Исправление и наказание (гет)

Эддард снова лежал в постели. Ему было больно, очень больно. К незажившим ранам с боя в Закатном море добавились новые.

И сир Барристан погиб. Он погиб кошмарной смертью — сгорел заживо. Сир Барристан храбро сражался, чтобы Эддард смог добраться до магического рога. Он отвлёк на себя вышедшего из-под контроля золотого дракона и погиб в его пламени.

Эддард и сейчас слышал его крик, стоило только прикрыть глаза. Храбрый рыцарь, осенённый вечной славой за свои бесчисленные подвиги, а умер так… Нет, не бесполезно, но кошмарно. Дракон королевы убил сира Барристана Селми.

Дверь распахнулась. Эддард нехотя повернул голову.

— Добрый вечер, лорд Старк, — в комнату вошла Дейнерис Таргариен собственной персоной.

Волосы девушки сгорели дотла от пламени её же дракона. Она выглядела очень уставшей и осунувшейся.

— Добрый вечер, миледи, — хрипло отозвался Эддард.

Ни один не заострил внимание на титулах. Неправильных титулах и обращениях.

— Вы были очень храбры, милорд, — сказала Дейнерис, когда опустилась в кресло, которое обычно занимал Тирион.

Эддард на этот раз не делал попыток встать.

— И сир Барристан тоже, — отозвался он.

Дейнерис выпрямилась и повернулась к окну. Эддард внезапно понял, что она сдерживает слёзы.

— Сир Барристан рассказывал мне о моём отце. О том, почему случилось восстание Баратеона, — продолжила Дейнерис, обернувшись через плечо. — Я не хочу быть жестокой, милорд.

Она мешкала. Никак не могла продолжить. Что же за решение приняла эта девушка? Неужели без должного суда…

— Я хочу сказать… Благодарю, — фиолетовые глаза широко распахнулись. — Никто из нас не властен над прошлым, милорд, но вчера вы спасли моих детей. Спасли от рабства, как я сама спасала людей на востоке. Ваш бунт прошёл. Мой отец был убит не вами. И я знаю, что не вы отдали приказ меня отравить. И моего Рейго…

Она отвела взгляд, снова уставившись в окно. Рейго… Она хотела так назвать своего сына?

— Поймите меня правильно, лорд Старк. Я не хочу завоёвывать Вестерос пламенем, заливать поля кровью. Я просто хочу обрести то, что принадлежит мне по праву рождения. То, что есть у каждого простого ремесленника в Ланниспорте — дом. Если бы не то покушение, то я бы обрела дом вместе с кхалом Дрого. Теперь же…

Она встала, вырвавшись из своих тягостных воспоминаний. Подошла к кровати, где лежал Эддард.

— Я верну мой дом, — ровно сказала Дейнерис, положив свою руку на руку Эддарда. — И защищу его от любых притязаний самозванцев.

— На Вестерос движется орда мёртвых. Если вы не отпустите меня…

— Домой? — она изогнула бровь. — Лорд Старк, я умею быть благодарной. Мои дети ранены, но свободны. Как и вы. Возможно, мы ещё встретимся на полях сражений, но сегодня я отпускаю вас домой. Мне же нужно встретиться с тем, кто называет себя Эйгоном Таргариеном. Не на поле битвы, но чтобы понять, кто он. Хочу знать, есть ли на этой земле, которую я назову родной, хоть один человек одной крови со мною.

* * *

Тирион поклонился королеве, вышедшей из покоев лорда Старка, а затем направился в распахнутые двери. Теперь его очередь убалтывать упрямого северянина.

Тот уже сидел на кровати. И он немного позеленел. От боли, наверное.

— Я рад, лорд Старк, — искренне улыбнулся Тирион.

— Твоя работа?

— Частично, — покачал головой Тирион. — Дейнерис видит, что на Севере сейчас творится неведомая хрень, в которую лучше пока не встревать. Ещё в вашу пользу сыграло то, что…

Бум.

— Ой! Ай! — за спиной Тириона раздались хриплые восклицания.

Старк выпучил глаза. Тирион оглянулся. Из ящика, в котором лежали искорёженные доспехи Старка, торчали две стройные женские ножки.

— Это стена? Ох, я что, аппарировала в стену? — одна нога почесала другую.

Тирион снова повернулся к Старку и громко спросил:

— Эт-то ещё что такое, милорд?

— Гермиона Грейнджер, — немного подумав, ответил окончательно позеленевший лорд Старк. — Ты что тут делаешь?

