Просто Гарри? (гет)

Прошло всего два дня после событий в подземельях, где Гарри и Гермиона одолели одержимого Квиррелла. Хогвартс только начинал отходить от шока: профессора Квиррелла увезли в Мунго, авроры закончили опрос свидетелей, а студенты перешёптывались в коридорах, строя догадки о том, что же на самом деле произошло в запретном коридоре.

В самой высокой башне замка, в кабинете, залитом серебристым светом звёзд, собрались те, кому предстояло разбирать последствия этой ночи.

— Прошу садиться, коллеги, — Альбус Дамблдор обвёл взглядом собравшихся. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась та особая нотка, которую преподаватели уже научились распознавать: директор был не в духе. — У нас есть несколько важных вопросов, которые требуют обсуждения.

За круглым столом разместились Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик, Помона Спраут, Северус Снейп и мадам Помфри.

— Я попросил Поппи присоединиться к нам, потому что разговор пойдёт о ваших учениках, — продолжил Дамблдор, складывая пальцы домиком. — В частности, о четырёх первокурсниках, которые, как вы знаете, проявили себя… скажем так, неординарно позавчерашней ночью.

— Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Драко Малфой и Невилл Лонгботтом, — перечислила Макгонагалл. — Все они уже вернулись в свои гостиные. Мадам Помфри подтвердила, что с ними все в порядке.

— В порядке, — кивнул Дамблдор, и его улыбка стала чуть шире, но глаза оставались холодными. — Настолько в порядке, что они нашли время и силы для ночной прогулки по запретному коридору. Значит, у ваших студентов, оказывается, так много свободного времени, что они могут позволить себе такие… развлечения?

В кабинете повисла тишина. Флитвик и Спраут переглянулись. Снейп, сидевший с каменным лицом, слегка приподнял бровь.

— Альбус, — осторожно начала Макгонагалл, — вы же знаете, что сейчас идёт активная подготовка к ЖАБам и СОВАм. Старшекурсники занимаются чуть ли не круглосуточно, особенно если вспомнить уроки Квиррела по ЗОТИ. Но и у первокурсников нагрузка немалая. У них есть домашние задания, индивидуальные занятия…

— Индивидуальные занятия, — перебил Дамблдор, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Да, я помню. Филиус, вы занимаетесь с мисс Грейнджер. Помона — с мистером Лонгботтомом. Северус — с мистером Поттером. А мистер Малфой, как я понимаю, учится у мадам Помфри.

— Именно, — кивнул Флитвик. — И поверьте, их нагрузка уже сейчас весьма значительна. Мисс Грейнджер осваивает программу третьего курса по чарам. У неё уходит на это почти всё свободное время.

— А Невилл, — подхватила Спраут, — работает с растениями, которые обычно изучают на четвёртом курсе. Он проводит в теплицах дополнительные часы, делает выписки из редких книг.

— И тем не менее, — Дамблдор поднялся и прошёлся по кабинету, — они находят время бродить по ночам. Значит, у них есть силы. Свободное время, которое они тратят не на учёбу.

— Альбус, — вмешалась мадам Помфри, — вы не можете требовать от детей, чтобы они учились двадцать четыре часа в сутки. У них должно быть время на отдых, на сон, на общение…

— На ночные вылазки к трёхголовому псу? — закончил за неё Дамблдор, и его голос снова стал саркастичным. — Поппи, я понимаю вашу заботу. Но посмотрите на ситуацию иначе: если бы у них было больше заданий, им бы просто не пришло в голову лезть в запретный коридор.

— Директор, — сказал Снейп, — вы предлагаете увеличить нагрузку на первокурсников в тот момент, когда старшие курсы и так едва справляются с подготовкой к экзаменам?

— К тому же, — добавил Флитвик, — самостоятельная подготовка у первокурсников уже расписана по минутам. Мисс Грейнджер, например, составляет графики для себя и своих друзей. Они и так занимаются больше положенного.

— Больше положенного? — Дамблдор остановился и повернулся к ним. — А кто определяет это «положенное»? Мы? Или обстоятельства?

Он обвёл всех долгим взглядом.

— Я не предлагаю отменить экзамены для старших курсов. Я предлагаю… пересмотреть подход к младшим. Каждый из вас даст своему подопечному дополнительный список литературы и заданий на оставшееся до конца года время. А также — на лето.

— На лето? — переспросила Макгонагалл.

— На лето, — кивнул Дамблдор. — Чтобы они не расслаблялись. Чтобы у них просто не оставалось времени на… необдуманные поступки.

— Альбус, это жестоко, — тихо сказала мадам Помфри. — Дети должны отдыхать. Лето — это время для каникул.

— Лето — это время для самосовершенствования, — поправил Дамблдор, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Вы знаете не хуже меня, что тьма не дремлет. Тот, кого мы боимся называть, не исчез. Он ждёт, ищет способ вернуться. И когда он вернётся — а он вернётся, — эти дети должны быть готовы.

— Они — дети, — повторила мадам Помфри. — Не солдаты.

— Они — и то, и другое, — вздохнул Дамблдор. — Как и мы когда-то. Мы не выбираем время, в котором живём. Мы можем только подготовиться к тому, что оно нам принесёт.

Он вернулся на своё место и обвёл всех долгим взглядом.

