Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 10 июля 1998 года. Слепой Грифон]

Добравшись до Бруклина, нашел этот самый бар, о котором говорил Сэм. Место оказалось той еще дырой. Теперь понимаю, почему он не хотел, чтобы я сюда шёл. Вход через ржавую дверь заброшенной скотобойни. Внутри — полумрак, хоть глаз выколи, слоистый сизый дым висит под низким потолком, воняет кислым элем, дешевым табаком и немытыми телами. Контингент соответствующий: мутные личности, скупщики краденого, беглые преступники. Своя атмосфера.

Уже начал жалеть, что пришёл сюда. Всё же я интеллигентный парень с Когтеврана, а тут всё отребье магической Америки. Рука постоянно тянулась к отсутствующей палочке. Пришлось сжать в кармане свой маго-шокер, но понимал: если начнется заварушка, меня с ним здесь и похоронят.

Подошел к барной стойке. Бармен, одноглазый хмырь с перебитым носом, протирал стакан серой тряпкой. Странно, а на вывеске написано «Слепой». Видно, рекламный трюк.

Чуть наклонился к нему и спросил тихо, кто может подкинуть информацию о МАКУСА. Тот лишь сплюнул в раковину и нагло потребовал сотню драготов просто за наводку.

Хотелось выбить ему второй глаз, чтобы соответствовал названию. Он, видно, меня совсем за лоха держит. Но драться здесь — чистое самоубийство. Решил сыграть по-другому. Достал из кармана золотую монетку с просверленной дыркой — подарок Джорджа. Пару раз проверял её на корабле. Работала как швейцарские часы: постоянно выпадал орёл.

— Спорим, — положил монету я на липкую стойку. — Подкидываю пять раз. Если угадаю все пять — скажешь, кто мне нужен, бесплатно. Если ошибусь хоть раз — забираешь монету и сверху накину еще полсотни золотом.

Одноглазый алчно сверкнул зенками. Кивнул. Он не был волшебником. Сквиб.

Щелчок большого пальца. Золото звонко взлетело в прокуренный воздух.

— Орел, — сказал я уверенно.

Дзынь о дерево. Орел. Второй раз, третий, четвертый, пятый. Монетка от Уизли не подвела. Всегда падает как надо. Фред был бы доволен, что его монета мне помогла.

Бармен скрипнул зубами, но долг в споре среди барыг — дело святое. Мотнул головой в темный угол:

— Вон тот хмырь в плаще. Бывший клерк из архива МАКУСА, вышибли за растрату. Говорил как-то по пьяни, что знает всякое. Может, и тебе сгодится, паря.

Подошел к столику. Хмырь дёрнулся, рука скользнула под плащ. Примирительно поднял пустые руки, сел напротив. Положил на стол пару полновесных драготов — золото везде в цене.

Хмырь немного расслабился, рука потянулась к золоту. Я перехватил его кисть.

— Мне нужна архитектура минус пятого этажа, — начал я тихо, придвигаясь ближе. — Хранилище Особого Режима. Вентиляция, проводка, слепые зоны.

Клерк сглотнул, глядя на золото. Я крепко держал его руку. Он облизнул пересохшие губы. Только открыл рот, чтобы ответить, как всё пошло по одному известному месту.

Воздух в баре внезапно сжался. Резко, до боли в барабанных перепонках. На столах со звоном лопнуло несколько стаканов. Знакомое чувство — снаружи накинули мощный антитрансгрессионный купол. Один раз уже приходилось с таким сталкиваться. И тогда еле ушёл.

Паника в баре вспыхнула мгновенно.

— Чистильщики! — истошно заорал кто-то у входа.

Мой собеседник побледнел как мел, вскочил, вырвал руку из моего захвата, опрокинув стул и стол. Золото со звоном разлетелось по полу, а он рванул к черному ходу.

Н-да. Сэм как в воду глядел, а все мои палочки в «Гараже». Если это те самые «Двенадцать», о которых меня предупреждали все, то сейчас здесь будет последний день Помпеи. Надо сваливать.

Пока одни метались с криками, а другие пытались выйти через чёрный ход, третьи стали в некий боевой порядок.

Огляделся и заметил тёмный закуток. Метнулся туда. Осмотрелся — никого нет и меня не видно.

