Кролик среди волков (гет)

— Белый Клык наконец показал свое истинное лицо. И давай не будем забывать, Крис, что он всегда оставался террористической организацией. Произошедшее лишь дает понять, что от собственных корней они и не уходили. Десять хороших парней были жестоко убиты, чтобы удалось освободить одного приговоренного публичным судом преступника. Отвратительно.

— Но в самом Белом Клыке утверждают, что они к этому отношения не имеют, господин мэр. И даже прямо обвиняют вас.

— Ложь и клевета. Но чего еще стоило ожидать от террористов?

— Тем не менее его с тех пор никто не видел.

— Я скажу тебе, что там произошло, Крис. Десять человек, что конвоировали его в тюрьму, были убиты. Десять невинных жизней оказались оборваны, а их изуродованные тела просто бросили на поживу зверью. Вот что там произошло!

* * *

— Беспорядки возле здания ратуши Вейла вспыхнули с новой силой. В полицейских прямо сейчас летят камни и бутылки. Я попросила одного из протестующих ответить на наши вопросы, и он согласился при условии, что его имя не будет опубликовано. Что заставило вас присоединиться к протестам, сэр?

— Я устал от лжи! — прошипел мужчина, нижнюю часть лица которого закрывал черный шарф. — От лжи, коррупции и двойных стандартов. Мы все видели, как проходил суд, и это был полнейший позор. Мы все слышали, что Жона Арка приговорили к тюрьме обычного режима или колонии-поселению. Но нет, даже этого ему не дали, а затем вообще взяли и убили. С политиком или какой-нибудь звездой такого бы точно не произошло. Они бы отделались штрафом или условным сроком, а в крайнем случае пожили бы немного в роскошном отеле, замаскированным под тюрьму.

— Совет опубликовал запись с места атаки, и из нее понятно, что конвоиров действительно убили.

— Так же понятно, как то, что Жон Арк был виновен? Или что покушение на него во время речи тоже организовал Белый Клык, как утверждает Совет? Они вообще много чего говорили. Что гора Гленн станет процветать. Что налоги снизят. Что коррупцию поборют. Но если оно ходит как утка, крякает как утка и выглядит как утка, то это утка и есть! Совет лгал, лжет и останавливаться не собирается, а теперь вдруг удивляется, что мы перестали ему верить!

* * *

— Шокирующей новостью стала безоговорочная победа Руби Роуз над действующим мэром Копперсмитом в их первых политических дебатах. Что думаешь, Уилл? Для мэра ситуация выглядит не очень хорошо.

— Так и есть, Джилл. Справедливости ради, забот у него сейчас предостаточно. Но во время дебатов он постоянно ссылался на возраст мисс Роуз, что довольно очевидно, и потому зрители от этого успели устать. А вот сама мисс Роуз указала на множество политических ошибок и просчетов своего соперника, причем связанных не только с Белым Клыком и Жоном Арком, но и с серьезным ростом количества преступлений в городе, коррупцией в его собственном окружении, появлением у криминальных организаций оружия из Атласа и нецелевым расходованием государственных средств.

— Не самим мэром Копперсмитом, хочу заметить.

— Нет, не самим. Только близость тех, кто этим занимался, не делает ему чести. Думаю, мисс Роуз заранее подготовилась к атаке по множеству фронтов, в то время как мэр Копперсмит только и мог, что раз за разом упоминать возраст. Бесконечные попытки обратить внимание общественности на ее незрелость лишь выставили незрелым его самого и абсолютно никого не впечатлили.

— И это сразу же после того, как мисс Роуз сорвала овации на прошедшем на прошлой неделе семинаре Ассоциации руководителей крупного бизнеса, Уилл. Никто не ожидал, что девочка ее лет сможет свободно общаться на экономические темы, не говоря уже о том, чтобы привести в восторг опытных и, я бы даже сказала, циничных директоров компаний.

