Это я, София Сэлинджер (гет)

Примечания:

По моим представлениям, лесные эльфы должны быть не очень дружелюбны к иноземцам (то есть, к людям и гномам:)): Толкин довольно ясно говорит, что они не так мудры и вспыльчивы, да и из пределов королевства выходили не часто — необходимым их снабжал Дейл, так что имело смысл ездить туда для торговых дел или в Ривенделл/Лориэн/Серые Гавани, повидать родню. Это сугубо мнение автора:)

Есть только два способа прожить жизнь. Первый — будто чудес не существует. Второй — будто кругом одни чудеса.

Альберт Эйнштейн

— Это было глупо, — сказала Тауриэль. Они вдвоём были в комнате Софии, и её наставница мерила шагами всё пространство от стола до кровати, при этом нервно покусывая губу и как-то странно смотря на внешне спокойную воспитанницу. — Ты не понимаешь, как глупо было пытаться сбегать из дворца? Я не говорю о том, что стража бы точно схватила тебя, но пойми — там, снаружи, небезопасно! Ты же видела пауков? Тебе этого оказалось недостаточно?

София в ответ молчала, задумчиво рассматривая вышивку на покрывале. Она изображала лес, а при большом желании можно было где-то разглядеть разных зверушек, птиц и прочую живность, которые скрывалась в тёмно-зелёной листве. У существ был какой-то свой необычный способ ткасть: ткань получалась прочной и рвалась только при сильном давлении, она была почти невесомой, а на ощупь её можно было сравнить с шёлком. А вышивка, видимо, считалась здесь отдельным искусством — все эти птички казались живыми, будто они и вправду двигались, прыгая по веткам деревьев. На самом деле это была искусная игра света, но сделано было с мастерством, которого София никогда еще не видела: из этого явно следовало, что земным фабричным изделиям, поставленным на поток, было далековато до произведений местных вышивальщиц.

— Ты нагрубила королю, — снова начала говорить Тауриэль, не дождавшись никакой реакции на свои слова. — Ты сбежала. Ты пренебрегла всем тем, что мы дали тебе. Разве ты не дорожишь этим? — вдруг спросила она, резко остановившись и в упор посмотрев на Софию.

— Я хотеть домой, — ответила та, поняв из слов Тауриэли чуть больше, чем ничего.

София знала, что при поимке её непременно начнут отчитывать, но не ожидала, что всё обойдётся такой малой кровью. Ей всего лишь произнесли небольшую отповедь, из которой явствовало, какая она плохая, и на этом всё как-то закончилось и выдохлось. Тауриэль села на стул и задумчиво посмотрела на стену, украшенную резьбой в виде ствола дерева, и взгляд у неё стал какой-то... не такой. Не человеческий. Слишком яркий, как звезда на небе, и при этом такой же пустой и безжизненный.

— Кто вы есть? — вдруг спросила София, задумавшись над природой своих благодетелей, а, кроме этого, и над своей собственной. — И кто есть я?

— Мы? — Тауриэль нахмурилась и вопросительно посмотрела на Софию. Вопрос ее смутил, и она сначала не нашлась, что на него ответить. — Мы — эльдар, первые, кто пришёл в этот мир по воле Илýватара. А ты из эдайн, тех, кто пришёл вслед за нами. Разве ты ничего не слышала о нас?

— Нет, — София помолчала немного, пытаясь сформулировать свои мысли так, чтобы их можно было донести в приемлемом виде. — Мы не знать то, кто вы есть. О вас нет знаний. Кто есть Илуватар? — снова спросила София, надеясь наконец докопаться до истины. А копать, наверное, придётся много и очень упорно: на этот раз Тауриэль замолчала и долго что-то обдумывала, после чего сделала жест руками, из которого София заключила, что этот Илуватар — местный божок, которого все без исключения по традиции Средневековья чтят. И ей, по-хорошему, тоже бы следовало. — Эдайн и эльдар — не есть одно и то же, — полуутвердительно сказала София. — Тогда чем отличаются?

