Последний Феникс (джен)

Гренн выделил своему пленнику, которого называл дорогим гостем, огороженную часть шатра, напоминавшую небольшую комнату. Обстановка была комфортной, хоть и скромной, но Артуру было всё равно — тюрьма есть тюрьма и не важно лежат ли на полу ковры, выйти из неё нельзя. В шатре не было ни дверей, ни решёток, но юноша ощущал магические барьеры и прорвать их было вне его возможностей.

Не обращая внимания на стол, который гостеприимный хозяин заставил едой, сладостями, чаем, соком и даже положил несколько книг, юноша шагал из угла в угол и пытался собраться с мыслями.

Он нужен был Министру Магии Британии для того чтобы с помощью его крови активировать изобретение его отца, которое должно превратить всех маглов мира в волшебников. С какой стороны ни посмотри, выглядит как полнейший бред, может быть, Гренн врёт ему чтобы напугать? Может быть, на самом деле Артур нужен ему чтобы шантажировать Гермиону? Рона? Невилла? Но чтобы заставить Гермиону и Рона что-то сделать против их воли, скорее всего похитили бы Роберта, и у Невилла были ещё внуки. Зачем же Гренну именно он? Артур как-то сразу отбросил мысль о шантаже Гарри, потому что на момент первой попытки похищения никто не знал, что он в Британии, но всё время их знакомства Гарри твердил Артуру — грозит опасность, будь осторожен, учись защищаться. Опасность, действительно, грозила. Ну хоть в чём-то правда! Артур снова разозлился на Гарри, который рассказал ему не всё, и с силой пнул ножку мягкой кушетки. Теперь ещё болел большой палец на ноге.

Он по-турецки сел на устланный коврами пол и спрятал лицо в ладонях.

Может быть, стоит пойти броситься в океан? — думал юноша, — какая разница? Если всё равно не жить, то пусть хоть с его помощью не активируют этот жуткий артефакт!

Мысль о самоубийстве окатила ледяной водой Атлантики с головы до ног. Он тренировался и дома и в школе, учился защищаться и нападать, дважды ускользнул от похитителей, прошёл весь этот ад с принятием имени и всё это бессмысленно и бесполезно, его жизнь закончится на этом необитаемом острове.

Ещё несколько часов назад он рассуждал о том как они вместе с Лизой ведут в штаты, и поедет ли с ними Гарри, и чем ему там заниматься… больше это не важно, важно только хватит ли у него силы духа, как у его родителей, добровольно принять смерть чтобы не допустить мирового хаоса. Артур не был уверен, что хватит.

В основной части шатра он услышал приглушённый магией, но различимый озлобленный голос Кристина Рэва:

-Он нашёл остров, он здесь и он смог разрушить барьер!

-Кто из нас отвечает за безопасность? — ледяным голосом спросил Гренн, — делай, что хочешь, любыми средствами и методами не допусти его до мыса!

-Ты говорил, что остров не найти! — рычал Рэв, — что он неприступен! И всё равно велел патрулировать чёртовы руины!

-Твоя работа — не допустить сюда посторонних, и мне решительно всё равно как ты это сделаешь! Мне никто не должен помешать! Хватило твоих промахов в поимке мальчика! — голос Гренна звучал холодно и жёстко, совсем не похоже ни на тёплый отеческий или официальный деловой, с каким он обращался к Артуру.

-Ты не сказал мне, кто стоит за спиной мальчишки!

-Если тебе самому не по зубам Гарри Поттер, возьми свою армию и останови его. Любой ценой. Всё, свободен.

Рэв выругался, но подчинился и вышел из шатра.

Артуру стало нечем дышать. Гарри здесь! Он нашёл его на краю света посреди Атлантики! Это предало юноше уверенности и решительности. Нельзя сидеть сложа руки, надо что-то делать!