— Материал ей, скорее всего, подготовил кто-то другой, но здесь нет совершенно ничего страшного, Джилл. От мэра и не ожидается, что он станет разбираться в абсолютно любой проблеме. Для этого есть эксперты. Мисс Роуз продемонстрировала как свое умение готовиться, так и желание идти на диалог с бизнесом. Кроме некоторого снижения тарифов — должен отметить, вполне обоснованного экономически — она пообещала то, что так и не сделал мэр Копперсмит: ремонт железной дороги, идущей через лес Вечной Осени. Одно это сможет серьезно уменьшить давление, которое компании, занятые морскими грузоперевозками, оказывают на наших экспортеров. Такой подход сам по себе обеспечит ей немалую поддержку, Джилл, и на месте мэра Копперсмита я бы уже начинал волноваться.

* * *

— Будучи судьей, я не имею выбора, кроме как следовать букве закона. В нашей профессии вообще очень мало свободы. Тронули ли нас его слова? Да, и еще как. По долгу службы мне приходится видеть многое: некоторые из подсудимых не демонстрируют ни капли раскаяния, другие — попросту чудовища. Встречается немало молодых парней и девушек, что сделали неправильный выбор, на который их толкнуло отчаяние. Или же они не видели никакого иного выхода. Я бы сказал, что Жон Арк относится именно к последним. Не станут утверждать, будто знаю, что его вело и почему он в итоге оказался передо мной в зале суда, где ему грозило пожизненное тюремное заключение. Раскаяния я в нем не заметил. Но оно и не требовалось. Мне удалось разглядеть исключительно решимость человека, который понимал, что ждало его впереди, но сворачивать со своего пути не собирался.

— У вас был соблазн вынести ему оправдательный приговор?

— Я бы так и поступил, если бы мог. Мы втроем тщательно изучили законы, но в них, к сожалению, не делается разницы между "хорошим" терроризмом и "плохим". В этом никогда не имелось нужды.

— Считаете, что данный момент следует исправить?

— Многие законы требуют поправок. Значительная часть формулировок устарела и не менялась вот уже три сотни лет. Опытные адвокаты легко находят в них лазейки, что позволяет откровенно виновным оставаться на свободе, а невиновным — страдать. Совет поспешно закрывает дыры там, где это стоит им недополученных денег с налогов. Но те, кто сталкиваются с несправедливыми обвинениями, их не интересуют. Так что да, юридическая реформа давным-давно назрела, пусть сама ее идея в высоких кабинетах весьма непопулярна.

— Вы и ваши коллеги практически не встретили критики за вынесенный приговор со стороны Белого Клыка, в то время как сторонники Совета им крайне недовольны. Можете это как-нибудь прокомментировать?

— Будучи судьей, я привык вести дела честно. Нас иногда обвиняют в том, что сексуальное насилие наказывается недостаточно строго, а уклонение от уплаты налогов — излишне сурово. Но те, кто так говорит, просто не понимают, что законы устанавливают очень жесткие рамки, а сами они принимаются правительством. Тюрьмы переполнены? Политики требуют от нас смягчить наказания, чтобы снизить поток новых заключенных. А вот с теми, кто не платит налоги, нужно поступить так, чтобы другим неповадно было. Мы имеем свободу лишь в пределах буквы закона. В Белом Клыке это осознают, в то время как Совет просто сваливает всю вину на нас, делая вид, что он сам тут ни при чем.

— Не слишком ли политическое заявление для судьи?

— Я всё еще остаюсь гражданином Вейла, и то, что не позволяю собственному мнению влиять на судебные процессы, вовсе не значит, что у меня его нет.

— В таком случае хотелось бы выслушать ваше мнение по поводу заявлений Совета, что Белый Клык освободил Жона Арка во время перевозки того в тюрьму. Как гражданина, само собой, а не как судьи.

— Ну что же, озвучу свою неофициальную позицию. Видите ли, мы рекомендовали отправить Жона Арка в тюрьму обычного режима или колонию-поселение. Если бы Белый Клык собирался его освободить, то засаду устроил бы на дороге именно туда. Ни о какой тюрьме строгого режима речи не шло. Это решение было принято в кабинетах членов Совета, и знать о нем Белый Клык не мог — только сами члены Совета.

— Очень интересная мысль...

* * *

— Меня зовут Лиза Лавендер, и я веду репортаж из неизвестного места, где члены Белого Клыка во главе с Сиенной Хан устроили поминальную службу по Жону Арку, — прошептала она в микрофон. — Вопреки заявлениям Совета Вейла о том, что его освободил Белый Клык, атмосфера здесь траурная, и в искренности слез никаких сомнений не возникает.