— Твои вопросы слишком трудны для меня. Я не знаю, как объяснить так, чтобы ты поняла, — Тауриэль тяжело вздохнула, встала и снова продолжила ходить по комнате кругами. — Странно, что ты не знаешь, кто мы, — как бы невзначай заметила она.

София пожала плечами, понимая, что это выглядит действительно необычно, если уж эльдар здесь — такая же привычная раса, как и люди. Эдайн? Забавное имечко им дали эти существа. Интересно, что это обозначает? Как догадывалась София, это название было взято из языка самих эльдар, так что значение пока оставалось для неё загадкой. Эльдар... Красивые, стройные, высокие — ясно, что они подразумевались в этом мире доминирующим видом, но вот кто такие здешние люди? С ними ей пока встречаться не довелось, и, если говорить честно, встречаться и не хотелось. Она прекрасно понимала, что они её разочаруют, — если уж насчёт этих существ она ошиблась по незнанию их природы, то о людях она уже составила некоторое представление, которое сложно было бы чем-нибудь изменить. Кстати, неплохо было бы придумать им самоназвание — слово «эльдар» звучало непривычно, а его транслитерация на английский вызвала бы некоторые затруднения. София подняла бровь, наблюдая, как Тауриэль ходит кругами, и её взгляд упал на заострённое, как лист дерева, ушко. Потом она вспомнила о цвете одежды местных — зелёный и коричневый, такой, чтобы можно было прятаться среди листвы. Скрытные, прекрасные и, очень возможно, мудрые, по сравнению с людьми, эдайн. Конечно. Альвы, или, как их ещё именуют, эльфы. Согласно скандинавским мифами они — духи природы, прекрасные ликом, живущие в лесах и являющиеся неким подобием богов. Эти существа полностью подходили под представленное описание, так что София в мыслях дала их расе имя «эльфы», тем более, что никто из них и не подумал бы ей возражать.

— Моя страна лежать далеко на севере, в горах, и у нас нет знаний о вас и нет песен. Вы уйти из наших земель давно, и наши предки не помнить вас, — предположила София, постаравшись придать больше реалистичности своим словам. — Ты рассказать больше о себе? Я не просить много — но у меня интерес.

— «Мне интересно», — поправила Тауриэль. — Тогда слушай, а я постараюсь ответить тебе. Но ты не всё в силах понять, поэтому постарайся меня не перебивать, — Тауриэль помолчала, собираясь с мыслями, и за это время София успела разглядеть на её лице тень сомнений: видимо, она не понимала, как житель её мира может не знать даже о верховном божестве. Значит, разделение религий, подобное её миру, отсутствовало или не имело место быть на той земле, о которой они говорят. Это наблюдение тоже стоит взять на заметку. — Эру Илуватар создал всё... что ты видишь вокруг. В том числе и первых из эльдар. Сначала по его замыслу они спали, но потом пробудились, и первым, что они увидели, был свет звёзд, и потому он стал для нас милее всего... Потом, много веков спустя, пришли люди, эдайн, Второрождённые — и эльдар должны были стать для них наставниками в их делах. Так сначала и было; но много лет спустя наши пути разошлись, и эльдар закрылись в своих королевствах, чтобы не чувствовать усталость этого мира. Так что мало кто из людей находил путь в Лесное королевство, — Тауриэль прервалась, явно что-то вспоминая, и продолжила: — На моей памяти такого не было ни разу. Люди бояться заходить в эти леса, а мой народ не слишком привечает путников из других земель, только если это не наши сородичи и не одни из дунэдайн.

— На твоей память? — переспросила София, прикидывая, сколько лет могло быть её собеседнице. Она выглядела лет на двадцать пять, если не на двадцать — а это была довольно маленькая выборка для статистики, чтобы с уверенностью говорить, что такого давно не было.

— Да, — Тауриэль пожала плечами. — Я живу во дворце короля Трандуила уже больше пятиста лет.

