Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 12-13 июля 1998 года. Полевые испытания]

На живца

Купленная у бандита лицензия — это хорошо, но я даже Дамблдору уже не всегда доверяю, а верю только тестам. Жизнь меня так научила, а то был слишком доверчив — и смотрите, где оказался. Бумажка — это бумажка, хоть и магический пластик. А реальность — это датчики, алгоритмы, патрули и люди, которые используют заклятия быстрее, чем думают.

Мне нужно было знать точно на данный момент две вещи: как быстро реагирует МАКУСА, на что именно они триггерятся, и главное — работает ли моя «Глушилка». И заодно проверить палочку: точнее, сработает ли эта «золотая» лицензия, или меня просто кинули на бабки.

Решил действовать по старой схеме, как с егерями в лесу. Ловля на живца. Всё же, в отличие от этих гриффиндорцев, мне не очень нравится, когда меня бьют и забрасывают заклинаниями. У меня, как говорится, голова для того, чтобы думать, а не чтобы в нее ловить оглушающие и прочие заклятия.

Думал, где же провести тест, водя пальцем по бумажной карте Нью-Йорка. Города я толком не знаю, так, одни названия, знакомые из книг, кино и масс-культуры. Затем мой палец наткнулся на название Квинс. Вспомнил корабль, на котором плыл, и опять же засмотренный до дыр фильм с Эдди Мерфи «Поездка в Америку». Он там искал невесту, и вроде бы это был какой-то бедный район, где много чернокожего населения. Думаю, что для местных чистокровных магов такие районы не очень подходят, поэтому можно будет провести проверку без лишних глаз.

Выбрал глухой тупик в Квинсе. Пахло помойкой, мокрым картоном, едкой кошачьей мочой и чем-то тухлым, что давно умерло, и никто не удосужился убрать. Идеальное место: маглов нет, камер нет, только ржавые мусорные баки, кривая арматура и пара дохлых голубей, которые выглядели так, будто сами не рады, что лежат здесь (что, в принципе, так и было). Отличный образчик американской цивилизации. Я у себя дома в Минске, даже если бы захотел, не смог бы такой тупичок найти. У нас самый поганый тупичок — и то чище будет.

Подготовил «наживку»: простейший артефакт-маячок с таймером. Это переделка из игрушки братьев Уизли. У них он просто через заданное время взрывался, как хлопушка, а я решил под себя его переделать. Через пять минут он должен был выбросить мощный импульс магии — что-то вроде «Люмос Максима». Почему «вроде»? Да потому что мог и ошибку сделать. Спрятал маячок за баком, прикрыв его грязным влажным картоном.

Сам отошёл метров на пятьдесят, поднялся на скрипучую пожарную лестницу, спрятался в тень под старой школьной мантией-невидимкой. Это была тоже разработка братьев: только раньше это были куски ткани, которые я сшил вместе. Да, почти два года она у меня, и видно, что заклинания ослабевают, не везде невидимость работала. Не поттеровская, конечно, но сойдёт. Ткань пахла пылью, старой шерстью и чем-то прелым — но скрывала, и это уже неплохо.

Сейчас проверим палочку. Взмах. Запустил таймер. Механизм тихо, едва слышно затикал. Ждём.

Реакция системы

Система не заметила моё заклинание, запустившее таймер. Точнее, скорее всего, сработала лицензия. Прошло уже почти пять минут, и — тишина. До финиша таймера оставалось всего ничего.

Три… два… один.

Маячок сработал. Из-за бака резко полыхнуло ослепительно-белым светом, а я почувствовал всплеск магии — как лёгкий хлопок по ушам, как будто кто-то щёлкнул пальцами прямо у виска.

Посмотрел на циферблат часов на левой руке и засёк время.

Прошла ровно минута и сорок две секунды.

Воздух в тупике плотно сжался, как перед грозой. Раздался резкий, как удар хлыста, звук трансгрессии — короткий, сухой, без лишних эффектов.

Двое.

В длинных кожаных плащах, шляпы надвинуты на глаза. Мракоборцы. Появились с палочками наизготовку, мгновенно сканируя сектор. Двигались синхронно, как роботы или хорошо обученные псы. Напоминали этих синхронистов, которые в воде делают одинаковые движения, только вместо брызг тут запахло горьким озоном и опасностью.

Один взмахнул палочкой — и мой маячок вылетел из-за бака, как пойманная мышь.