Лиза повернулась к камере, после чего продолжила:

— Я успела чуть раньше взять короткое интервью у Сиенны Хан. Она сказала, что освобождение Жона Арка путем насилия обесценило бы всё хорошее, что у них получилось сделать, и решение не вмешиваться далось ей очень тяжело. Теперь Сиенна Хан жалеет об этом и спрашивает у самой себя, могло ли нарушение воли Жона Арка спасти ему жизнь. Ответа на этот вопрос никто не знает. Как и нынешнее местонахождение Жона Арка. Совет Вейла утверждает, что он пребывает на свободе и готовится устроить "новую волну террора", а в Белом Клыке думают, что Совет его похитил и, возможно, убил. Нам же остается лишь выбирать между этими двумя вариантами.

* * *

Жона Арка трясло от ярости, когда он глядел в экран телевизора, пока невысокая девушка с довольной ухмылкой и розово-коричневыми волосами сидела у него на коленях и переключала каналы.

Сказать ей Жон ничего не мог — разве что попытаться плюнуть, несмотря на залепленный клейкой лентой рот. Впрочем, этой же лентой у него были стянуты и руки с ногами, а сам он оказался примотан к деревянному стулу.

Нео — так, насколько Жон понял, звали девушку — посвятила утро психологическим пыткам. Она специально выбирала наиболее неприятные для него репортажи и интервью, заставляя всё это смотреть.

Хотя вчера, пожалуй, было еще хуже.

Вчера кто-то из журналистов добрался до матери Жона, и видеть ее слезы оказалось очень тяжело. Он пробовал разорвать путы, но Нео его усилия лишь веселили. Она продолжала сидеть у Жона на коленях и вдобавок поставила интервью с мамой на повтор.

Иногда ему начинало казаться, что ее всё это попросту заводило.

В сексуальном плане.

— Оставь его в покое, Нео, — попросил сидевший в углу комнаты Роман Торчвик.

Нео обиженно поглядела на него через плечо Жона.

— Потому что паренька сломаешь ты, а голову Синдер оторвет мне, — устало пояснил Роман, раскурив сигару и появившись в поле зрения Жона. — Почему мы вообще должны за ним приглядывать? Ты хоть представляешь, что с нами сделают, если кто-нибудь об этом узнает?

Нео встрепенулась, провела пальцем по горлу и с надеждой уставилась на Романа.

— Ни в коем случае, — помотал тот головой. — Синдер он нужен живым. Не имею представления, для чего конкретно, но рисковать собственной шкурой, выясняя подробности, я не собираюсь. И да, в понятие "живым" входит и "в своем уме".

Нео вновь надулась и наконец соизволила сползти с коленей Жона, направившись куда-то в невидимый с его места угол.

Судя по звуку, открылась и закрылась дверца холодильника.

Роман сел на диван, взял пульт и выключил телевизор, после чего некоторое время молча курил, вероятно, ожидая, когда Нео покинет комнату.

— Честно признаюсь, парень, что у меня ни к тебе, ни к тому, чем ты занимаешься, ни малейших претензий нет. Это гораздо лучше, чем Белый Клык до твоего появления. Да и стоит иногда гонять совсем уж конченных отморозков. Кто-то должен бороться с "кровавым спортом" и сексуальным рабством. И еще с собачьими боями. Я несколько таких "арен" собственноручно закрыл, между прочим. Люблю, знаешь ли, собак. Прекрасные создания. Одно из первых ограблений на "арене" и устроил, еще и специально приведя на хвосте полицию. Даже за дальнейшей судьбой собак проследил. Большинство обрели новый дом, но некоторые — самые агрессивные — к сожалению, нет. И ведь никто не рождается кровожадным ублюдком. Особенно собаки. Просто они попадают в руки кровожадных ублюдков, которые дрессируют их до тех пор, пока не превращают в себе подобных. К Нео это, кстати, тоже относится. Не я ее такой сделал, и до встречи со мной она была гораздо хуже.

Жон внимательно посмотрел на него, потому что из-за ленты всё равно не мог ничего ответить.

Роман вздохнул.

