного света, и проморгавшись, уже хотела пригрозить законом о домогательствах на рабочем месте, когда наконец разглядела его лицо. Оно было до боли знакомым.

-Ты… — начала она, узнав своего возлюбленного из снов, но затем замолкла. «Как она может сказать ему, что он знаком ей, ведь прежде они не виделись. А современная стрижка ему идет» — мельком подумала она.

Этот высокий мужчина молчал и пристально смотрел на неё, не отпуская, а лишь сильнее сжимая пальцы на ее талии. Она замерла, не смея нарушить тишину между ними. Хоть она и была уверена, что наяву они не встречались, но по его взгляду было понятно, что он и сам узнал ее. «Откуда? Неужели это тот самый гендиректор, которого перевели из зарубежного филиала и назначили в их компанию главным? Цзянь Тай. Такой молодой. Может он изучал личные дела сотрудников компании и видел ее фото там?» — предположила Лин Си и уже хотела, что-то сказать, когда мужчина вдруг медленно улыбнулся и довольно произнес:

— Поймал.

Лин Си вопросительно подняла брови, а Цзян Тай поснил с усмешкой:

— Я же говорил, что всегда тебя поймаю. Помнишь?

Лин Си моргнула. Задумавшись она вдруг вспомнила один из давних снов. Там двое, Цан Цзюминь и Ли Сусу, качались на старинных качелях, потом барышня стала падать, а юноша поймал ее, дав обещание всегда ловить, если она опять упадет.

— Помню — неуверенно ответила Лин Си, а затем ярко улыбнулась, закончив обращение — Цзынь.

Мужчина радостно улыбнулся и, прижав ее к себе, зарылся носом в ее растрепавшиеся после почти падения волосы, выдохнув:

— Я нашел тебя, моя Сиу.

От автора⁽¹⁾

1) Работа завершена, но будет еще маленький бонус. Благодарю всех, кто читал, кто давал отклик, кто ждал и дождался финала. После бонуса возобновится работа на фанфиком по этой же серии — Жизнь из пепла.

Вернуться к тексту