— Ложный вызов, — буркнул первый. Голос низкий, усталый. — Очередная детская игрушка.

— Уничтожить, — сухо бросил второй. — И проверить фон.

Они сожгли мой артефакт в пыль — быстро, без эмоций, как мусор. Им-то что, не они же его собирали часами в «Гараже», а тут такой тупичок, что ещё, кроме мусора, можно найти? И что значит «детская игрушка»? Это вполне себе серьезный артефакт!

Просканировали переулок — хорошо, что лишь цепкими взглядами, а не заклинаниями (я вжался в холодную кирпичную стену, перестав дышать), и исчезли так же быстро, как появились.

Вывод: система работает жёстко. Время подлёта — меньше двух минут. Разбираться не будут. Сначала стреляют, потом спрашивают. Но почти две минуты — это больше, чем ничего.

Тест «Глушилки»

Первый тест посчитал успешным. Мысленно вычеркнул этот пункт из своего плана. Время совпало с тем, что мне говорил старый мракоборец в Лондоне и Сэм, и было примерно таким же, как появлялись егеря, когда моя запись произносила: «Волдеморт — подлый трус, выходи». Скорее всего, это стандартное действие магического артефакта, который следит за подобной магией. Есть некая, скажем так, дежурная оперативная группа, они целый день сидят и ничего не делают, ждут вызова. Артефакт или что у них там присылает сигнал, что в таком-то месте была использована магия без регистрации палочки, и они тут же телепортируются туда.

Поэтому на следующий день усложнил задачу. То же место? Нет. Соседний квартал — чтобы не наглеть и не светиться дважды в одной точке. Всё же даже последний дурак задумается, с чего это в одном и том же месте происходит одно и то же.

Та же схема: маячок-приманка. Но теперь рядом с ним я положил свою «Глушилку» — генератор белого магического шума. Немного замаскировал, ведь если не сработает, могут понять, что кто-то их хочет обмануть.

Снова спрятался под мантию и активировал взмахом палочки свои артефакты. «Глушилка» тихо зазудела, создавая вокруг маячка невидимый купол помех. Звук был тонкий, почти ультразвуковой — сверлящая вибрация, которую чувствуешь зубами. Даже почесать их захотелось.

Таймер сработал, снова место осветилось резким белым светом. Маячок «фонил» изо всех сил.

Я смотрел на стрелки часов.

Две минуты. Тишина.

Пять минут, полёт нормальный. В переулке только ветер гоняет обрывки газет, и где-то вдалеке ругается таксист. Всё как обычно.

Десять минут. Никого.

Работает. Ай да Саша, ай да возьми себе шоколадку с полки.

Мой чудо-артефакт размыл магический сигнал. Для сканеров МАКУСА всплеск магии превратился в фоновый шум — как статика от линий электропередач или метро.

Спустился, забрал оборудование. Корпус «Глушилки» был горячим, почти обжигал пальцы. Она жрёт энергию как не в себя — накопители садятся за полчаса. И то, судя по нагреву и едкому запаху горелой меди, скорее даже максимум минут пятнадцать. Надо добавить руну для охлаждения, и тогда будет у меня полчаса.

Если эти полчаса у меня есть, то иногда полчаса — это разница между жизнью и смертью. А также возможность прошмыгнуть и украсть то, что мне нужно.

Тонкая настройка

Довольный, вернулся в отель, насвистывая себе под нос песенку из плеера. По привычке повесил табличку «Не беспокоить», заодно прижал ручку двери стулом (ножки противно скрипнули по ковру) и нырнул в «Гараж».

Всю ночь калибровал «Маскировщик ауры» — кулон. Если «Глушилка» — это грубый щит для стационарной работы, то кулон должен работать на мне постоянно, скрывая мою личную магию от уличных детекторов.

Настраивал его, бегая по номеру и пытаясь колдовать бытовые чары перед зеркалом. Пришлось вытащить часть оборудования наружу — калибровать маскировку внутри защищенного контура «Гаража» не имело смысла. Комната быстро оказалась завалена инструментами, рунами, проводами и кристаллами.

Пахло горьким озоном, раскалённым металлом и кофе, который я пил литрами. Отличная это штука — обслуживание номеров: звонишь, и тебе тащат всё, что ты заказал. Конечно, это не Хогвартс, где добрые эльфы-домовики рады тебя накормить просто потому, что ты им понравился. Здесь за всё надо платить, но всё же у меня пока есть деньги, а значит, могу жить так, как мне хочется. Один раз живём. Как любил говорить мой отец: гуляй, пока молодой.

