Вена не верит слезам... (гет)

От лица Тессы

Нет, ну каков шеф! Пришёл, увидел, победил. Пока мы с Бёком в поте лица отрабатывали версию коллег Бауэра по бизнесу и врагов, что часто одно и то же, он уже нашёл, вернее, даже Магдалена нашла преступницу. Молодец, малышка, могла бы сказать моя школа, но, наверное, это гены... А, может, и то, и то. Чувствую, скоро, преступников мы будем ловить семейным подрядом. Магдаленчик только внешне да по доброте душевной ангелочек, а сила воли там как у необъезженного мустанга. В общем, шеф сначала вызвал в больницу Бёка, где был проведён следственный эксперимент и мальчик без труда узнал ту самую лисицу... И надо было ей так попасть!

Мозер и Магдалена настигли её по горячим следам. В её комнате в доме Бауэров пальто лежало в самом дальнем углу шкафа, на нём эксперты обнаружили волосики Тео — у пацана пышные чёрные кудри, как и у его отца. Прокол из проколов у несостоявшегося убийцы...

Мы с Хеллом, которого Бёк сменил на посту у ребёнка (Рихард решил, что пока дело не закрыто, малыш должен быть под наблюдением, что ж, резонно)... Так вот, мы с Хеллом малец прифигели, простите мне мой французский, когда Рихард ввёл в наш кабинет фигуристую брюнетку с чёрными миндалевидными глазами, чувственными пухлыми губами и портящим гармонию этого весьма привлекательного лица носом картошкой. Зато фигура была что надо, песочные часы, кажется, мужчинам такое нравится... И какого лешего я сейчас с облегчением выдохнула, что Бёк сидит сейчас с ребёнком, а не глазеет на это фигуристое чудо? Так, соберись, тряпка, идёт допрос!

— Госпожа Фельдман, садитесь, — сухо сказал Рихард, указывая девушке на стул. Рекс занял место на своей лежанке и стал сверлить эту фигуристую брюнетку тяжёлым, враждебным взглядом... Никогда не видела у него такого взгляда...

Итак, госпожа Фельдман, сознаётесь ли Вы в содеянном преступлении? Вы сбросили ребёнка в канализационный люк? — взгляд шефа твёрже стали, ну просто волк... Эх, жаль я так никогда не смогу выглядеть на допросах... Бёк утверждает, что я слишком женственная для этого... Вот так и тянет ему доказать, что я тоже могу смотреть на подобных уродов таким же убийственным взглядом, как и шеф... Но, кажется, эту стерву ни один взгляд не пробьёт... Убить ребёнка... У меня это в голове не укладывается...

Чем дольше мы её слушали, тем явственнее мне казалось, что у этой мадам большие беды с головой... И кажется, так думала не только я, но и мои коллеги...

— Я когда в первый раз увидела Франца, я поняла, что этот мужчина создан для меня и я никому его не уступлю! Я прекрасно понимала, что его родители старые снобы, которые очень обеспокоены тем, чтобы их золотого сыночка не прибрала к рукам какая-нибудь охотница за чужим приданым. Их это очень сильно беспокоило, поэтому я решила действовать аккуратно... Францу я нравилась, да и какому нормальному мужчине не понравится моя фигура, однако я понимала, что этого мужчину банальным путём через постель к себе не привяжешь. Ему нравился определённый типаж, эдакие застенчивые золушки, и эта сука Анна подходила ему по всем параметрам.

Как вы узнали, что у господина Бауэра-младшего появилась возлюбленная? — спросил Рихард.

— Возлюбленная? — губы девушки тронула ехидная улыбка... Как такая улыбка может обезобразить лицо! Словно всё это насквозь прогнившее нутро наружу выходит с этой улыбкой... — Какие поэтичные у нас нынче следаки... Сигаретки не найдётся?

— Мы не курим, у нас здоровый образ жизни при максимально нездоровом рабочем графике, — сурово ответил Рихард.