— Зачем я тебе это рассказываю? Сам не знаю. Когда еще слушатель окажется настолько пленен моей речью? — невесело усмехнулся он. — Синдер слишком сильна и обязательно получит то, что пожелает. У нас с Нео нет надежды от нее сбежать, не говоря уже о шансах в бою. Если бы ты справился с ней или хотя бы выставил на всеобщее обозрение ее делишки, нам бы сейчас не пришлось находиться в такой ситуации. Хотя нет, ничего бы не получилось. Она бы вас всех просто убила.

Какое-то время Роман молчал, о чем-то размышляя, после чего продолжил:

— Понятия не имею, что тебя ждет в будущем. Очевидно, что нечто плохое и вполне способствующее ее планам по дальнейшему погружению города в хаос. Я даже не знаю, какая у Синдер конечная цель. Ей нужен Бикон. Что-то в нем украсть или сделать. Ох... Был бы я вором получше, сам бы это украл, а заодно избавил бы город от такого дерьма. Я ведь тоже живу в Вейле. Мне он нравится. Ну, кроме Совета. Как-то даже не привык им сочувствовать, хотя и знаю, что за твое исчезновение, к которому они непричастны, на них выльется еще немало дерьма, а новым мэром станет Красная. Или мэршей? Нет, ее тоже ждет столько дерьма, что даже дразнить не хочется. Да и сил уже не осталось. Раньше жизнь была лучше: опасной, но хотя бы веселой.

В речи Романа не слышалось привычной бравады. Она вообще ничем не напоминала те фразы, которые он произносил во время их предыдущих встреч. Это и была его суть, ничуть не приукрашенная тягой к театральности? Жон словно бы читал последнюю запись в дневнике человека, решившего свести счеты с жизнью: несвязное бормотание и вплетенный в него крик о помощи.

Оставалось лишь понять, почему Роман обращался именно к Жону. Что тот, по его мнению, мог предпринять?

"Слушай внимательно, — сказал Адам. — В нашей ситуации любое проявление симпатии на вес золота".

— В общем, я намерен держать тебя живым и здоровым. А еще сытым, — произнес Роман, подойдя к нему с тарелкой хлопьев. — И тут у нас есть два варианта: простой, где ты спокойно кушаешь и даже можешь поговорить, а также сложный, в котором попытаешься закричать, и мне придется тебя затыкать, заодно моря голодом, пока Синдер не соизволит прийти сюда и принять решение, стоит ли вообще возиться с твоей кормежкой.

"Соглашайся на первый. Еда — это силы, а они нам еще понадобятся".

Жон кивнул, отвечая сразу обоим.

— О, хороший знак, — обрадовался Роман. — Я тебе доверюсь, парень. Не заставляй меня жалеть об этом.

Процесс срывания ленты оказался весьма болезненным. Возможно, так получилось, потому что Роман делал это медленно. С другой стороны, Жон понятия не имел, как ощущался быстрый вариант. В общем, губы у него кровоточили, и он слизнул кровь, а затем подвигал челюстью.

Роман терпеливо ждал рядом, готовясь вмешаться, если Жон начнет орать.

— Спасибо, — вместо крика прошептал тот.

Роман тихо вздохнул.

— Не фанат всех этих похищений, — признался он. — Я — вор. Меня интересуют материальные ценности, а не люди. Слишком уж близко такой бизнес подходит к работорговле, и я когда-то пообещал самому себе, что похищениями заниматься не стану. Ладно, давай лучше перейдем к еде. Она не самая вкусная, но хотя бы свежая.

Роман принялся кормить Жона с ложечки. Тот не жаловался ни на еду, ни на обращение. Слишком уж тяжелые воспоминания остались от следственного изолятора и тюремного транспорта, а хлопья с сахаром и холодным молоком теперь и вовсе казались настоящей роскошью.

Жон послушно ел, и не думая вопить, как только Роман отвлечется. Для того, чтобы попытаться сбежать, подходящий момент наверняка еще наступит.

"К тому же нет гарантии, что твои крики услышат. Люди постоянно шумят, и Торчвик, если кто-либо заинтересуется, легко спишет всё на излишне невоздержанного соседа по комнате. Лучше тяни время и готовься. Шанс у нас будет только один, и упустить его никак нельзя. А пока попробуй разговорить его. Давай, твори свою магию".