София удивлённо ахнула, не в силах сдержать изумления. Пятьсот лет! Это примерно столько, сколько отделяло во времени её рождение и плавание Колумба. Неужели это и вправду... местная эволюция? Но разве это возможно? Ведь у того, что люди стареют и умирают, есть вполне логичное обоснование — клетки, из которых состоит тело, с годами всё меньше имеют способность к делению, из-за чего кожа становится дряблой и морщинистой, внутренние органы не справляются с нагрузкой, а кости истончаются и легко ломаются. Человек стареет. Человек умирает. Естественный процесс, но почему тогда эти... существа живут так долго? Для них что, законы биологии не писаны? Их клетки могут размножаться бесконечно? Как?! Ещё одна загадка природы этого мира, и София вдруг поняла, что, если ей удастся постигнуть причину происходящего, она сможет отодвинуть смерть гораздо дальше, за среднестатистические человеческие семьдесят пять лет. Похоже, возвращение домой будет триумфальным — она получит Нобелевскую премию не только по физике, но и по медицине, а если повезёт, то и ещё по чему-нибудь. В голове промелькнула мысль, что отец от этого будет в восторге.

— Да, эльдар живут гораздо дольше, чем люди, — сказала Тауриэль, увидев удивление на лице Софии. — Сам Илуватар создал нас такими, как и вам он преподнес смерть как дар. Каждому народу суждено своё.

— У вас нет смерти! — догадалась София. Догадка была крайне неприятной — пока она будет стареть и в конце концов умрёт, эти существа останутся вечно молодыми и прекрасными, как будто ей назло. Похоже, бог Илуватар не слишком ценил людей, раз сделал им такой... подарок.

— Не совсем так. Эльдар могут умереть от ран или уйти, почувствовав увядание мира, поэтому наша жизнь не вечна — мы живы до тех пор, пока жив этот мир.

София ничего не ответила и только отвернулась, продолжив рассматривать цветистое покрывало. Внутри клокотала горечь и обида — непонятно на кого и на что, но в то же время была и какая-то надежда: она — учёный. Она справится.

Тауриэль пыталась с ней снова заговорить, но София решительно ей не отвечала. В конце концов «эльфийка» с горечью вздохнула, посидела ещё немного и ушла, так и не поняв, что она сказала такого неправильного.

«Я злюсь. Обычно я не испытываю таких эмоций, как гнев или что-то подобное, но сейчас я злюсь. А ещё мне чертовски обидно. Не странно ли?

Это обычная человеческая обида, заключающаяся в уже приевшемся фатализме. Обычно человек в течение своей жизни не задумывается о смерти, но когда она приходит, часто неожиданно, хотя и предсказуемо, он не готов смириться с ней. Он не хочет умирать, он протестует, возражает, но в то же время он прекрасно понимает, что от смерти ни убежать — догонит и покосит, что бы ты не делал. Она такая, вредная старуха в чёрном балахоне. Ей всё едино, что пожилой, что младенец — она безукоризненно пунктуальна и всегда приходит точно в срок. Да, ты можешь её на время обмануть; но это же самое время впоследствии будет играть против тебя, когда ты, состарившись, уже устанешь сопротивляться ей. Говорят, что смерть от старости — самая благостная смерть; единственная, которую ты ждёшь с облегчением. Я в это не верю, это всё приукрашено, конечно, тысячами поэтов и прочих романтиков. Пока я сама это не прочувствую, я никогда не поверю, что такое в мире возможно.

Другое дело, когда ты видишь перед собой бессмертное, прекрасное и одарённое существо, которое по всем параметрам ушло настолько же далеко от тебя, насколько Луна от Земли. Тут, конечно, в пору родиться зависти; но я не привыкла завидовать, скорее, мне завидуют чаще, поэтому в душе появляется обида, которую ничем не заглушить. Противное чувство. Неприятное. Очень похоже на страх — такой же склизкий и мерзкий. Малодушный. Хочется избавиться от него, но он крепко держится... Наверное, стоит попробовать успокоить себя медитацией, как учил сенсей. «Обрести гармонию с собой...» Глупо, на самом-то деле, но спокойствие действительно приходит.

Я боюсь смерти. Я боюсь, что умрёт мой отец, умрёт Кими, умру я. Я не хочу умирать, потому что смерть — это конец, итог, финишная черта. Дальше ничего нет, ни идей, ни мыслей, ни слов. Тогда спрашивается — зачем ты вообще жил? Ну, допустим, ты что-то хорошее в жизни сделал, пусть так; но кто об этом вспомнит лет через пятьдесят? А через сто? Через пятьсот?

