Щит, пламя и роботы (джен)

Кабинет директора Хогвартса в этот поздний час напоминал не место административной власти, а скорее командный пункт перед решающим сражением. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и единственным источником света служили магические лампы, развешанные под потолком — они горели не ровным, а каким-то напряжённым, чуть пульсирующим светом, словно само помещение не могло решить, готовиться ли ему к битве или к похоронам.

Профессора собирались молча. Рэйвенскрофт, войдя, молча кивнул Вейну и встал у стены, сложив руки на груди. Слизнорт, напротив, не мог найти себе места — он то присаживался на край стула, то снова вставал, и его усы, обычно задорно подкрученные, сегодня печально обвисли. Мадам Хуч вошла последней, плотно прикрыв за собой дверь, и её обычно громкий голос прозвучал непривычно тихо:

— Я только что из больничного крыла. Серафима спит. Целители говорят, последствий не будет.

Кто-то облегчённо выдохнул. Бири, стоявший у книжного шкафа, едва заметно кивнул — его лицо, как всегда, оставалось суровым, но пальцы, сжимавшие фляжку с травяным сбором, чуть расслабились.

Директор Диппет поднялся из-за своего стола. Он выглядел ещё более высохшим, чем обычно — впалые щёки, синюшные вены на руках. Но голос его, когда он заговорил, звучал твёрдо:

— Прошу вот здесь вдоль стены всех встать в одну шеренгу. Плечом к плечу. Лицом в глубину кабинета.

Профессора переглянулись. Слизнорт открыл было рот, чтобы задать вопрос, но осёкся под тяжелым взглядом директора. Медленно, с тем особым чувством неловкости, какое бывает у взрослых людей, вынужденных подчиняться не вполне понятным приказам, они выстроились вдоль стены — той самой, что была сплошь заклеена пергаментом, на которую указал Диппет. Хуч встала крайней, выпрямившись, как на плацу. Бири — рядом с ней, чуть сутулясь. Слизнорт — бочком, всё ещё не понимая, что происходит. Рэйвенскрофт — спокойно, словно всю жизнь только и делал, что стоял в шеренгах.

— Палочки поднять в правой руке, — добавил Диппет.

И снова — секундное замешательство. Кто-то из профессоров — кажется, преподаватель нумерологии, — тихо переспросил соседа, но осёкся. Палочки взметнулись вверх. Десяток светящихся кончиков, дрожащих в полумраке.

Вейн, всё это время стоявший в углу кабинета возле накрытого простынёй предмета, шагнул вперёд. Резким, почти солдатским движением сдёрнул простынь. Под ней обнаружился Фазовый фиксатор Лигхмана — тот самый прибор, который он изъял у Дориана несколько недель назад. Линзы блеснули в свете ламп. Серебряные нити и капли ртути внутри стеклянной колбы слабо мерцали.

Он взмахнул палочкой. Вспышка. Пергамент на стене за спинами профессоров на мгновение осветился сложным, причудливым узором — волновые структуры, линии, завихрения. Вейн обошёл шеренгу, вглядываясь в проявившиеся спектры. Его лицо, как всегда, было непроницаемо. Он дошёл до конца, задержался на мгновение — и коротко кивнул Диппету.

— Чисто, — произнёс он сухо. — Можете садиться.

Директор жестом пригласил всех за длинный дубовый стол, стоявший в центре кабинета. Профессора рассаживались, всё ещё переглядываясь и недоумевая. Вейн остался стоять рядом с Диппетом. Вдвоём они напоминали двух генералов перед картой военных действий — только картой служил пергамент на стене, испещрённый загадочными линиями.

— Профессор Вейн, — произнёс Диппет, опускаясь в кресло, — расскажите присутствующим то, что вы рассказали мне.

Вейн обвёл взглядом собравшихся. Тишина в кабинете стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом.

— До нас дошло известие из Министерства, — начал он, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Завтра утром в «Ежедневном Пророке» выйдет статья. В ней будет сказано, что многовековой библиотечный фонд Хогвартса уничтожен дотла Адским Пламенем. И что одна из студенток погибла в огне.