Окончательно опешивший Тирион подумал, что надо бы позвать стражу. Хотя, вроде бы эти симпатичные ножки не спешат втаптывать его в землю.

— Лорд Старк? Вы тут? А я где?

Под град этих вопросов, адресованных вовсе не ему, Тирион заковылял к ящику. Он откинул в сторону лохмотья Старка и наткнулся на крайне удивлённую девушку. Она вскинула руки в защитном жесте, пихнув ему какие-то бумаги.

— Я парламентёр! Меня послали на переговоры лорд-командующий Ночного Дозора и Старк в Винтерфелле, — заявило лохматое нечто, вылезая из ящика.

— Оригинальный способ прибытия, миледи, — Тирион, прищурившись, посмотрел на бумаги и письмо, адресованное ему Сансой Старк. — Так… Вы та самая колдунья?

Но лохматое нечто уже отвлеклось. Может, всё же кликнуть Безупречных? Увы, но Тириона распирало любопытство.

— Лорд Старк! Ой, король Эддард! — она просияла, глядя на Старка, который сидел на кровати, всё так же выпучив глаза.

И девушка замолкла, а затем покосилась на Тириона. Он же внимательно читал…

— Что ж, я скажу королеве Дейнерис, что стоит подготовить ещё одну каюту. Или вы предпочтёте добраться так же… Кстати, как вы смогли пробраться в очень… Повторюсь, в очень охраняемые покои ценного пленника! И да, в вашем путешествии не было необходимости. Лорд Старк свободен.

Кап. Тирион перевёл взгляд на руку девушки, с которой падали небольшие капли крови.

— Что ж. Эм. Оставлю вас. Мне нужно переговорить с её величеством.

Тирион вышел и смачно выругался. И велел охране стеречь дверь пуще прежнего, хоть и выяснилось, что это крайне бесполезное занятие. Теперь нужно сказать Дейнерис, что в его замок каким-то образом может проникнуть парламентёр Старков, миновав все посты. И оказаться не в покоях королевы с ножом для её горла, а лишь в ящике с одеждой.

Тирион помчался со всех ног в лучшие комнаты Утёса Кастерли. А потом передумал. И снова помчался. И снова передумал.

* * *

— Ваши дети дома! — выпалила Гермиона, едва захлопнулась дверь за Ланнистером.

Он был ну совсем зелёный. С новыми ранами. И рубцом на голове.

Не дождавшись ответа, Гермиона сглотнула, а затем начала призывать из своей неизменной котомки набор зелий. Костерост, животворящее…

— Как?! — после недолгой паузы и выпитого животворящего зелья, прорычал Эддард.

«Почему он так зол? Я же сказала ему, что его дети дома… А Тирион сказал, что он свободен!»

— Мандерли доставили Арью в Белую Гавань, а затем она сама добралась до Винтерфелла. Бран прибыл с Ридами….

— Нет, — прозвучало как «заткнись». — Как ты оказалась здесь? В логове дракона! В прямом смысле в логове дракона!

— Аппарация. Я выпила обезболивающее и аппарировала к той пластине, которую дала вам перед Битвой мертвецов, — сразу созналась Гермиона. — Там закреплено что-то вроде слежки…

— Ещё и какая-то магическая слежка?! И почему я не знаю об этом?

Опять он злой. Ну, хотя бы не зелёный. А вот Гермиона внезапно почти успокоилась.

— Если бы мне была доступна аппарация на Севере, то я бы спасла Джона Сноу даже ценой оторванной руки, — спокойно сказала она те же слова, что и Пайперу когда-то. — Эта пластина из чардрева была сделана для того, чтобы я могла найти вас. А предупреждать об этом? Хорошо, что не сказала. Если нас могли подслушать даже посреди военного лагеря, то такая информация могла дойти до кого угодно. И эти лохмотья привели бы меня в ловушку, а не к вам.

— Мои дети дома? Ты исполнила клятву.

Он наконец-то встал на ноги и взял Гермиону за руку. Внимательно посмотрел на пальцы. На двух из них не хватало ногтей. Расщеп всё же случился.

— Как снять этот проклятый обет? — внезапно спросил Эддард, всё так же пялясь на её руку.

— Лорд Старк?

— Как снять эту треклятую… — он опять начал рычать.

И тут зашёл Тирион.

— Корабль будет готов через час, — невозмутимо сказал карлик. — Я передал письма королеве. Мы обдумаем ваши сведения и пришлём ответ.