Перекид.

Серый незаметный кот. Тело манула мгновенно среагировало. Мягкий, беззвучный прыжок на крышку бочки, что стояла в тени, оттуда — когтями за плотную портьеру, и одним рывком под самый потолок, на пыльную деревянную балку. Забился в самую темную щель, слившись с деревом и тенями. Вовремя.

Двери бара не просто открылись — их вынесло внутрь. Массивные створки рухнули на пол с грохотом пушечного выстрела.

В зал беззвучно вкатился металлический цилиндр. Упал в центр помещения и издал низкий, вибрирующий гул. От него во все стороны разошлась видимая голубоватая волна.

Местные бандосы в панике вскинули палочки. И заорали заклинания кто во что горазд.

— Авад... Экспелли... Ступеф...

Я был в шоке. Ничего. Ни лучей, ни вспышек. Из кончиков их палочек сыпались лишь жалкие, бледные искры, как от отсыревших бенгальских огней. Артефакт-подавитель. Неужели это и есть плод инженерного гения Элиаса Рида? Секунд на 5-10 подавили магию. Или они просто блокируют палочки?

Вслед за цилиндром вошли они.

И я своими глазами увидел, о чем предупреждал пекарь. Это был не налет британских мракоборцев с криками «Стоять, именем Министерства!» и хаотичной пальбой. Быстрая, молниеносная и слаженная операция. В Британии все больше индивидуалисты, не учат работать в команде. А здесь...

Шестеро в одинаковых серых плащах и масках. Никакой суеты. Ни единого слова. Они двигались с пугающей, механической синхронностью.

Никакой магии из палочек. В ход пошел жесткий физический контакт: у них в руках были какие-то дубинки, наконечники которых переливались электричеством. Удар под дых, залом руки, подсечка. Влажный хруст костей был хорошо слышен моими кошачьими ушами. Мракоборцы МАКУСА работали как машины. Они просто ломали сопротивление, мгновенно защелкивая на запястьях задержанных тяжелые антимагические браслеты.

С противоположной стороны, там, где был чёрный ход, заходили еще шестеро в серых плащах.

Увидел, как двое из них тянут моего информатора от черного хода в центр. Бывший клерк визжал. Один из серых плащей просто пнул его под рёбра, и тот перестал орать, перейдя на скулёж. Еще удар — и хруст сломанного носа. Щелчок браслетов. Готов.

Сидел на балке, не дыша. Шерсть стояла дыбом. Вся зачистка бара, набитого вооруженными до зубов контрабандистами, заняла ровно пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд — и десяток опасных магов лежат мордой в грязный пол, жестко зафиксированные и полностью обезвреженные.

Внезапно один из плащей снял маску и посмотрел туда, где сидел я. Меня не должно было быть видно в темноте, но это был Рид. Сердце застучало сильнее. Тельце манула вжалось в балку еще сильней. Был готов перекинуться в Ирбиса, а там — будь что будет.

Но обошлось. Рид опустил голову, посмотрел на клерка и кивнул своим. Серые плащи стали вытаскивать задержанных на улицу.

Смотрел вниз желтыми кошачьими глазами и понимал: это серьезные ребята. Если зажмут меня так же, даже пискнуть не успею. Всё же я один, а их двенадцать, и их игрушки, пожалуй, получше моих будут. Я вот не знаю, как сделать такой подавитель. С другой стороны, палочки у них все переписаны, скорее всего, это какой-то блокиратор палочек на время, поэтому эти ребята и использовали свои дубинки. Но всё равно штука занятная.

Подождал, пока они все выйдут, а на улице раздались звуки массовой трансгрессии. И только тогда решил спуститься.

Один минус: они забрали моего потенциального информатора. Придется искать другой путь к чертежам хранилища. У меня есть только Сальваторе из списка Эдриана Вэнса. Вариантов больше нет.

Выбрался в форме манула через чёрный ход. Бармен сидел в своей подсобке. Видно, его специально держат, чтобы время от времени ловить неблагонадежных типов.