— Поэтому я прошу каждого из вас составить для своего подопечного индивидуальный план дополнительных занятий на оставшиеся два месяца и на летние каникулы. Не просто список книг, а конкретные задания, которые нужно выполнить. С контрольными срезами, с проверкой, с отчётами.

— А если они не справятся? — спросил Флитвик.

— Справятся, — уверенно сказал Дамблдор. — Или я очень сильно ошибаюсь в них.

— Вы ошибаетесь в одном, — неожиданно подал голос Снейп. — Вы думаете, что дополнительные задания удержат их от ночных прогулок. Не удержат. Поттер — такой же упрямый, как его отец.

— Тогда, Северус, — Дамблдор посмотрел на него поверх очков-полумесяцев, — сделайте так, чтобы у него не оставалось времени на глупости. Загрузите его по полной. Пусть он варит зелья, читает книги, пишет эссе. Пусть к вечеру он падает без ног.

Снейп долго молчал, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я составлю план.

— Отлично, — Дамблдор перевёл взгляд на остальных. — Филиус, Помона, Минерва?

— Я составлю план, — вздохнул Флитвик. — Хотя мне жаль мисс Грейнджер. Она и так занимается больше всех.

— Ей это на пользу, — отрезал Дамблдор. — Помона?

— Я тоже составлю, — кивнула Спраут. — Но, Альбус, предупреждаю: если Невилл переутомится, я сниму нагрузку.

— Разумеется, — согласился Дамблдор. — Вы будете следить за их состоянием, Поппи. Если кто-то из них переутомится — вы сообщите мне, и мы скорректируем нагрузку.

— Хорошо, — нехотя сказала мадам Помфри.

— Есть ещё один момент, — Дамблдор сделал паузу. — Я хочу, чтобы эти дополнительные занятия были… не слишком публичными. Пусть остальные студенты не знают, что наши лучшие первокурсники получают особые задания.

Он поднялся.

— Прошу подготовить планы к завтрашнему вечеру. А сейчас — всем спасибо, вы свободны.

Преподаватели потянулись к выходу. Макгонагалл вышла первой, за ней — Флитвик и Спраут. Мадам Помфри задержалась у двери, бросив на Дамблдора долгий взгляд, но ничего не сказала. Снейп вышел последним.

Дверь закрылась. Дамблдор остался один.

Он медленно прошёлся по кабинету, остановился у клетки с Фоуксом. Феникс издал тихую, печальную трель.

— Всё пошло не по плану, — тихо сказал Дамблдор. — Совсем не по плану.

Он подошёл к окну.

— Квиррелл должен был погибнуть от руки Гарри. Я рассчитывал на это. Мальчик должен был почувствовать первую кровь. Это закалило бы его. Подготовило к тому, что грядёт. Но что мы имеем? Квиррелл жив. Более того, его вылечили. Обезвредили, связали, изгнали одержимость, а потом ещё и память стёрли. Кто это сделал? Гермиона Грейнджер. Девочка, которая полгода назад не могла починить очки. А теперь она связывает профессора боевыми чарами.

Он сел в кресло.

— И Поттер… Он не убил. Он вылечил. Зелья изгнания, определитель одержимости, диагностика. Откуда у первокурсника, выросшего в чулане у маглов, такие знания? Кто его так хорошо и разнообразно обучает? Это не Снейп — Северус только начал с ним заниматься.

Дамблдор задумался.

— И ведь если бы Гарри рассказал мне об одержимости Квиррелла — о том, что в нём сидел Тот-Кого-Нельзя-Называть, — можно было бы начать собирать ядро Ордена Феникса заново. Объявить тревогу, привлечь старых соратников, возобновить связи… А это, между прочим, маленький, но дополнительный ручеёк золотых в мой карман. Взносы, пожертвования, «на борьбу с тёмными силами» … Но мальчик молчал. И Грейнджер молчала. И Малфой с Лонгботтомом — тоже. Они решили, что справятся сами.

Он покачал головой.

— И камень… Камень пропал. Я проверил зеркало — его там нет. Не уничтожен, нет. Исчез. Бесследно. Никто из посторонних не мог его забрать — мы перекрыли все выходы. Только Поттер и Грейнджер были в комнате. Но они клянутся, что не трогали камень. И я им верю. Потому что, если бы они его взяли, они бы знали, что это такое. А они даже не понимают, что искали.

Он поднялся и подошёл к столу.

— Значит, камень у кого-то другого. У того, кто сумел обойти мои ловушки. У того, кто был готов к такому повороту. И кто явно заинтересован в том, чтобы Гарри Поттер остался жив и… развивался.

Дамблдор взял перо и начал что-то писать.

— Теперь их нужно контролировать ещё жёстче. Пусть учатся. Пусть читают, пишут, зубрят, заучивают наизусть. Пусть у них не останется ни секунды свободной — ни на размышления, ни на сомнения, ни на вопросы. Только учёба. Только послушание. И летом — то же самое. Если они будут загружены до предела, у них просто не останется сил и времени, чтобы думать самостоятельно. Чтобы подвергать сомнению то, что им говорят старшие. Чтобы делать собственные выводы.

Он отложил перо и посмотрел в окно.

— Они должны делать то, что им велят. Учить то, что им дают. И не задавать лишних вопросов.

Фоукс издал ещё одну трель, и свечи в кабинете погасли одна за другой, оставляя директора в полумраке, освещённом лишь лунным светом.