А вот Гермиона смутилась. Она стояла слишком близко к Эддарду. И кровати. А фраза «как снять эту треклятую…» всё ещё висела в воздухе.

И Тирион снова вышел, словно бы его здесь и не было. Словно бы аппарировал, а хлопок двери дополнил это впечатление.

— Джон писал, что древо сгорело. Писал, что нет больше нужды хранить тайны. Нужно снять тот обет… Ты говорила, что я могу…

— Но он помог мне! Обет помог мне понять, что нужно торопиться в Утёс! — возмутилась было Гермиона, но затем прикусила язычок.

— И каким это образом? — прицепился к обмолвке Эддард.

— А обязательно отвечать на этот вопрос? — поморщилась Гермиона. — Ладно… Раны. Я чувствовала их. Когда вас ранили в бою, то я ощущаю и ощущала то же самое. Поэтому и рискнула аппарировать в Утёс. Что?

А он опять побледнел. И продолжал злиться. Дохромал до стола и кинул ей льняной бинт.

— Я так понял, что боль сейчас притуплена. Останови кровь и говори, как я могу снять с тебя обет.

Гермиона послушно занялась своей рукой. Применила Вулнера Сонентум, попыталась обвязать пальцы бинтом, но одной рукой было очень неудобно это делать. Чертыхнувшись, Гермиона вынула палочку.

— Я о чём просил? — Эддард опередил её, начав обматывать вокруг пальцев тонкий бинт. — Перед Битвой мертвецов? И кто эти названия придумывает…

— Не лезть в пекло? — припомнила Гермиона.

И отступила на шаг. А потом ещё на шаг.

— Я в пекле уже почти две сотни лет! Какое право вы имеете осуждать меня за то, что я помчалась сюда, чтобы вырвать вас из лап Дейнерис?

— Я свободен. Она меня отпустила, — напомнил он.

— А мне-то откуда было это знать! Всю дорогу до Стены я только и чувствовала, что боль во всём теле, да скованность, которая бывает от плохо затянутых ран! А когда Джон сообщил новости… Что мне было делать? Едва-едва отгремели бури, корабль бы шёл недели! Естественно, я аппарировала, прихватив с собой бумаги, дающие мне право на переговоры!

— Тут драконы.

— Да в этом-то и дело, что драконы! Пока мчалась к Винтерфеллу, то только и думала о том, что, быть может, вы уже стоите на каком-нибудь суде перед мордой дракона, — Гермиона проигнорировала голос разума, говорящий ей заткнуться.

— Меня освободили.

— Почему? — наконец-то сообразила спросить Гермиона.

— Была стычка с железнорождёнными. Виктарион притащил какой-то рог с чарами подчинения. Я разрушил его своим мечом, но… — Эддард помедлил. — Я и сир Барристан. Он отвлёк дракона и сгорел заживо. Таргариен сказала, что до поры до времени оставит Север в покое в благодарность за своих «детей». До поры до времени…

Гермиона рухнула в кресло, которое так удобно оказалось за спиной.

— Я сожалею о сире Барристане, — только и сказала она.

И об Азор Ахае. И о его жене. И о многих других, кого она не в силах спасти от грядущей войны.

— Что случилось на Севере? За Стеной? — уже спокойным голосом спросил Эддард.

Гермиона хотела было отмахнуться. Или заявить, что это не его дело. Или сослаться на какую-нибудь магическую тайну.

— Со мной? Или с Браном? — вместо этого спросила она.

— Что случилось, когда ты осталась под Чардревом? — уточнил Эддард.

Гермиона ощутила, что её дыхание участилось лишь от воспоминаний о Чардреве.

— Я не могу, — она прикрыла глаза рукой в бинте. — Пока не могу рассказать. Это было… страшно. Слишком страшно, чтобы я могла спокойно рассказать вам об этих…

— … видениях? — закончил за неё Эддард. — В горячке мне привиделась мёртвая сестра с окровавленным младенцем на руках. Кэт, убивающая Ланнистера в пещере Братства. И… Я видел, как они пришивали голову Серого Ветра к телу моего сына.

* * *

Они пришили голову Серого Ветра к телу моего сына…

Дети дома. Если бы что-то было не так, то она сказала бы. Честно. И без утайки.

— Я тоже видела это. И не раз, — и снова Гермиона начала «уплывать». — Чардрево предлагало мне умереть, чтобы исправить это в следующий раз.