[Запись из дневника. 11 июля 1998 года. Страховка]

Бруклин

Да, первая наводка получилась как тот блин — комом. И ждать у моря погоды — не мой метод, хотя это, скорее, моя карма: так выходит, что постоянно чего-то жду. Официальная бюрократия МАКУСА может жевать мои документы хоть до Рождества, им-то невдомек, что мне нужно их по-быстрому ограбить и свалить в Лондон, чтобы там обменять жизнь Бэт на этот артефакт, а потом придумать, как спасти Кассандру от влияния Гриндевальда. За эти дни, что я здесь, в Нью-Йорке, в голове постепенно появлялся если не сам план, то его призрачные очертания. Но нужна была информация и, конечно, волшебная палочка.

Дамблдор говорил про сканеры, Ковальски подтвердил: если меня остановят патрульные и попросят предъявить разрешение на ношение оружия (то есть палочки), они узнают, что у меня есть запрет от МАКУСА, и то, что я не местный, их не остановит.

Две недели надо не ждать, а что-то делать. Готовиться. Конечно, дорогой отель, обслуживание номера и музыка в наушниках — это хорошо, но не стоит забывать, зачем я здесь.

Поехал по адресу, который дал Арчибальд и подтвердил Сэм Ковальски. Всё же верификация от двух независимых источников уже говорит, что ехать надо, да и вариантов-то всего ничего. Глубокий Бруклин — район, где туристам лучше не гулять, а местным — не зевать. Жара стояла липкая, вязкая, как патока. Пахло мусорными баками, раскалённым бетоном, жареным луком с уличных тележек и чем‑то кислым, что лучше не идентифицировать. Не так красиво и мило, как это показывают в кино. Там гламурная картинка и никаких тебе запахов. Хотя я смотрел разные фильмы, есть такие, где показывали и настоящую изнанку.

Нужное место оказалось прачечной-автоматом. «Clean & Shine». Вывеска мигала, как умирающий светляк, а буква «S» периодически тухла, превращая название в «Clean & Hine» и тихо треща электричеством.

Внутри — никого. Только монотонный гул стиральных машин, глухой плеск воды за круглыми стеклами, запах дешёвого порошка, влажного белья и старой плитки. Лампочки под потолком мигали, будто раздумывали, стоит ли продолжать работать.

По инструкции подошёл к автомату с газировкой в углу. Бросил четвертак — монета с лязгающим звоном провалилась в щель — но нажал не кнопку выбора напитка, а вдавил логотип производителя.Автомат с натужным скрипом отъехал в сторону, открывая тёмный проход, пахнущий пылью, табаком и чем-то металлическим. Оттуда сразу потянуло прохладным сквозняком. Весело у них здесь, тайные убежища. Только для своих.

Подполье

Шагнул внутрь. Маскировка спала.

Это был бар, более приличный, если можно так сказать, по сравнению со «Слепым Грифоном». Но и не уютный, как «Каледония» в Лондоне. Это была настоящая «малина». Такие показывали в советских фильмах про бандитов. Если бы, конечно, там сидели такие странные личности. Хотя тут еще можно поспорить, кто из них колоритнее. Если в «Грифоне» был всякий сброд, тут сидели более солидные и опасные типы.

В нос ударил тяжёлый дух дешёвого табака, пролитого кислого пойла и магии — густой, вязкой, как болотный туман. Воздух дрожал от заклинаний, которые висели здесь годами, как паутина, а сквозь низкий гул голосов пробивался хриплый смех и резкий звон стекла.

За столиками сидели личности, с которыми я бы не хотел встретиться в тёмном переулке: гоблины-гангстеры в костюмах-тройках, типчики в плащах, у которых видны только глаза, пара ведьм, спорящих над картами Таро, и кто-то, кто выглядел как оживший шкаф — квадратный, массивный, с руками-брёвнами. Если честно, сначала я был немного в шоке. Видал я разных типов в Лондоне, да и у своего, хм, родственника в «Кабаньей голове» всяких посетителей насмотрелся, когда с парнями выходили в Хогсмид, но здесь это было нечто иное. Мне это больше напомнило кантину из «Звездных войн», куда Люк и Бен пришли в поисках пилота. Здесь только что не играли пришельцы-музыканты.