Когда же рядом с тобой находится тот, кто через эти пятьсот лет будет жив-здоров... становится, во-первых, не по себе, а во-вторых, просто обидно. Я за эти пятьсот лет смогла бы открыть столько всего, что человечество, пользуясь этими разработками, никогда бы не стало прежним. Мой ум мог бы функционировать на благо людям, пускай я их в большинстве своём... не слишком и люблю. Но это уже не так важно, потому что я умру, «возвращусь в прах», как мудро сказано в Библии. У меня нет выбора — мне его не дали. Я просто умру — и всё. Конец, впрочем, был известен всегда, а мне всего-то шестнадцать, и многие взрослые скажут, что мне ещё рано задумываться об этом. Что я ещё слишком мала для таких разговоров, мне ещё жить и жить... Вот только четверть своей жизни, если не меньше, я уже прожила, и, как по мне, сейчас самое время задуматься о том, что меня ждёт там, за горизонтом.

Чёрт, как же не хочется умирать!»

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, София прошлась по комнате, остановилась рядом с резным деревом, которое до этого буравила взглядом Тауриэль, и принялась изучать его причудливые очертания. Всё не так, как было бы у людей, — даже ствол дерева кажется живым, таким же, как и лес со зверями на покрывале. Не-люди. Существа неизвестной природы и непонятного назначения. Впервые с тех пор, как она оказалась в лесу один на один с пауками, София почувствовала страх. Правда, не совсем тот страх безысходности и отчаяния, который приходит тогда, когда ты видишь восемь паучих глаз и понимаешь, что тебе не убежать. Сейчас и безысходность, и отчаяние тоже были, но к ним примешивалась какое-то... благоговение, что ли, разбавленное обидой и решимостью действовать. Со смертью бороться бессмысленно — это заведомо проигрыш без шансов на победу, но можно что-то делать так, чтобы отодвинуть её от себя как можно дальше. Фатализм — удел слабых. А она — сильная. Она — София Сэлинджер. Шотландка. Физик. Наконец, просто женщина, а прекрасный пол по натуре очень непредсказуем...

Пусть ей осталось прожить каких-то пятьдесят лет — не страшно. Но, может быть, за это время она успеет сделать нечто такое, за что все разумные виды этой вселенной будут вспоминать её не одну сотню лет. Чужеземка из северной страны, не обозначенной на карте. Та, что изменила мир. Таинственная наследница королевского рода, открывшая доселе неизвестные тайны мироздания. Звучит красиво и немного эпично — как раз то, что ей нужно.

Почему обязательно нужно стать кем-то именно в Британии или в Америке? Почему она не может найти себя в этом мире? Может, ей не удастся оставить память о себе в умах своего поколения там, на Земле, но зато здесь её будут вспоминать с восхищением.

«Ну что, не пора ли изобрести электричество или магнетизм? Показать местным, как работает батарейка и откуда у нас Интернет? Заново открыть закон тяготения Ньютона и принцип относительности Галилея? Да простят меня друзья-учёные, что я присваиваю себе их интеллектуальную собственность... потому как наверняка аборигены на законодательном уровне ещё не закрепили понятие «авторское право», так что опасаться праведного гнева всё равно не приходится. Это мне не Британия с неписаными законами.

А я слишком зациклилась на одной мысли — на том, что мне тут будет жить хуже, чем на Земле. Да, там мой дом, моя семья, моя земля, мои предки, им я многим обязана, и в то же время многое, что у меня сейчас есть, я достигла своим умом. И как раз таки ум я прихватила с собой из Шотландии, так почему бы мне не начать им уже, наконец, пользоваться? Определённо, если бы я была американкой, я бы додумалась до этого на конец третьего дня, когда паче чаяния я не вернулась домой. Ха, янки уж точно догадались, что нужно делать — это народ, не привыкший сидеть без дела, вечно живой, оптимистичный, целеустремленный, правда, не лишенный и своих минусов. Но надо брать пример только с хороших качеств, верно?