Мадам Пинс, сидевшая с краю, издала тихий, сдавленный всхлип и прижала ладонь ко рту. Её лицо, и без того бледное, стало ещё белее.

— Вслед за статьёй, — продолжал Вейн, — в школу прибудет делегация. Её цель — не расследование, не помощь, не выяснение обстоятельств. Её цель — объявить, что директор Диппет утратил доверие Попечительского совета. И немедленно отстранить его от должности.

По столу пробежал ропот. Хуч резко выпрямилась в кресле. Слизнорт открыл рот, но Вейн не дал ему заговорить.

— И назначить временно исполняющего обязанности директора. Человека, который уже готов занять это место. — Он сделал короткую паузу. — По нашим сведениям, им должен стать Корвинус Даркмур. Член Попечительского совета.

Тишина, наступившая после этих слов, была почти осязаемой. Где-то за окном, в морозной декабрьской ночи, ухнула сова — и этот звук, обычно привычный и уютный, сейчас показался зловещим.

— Однако, — Вейн обвёл взглядом присутствующих, и в его голосе впервые прорезалось что-то, похожее на мрачное удовлетворение, — не спешите расстраиваться. У нас есть несколько козырей.

Он повернулся к мадам Пинс, и его голос неожиданно смягчился — настолько, насколько это вообще было возможно для этого человека.

— Библиотечный фонд не уничтожен. Он в полной сохранности. Каждая книга, каждый свиток, каждый клочок пергамента — целы.

Мадам Пинс замерла. Её рука, всё ещё прижатая ко рту, задрожала. Потом она медленно опустила ладонь — и по её щекам, оставляя влажные дорожки, вновь покатились слёзы. Но это были не те слёзы, что были днём, над пепелищем. Бири, сидевший рядом, молча положил руку ей на плечо. Рэйвенскрофт, поймав её взгляд, коротко кивнул — мол, так и есть, всё правда.

— И второе, — Вейн снова повернулся ко всем. — Студентка, мисс Розье, как нам уже всем сообщила Роланда, жива. С ней всё будет в порядке. Она была под заклятием Империус.

Хуч, сидевшая с краю, выдохнула — шумно, почти с присвистом. Кто-то из профессоров пробормотал «слава Мерлину», кто-то просто закрыл глаза, переживая услышанное.

— Таким образом, — Вейн опёрся руками о стол, — у нас есть разрушенное помещение библиотеки и разобранная стена коридора. Это серьёзный ущерб, но недостаточный для экстренной смены руководства школы. Когда делегация прибудет и обнаружит, что фонд цел, а студентка жива, их план рухнет. Но наша задача — не дать Даркмуру-старшему покинуть стены замка до того, как аврорат закончит операцию.

— Какую операцию? — резко спросила Хуч, подавшись вперёд.

Вейн на мгновение замялся, но Диппет едва заметно кивнул ему.

— Одновременно с визитом делегации, — продолжил он, — авроры будут штурмовать логово преступников. По имеющимся у аврората данным, Даркмур со своим сыном являются одними из руководителей преступной сети. Прямых улик против Даркмура-старшего у нас недостаточно для ареста. Но если он окажется на свободе в момент, когда его сына начнут допрашивать, он сможет скрыться, вмешаться или уничтожить доказательства. Поэтому аврорат просит нас — просит вас, — он обвёл взглядом собравшихся, — задержать Даркмура в стенах школы. Не силой. Законом, протоколом, вежливостью. Тянуть время. Устроить ему экскурсию по пострадавшим помещениям, долгий ужин, совместный осмотр спасённого фонда — всё, что угодно. Дать аврорам сделать их работу.

В кабинете повисла тишина. Первым её нарушил преподаватель нумерологии — сухонький, похожий на старого цапеля волшебник в очках с толстыми стёклами.

— Профессор Вейн, — произнёс он, чуть запинаясь, — это всё интересно и даже звучит фантастически, но у меня всё же не выходит из головы то, что произошло возле той стены? Простите, но не могли бы вы объяснить, что это был за… жест? С шеренгой и палочками? Я, знаете ли, несколько озадачен.