За барной стойкой возвышалась гора мышц. Большой Эл. Лысый, с татуировкой дракона, обвивающего бычью шею. Он протирал стакан, глядя на посетителей как на мусор, который сам не выбросился. Да, реально здоровый мужик. Я бы сказал, не просто большой, а гигантский. Конечно, до Хагрида ему еще расти, но в целом габариты впечатляют. У меня метр восемьдесят пять росту, ну плюс пару сантиметров еще от обуви, а этот на голову выше и в плечах как два меня.

Я подошёл. Сел на высокий табурет, который жалобно скрипнул подо мной. Хлипкий какой-то.

— Чего тебе, пацан? Молоко закончилось.

Голос прозвучал глухо, словно кто-то говорил в пустое металлическое ведро.

Немного поёжился: всё же я был без волшебной палочки. Да, со мной мои спецсредства, но такого здоровяка разве что кувалдой по голове вырубить можно, и то он вряд ли будет просто стоять и смотреть. А молоко я-то и не очень люблю. Да и вряд ли у них тут есть парное, как у бабушки в деревне.

— Я от Арчибальда Уоллеса, — тихо сказал я, предварительно убедившись, что нас не подслушивают. — Он передавал привет своей больной ноге.

Эл замер. Медленно поставил стакан — дно тяжело стукнуло по исцарапанному дереву. Наклонился ко мне, и татуированный дракон на его шее словно шевельнулся. А может, и не словно — кажется, он даже глаз открыл. От бармена пахло чесноком, старым перегаром и чем-то металлическим — как от оружия, которое недавно использовали.

— Старый хрыч ещё жив? Надо же.

Он окинул меня цепким взглядом, а затем махнул рукой какому-то щуплому парню в конце стойки.

— Эй, Смитти, подмени! — рявкнул он. А потом кивнул мне на неприметную дверь в углу: — Топай за мной. Нечего тут у всех на виду делами светить.

Мы прошли в тесный кабинет. Здесь пахло едким сигаретным дымом и дешёвым сургучом, вдоль стен громоздились ящики с какой-то контрабандой. Эл тяжело опустился в продавленное кресло, закинув ноги на стол. За его спиной висел магический постер: девушка на нём вытворяла чудеса на шесте, периодически показывая грудь. С трудом отвёл глаза — в Англии мне такого не показывали.

— Что ему нужно?

— Ему — ничего. Мне нужен «проездной». Лицензия на палочку. Категория «Б». Без регистрации в центральном реестре. Все эти данные мне поведал Сэм, сам-то я ничего не знал: ни про категории, ни про центральный реестр.

Эл хмыкнул, скрестив пудовые руки на груди.

— Липа стоит дорого. Драготы есть?

Я молча достал из кармана несколько золотых монет и положил на стол. Золото тускло блеснуло в полумраке, тяжело звякнув о дерево. Эл даже не удивился. Просто оценил вес взглядом — профессионально, быстро.

— Этого хватит на саму бумагу. За работу — ещё столько же. И за срочность накину.

— Знаете, мистер Большой Эл, Сэм Ковальски говорил, что вы можете сделать мне скидку.

— И Пекаря знаешь? — Эл усмехнулся. — Ну ладно, пацан. За срочность, так и быть, брать не буду.

Грабёж средь бела дня! Моя внутренняя жаба, которая у меня всегда принимала облик Осси (так что, можно сказать, это был Жаб-Бухгалтер) и которая спала с момента покупки плеера на Пятой авеню, мгновенно проснулась и мёртво вцепилась мне в горло. Половина заначки от Кингсли уйдёт на кусок картона с магической печатью! У нас в Минске на Комаровке за такие деньги можно было бы, наверное, паспорт купить. Хотелось поторговаться и ещё сбить цену, но я прикусил язык. Торговаться в таком месте, с таким шкафом, когда тебе позарез нужна лицензия — себе дороже. Да и время поджимает.

Сжав зубы, я сунул руку в мантикоровый кошель и неохотно отсчитал ещё золота. Каждая монета отдавалась тихой болью в сердце. Добавил их в кучку на столе. Не то чтобы я был такой жадный, скорее, деньги зарабатывать было не так легко, как их тратить.

Процесс

Эл убрал монеты одним движением руки — ловким, как у фокусника. Достал из‑под стола странный прибор, похожий на гибрид кассового аппарата, печатной машинки и магического сканера. Механизм с тяжелым лязгом опустился на столешницу.