Он подошёл к стене шатра и провёл ладонью по шершавой плотной ткани, ему казалось, что стены шатра менее защищены, чем отделённый пологом вход в его “камеру”. Артур попробовал применить к ткани режущее заклинание, но ничего не произошло, он задумался — в книгах об артефактах, которые он читал на Гриммо, было написано о зачаровании предметов на защиту — чем сложнее и мощнее чары, тем бесполезнее против них разрушающие заклинания. Надо действовать филиграннее, найти тонкое место, где разные чары сплетаются друг с другом. Артур закрыл глаза, положил ладонь на стену, и медленно повёл ей по ткани — под пальцами ощущалось лёгкое, едва уловимое, покалывание. Он вёл рукой вдоль полотна и добрался до шва, где два отреза материи соединялись вместе. Что же было в книге по поводу сложносоставных изделий? Каждый элемент может быть… как же там? Юноша зажмурился и ударил себя кулаком по лбу. При зачаровании предметов, состоящих из множества элементов каждая часть может быть заколдована как отдельно, так и в составе изделия. В таком случае между элементами может образоваться конфликт чар, что ослабляет силу наложенного заклинания. Артур резко открыл глаза, ещё раз внимательно изучил шов, скрепляющий между собой части стены шатра, он провёл кончиками пальцев по нему и почувствовал, что интенсивность покалывания в этом месте отличается.

-Фините, — прошептал он, — диффиндо!

Шов разошёлся, впуская в шатёр свежий воздух.

Юноша прислушался — было тихо, никто не бежал к нему с целью остановить, возможно, Гренн отвлёкся на новости о появлении Гарри, этого Артуру показалось достаточно. Сквозь дыру в ткани шатра он выбрался наружу и ощутил дуновение солёного морского ветра, солнце двигалось к закату, озаряя тёплыми весенними лучами мыс и ужасающее каменное сооружение на нём.

-Остановись!- раздался бесцветный голос.

Артур осмотрелся вокруг — никого не было, но слова он услышал совершенно отчётливо.

-Вернись обратно! — теперь в звуке бестелесного голоса слышался приказ.

Юноша сжал зубы, повернулся спиной к закату и решительно двинулся прочь от шатра в сторону амфитеатра. Вдруг, каменные руины исчезли и перед внутренним взором юноши появились жуткие сцены: мама и папа закрывают дверь, покидая дом и навсегда оставляя крошку сына — его последнее воспоминание о родителях. Артур замотал головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать видения, но, будто впечатываясь в сетчатку глаза, возникли новые: он сидит в гостиной у Долгопупсов, появляется Гермиона и сообщает о смерти Джинни… сцена похорон, и белое лицо его любимой бабушки, какие-то ободряющие слова от незнакомых людей… Он схватился руками за голову и сильно сжал, подавляя рвущийся наружу крик. Кабинет нотариуса, момент решения его судьбы, появление пугающего в своих ужасных шрамах Гарри и ударившее как молот решение — передать опеку… Артур с такой силой сжал зубы, что заболела челюсть, но видения продолжали сменяться, извлекая из его памяти самые страшные и горькие моменты, напоминая ему как он на самом деле одинок и посредственен, что он просто обуза для Гермионы и Рона и они попросту спихнули его при первой возможности на первого согласившегося. Его накрыло осознание собственной ненужности и бесполезности, что его жизнь бессмысленна, никому не нужна и неинтересна, а сам он ничего из себя не представляет. В сознании возник образ Лизы, стоящей в дверях с чемоданом в руке:

-Мне жаль с тобой расставаться, но уехать будет лучше…

Лиза. Артур зажмурился, ухватился за её образ, вспомнил черты её лица, нежную улыбку, мягкий смех, ощущение её пальцев, перебиравших пряди его волос, вкус её губ… эти воспоминания получились настолько яркими, что все предыдущие видения померкли, чувство безысходности испарилось, ощущение одиночества сменилось пониманием — Гарри здесь, он пришёл за ним, и с ним, наверняка, Лиза, он нужен им, потому что они семья, как нужен Рону и Гермионе, Невиллу и Ханне... Образы близких вытеснили мрачные мысли, он вспомнил как его обнимает Гермиона, целует в щёку Ханна, хлопает по плечу улыбающийся Рон, одобрительно кивает Гарри.