Вейн покосился на Диппета. Тот снова кивнул — на этот раз с оттенком усталой обречённости, словно говоря: «Рассказывайте уж всё, Аларик, раз начали».

— Замок наполнен шпионящими артефактами, — произнёс Вейн, поворачиваясь к нумерологу. — Это может быть что угодно. Монета. Пуговица. Плюй-камень. Флакон для чернил. Игральный кубик. Внешне — безделушка, не вызывающая подозрений. Но качество зачарования — высочайшее. Обычные чары обнаружения их не видят. Один из немногих способов — Фазовый фиксатор. — Он кивнул на прибор, всё ещё стоявший у стены. — Перед началом совещания я проверил всех присутствующих. Сегодня в этой комнате чисто.

Он обвёл взглядом профессоров, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на угрюмую гордость.

— Мне понадобился почти весь семестр, чтобы найти большинство из них. В моём кабинете хранится целый ящик этих «безделушек». Но с уверенностью могу сказать, что далеко не все. Кому интересны подробности — милости прошу после совещания в мой кабинет.

Нумеролог откинулся на спинку стула с видом человека, который только что узнал, что всё это время спал в комнате с ядовитой змеёй и не подозревал об этом. Кто-то похлопал по карманам, проверяя, нет ли в них чего-нибудь.

Мадам Пинс, которая к этому моменту уже справилась со слезами и теперь сидела, выпрямившись и сжимая в руках носовой платок, вдруг заговорила. Её голос ещё дрожал, но звучал настойчиво:

— Вы сказали — фонд уцелел. Но как? Я видела разрушения. Я видела, во что он превратил зал. Там не могло ничего уцелеть. Как вы смогли?..

— Накануне, — ответил Вейн, — стало известно, что в ближайшее время библиотека будет подожжена. Не как и когда — только то, что это произойдёт. Профессор Рэйвенскрофт и я приняли решение об экстренной эвакуации. При содействии всех школьных домовиков мы, эвакуировали фонд в безопасное место в подземелье. Однако было неизвестно, что пожар будет инициирован с помощью Адского Пламени. Также мы не знали, что нападение совершит студентка, отправленная на смерть под заклятием Империус. — Его голос на мгновение дрогнул. — То, что удалось справиться с таким проклятием и спасти мисс Розье, — редкая удача. Героизм студентов и преподавателей, помноженный на везение.

Он замолчал, и в наступившей тишине снова заговорил Слизнорт. Его голос звучал непривычно тихо и серьёзно:

— Аларик, вы сказали, что за всем этим стоит Даркмур-старший. Но откуда у вас такая уверенность? Какие доказательства?

Вейн повернулся к нему. Их взгляды встретились, и Слизнорт, всегда умевший читать людей, вдруг осёкся — словно увидел в глазах коллеги что-то, чего предпочёл бы не видеть.

— У аврората достаточно оснований полагать, — произнёс Вейн медленно, — что именно он является организатором. И нападения тролля на Хогсмид, и уничтожения мётел во время матча, и отравления пищи на школьной кухне. За подробностями следует обратится в аврориат, но поверьте — этих оснований хватило, чтобы Министерство дало санкцию на операцию.

Слизнорт, помолчав, кивнул — и этого было достаточно.

Директор Диппет поднялся из-за стола. Он обвёл взглядом своих профессоров — усталых, встревоженных, но собранных. И заговорил — негромко, но так, что каждое слово падало в тишину, как камень в воду:

— Итак, дамы и господа. Наша задача — задержать Даркмура в стенах замка. Не силой. Законом, протоколом, вежливостью. Тянуть время. Дать аврорам сделать их работу. И сделать так, чтобы он ничего не заподозрил.

Он сделал короткую паузу, и в его усталых глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачную иронию.

— Это не менее важно, чем любой бой, — произнёс он. — Это тот редкий случай, когда бюрократия — наш друг.

За окнами кабинета декабрьская ночь сгущалась над замком. В стенах Хогвартса, расходясь по своим комнатам, профессора морально готовились к утру, которое должно было решить судьбу школы.