Натуральный блондин (гет)

Плохое настроение Снейпа аукалось всему Хогвартсу. Особенно страдал шестой курс Гриффиндора. Судьба у них такая.

Совсем стало тяжко, когда невербальные чары начали требовать и Флитвик, и МакГонагалл. По общему мнению, на это их подговорил Снейп, больше никто до такой подлости додуматься бы не смог.

Поэтому теперь старшекурсники то и дело замирали с отстраненным видом, надували щеки, синели, краснели и пучили глаза на манер какающей мышки. Нет, они не сошли вдруг с ума, они пытались колдовать молча. Выходило у всех по-разному.

К большому удивлению Северуса, эту несчастную невербалку из гриффиндорцев, кроме Грейнджер (что было ожидаемо), первым освоил Лонгботтом.

Снейп не был бы Снейпом, если бы не воспользовался случаем и не ткнул в это Поттера его вездесущим носом.

— Десять баллов с Гриффиндора, Поттер, — заявил он на очередном уроке, поймав Избранного на произнесении заклинаний шепотом. Опять. — За то, что вы, в силу тупости и высокомерия, не считаете нужным брать пример с Лонгботтома. Посмотрите на него! Полная бездарность, но старается же. Отработка, Поттер. Жду вас вечером.

Красный от злости Поттер только что пар из ноздрей не выпускал. Снейпу было наплевать.

Зато Гермиона решила, что это просто подарок судьбы. И вечером в гостиной Гриффиндора устроила общественную дискуссию на тему занятий спортом. Вот, убедитесь сами, говорила она. Невилл каждое утро ходит со мной на пробежки — и какой результат! Даже профессор Снейп отметил!

Лонгботтом во время ее страстной речи вжимал голову в плечи, а Рон демонстративно фыркал и бормотал, что все это чушь. Очень, правда, тихо бормотал, рука у подруги была уже набита.

На пробежки вместе с Гермионой стали выходить еще Дин и Симус, а потом подтянулся Хаффлпафф почти полностью (кроме Захарии Смита, но что с этого козлины возьмешь?). Да и спортзал, предоставляемый Выручай-комнатой, постепенно снова заполнялся по вечерам.

На занятия аэробикой три раза в неделю прибегали девочки с четвертого и пятого курса. Правда, не столько упражнения делали, сколько мешались под ногами и задавали вопросы.

— Это из-за тебя, Гарри, — говорила Гермиона. — Ты стал популярным, вот они тобой и интересуются. Их можно понять: герой, капитан команды, да еще ты подрос, что тоже добавило привлекательности.

Гарри в этот момент смущался, а Рон и Джинни начинали одновременно говорить про квиддич. Гарри тут же отвлекался и уже не слушал предупреждения Гермионы о том, что его поклонницы накупили у близнецов любовных зелий, так что стоит быть поосторожней.

А ещё девочки постоянно расспрашивали Гермиону про Гарри Поттера. Что он любит, чем увлекается, какие девушки ему нравятся? И Гермиона каждый раз терялась и злилась из-за такой бесцеремонности.

Она бы непременно прокляла этих дурищ чем-нибудь неприятным, но в разговор вовремя вступала Луна Лавгуд. Она знала про Гарри Поттера все!

По версии Лавгуд, Гарри любил розовый цвет, салат из одуванчиков, секс на крыше гриффиндорской башни, лакричные леденцы со вкусом африканского снега и пение трубкозубой чупакабры. Лавгуд ее очень похоже сейчас изобразит...

Нет, Гермиона больше не хочет это слышать!

У нее и так проблем по уши.

Хорошо еще, что на дежурства она ходила одна. А при попытке Рона увязаться за ней всегда можно было напомнить другу, скажем, про заклинание Агуаменти, которое у него никак не выходило и которое нужно срочно отработать.

— Да кому нужна эта ерунда? — вскипал Рон, обижался и отказывался идти на обход.

Гермиона утомленно закатывала глаза куда-то внутрь черепа. Рон такой... Рон. Как он вообще до своих лет дожил и не научился контролировать себя и свою магию настолько, чтобы наполнить водой стакан и при этом ничего не разбить? И что с того, что это заклинание на шестом курсе проходят? Нужно оно гораздо раньше, и нормальные маги его знают, а что до школьной программы — так ее не Гермиона составляла и вовсе незачем так орать.

И да, обиды Рона полностью входили в ее планы. Как бы она его привела в Выручай-комнату, где они с Малфоем писали анонимные письма, пытались понять, можно ли починить Исчезательный шкаф, кормили Живоглота и обсуждали дальнейшую стратегию?