Сначала кулон сбоил — при попытке левитировать подушку он так исказил мою ауру, что подушка не взлетела, а загорелась. Запахло едкими палёными перьями. Пришлось тушить водой из графина, матерясь шёпотом.

Подкрутил контуры. Уменьшил инверсию. Стабилизировал фазу. Добавил серебряный резонатор.

К утру добился результата: я мог использовать невербальную магию слабого уровня, и мой карманный детектор магии (который я настроил на частоту сканеров МАКУСА) молчал.

Я почти готов. Конечно, в реальных условиях всё может пойти не так, но пока картинка получалась отличной. Уже представлял себя пробирающимся по зданию МАКУСА. И обязательно в такой чёрной шапке-маске с прорезями только для глаз — балаклаве. Ну, это я уже так фантазирую, всегда хотел такую. Ладно, можно и без такой шапки.

У меня есть левая лицензия для отвода глаз. У меня есть «Глушилка» для серьёзных дел. И у меня есть понимание, что у них есть «слепые зоны».

У меня есть планы здания от отца Бэт. Да, там нет секретных и прочих охраняемых мест, но, возможно, тот человек, контакты которого лежат у меня в «Гараже», поможет мне с этим.

[Запись из дневника. 14 июля 1998 года. Срыв масок]

Но проснувшись утром, я понял, что все планы по посещению Сальваторе, друга мистера Вэнса, у которого лавка в Бруклине, перенеслись на неопределенный срок. Разбудил стук в дверь. Да не просто стук, а настойчивое, глухое и ритмичное постукивание кулаком. Пришлось идти открывать, натянув на себя только белый махровый халат с эмблемой отеля.

За дверью стоял хмурый мужчина средних лет в строгом сером плаще. Он молча протягивал конверт. Я машинально взял его, а хмурый тип тут же развернулся и пошёл к лифтам, жестко чеканя шаг. Судя по выправке и виду — скорее всего, местный мракоборец, это у них такая форма одежды.

Вскрыл плотный конверт с тяжелой тисненой печатью МАКУСА с орлом. Внутри лежала небольшая записка: мистеру Колдману надлежит явиться сегодня в 11 часов к мистеру Пиквери.

Интересно, как-то быстро у него отпуск закончился, неделя всего прошла. Что-то это мне не нравится, но делать нечего. Тон был такой, что отказать — значит навредить всему делу. Хитрые ребята, даже времени на раздумья не дали. На часах уже восемь. Ладно, буду собираться.

Вызов на ковёр

Пришлось ехать на такси, иначе бы опоздал. В МАКУСА заявился с иголочки. Дипломатический статус, холодный взгляд, отработанная мимика — мистер Колдман был само воплощение деловитости. Даже зажигалку Zippo оставил в отеле, чтобы лишний раз не злить местную охрану, если сработает какой-то их сканер на химию или металл. Каждый жест выверен. Каждый шаг — как по линейке. Надо создать видимость, что всё хорошо, и усыпить их внимание. Хотя, судя по всему, мог где-то и проколоться, но не сильно, иначе вместо хмурого посыльного у двери поджидал бы Элиас Рид и его одиннадцать друзей.

На входе встретил сам мистер Пиквери. Это был выше среднего роста седовласый мужчина с идеальной осанкой в дорогом костюме. В отличие от Британии, тут мантии не были в ходу, и это хорошо. Хотя, конечно, и костюмы мне не очень нравились: чувствовал себя в нём некомфортно, словно в жестком корсете. Без лишних слов, без досмотра — статус спецпосланника работал, или просто решили показать, как я важен для них. Но видел, как его глаза скользнули по мне, как по экспонату. Оценка. Классификация. Категоризация угрозы.

Поднялись на скоростном лифте в самое сердце здания. Уши заложило от перепада давления — лифт шёл выше, чем позволяла архитектура обычного небоскрёба, с тихим, ровным гулом. Магия. Скрытая, плотная, как бетон. Думал, мы едем в его кабинет, но ошибся. Ехали на самый верхний этаж, причём непонятно, какой это был этаж по счёту.

Оказалось, едем на самый верх, причём как в прямом, так и в переносном смысле.