Где-то в районе солнечного сплетения взорвался фейерверк и горячие волны пробежали по венам, согревая и успокаивая. Артур резко открыл глаза, и наваждение пропало, перед ним снова был только разрушенный амфитеатр, а за спиной разбивались о скалы высокие волны.

Он решительно двинулся к руинам, оглядываясь по сторонам, но вокруг было пустынно и, не считая звука волн, совершенно, даже неестественно тихо.

Добравшись до руин, он прислонился к холодному камню спиной, и стал думать где и как можно спрятаться. Прятаться было негде. Куда бы он не двинулся с этого места, вокруг разрушенного амфитеатра было пусто — мыс с пугающим каменным сооружением с одной стороны и огромная площадь выложенная белой плиткой, с другой.

Выровняв дыхание, Артур закрыл глаза и попробовал без палочки наложить на себя дезиллюминационные чары, но это у него не получилось.

-Вот чёрт! — шепнул он, думая о том, что оставаться здесь в любом случае нельзя, надо найти какое-нибудь укрытие и надеяться, что Гарри найдёт его раньше Гренна.

Мысль прервала появившаяся перед ним небольшая чёрная птица. Это было первое животное, которое Артур видел здесь, да и каким образом такой птице оказаться так далеко от континента? Знатоком птиц юноша не был, но точно знал, что на обитательницу морских побережий маленькая птичка похожа не была.

-*Кья*- издала мелодичный звук птичка и приблизилась к Артуру.

-Какая красивая…- заворожённо посмотрел на галку юноша и не смог отвести взгляда от глаз-бусинок. Такая неприметная и маленькая, она вдруг стала центром вселенной Артура и единственное, чего теперь ему хотелось — это следовать за ней, выполнять любое её желание, только бы она позволяла смотреть в её изумрудные глаза… это был не тёплый яркий зелёный оттенок свежей травы, какой был у глаз Гарри и какой унаследовал сам Артур, но холодный острый цвет драгоценного камня, каким обладали глаза Эмералда Гренна.

-Нет! — во весь голос воскликнул Артур, зажмурившись и обхватив голову руками, — пошла прочь!

Он схватил камень и бросил им в птицу, та отскочила, но не улетела, только склонила голову, внимательно изучая юношу.

-*Кья*- снова повторила она, и сопротивляться своему желанию повиноваться воле птицы стало ещё сложнее.

Артур заткнул уши пальцами, лишь бы не слышать больше этого мелодичного звука, разрывающего сознание на куски. Он вскочил на ноги и обогнул остатки поддерживающих колонн, нырнул под разрушенные скамьи и замер.

-*Кья*- произнесла галка, бесшумно опускаясь совсем рядом с ним и глядя на Артура своими гипнотизирующими глазами.

-Пошла прочь! — рассердившись на птицу жёстко повторил Артур и наотмашь ударил по птице тыльной стороной ладони.

Галка взлетела, увернувшись от удара, и села с другой стороны.

Что бы сказал Гарри, узнай он, что я дерусь с птицей? — усмехнулся про себя Артур, — что нашёл себе достойного противника? Нет… он бы сказал, что недооценивать противника нельзя.

Эта мысль заставила юношу иначе взглянуть на птицу, которая вела себя совершенно несвойственно своим собратьям.

-Протего! — шепнул он, резко поднимая руку перед птицей, невидимый щит появился из ладони и столкнул галку с острой грани обломка стены.

Она отлетела спиной назад и совсем не “по-птичьи” упала на землю, раскрыв крылья и замерла.