— Что-то не сработали анонимки, аврорат ни мычит, ни телится, — Гермиона была всерьез обеспокоена. — Так тебе прикрытие не обеспечить. Как этот Лысый Змей представляет себе убийство директора? Бред какой-то. Ты даже палочку на него наставить не успеешь. Да и вообще, что ты можешь сделать магу такого уровня, как Дамблдор? Ступеньки возле кабинета мылом натрешь, чтобы директор поскользнулся и шею сломал?

— Зачем мылом, есть же рунная цепочка, — не подумав, брякнул Драко.

— Хмммм, теперь понятно, почему Грюм на четвертом курсе то и дело падал на ровном месте, — протянула догадливая Грейнджер.

— Так это же не Грюм был, а Крауч под обороткой, — парировал Драко. Признаваться он не собирался.

— И благодаря кое-кому у этого Пожирателя было отбито все, от задницы до мозгов, — проворчала Грейнджер. — Что будем делать дальше?

А ведь она за него переживает, подумал Драко. Не за Поттера, а за него. И это было неожиданно и так приятно.

А еще надо собраться с духом и...

— Вот, держи, — сказал Драко и протянул Грейнджер круглую малахитовую подвеску. — Это тебе. С днем рождения. Я помню.

— Какая красивая, — улыбнулась Грейнджер.

— Это портключ. Одноразовый, правда. И нелегальный. Такие заготовки у многих есть, этот я сам на точку выхода настроил, как получилось. Носи всегда при себе, мало ли что, у меня такой тоже есть, — Драко пытался не сболтнуть лишнего. Очень пытался, правда.

Вдруг ей действительно нужно будет сбежать откуда-то? И очень быстро? Или еще что случится? Он точно знал, что ему для счастья нужна Грейнджер. Чтоб она была живая, здоровая и с ним. С портключом шансы на это возрастали.

— Спасибо, — сказала Грейнджер, глядя ему в глаза. — Это... очень ценный подарок.

Драко так хотелось ее обнять! Ну почему он в ее присутствии становится таким нерешительным?

Но момент был упущен. Грейнджер опустила ресницы и стала прикреплять подвеску-портключ к своему многофункциональному браслету.

— Я тут подумала, — сказала она наконец. — Может, нам для привлечения внимания аврората стоит пойти другим путем? Например, распустить по Хогвартсу слухи. Чем страшнее, тем лучше. Ну... как на втором курсе.

— Ты предлагаешь надписи кровавыми буквами на стенах? — оживился Драко.— Дельная мысль, все тут же ринутся писать родителям. А те пнут авроров как следует.

— Что пишем?

— Примерно так, — Драко нарисовал на листе пергамента череп и изобразил несколько лозунгов.

— "Валдеморт жыв"? "Дамблдор — лох"? А это что? "Гроб, гроб, кладбище, директор!" Оригинально, — сказала Грейнджер, крутя лист во все стороны. — Но почему с ошибками?

— Чтоб никто не догадался, — объяснил Драко. — Пишем там, где и в прошлый раз было, возле туалета Плаксы Миртл. Там портретов болтливых нет и призраки редко шляются. Если не поможет, взорвем трон Дамблдора в Большом зале.

— Паника будет, что надо, — решила Гермиона. — Только начнем с понедельника. В субботу поход в Хогсмид, не хотелось бы, чтобы его отменили. И, Малфой, мне будет нужно, чтобы ты меня прикрыл. Мне надо в Лондон. Попробую добраться камином в почтамте до "Дырявого котла", оттуда в магловскую часть.

— Зачем?

— Позвонить родителям из уличной телефонной будки. Сказать, что у меня все нормально, в рамках Хогвартса, конечно. Мы договорились сов не отправлять. А Гарри и Рон... я им не говорила. И не скажу.

Драко кивнул. Он прикроет. Осторожность в защите семьи не бывает лишней, уж это он понимал.

В субботу они пошли в Хосмид втроем, Гарри, Рон и она. Как в старые добрые времена, сказал Гарри, который на этом настаивал. Лучше бы с ними пошла Джинни, подумала Гермиона, может при ней мальчики трепались бы про квиддич и меньше обсуждали, что именно замышляет Малфой и какой Снейп козел. Рон, правда, в основном поддакивал и крутил головой в поисках Лаванды. Но и одного Гарри с пламенными речами было много.

Ага, а вот и сам Малфой.

Слизеринец прошел мимо них, оглядываясь на каждом шагу и делая таинственное лицо. Гарри тут же встал в стойку, как спаниель на охоте.

— Мы должны за ним проследить! — аоскликнул он и зашарил по карманам.— Эх, я мантию-невидимку с собой не взял.