Кабинет Президента МАКУСА — это не пыльная кладовка Дамблдора с жужжащими приборчиками, хотя там мне нравилось больше. Это хай‑тек, возведённый в абсолют. Да, вспоминаю кабинет Кингсли, где всё по-простому. Тут пришлось собрать всю волю в кулак и вести себя идеально непринуждённо и по-британски. Меньше слов и эмоций.

Огромные окна в пол, за которыми глухо шумел Манхэттен. Идеально чистые белые стены. Тяжёлый стол из морёного дуба, который стоил, наверное, как половина моей квартиры в Минске (возможно, она когда-то будет моей, если вернусь). Воздух — стерильный, кондиционированный до морозного хруста. Каждый звук тонет в мягком, густом ковре, как в снегу. Всё тут в стиле «дорого-богато», но для понимающих людей.

Сара Голдштейн сидела за столом, сцепив пальцы. Как её зовут, сказал мистер Пиквери уже перед самой дверью, а сам остался за ней. Но это он, конечно, погорячился: всё же читать таблички обучен, как-никак пять лет и один месяц в Хогвартсе отучился. Элегантная. Безупречная. С прической, в которой не отступит ни один волосок. Её взгляд — холодный, аналитический, как у хирурга перед разрезом. Она была не в платье, а в каком-то тесном, подогнанном под её фигуру костюме, который подчёркивал её немалые формы.

Она не просто смотрела. Она сканировала. Читала микродвижения, дыхание, пульс. Словно рентгеном проникая прямо под кожу. Опасная тётя.

— Мистер Колдман… — её голос был мягким, но в этой мягкости слышалась ледяная сталь. — Или мне называть вас мистер К...? Мы ценим визит человека, который смог сбежать из Азкабана, ограбить собственное Министерство и при этом остаться в живых. Впечатляющее резюме для… студента. Столько всего, и ведь вам ещё нет и восемнадцати лет.

Досье

Старался держать свою мимику под контролем, но наверняка на какое-то мгновение лицо дёрнулось от шока. Внутри всё леденяще похолодело. Стальные тиски сжали грудь. Пальцы слегка дрогнули — усилием воли заставил их замереть, до боли впиваясь ногтями в ладони.

Она знает. Про Азкабан. Про Министерство. Про всё. Или почти про всё, ведь про всё я и сам не знаю. Но очень много про меня. Эта сцена напоминает старые военные фильмы, где советского разведчика разоблачает Гестапо, но он делает вид, что всё так было и задумано. Надеюсь, и у меня получится.

Стоял, стараясь не пошевелиться, чувствуя, как ледяная капля пота ползёт по позвоночнику. В комнате было прохладно, но казалось, что температура упала ещё на пару градусов. Даже гул кондиционера на секунду показался оглушительным. А этот долбаный галстук, кажется, стал сжимать шею ещё сильнее.

На столе лежала тонкая папка с грифом «Top Secret». Тонкая — значит, сжато, по делу. Самое опасное. Там, наверное, пишут: холост, характер нордический, в порочных связях не замечен. Хотя нет, был. И фото, скорее всего, в профиль и анфас. Ладно, попробую чуть поиграть, пока ещё не скрутили и дают поговорить. Значит, криминала явного за мной здесь, в США, нет. А то, что я там в Англии творил — так она, видимо, думает, что это не их проблемы.

— Вы… вы ошиблись, мадам Президент, — голос прозвучал суше, чем планировал. Слишком сухо. Слишком быстро. Ещё учиться и учиться. Да, до Штирлица мне ещё далеко, но даже Джеймс Бонд пока слабый выходит.

— Бросьте, мистер К..., — она слегка улыбнулась, но глаза остались ледяными. — Ваша магия, ваш стиль работы — это почерк, который невозможно подделать. Давайте без лишних игр. Британия сейчас слаба. Министерство — проходной двор. Вы талантливы, но в Лондоне будете лишь прозябать в руинах, пытаясь исправить ошибки стариков.

Она говорила спокойно, уверенно, как человек, который привык получать согласие. Каждое слово — нажим на рычаг. Каждая пауза — проверка реакции. Чуть подалась вперёд, и массивная кожаная спинка кресла глухо скрипнула.

Вербовка

Хм. Это она к чему клонит? Будет меня за советскую власть агитировать, то есть как раз наоборот — за буржуинскую? Интересно.

Президент встала. Медленно обошла стол. Цокот каблуков по паркету звучал как удары молотка по гвоздю. Ритмично. Неумолимо.

