Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Тонкс пребывала в странном состоянии. Была начеку, готовая при малейшем подозрительном шуме пустить в ход волшебную палочку… Но пальцы левой руки зарылись в мягкую волчью шерсть, и близость мирно спящего зверя убаюкивала, погружая в ощущение, что время остановилось. Приходилось постоянно напоминать себе, что она здесь на задании. Еще не хватало задремать рядом с Римусом!

Но Дора и правда потеряла счет времени, и когда волк, резко проснувшись, требовательно заскулил, поначалу не поняла, что это с ним. Но по мохнатому телу прошла крупная дрожь. Зверь вскочил, толкнул Тонкс носом в бок, словно хотел сдвинуть с места.

— Вот в чем дело! — догадалась она наконец. — Уже утро… Нет, я не уйду.

Ни за что. Только не сейчас. Да, Римус рассердится. Может быть, они даже поссорятся. Но оставить его в момент наивысшей уязвимости… После всего, что было…

Волк сдался, как-то сразу ослабев. Снова лег и завыл — громко, мучительно, сердито. Тонкс крепко сжала его лапу обеими руками. Ее ничуть не пугала сама трансформация. Будучи метаморфом, Дора с детства привыкла, что тело изменчиво и пластично, что ему можно придать при желании смешной или отвратительный вид. Но боль Римуса и понимание, что она вторглась в самую темную, тщательно охраняемую глубь его тайны, заставляли остро страдать и ее.

Когда волчий вой перетек в человеческий стон, Тонкс с силой закусила губу. Она просто ждала. Мягкость шерсти в ее ладонях сменилась таким знакомым прикосновением длинных пальцев… сейчас чересчур холодных. Римус Люпин лежал рядом, полностью обнаженный, измученный настолько, что в первые мгновения даже не мог шевельнуться. Но вот он открыл глаза…

Дора здесь… первое, что осознал Римус, придя в себя. Захлестнули паника и стыд, с каждой секундой сжиравший все сильней, беспощадней. Мягко вытянув из теплых ладоней свою, он приподнялся, с трудом уселся на полу, собрав остатки сил. Холодный озноб сменился жаром, щеки запылали. Дора… рядом с ним — ослабленным, голым, предельно уязвимым. Они еще не были близки, и не так ей следовало увидеть его расчерченное шрамами тело. Словно удары хлыста Римус ощущал на коже каждый след ушедших в прошлое полнолуний, когда он в звериной ярости безумно ранил сам себя… Дора… зачем она…

Тонкс завозилась у него за спиной. А потом мягкая шерстяная ткань приятно коснулась тела… Тщательно укутав Римуса его собственной мантией, Дора обняла его сзади, прижалась лицом к плечу. Он закрыл глаза.

Ее дыхание так близко, прикосновение легких рук... и стало вдруг так спокойно… пришло осознание — все правильно. Не было сил прочувствовать до конца произошедшее этой ночью, но Римус понял — в опасной ситуации Тонкс просто осталась рядом. Ведь он выбрал ее… после долгих колебаний впустил в свою жизнь… обещал ей всего себя во время помолвки. Так к чему сейчас эти терзания? Дора с ним — потому что нет никого ближе.

Сон захватывал сознание жадно, без поблажек. Римус едва помнил, как Тонкс помогла ему добраться до кровати, бережно укрыла одеялом. Вскоре словно из сгустившегося облака донесся ее голос:

— Мне пора, Кингсли вызывает. Освобожусь — и сразу же к тебе. Все в порядке, я велела Добби охранять класс от чужаков.

При чем тут Добби, Люпин не понял. Сон поглотил окончательно… но перед этим Римус почувствовал, как Тонкс осторожно коснулась губами его руки…