Думаю, если мне хватит прагматизма, расчётливости и дружелюбия, я смогу здесь устроиться не так и плохо, как я себе представляла. Никогда бы мне этого не пришло в голову какой-нибудь месяц назад, когда я разбирала на молекулы листик дерева, принесённый мышью, что я останусь здесь навсегда, но, похоже, мне всё-таки придётся с этим как-то ужиться. Нет, не прекратить бороться, просто борьбу направить несколько в иное русло. На благо себе и по возможности окружающим. Не стоит забывать о том, что я в первую очередь учёный, а потом уже всё остальное по списку.

Итак, глобально мне надо сделать две вещи: первое — принять то, что я была не права, а второе — начать действовать по новому плану. Замечательная вещь: я буквально за день поменяла своё суждение о моём нынешнем положении, строю какие-то планы, а есть очень большая вероятность, что и они снова поменяются в одночасье. У каждого века есть своё Средневековье, правда? Но ведь после каждого такого Средневековья должно настать и Возрождение... Одно от другого далеко обычно не убегает, поэтому и в этом случае всё будет строиться абсолютно аналогично. Мир полон аналогий, стереотипов, прецедентов, и именно на них он и продолжает существовать. Убери все это — и он разрушится как карточный домик. Быстро, но очень болезненно.

А мне помимо всего прочего не мешало бы попросить у Тауриэль прощения. Она наверняка не поняла смысла моей обиды; объяснить ей я всё равно не смогу, да и не хочу, но ради приличия всё-таки стоит извиниться. До этого я хотела выучить язык, чтобы поскорее свалить отсюда. Теперь цель поменялась: мне нужно выучить язык, чтобы получше здесь освоиться и уже начать вести какой-никакой диалог с местными. С местным королём, например. Трандуил. Необычное имя... Очень подбивает спросить у моей каштановолосой наставницы, первый он или второй в роду, но что-то мне подсказывает, что с такой продолжительностью жизни он первый и единственный...

10 марта 2012 года. Дворец «эльфов», параллельный мир».

София медленно сползла с кровати, поправила покрывало, чтобы оно лежало абсолютно ровно, подошла к двери и аккуратно открыла её. Она хорошо помнила, что король отослал от неё стражу, аргументировав это тем, что она бесполезна, но всё же ощущение того, что сейчас кто-то невидимый выскользнет из коридора и отправит её обратно в комнату, неприятно будоражило душу. Впрочем, коридор был пуст, только на стенах одиноко горели факелы в причудливо изогнутых канделябрах, которые имели форму листьев дерева. Тут всё, интересно, украшено таким образом? Даже как-то и однообразно, пусть и красиво — изящества местным не занимать. София огляделась вокруг, обнаружила с двух сторон темноту коридора, без лучика света в конце, и задумалась. А куда она, собственно, шла? Первоначально она хотела попросить прощения у Тауриэль, но где её искать в этой бездне, оставалось загадкой. Можно было вернуться в комнату, правда, зачем? Она устала киснуть в четырёх стенах, поэтому ответ был очевиден — идти хоть куда-нибудь точно стоило. София взглянула сначала в одну сторону, потом в другую, выяснила, что коридор слегка наклонен, и было совершенно понятно, что та часть, которая уходит вниз, ведёт в какие-то подвалы, в которые ей лезть совсем не обязательно. А раз так, то София решительно захлопнула дверь комнаты и начала подниматься наверх, ещё раз подтвердив свою догадку о том, что наверху её, скорей всего, ждёт удача: оттуда повеяло свежим ветерком.

Нет, она, конечно, понимала, что совсем не знает, куда идёт, но помимо того, что она надеялась найти Тауриэль, ей ещё было интересно взглянуть на дворец эльфов изнутри. Видела она его всего два или три раза, мельком, да и не в том состоянии, когда можно что-то хорошенько рассмотреть. София ясно видела перед собой ужасно противные ажурные мостики и прочие совсем не нужные украшения, которые были сделаны вполне искусно, но зачем-то пихнуты местными везде, где только можно. Ладно, эстеты, любящие небесный свет, посмотрим, как вы здесь устроились. София прошлась наверх по коридору, прорубленному (или сделанному самой природой) в толще камня, всё чаще ощущая на лице дуновения ветра, и в конце концов она увидела свет вдалеке, который указывал на правильность выбранного направления, и через четверть часа вышла на площадку. Она была соединена мостиками с другими площадками, и всё это парило над землёй, или, вернее, под землей, потому что, переведя взгляд наверх, София не увидела неба, только каменные своды гигантской пещеры. Да, чудесно — эльфы живут под землёй подобно гномам.