Не успел Артур выдохнуть, как на месте птицы появился крохотный пепельно-серый зверёк, размером не больше белки, с огромными чёрными глазами. Артур никогда не видел таких существ, в том числе в книгах, и, хоть внешность существа была довольно милой, от его пустого взгляда становилось жутко. Юноша попятился назад, ошарашено глядя на зверька, и уже хотел попробовать подняться на ноги, как существо замерло и открыло свою маленькую зубастую пасть.

По амфитеатру и огромной площади рядом с ним раздался леденящий душу, разрывающий барабанные перепонки не то визг, не то вопль. Звук, издаваемый такой крошечной зверюшкой, раскалывал голову изнутри, у Артура из носа пошла кровь, он заткнул пальцами уши, и сжал зубы. Он не мог сказать, сколько времени продолжалась эта пытка, но в какой-то момент всё стихло, а зверёк подобрался совсем близко. Движимый чистой интуицией, Артур воскликнул:

-Конфринго!

Камни под зверьком взорвались и его откинуло в сторону.

Вытерев ребром ладони кровь под носом, он вскочил на ноги и побежал в сторону ступеней, ведущих на верхние ярусы амфитеатра, и когда до цели оставалось несколько шагов, страшный вопль снова раскатился по пустынной площади, эхом отражаясь от древних каменных стен. Артур запнулся, упал и сильно ободрал плечо об острый выступ, рассеченный рукав форменной мантии пропитался кровью из длинной рваной раны, как ни странно, физическая боль пересилила воздействие визга, отрезвила разум и, собравшись с мыслями, юноша послал в сторону существа бомбарду. Заклинание попало в основание колонны, та задрожала и с грохотом рухнула на место, где только что сидел зверь. Наступила тишина. Артур вскочил на ноги и одно что не взвыл от пронзительной боли — видимо, во время падения он растянул лодыжку.

Прихрамывая на левую ногу, он хотел укрыться между рядов каменных скамей, где когда-то был выход, но дорогу ему преградил огромный серо-рыжий волк. Волк оскалился и рыча двинулся к юноше, глядя на него изумрудными глазами, с его клыков стекала слюна, шерсть на загривке стояла дыбом.

Артур сосредоточился и собрав всю свою волю направил обе руки на крупный каменный осколок, голова закружилась, на лбу выступил пот, но камень повиновался и отлетел в сторону волка упав перед самым его носом. Превозмогая дурноту, юноша воспользовался моментом отвлечения внимания и стал карабкаться по разрушенным лестницам и скамьям вверх, но не достиг и третьего яруса, когда камень превратился в гладкую ровную поверхность, по которой он, как по ледяной горке, скатился обратно и упал к ногам Эмералда Гренна.

Тот стоял у подножия амфитеатра в длинной песочного цвета мантии и внимательно с изумлением изучал Артура.

-Я впечатлён твоими способностями, Артур, ты действительно сильный волшебник. Достойный сын Александра, он бы тобой гордился.

-Не говорите со мной об отце! — выплюнул Артур, поднимаясь на ноги, — он погиб из-за Вас!

-Нет, Артур, — Гренн покачал головой, — я уже говорил тебе. Не стоит обвинять меня в смерти твоих родителей, я любил их и не желал такой трагичной судьбы ни для них, ни для тебя. Знаешь, я должен был стать твоим крёстным, но проницательная Джиневра Томас переубедила их, и выбор пал на одного из братьев твоей матери.

-Бабушка видела Вас насквозь, — прошипел Артур, — знала, какой Вы на самом деле.

-Может быть, — примирительно ответил Гренн, — сейчас это не имеет никакого значения. Я очень хотел обойтись без излишней жестокости, надеялся, что всё пройдёт гладко, но… -Гренн вздохнул, — видимо, придётся иначе.

Он поднял перед Артуром ладонь, и тот не успел защититься, глаза закрылись, тело обмякло и юноша провалился в тёплые объятия небытия.