Жон сначала не понял, что конкретно имел в виду Адам, но потом до него все-таки дошло. Он довольно долго одними лишь словами водил за нос весь личный состав Белого Клыка.

— Что-то забавное вспомнил? — спросил Роман, заметив улыбку Жона.

— Просто подумал, как именно во всё это дерьмо вляпался.

— И не говори.

— Могу и рассказать, если хочешь, — предложил Жон.

— Хм, — пробормотал Роман, откладывая в сторону пустую тарелку и доставая очередную сигару. — Ну, заняться всё равно нечем. Валяй.

И Жон поведал ему свою историю, ничего особо не скрывая. О том, как в тот злополучный вечер отправился в магазин, который решили ограбить члены Белого Клыка. Об отчаянном барахтании, из-за чего совершенно случайно погиб Адам Таурус. О собственном испуге, что помешал отказаться от должности лидера. О страхе сдаться властям, куче нелепых совпадений и попытках придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации.

Жон рассказал о Сиенне Хан, о различных фракциях Белого Клыка, о преступниках и своих рейдах. О том, как постепенно втянулся и даже полюбил такую жизнь — настолько, что был готов ради новых убеждений отправиться в тюрьму. О разных забавных случаях и о многом другом.

Роман хохотал, вытирая выступившие слезы, и Жон смеялся вместе с ним.

— Ох, парень... Это чудесно! Так ты, получается, человек? Совсем-совсем чистокровный человек?

— У меня нет никаких черт фавна, — пожал плечами Жон.

— Тогда выходит еще лучше. Как считаешь, кого это больше ужаснет: расистов-людей, осознавших, что воевали со своим собратом, или расистов-фавнов, понявших, что человек под видом фавна действовал успешнее, чем сами фавны?

— И тех, и других стоило бы запереть в одной комнате, сказать правду, а затем уже смотреть, что они станут делать.

— Ха! — усмехнулся Роман. — За такое зрелище я бы даже заплатил.

Они еще чуть-чуть поговорили обо всякой ерунде, и это оказалось... легко. Роман не держал зла на то, что Жон неоднократно вставал у него на пути, срывая ограбления. Он понимал все риски своей профессии.

У Романа вообще нашлось с Жоном очень много общего. Того ведь считали опасным и непримиримым борцом за права фавнов, совершенно ничего не зная о его истинной сути. Вот и Роман, будучи "не на работе", серьезно отличался от своего привычного образа.

Разговор продлился до тех пор, пока на свиток не пришло сообщение. Роман прочитал его и помрачнел.

— Она идет, чтобы проведать тебя и запустить вторую фазу плана. Извини, мне нужно вернуть на место кляп. Если бы всё сложилось иначе...

— Но у тебя нет выбора, — подсказал ему Жон.

— Выбора? Нет. Не против нее. Разве что сдохнуть... — покачал головой Роман.

Он заклеил Жону рот и отошел в сторону, но тот всё равно услышал его тихое бормотание:

— То же самое дерьмо когда-то говорил Барту, только теперь именно я "выполняю приказы". Лицемер. Какой же я лицемер...

* * *

Синдер лишь посмотрела на Жона и молча кивнула, не став произносить злодейский монолог о том, как она его превзошла, или еще что-нибудь в таком духе. Жон за это был даже немного благодарен, пусть ее разговор с Романом настроение ему совсем не поднимал.

— Совет в своей "бесконечной мудрости" решил запретить любые маски на время Фестиваля Вайтела. А поскольку они оформили это в виде закона, приняв его прямо под конец вечернего заседания, то предполагается, что обеспечивать исполнение станут силы Атласа. Новость для нас замечательная.

— Разве? — усомнился Роман. — Мне казалось, что демонстрировать наши лица всем подряд мы не собирались.

— Ты мыслишь слишком прямолинейно, — усмехнулась Синдер. — Закон уже подвергся критике со стороны всех, кто счел нужным это сделать. Запланированную акцию отменять никто не намерен. И как, по-твоему, будет выглядеть протест против нового закона?

Роман, как и Жон, мгновенно уловил мысль Синдер.

— Они наденут маски.