— Палочку давай.

Я на секунду заколебался. Отдавать своё оружие в руки бандита? Но он ждал. И тут до меня дошло: палочки-то при мне нет. Она в «Гараже». На миг даже чуть покраснел. Надеюсь, этот здоровяк подумал, что это я так на обнажённую грудь той ведьмы-стриптизёрши засмотрелся, вот и покраснел. Хотя и на неё тоже, там, знаете, было на что посмотреть.

— Э-э, мистер Большой Эл... А где у вас тут туалет? А то съел по дороге местное буррито, и что-то оно просится назад.

Эл прищурился, явно прокручивая что-то у себя в голове, потом хмыкнул и ответил:

— Там, налево от барной стойки. И ты это, парень, будь аккуратнее там.

Конечно, ситуация дурацкая, но откуда я знал, что ему палочка моя нужна будет? Думал, даст мне какую-то бумагу с печатью или типа того. А палочка-то моя в «Гараже», но не при нём же показывать фокус с исчезновением в консервной банке. А то потом подловят меня местные «братки» и будут мучить, пока им не выдам всё, что у меня там лежит. Не-не.

Пришлось идти в туалет, пропахший едкой хлоркой и застарелым куревом, закрыть хлипкую дверь на ржавую задвижку и максимально быстро метнуться туда и обратно. Вернулся в подсобку и достал из рукава свою палочку.

Лысый здоровяк посмотрел на неё, а потом на меня, даже показалось, с неким уважением. Всё-таки сорок сантиметров. Чёрный орех выглядит как увесистая дубинка.

Он взял, покрутил её в мясистых руках, затем положил палочку на медную пластину прибора. Нажал тугой рычаг. Аппарат натужно зажужжал, внутри вспыхнули руны. Он считывал магическую сигнатуру — уникальный «отпечаток пальца» палочки. Точно не знаю, но мысли были такие. А спрашивать не очень хотелось: как говорится, молчи — за умного сойдешь.

Запахло озоном и раскалённым металлом.

Через минуту из щели со щелчком вылез плотный картонный прямоугольник с голограммой и моей фотографией. Как он её получил — не понял. То ли сфотографировал прямо из прибора, то ли снял с ауры.

— Готово, — Эл швырнул мне палочку и карточку. Пластик сухо стукнул по столу. — Это «зеркальная» лицензия. Для уличных сканеров и простых патрульных она выглядит как настоящая. Подпись стоит отставного чиновника, который за долю малую подтвердит, что выдал её задним числом. Но если полезешь с ней в Министерство или попадёшься «Двенадцати» — она рассыплется в прах. Понял?

— Предельно.

— И не колдуй Непростительные. Моя бумажка такие всплески не прикроет.

Выход

Спрятал карточку во внутренний карман. А палочку вернул под рукав, в скрытое кожаное крепление. Стало чуть спокойнее, когда она вернулась на привычное место. Конечно, если меня засекут на горячем, то эта карточка мне не поможет. Те, кто за мной следят, наверняка знают, что у меня нет разрешения колдовать. Но всё же лучше иметь возможность хотя бы колдовать там, где никто не видит, чем вовсе не использовать магию.

— Спасибо, Эл.

— Вали отсюда, пацан. И если спросят — ты меня не видел. Но если надо что-то и есть деньги, то заходи. Хороший ты парень. Судя по твоей палочке, видно, девушки тебя любят.

И он басовито хмыкнул.

А я снова покраснел. Дурацкий всё же этот плакат. Да и девушки у меня уже давно не было.

Я вышел обратно в прачечную. Гул стиралок показался музыкой. Чистой, честной, магловской. Влажный воздух с запахом дешёвого порошка вымывал из лёгких густой перегар подполья.

Выбрался на улицу. Солнце безжалостно слепило глаза. Жара давила, как мокрое одеяло, мгновенно бросив в пот.

Пощупал карман. Жёсткий пластик лицензии грел душу. Конечно, жаль было золота, но что поделаешь.

Осталось дождаться

официального вызова 21‑го числа и посмотреть, что мне скажет МАКУСА. А пока у меня есть страховка.