— В общем, не жизнь — а именины сердца, — Фельдман закинула ногу на ногу, — о возлюбленной, как Вы изволили выразиться, я узнала почти сразу, но не предала поначалу этому особого значения, мало ли где и с кем молодой мужчина удовлетворяет свои потребности, это простительно, мужчины слабые натуры и всегда зависели от своих похотливых желаний.

Не, ну просто психологиня с психфака нас посетила, я не могу!

— То есть Вы не ревновали? — прищурился Рихард.

— Ревновала, конечно, но что делать? Но эта девчонка не стоила моих нервов, её хитрости хватило только на то, чтобы не предохраняться и залететь... Захотела привязать к себе мужичка при помощи ребёнка, дешёвый трюк... У этой дурочки ничего бы не вышло... Они из разных кругов, о чём он мог разговаривать с этой простушкой?

— А значит с Вами есть о чём поговорить, — я не удержалась от иронии.

— Конечно, — невозмутимо ответила мне грудастая кобра, — я человек с высшим экономическим образованием, в совершенстве владею английским и французским, увлекаюсь живописью и йогой, а эта простушка только в своих шприцах да памперсах для стариков чего-то смыслит. Нет, она как соперница для меня никто, Франц с ней только из-за ребёнка продолжал резину тянуть...

— И поэтому Вы...

— Да, я сделала это ради Франца! Чтобы избавить его от хомута, который эта девка надела ему на шею, не любит он её и любить не может, я это знаю, она мне не соперница, — стерва помедлила и продолжила, теперь, как мне показалось, внимательно следя за реакцией Рихарда, — вот Магдалена — другое дело.

Если Рихарда и задели за живое эти слова, то он не подал виду. Ни один мускул не дрогнул на его лице...

— Почему Вы решили, что госпожа Финк является Вашей соперницей? — голос у шефа под стать взгляду... Твёрже стали...

— Потому что чета Финк и родители Франца давно уже сговорились поженить их, — ответила губастая дракониха, не спускавшая с Рихарда глаз.

— Франц и Магдалена были друг в друга влюблены? — эх, всё-таки один мускул у Мозера дрогнул.

— Нет, не думаю, Магдалена-то точно нет, но разве такие, как она, способны на любовь?

— Что Вы знаете, чтобы так судить о ней? Или Вы единоличный эксперт и в делах любви тоже? — съязвила я. Эта мерзавка даже не посмотрела в мою сторону.

— Я слышала, что у Магдалены тут работает подруга, но я надеюсь, комиссар не даст допросу превратиться в перепалку продавщицы с рынка и покупательницы, которой пытаются всучить дешёвый товар.

Тут мне хотелось подбежать к этой заразе и врезать ей хорошенько... Очевидно, Рекс испытывал похожие чувства, потому что он показал клыки...

— Оскорбление полицейского это статья, госпожа Фельдман, — холодно произнёс Рихард.

— Ох, а что ж я, перед которой маячит немалый срок за покушение, буду мелочиться, добавляйте, сколько угодно, я повторюсь, на Вашем месте, господин комиссар, я бы не обольщалась!..

— Как Вы хотели убрать... Магдалену? — имя подруги шеф произнёс с усилием воли. У меня сжались кулаки... Хелл, который предчувствовал бурю, подошёл ко мне и положил руку на плечо, демонстрируя тем самым, что не даст ситуации выйти из-под контроля...

— А вот этого я сказать не могу, — развела руками губастая мразь.

— Не можете или не хотите?

— Именно, что не могу... Я не придумала, — ответила та, рассматривая свои ногти, — сначала я заплатила профессиональному альфонсу, чтобы тот вскружил ей голову, соблазнил, подставил, опубликовал их совместные фото, интимного содержания, разумеется, чтобы нимб, который Бауэры водрузили этой смазливой польке на голову, поблёк, и они её сняли с пьедестала...

— И? — сурово спросил Рихард.

— И ничего, — огрызнулась мразь.

А я помнила этого прилипалу, сама помогала Магдалене от него отвязаться пару лет назад...