— Вот именно. Тысячи людей пронесут на Колизей Согласия маски, чтобы надеть их во время турнира. Открытое неповиновение Совету Вейла прямо на глазах у всего Ремнанта. Как ты, наверное, уже понял, Совет что-то такое подозревает и потому потребовал от сил Атласа тщательно обыскивать зрителей, а это, в свою очередь, не позволит им заниматься чем-либо другим. У нас появится отличная возможность всё провернуть незаметно.

— У вас, — поправил ее Роман. — Я — личность чересчур известная.

— Конечно, — согласилась с ним Синдер. — Но для тебя у меня найдется кое-какая работа. И еще мне понадобится Нео.

— Нео — большая девочка и сама может о себе позаботиться, — пожал плечами Роман. — А что за работа?

— Завтра расскажу, — пообещала Синдер. — Первый раунд турнира начнется утром. В него мы вмешиваться не станем — пусть обстановка как следует накалится. Так что приступим к делу уже после полудня.

Жон бессильно дернулся в путах, прекрасно понимая, что времени оставалось крайне мало.

— Удар в первый же день? — удивился Роман. — Ты вроде хотела дождаться финального поединка.

— Когда я строила тот план, то рассчитывала на Белый Клык, — призналась Синдер. — На малое количество и общую неопытность их рекрутов. Но первый день подходит гораздо лучше. В Биконе окажется значительно меньше студентов, поскольку многие из них еще не вылетят с турнира. К тому же Прах на Колизей Согласия уже привезли.

— И что, ты собираешься полностью взорвать стадион?

— У меня нет такого количества Праха, Роман, — вздохнула Синдер. — Придется обойтись несколькими мелкими взрывами. И Совет Вейла, и Атлас в этом, разумеется, обвинят Белый Клык. Да и кого еще они могут обвинить? Будут арестовывать всех, у кого найдутся маски, а это, учитывая масштабы протеста, десятки тысяч людей. Хаос получится знатный.

— И ты воспользуешься им, чтобы проникнуть в Бикон и сделать то, что запланировала, — кивнул Роман, после чего посмотрел на Жона. — А что насчет паренька? Не могу же я вечно за ним приглядывать. Ты собираешься его отпустить? Как по мне, может получиться довольно любопытно, если его увидят на свободе. Белый Клык от обвинений уже не отобьется, и накал безумия серьезно усилится.

Синдер усмехнулась, проведя ладонью по его щеке.

— Идея, признаю, интересная, но у меня есть кое-что получше. Совет будет винить во всём Белый Клык, но и Белому Клыку стоит дать повод обвинить во всём Совет. В конце концов, я же не весь Прах задействовала на Колизее Согласия. Приготовим небольшой сюрприз, а потом дадим Сиенне знать, где искать ее возлюбленного.

— И тогда их увидят вместе, — пробормотал Роман. — То же самое, что я предложил, только чуть более наглядно.

— Не совсем, — покачала головой Синдер. — Сиенна откроет дверь, спровоцировав взрыв, который убьет их обоих. После произошедшего на Колизее Согласия люди начнут разбираться, найдут это место и попробуют выяснить, от кого же Сиенна спасала нашего дорогого гостя. Кое-какие оставленные нами зацепки наведут их на мысль, что здесь располагалось одно из тайных убежищ Совета.

Жон вновь попробовал на прочность свои путы.

В то, что Сиенна слепо бросится его спасать, угодив в ловушку, он не верил.

Не хотел верить...

Адам молчал, никак это не комментируя.

— Меркури с Эмеральд подготовят и бомбы, и доказательства причастности Совета, — добавила Синдер. — Мы с тобой займемся другим делом, и Нео пойдет с нами. Эмеральд, когда закончите, свяжись с Сиенной и сообщи всё, что потребуется. Даже если она не появится, смерти Арка и доказательств вины Совета хватит для наших целей. Больше ничего и не понадобится.

— Ага, — вздохнул Роман, перекинув сигару из одного уголка рта в другой. — Больше ничего и не понадобится... По-моему, даже для тебя это излишне злобно. Зачем тратить столько сил на попытки заманить сюда Сиенну, если, как ты сама утверждаешь, хватит его одного? Белый Клык с Советом Вейла всё равно вцепятся друг другу в глотки.

— Признаю, кое-что личное тут есть, — ответила Синдер, взяв Жона за подбородок, повернув его голову к себе и уставившись в глаза. — Я давала этому ублюдку шанс подчиниться. Он отверг мое щедрое предложение.

