Дарт Ворн: Тёмная сторона силы (джен)

Векс запустил слухи в тени галактических сетей, где правда и ложь таяли, как дым в ветре. Его голограммы, замаскированные под анонимные послания беженцев, проникали в сенатские каналы, шепча о «раскаянии Дарта Ворна». В одной трансляции — будто бы запись с «Железного Кулака», где Каэл, его голос смягченный, произносил: «Я видел, как Республика пожирает сама себя. Я могу стать мостом». В другой — слезы на глазах у вымышленного ребенка, спасенного Ситхом от пиратов. Слухи росли, как плесень, пока даже джедаи не начали перешептываться: «А если он прав?».

Трис работал в тишине лаборатории, его пальцы, покрытые проводами, скользили по голографической панели. Он подделал запись с Совета джедаев — старейшины, собравшиеся в круг, обсуждали продажу секретов Республике. Имена, вырванные из архивов, звучали убедительно: «Корин Вейл получил триллион кредитов за молчание о планах Каэла», «Оби-Ван скрывает, что Люк Скайуокер — шпион Ситхов». Трис добавил трещины в световые мечи на голограмме, как следы коррупции, и запустил запись в эфир. Уже через час сенаторы требовали расследования.

Каэл наблюдал за этим, сидя в тронном зале «Железного Кулака». Его пальцы касались голографической карты, где зажигались точки недовольства. Он не говорил. Он убеждал. Техника джедаев, украденная у духов, работала как невидимая нить — он касался сознаний сенаторов, подталкивая их к мысли, что их идея — роспуск Ордена. Один сенатор, пожилой мужчина с Татуина, встал в Совете, его голос дрожал: «Джедаи больше не миротворцы. Они — угроза». Другой, молодая женщина с Кореллии, добавила: «Они скрывают правду!». Никто не заметил, как их слова становились громче, как сомнения превращались в уверенность.

На орбите системы Кессон Рока наблюдала через прицел. Ее винтовка, отполированная до зеркального блеска, дрожала в ожидании. Внезапно из гиперпространства вынырнули пиратские шаттлы, их бластеры пылали, как звезды. Гражданский корабль, переполненный беженцами, замер в ловушке.

— Начинай, — прошелестел голос Каэла в коммуникаторе.

Рока нажала на спуск.

Первый выстрел разнес пиратский шаттл в клочья. Второй — отключил двигатели второго. Третий — пробил обшивку третьего, заставив его сдаться. На экранах по всему сектору транслировали «спасение»: Каэл, его доспехи поглощали свет, выходил из шаттла, протягивая руку женщине с ребенком на руках. «Даже если я Ситх. Я — защитник», — говорил он, его голос, усиленный телепатией, звучал как молитва. Рейтинги взлетели за пределы измерений.

Корин сидел в одиночестве, его механическая рука сжимала кружку с горячим чаем. После гибели миллионов на Дельта-421 его ненавидели даже те, кто раньше верил в него. Ему пришло сообщение от Каэла, который просил встречи без оружия. Оби-Ван пытался убедить его остаться:

— Это ловушка. Ты знаешь, что он сделает!

Но сообщение пришло — короткое, без подписи:

— Ты должен увидеть правду. «Железный Кулак». Сегодня мы увидимся. Прилетай один.

Корин встал. Его ноги, отращенные Силой, ступили на пыльную улицу Корусанта. Ветер носил листовки с изображением Каэла — «Новый герой галактики». Он сжал кулаки.

— Я иду, — прошептал он, обращаясь к пустоте. — Даже если это смерть.

На «Пандемониуме» Трис закончил схему «Уничтожителя». Каэл стоял у окна, его глаза, черные с серебристыми искрами, отражали звезды.

— Они сами разрушают себя, — прошептал он. — Мне лишь нужно направить их руки.