— Я, наверное, продешевила... Но, увы, подбивать какого-нибудь бизнесмена, а уж тем более, миллионера у меня не было ни средств, ни возможностей. Эта девчонка слишком избирательна, она не ханжа, о нет, просто не каждый может очутиться в её постельке... Но во Франции за эти полгода она отожгла в тайне от родителей...

— Прекратите немедленно эти домыслы, — отрезал Рихард.

— Что, неужели дала? — удивлённо спросила стерва. Ох, я кажется, сделала попытку подняться, чтобы выдрать космы у этой дряни, но Хелл сжал мою руку ещё сильнее... Наверное,ты прав, Хелл... Не трожь гавно, как говорится, вонять не будет.

— Здесь полицейский участок, а не кулуар публичного дома, подбирайте выражения, — сквозь зубы отчеканил Рихард.

— Значит — не дала, и не даст, не обольщайтесь, с такими, как Вы, она лишь играется, ей приятно держать мужчин на коротком поводке, но романы она крутит не здесь, а за границей, по примеру тётушки, дамы с богатым прошлым... Старшая пошла в неё, но здесь в Вене перед родителями она, конечно, сама скромность...

— Ваш брат, — оборвал её Рихард.

— Что? — встрепенулась в первый раз за весь допрос стервоза.

— Он Ваш сообщник?

— Мой брат ничего не знал до сегодняшнего дня... Когда Вы меня сегодня застукали в парке с мачехой этой Анны, которой я передала маску... Вот дура, поздно я решила перестраховаться и масочку на всякий случай этой простушке подкинуть... Так вот я спряталась от Вашей собаки в телефонной будке и набрала брату... Сказала ему, что меня сейчас арестуют... Чтобы он простил, — на глазах у змеи навернулись слёзы... Она не только экономист, но и актриса, блин.

— Мы рано стали сиротами, воспитывались у строго деда, брат был для меня всем... Для него это огромный удар... Он не заслужил...

Кажется, это первый допрос, после которого я вышла с ощущением, что на меня вылили помои или содержимое унитаза... Мразь, покуситься на жизнь маленького ребёнка, оклеветать Магдалену... Выйдя на крыльцо, я закурила... Когда эту кобру увели, мне сразу хотелось кричать, вопить на весь кабинет, да что там, на весь отдел, что Магдалена — самое целомудренное в мире создание, какое я знаю, и что за деньги выходить замуж она не будет, а потом подумала, а с чего, собственно, мне оправдываться? Рихард сам должен выяснять свои отношения с Магдаленой, мне в это нельзя вмешиваться... Если Мозер поверил словам этой стервы, то он просто недостоин любви моей подруги.

От тяжёлых мыслей меня отвлёк мой телефон... Вернее, тот, кто мне позвонил.

— Да, Крис?

— Тесса, — этот неунывающий голос на другом конце... Впервые себя поймала на мысли, как же хочется увидеть его обладателя... — Тесса, я освободился, ребёнка забрали родители домой.

— Я очень рада за Тео, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не был слишком вялым для радости...

— Слушай, давай махнём на каток, а?

— А давай! — ответила я, поражаясь самой себе... Но именно в этот вечер и этот час у меня было настроение следовать за этим голубоглазым чудом, куда бы ему ни захотелось, хоть на Северный полюс...

— Я сейчас за тобой заеду!

Да, заезжай, Бёк... Я, кажется, схожу с ума... Ведь я же... Ведь я же не влюбилась, верно? Или?.. Что ж, после спорта я резко сменю здоровый образ жизни на бутылку Мартини с Уве, и теперь душевными терзаниями буду делиться я, а не он. Во, дожила! Хотя нет... Уве тогда всё разболтает Максу и Никки, а я этого не переживу... Нет уж! С Уве только пить, а душевные разговоры будут с Магдаленчиком!

Боже, если бы я знала, как рано я попрощалась с этим делом! С венской золушкой мы поставили точку, а вот со злой ведьмой было лишь многоточие...