Ее ногти впились в его кожу.

— Более того — он едва ли не плюнул мне в лицо, — продолжила Синдер. — А я такое не терплю. Так что "славный лидер" Белого Клыка послужит отличным примером того, к чему приводит неповиновение.

— Я твой намек понял, — вздохнул Роман. — И еще мне жаль, что моя уютная квартирка взлетит на воздух. Дашь час на сбор личных вещей, чтобы никто не связал произошедшее со мной или Нео?

— У тебя есть ровно один час. Не теряй время, Роман.

* * *

За час Эмеральд с Меркури спокойно разложили почти всю взрывчатку по комнате, даже не пытаясь ее как-либо скрыть или замаскировать. В конце концов, после того, как она сработает, это уже не будет иметь ни малейшего значения.

Пока они трудились, обмениваясь шутками, Жон всё глубже и глубже погружался в пучины паники. В том, что никакая аура не сумеет защитить от взрыва, он даже не сомневался, особенно если ему на голову обрушится здание.

Синдер наслаждалась его ужасом. Она сидела напротив, положив ногу на ногу, и смотрела с видом паучихи, любующейся метаниями угодившей в паутину мухи. Жон бы, наверное, закричал, но мешала клейкая лента, а попытки мычать оказались пресечены хлесткой пощечиной.

— У тебя был твой шанс, Арк. Ты мог бы подчиниться мне. Тогда Белый Клык стал бы чем-то большим, чем то жалкое зрелище, что есть сейчас. Но ты сам выбрал свой путь, — ухмыльнулась Синдер. — Живи теперь с последствиями своего выбора, пока еще можешь. И умри вместе с ними.

— Всё же ты на редкость злобная сучка, — проворчал Роман, подтащив к ним настолько тяжелый чемодан, что после него оставались царапины на паркете. — Просто убить — это слишком мало для тебя?

Синдер хмуро посмотрела на Романа.

— Я предпочитаю, чтобы мои враги знали свое место, — ответила она.

— А выглядит как неуверенность в себе. Словно бы тебе необходимо видеть чужие страдания, чтобы убедиться в своих силе и власти, а мысль о чьем-либо неподчинении и вовсе невыносима.

— Следи за языком, Роман. Ты не настолько ценен.

— Да-да, еще больше угроз. Ничего нового.

Он толкнул чемодан вперед, и Меркури пришлось отскочить в сторону, чтобы не оказаться сбитым с ног. Сам Роман тяжело оперся на спинку стула Жона.

— Фух, — выдохнул он. — Надо бы почаще тренироваться. Уже и забыл, насколько тяжелы золотые слитки.

— Золотые слитки? — удивленно переспросил Меркури.

— А ты думаешь, я свои деньги в банке храню? Приходит Роман Торчвик в местное отделение, чтобы обналичить чек, а охранник желает ему приятного дня? Нет, парень. Только наличные, вещи или золотые слитки. И признаюсь, золотые слитки гораздо компактнее, чем несколько чемоданов наличных.

— Твои финансовые трудности нас не интересуют, Роман, — буркнула Синдер.

— Ну да. Зато они интересуют меня. И вообще, он спросил — я ответил, — рассмеялся тот, после чего хлопнул Жона по плечу. — Ладно, парень. Был рад знакомству. Весело провели время, хотя и жаль, что всё так закончилось.

Роман одной рукой растрепал ему волосы, другой что-то сунул в ладонь, а затем добавил:

— Надеюсь, там, куда ты попадешь, будешь иногда вспоминать обо мне и не считать меня совсем уж никчемным трусом.

— Хватит тратить на него время, Роман, — недовольно произнесла Синдер. — Пора уходить.

— Да-да, — кивнул тот, после чего еще раз похлопал Жона по плечу, с некоторым трудом поднял чемодан и направился вслед за Синдер.

Нео двинулась за ним, а Эмеральд и Меркури принялись за завершающие штрихи.

Жон опустил голову и закрыл глаза, покоряясь судьбе.

Пока Эмеральд с Меркури общались между собой, им не было слышно, как Жон осторожно резал свои путы оказавшимся в руке ножом.

"Он дал нам ровно один шанс, — сказал Адам. — Не упусти его".