— Гарри, это глупо, — сказала Гермиона. — Я уверена, что ты ошибаешься насчет Малфоя.

И, конечно же, мальчики в два голоса стали доказывать, что она неправа. Тем временем Малфой, прикрыв лицо капюшоном, зашел в "Три метлы".

— Как хотите, — Гермионп сделала вид, что обиделась. — Идите и караульте под окнами, а я пойду, во "Флориш и Блоттс" выставили новинки.

Гарри и Рон короткими перебежками двинулись к таверне, а Гермиона зашла за угол, двумя взмахами палочки изменила свою ученическую мантию и стянула волосы в пучок, после чего отправилась на почтамт. И уже через пять минут выходила из двери "Дырявого котла" в магловский Лондон

Найти телефон труда не составило.

Родители были очень рады ее слышать. У них все хорошо, малыш Алекс растет, клиника процветает, и пусть Гермиона учится и не беспокоится. Папа предложил купить ей мобильный телефон, но она отказалась. В Хогвартсе эта техника работать не будет, да и где его заряжать, электричества же нет.

Обратно в Хогсмид она тоже отправилась через камин. Все это заняло полчаса времени и стоило десять кнатов за дымолетный порошок. Удобно.

Стыдно Гермионе не было. Она по законам магического мира уже совершеннолетняя. А по привычкам мира магловского — вполне самостоятельная. И если что-то кому-то в ее поступке не понравится — то пусть исключают!

За время ее отсутствия в Хогсмиде случилось много чего интересного.

Для начала, Гарри и Рон наткнулись на Флетчера. И тот им даже обрадовался, перехватил поудобнее свой старый саквояж и начал намекать, что неплохо было бы угостить старого товарища по борьбе, выпить стаканчик в память о Сириусе, вспомнить дорогого друга, а то так есть хочется, что даже переночевать негде...

И Гарри потащил Наземникуса в "Три метлы", проигнорировав намеки на "Кабанью голову", где у Флетчера открыт кредит.

Они вошли в кафе и выбрали столик так, чтобы держать под наблюдением Малфоя, который спокойно сидел в углу один и пил мятный лимонад.

— Он нас не видит, — прошипел Гарри.

Драко на придурков и не смотрел. Вот еще. Их сопение за три мили слышно. Его задача — посидеть здесь до прихода Грейнджер и отвлечь ее свиту.

Зато мадам Розмерта видела и слышала все.

Хозяйка "Трёх метел" незаметно оказалась возле их столика, сдернула с Флетчера капюшон мантии и крепко ухватила Наземникуса за ухо.

— Какая встреча! — прошипела она, не забывая мило улыбаться клиентам. — За тобой должок, Назем. И не рассчитывай, что я забуду.

Гарри Поттер открыл было рот, чтобы вмешаться, но мадам Розмерта так на него посмотрела, что гриффиндорец быстро передумал лезть куда не звали.

А вот Драко наблюдал за этой сценой через отражение в зеркале над стойкой.

— Рози, да ты же знаешь, я без обмана, — заюлил Флетчер. — Сам на мели, клянусь здоровьем своей покойной маменьки...

— Если ты, червяк навозный, достанешь свою палочку, я тебе ее в задницу засуну, — сказала мадам Розмерта, встряхивая одной рукой Флетчера за шиворот, а другой открывая его саквояж. — Ты мне должен сто пятьдесят галлеонов, сам знаешь, за что. И не пытайся надуть, на меня даже Империо не действует, иначе бы тут весь Хогсмид столовался бесплатно. Где деньги?

Драко тихо хмыкнул. Поттер и Уизел, чисто как кролики на удава, смотрели на впечатляющий бюст, который колыхался в опасной близости от них.

Из саквояжа Флетчера грозная мадам вытащила два серебряных кубка, медальон старинной работы и колдографию в серебряной рамке со змеями.

— За старое взялся, Назем? — спросила Розмерта, оценивая добычу. — Так и быть. Тридцать галлеонов спишу, остальное хоть рожай.

— Без ножа режешь, Рози, — заныл Флетчер. — Тут один медальон на сотню потянет, вещь дорогая, непокупная, смотри, на крышке змейка с изумрудным глазком...

— Эй, — пришел в себя Гарри Поттер. — Это же герб Блэков. Вот, на кубке. Ты что, дом Сириуса ограбил? Да я тебя!

Тут Флетчер понял, что сейчас его будут бить и, кажется, даже ногами. Он ужом вывернулся из своей старой мантии и рванул к выходу. Гарри и Рон бросились за ним.