— Но есть только «сейчас». Для меня, — отозвался Эддард.

— Да, — Гермиона выпрямилась и снова посмотрела на него. — Когда-нибудь я расскажу вам о том, что пережила за Стеной, а пока… Скажу вам, что встретила там Азор Ахая собственной очень мёртвой персоной.

— Того самого Азор Ахая? — недоверчиво переспросил Эддард.

— Да. Если бы не он, то и меня бы здесь не было, — Гермиона помедлила и нахмурилась. — Он сказал, что Бенджен Старк умер на его руках.

И снова внутри что-то оборвалось. Нед не усомнился в её словах ни на секунду.

— Помните, я рассказывала вам, что за Стеной Брану помогал Холодные руки? — Эддард кивнул. — Это и был Азор Ахай. Он… В общем, его оживили Иные, но он остался собой даже в мёртвом теле. Помогал в меру своих сил живым. И несколько лет назад Азор Ахай обнаружил в расселине умирающего разведчика, которого… узнал. Захотел узнать.

Эддард молча слушал, отвернувшись к стене.

— Он был мёртв. Азор Ахай был мёртв, но даже так в нём сохранилась человечность. Странно… — Гермиона усмехнулась.

— Ты о чём?

— Час назад я стояла под чардревом в Винтерфелле и говорила те же слова. И тоже рассказывала о том, что… Рассказывала Сириусу Блэку, как погиб его брат. А теперь и вам, — она грустно улыбнулась.

Эддард вспомнил, как во время пира в Винтерфелле Бенджен предупреждал его о том, что за Стеной творится что-то странное. Увы, но тогда он был слишком обеспокоен смертью лорда Аррена и не прислушался к брату.

— А кого потеряла ты? В той войне. Вашей войне, — внезапно спросил Эддард.

Гермиона побледнела и начала нервно теребить волосы. Помолчала, задумалась.

— Знакомых. Друзей, — неопределённо ответила она.

— А родных?

Поджала губы и уставилась в окно, словно бы не решаясь ответить.

— Я была семнадцатилетней дурой, — наконец выдохнула она. — Возомнила, что могу решить за своих родителей… всё.

— Что? Связала их и запихнула в сумку, пока война не прошла? — Эддард попытался пошутить.

— Нет, — Гермиона покачала головой. — Я поступила намного хуже. Стёрла им память и отправила в другую страну. Без вопросов сделала это. Мама и папа так и живут в Австралии по подложным документам, а Гарри регулярно платит им содержание под предлогом того, что они якобы его родичи. Вроде так. А, может, память мне изменяет. А вот у них теперь другие воспоминания, в которых меня нет.

— Но ты же хотела их сберечь?

— Да, хотела. Их бы убили, потому что я была самой разыскиваемой преступницей в Великобритании. И всё же… Я должна была сообразить своими куриными мозгами, что должен быть другой выход. Та же сумка… Фиделиус… Что-то другое. Что угодно! Нет ничего важнее памяти о тех, кто дорог. Если мы не можем даже вспомнить о них, о том, кем они для нас являются, то как идти дальше по своему жизненному пути?

Они пришили голову Серого Ветра к телу моего сына…

— Азо Ахай сказал, что мертвецы помнят всё. Я на одну секунду ему позавидовала, — поморщилась Гермиона, всё также теребя свои волосы, едва не вырывая их.

А Эддарду подумалось, что он бы не прочь забыть хоть на миг издевательства над телом его сына. Но нельзя. Она может их стереть, Эддард был уверен в этом. Но нельзя.

Но скоро он увидит своих живых детей. Арья и Бран. Как они встретят его? Санса простила всё, Рикон узнавал отца заново, но как отреагируют Арья и Бран? Лишь будущее покажет.

Если оно будет за живыми, конечно.

А ещё Эддард стоял и смотрел на дуру, которая вновь в самоубийственном порыве помчалась спасать его шкуру. Он очень разозлился, когда увидел её. И новые раны…

— Как снять обет? — повторил он свой вопрос.

Гермиона неловко встала с кресла, снова подошла к нему. Выпрямилась.

— Вы уверены в том, что хотите освободить меня от этого? — очень серьёзно спросила она.

— Уверен.

«Если она будет чувствовать каждую мою рану, то это сделает её бесполезной в грядущих битвах. А ещё… Боль будет, она найдёт проблем на свою задницу, но хоть эту ношу я могу снять. Не надо ей испытывать всё то, что добивает меня».