— МАКУСА — это будущее, — сказала она, останавливаясь рядом. — У нас для таких, как вы, всегда найдётся место. Вы — актив. Опасный, непредсказуемый, но чертовски ценный. Вы ещё молоды и не потеряны для нашего общества.

Наклонилась чуть ближе. От неё пахло дорогими терпкими духами, холодным металлом и властью. Настоящей властью — той, что не кричит, а шепчет. Возраст её был неопределённым: от тридцати пяти до лет пятидесяти. Но с учётом магии и долгой жизни волшебников, могло быть и больше. Вполне себе красивая женщина. Если бы я, конечно, любил женщин в возрасте. У меня не такой большой опыт.

— Вместо того чтобы бегать от правосудия, станьте его частью. Это выгодная сделка, Александр.

Я молчал. Внутри кипела ярость, перемешанная с облегчением. Ярость была оттого, что я не понимал: откуда, чёрт возьми, они узнали моё настоящее имя? А облегчение — что пока меня в местный Азкабан сажать не собираются. Она хочет меня купить. Правда, денег ещё не предлагала. Вот это у меня карта повалила: меньше месяца прошло, а меня уже второй министр, то есть президент магии, вербует. Я-то думал, что совсем бесполезный, а тут видишь, как оно бывает.

— Я подумаю, мадам Президент, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как взвешенное решение, а не отказ.

Она кивнула так, будто я уже согласился. По сути, кто я для неё? Лишь перспективный мальчик. Просто это, видимо, у них тут такой подход по-американски, когда главный босс заманивает в свои сети новичка. Думаю, скажи я прямо сейчас «да», она и забудет про меня, передав кому-то рангом ниже.

Нет, конечно, хорошая идея: внедриться в их ряды, а потом развалить нафиг всю эту шарагу. Но боюсь, что на меня снова наденут ошейник или запрут где-то. В США, конечно, неплохо, но я свободная птица. Устал уже от золотых клеток.

Приглашение

— Отлично, — сказала она, улыбаясь, будто уже знала ответ. — Через четыре дня в Вулворт-билдинг состоится закрытый приём для элиты. Приходите. Посмотрите, как у нас всё устроено изнутри. Познакомьтесь с людьми, которые действительно управляют этой страной. Не разочаруйте меня.

Она протянула прямоугольник из плотного картона с золотым тиснением, скользнув им по полированному дубу стола. Пригласительный. Тяжёлый, как приговор. Эдакая чёрная метка капитану Алексу.

Я взял его двумя пальцами и поблагодарил её, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Выход

Вышел из здания, чувствуя себя так, словно только что станцевал на лезвии бритвы, и пятки уже кровоточили. Жара улицы ударила в лицо, как из открытой раскалённой духовки. Шум Манхэттена вернул реальность — гудки, крики, запах едкого бензина и жареных орешков. Ослабил галстук, а то было тяжело дышать. Рубашка, вся мокрая, прилипла к спине.

Она знает про меня, но знает ли она, кто я на самом деле? Вряд ли знает о том, что я хочу сделать, иначе бы сказала, или мы разговаривали бы не в этом шикарном кабинете, а где-то в застенках у местного специалиста по выбиванию правды из людей. За мной следят. Может, не так пристально, иначе бы мои ночные походы отследили, но, скорее всего, каждый мой шаг днём под прицелом. И лицензию на палочку так и не дали, даже речи об этом не было — специально хотят меня подразнить, чтобы согласился на их предложения, ведь волшебнику без палочки очень нелегко. Но они не знают, что я уже получил её.

Теперь игра стала по‑настоящему опасной. Словно переключили режим в игре со «Сложно» на «Ночной кошмар».

Президент хочет, чтобы я увидел их систему изнутри? Что ж. Она сама дала мне приглашение, никто её за язык не тянул. Первое правило: не пускайте манула к себе в дом. Ладно, это я только сейчас придумал, но по сути верно. Такие мероприятия, с одной стороны, хорошо охраняются, а с другой — когда людей много, то и труднее заметить, что кто-то исчез с радаров.

Почему бы мне не рассмотреть всё изнутри? Столовую, банкетный зал или... зайти в сокровищницу.

Потому что закрытый приём — это идеальный момент, чтобы исчезнуть в толпе… и найти путь к хранилищу. Но нужно всё же навестить друга мистера Вэнса. А то у них тут целый небоскрёб — кто знает, где искать нужное мне.