Долго погоня не продолжалась. Буквально через несколько метров этот аферист врезался в Гермиону, которая шла в "Три метлы". Она отлетела в сторону и упала, а Флетчер, не будь дураком, воспользовался заминкой Гарри и Рона, что бросились подруге на помощь, и трансгрессировал с громким хлопком.

— Ушел, гад! — воскликнул Гарри. — Ворюга!

— Да что у вас тут происходит? — Гермиона ничего не понимала.

Пока ей объяснили, что Флетчер украл из дома на Гриммо кубки (а она говорила!), пока Гарри метался туда-сюда и призывал на голову Флетчера проклятия, пока его успокоили, пока Рон выступил с ценным мнением, что Сириус все это барахло и сам рад был выкинуть...

Этого времени Драко как раз хватило, чтобы побеседовать с мадам Розмертой. Вспомнив, как именно вел себя в таких случаях отец, Драко без труда договорился о покупке кубков, медальона и колдографии.

Леди Малфой все эти мелочи дороги как память, объяснил он свой интерес, особенно снимок всех трех сестер Блэк в юном возрасте. Деньги — не проблема.

Вообще-то, Розмерте понравился старинный медальон и она хотела оставить его себе, но лишние двадцать галлеонов за эту побрякушку решили дело. В конце концов, сам медальон не великой ценности, что бы Флетчер ни врал, да и связываться с наследством Блэков не очень благоразумно, мало ли какие проклятия у этого темного семейства были припасены. Всегда можно и трансфигурировать что-то подобное из своего кулона, решила Розмерта. А деньги для хозяйки таверны никогда не бывают лишними.

*Тысяча лет тому назад*

— Всегда было интересно, что ты такое в своем медальоне хранишь, Салли. Не может ведь он быть пустым.

— У тебя есть версии, Гриф?

— Зная тебя... Наверняка что-нибудь ядовитое. Редкостная дрянь на вкус, цвет и запах.

— Не угадал. Смотри.

— Что это за красные волокна?

— Шафран, Гриф. Самый лучший персидский шафран, какой только можно найти. Собран руками юных девственниц, хотя это не точно, у них обычно другие занятия находятся.

— Откуда он у тебя?

— Шах один подарил. За избавление от особо мерзкого проклятия полового бессилия и бледной немочи.

— И что ты с ним хочешь сделать?

— Не знаю. Это же не магическое вещество, а просто специя. Хоть и дорогая.

— Да уж. В десятки раз дороже золота.

— Продать почти невозможно, в Британии ни денег таких, ни тех, кто может по достоинству оценить вкус. Использовать? Куда, в овсяные лепешки насыпать? Не смешно.

— Я в Константинополе слышал, шафран в разные блюда добавляют. В плов, например, из сарацинского зерна с мясом. Или в молоко, оно тогда золотистым становится.

— Верно. Эллины три тысячи лет назад как-то умудрялись варить из шафрана амброзию. Но рецепт не сохранился.

— А жаль.

*Тысяча лет тому вперед*

Довольный покупкой Драко увидел входящую гриффиндорскую троицу, переглянулся с Грейнджер и отправился в замок.

Кубки, колдографию и медальон он положил все в ту же свинцовую шкатулку. Потому что стандартное заклинание выявило следы какой-то темной магии (еще бы, это же Блэки). Но пусть maman сама с фамильным достоянием разбирается.

А вот на наличие крестража Драко ничего не проверял. Смысла нет. Какой шанс, что крестраж Волдеморта находился в доме Блэков и был оттуда украден? Как бы он туда мог попасть?

Вот именно.

Ни малейшего шанса.

* * *

Австралия, Мерлин не знает, где.

— А вот скажи мне, Сиря, — спросил черный кот идущего рядом большого пса. — Что тебе дома не сиделось? Кой черт тебя понес в этот Отдел Тайн? Сейчас бы в Лондоне был, а то занесло куда Хагрид ваш фестралов не гонял.

— Да как-то вот само, — ответил собака-Блэк и тяжело вздохнул. — Гарри же там. Да и скучно дома торчать, всех и развлечений, что огневиски пьянствовать да барахло родительское вышвыривать.

— Зачем вышвыривать? — не понял кот-Долохов.

— Да надоело все, — сказал собака-Блэк и остановился почесать ногой за ухом. — Медальоны, перстни, ордена, шкатулки, посуда эта, всегда терпеть не мог столовое серебро с гербами, а мамаша заставляла только с него есть. А так хотелось взять все — иииии! И вон! Вот я и собирал ненужное, а Флетчер потом мешки эти выбрасывал.

— Флетчер? — мимика у кота-Долохова была очень выразительной. — Ох, Сиря. Дурачина ты, простофиля!