— Впечатляет, — сказала она, слегка приподняла брови и огляделась.

Пространство было огромным и уходило и вниз, и верх. Всё выглядело прекрасным, внеземным, в общем, таким красивым, что, будь София лондонским или эдинбургским обывателем, она должна бы была восхититься и удивиться тому, что люди до сих пор не научились подобному. Но София не была обычным обывателем, она была гением — и всё. Это казалось ей ненужной тратой времени, денег и материалов. Она попыталась рассмотреть площадки наверху и внизу, но осмотр оказался неутешительным: вокруг не было ни души. Все вымерли здесь или уснули? Или просто не хотят показываться ей на глаза? Хорошо, она может прогуляться и сама.

София обошла площадку, потом, решившись, наконец, она аккуратно ступила на мостик, и тот, несмотря на кажущуюся хрупкость, выдержал. Он был построен так, чтобы двое смогли свободно разойтись, но при этом у него не было перил, и один неверный шаг мог оказаться билетом в один конец. София заглянула вниз, увидела под собой бездну, которая смотрела на неё тёмной пропастью, зареклась больше туда не смотреть и пошла дальше. Только одна мысль — не упасть. Аборигены, скорее всего, обладали развитым чувством равновесия, раз их инженеры не боялись проектировать подобное. Если бы это было не так, непременно нашлись бы паникёры, которые выступали против строительства подобных конструкций. Впрочем, София опиралась только на социологические данные своего мира для людей своего времени: естественно, средневековый человек ни на какой митинг бы не пошёл, особенно из-за такой мелочи, как неправильно спроектированный мост, которым он, возможно, пользоваться никогда не будет. Судя по отсутствию местных, мостами и площадками пользоваться и в правду было желающих не так много.

София благополучно пересекла мост, потом ещё один, и ещё, и ещё... И кажется, она всё дальше уходила от цели, потому что эти бесконечные мосты никуда не исчезали, наоборот, их становилось всё больше. Площадка, на которую она вышла из коридора, уже стала совсем не такой большой, как раньше, а София, наконец, осознав, что что-то она делает не так, остановилась, чтобы задать себе направление движения. Во дворце она была в четырёх местах: своей комнате, тюремной камере, тронном зале и саду, и из этих четырёх локаций она знала примерное расположение только своей комнаты и сада, который был у неё буквально за окном. Если попробовать снова до него добраться... София очень понадеялась, что этот поступок не будет воспринят как новая попытка сбежать. И потому, решив, что надежда умирает последней, она уже по более понятному маршруту пересекла мостики и площадки, нашла ещё один коридор — он был недалеко от того, из которого она вышла, и вёл наверх, а пахло в нём свежестью и зеленью. Теперь у Софии была немного другая цель — исследовать окрестности и узнать больше о любопытных бессмертных аборигенах, а для этого надо было поймать кого-нибудь из эльдар и начать с ним непринужденную беседу. Сказать было проще, чем сделать, ещё и потому, что в саду, как и до этого, никого не было.

Сейчас, когда появилась возможность рассмотреть всё лучше, чем в прошлый раз, во время побега, можно было обратить внимание на незаметные, но примечательные детали. В сад вели кованые ворота, которые были гостеприимно распахнуты. И опять, как и во многом другом, в них прослеживался растительный орнамент: они были выделаны в форме веток деревьев, на которых сидели птицы и ещё какие-то мелкие зверьки, в которых София признала чёрных белок. А если пройти чуть дальше, то можно заметить фонари, которые она запомнила ещё тогда. Ими освещалась темнота под кронами, а светили они синевато-голубыми огнями, ровно, не мигая и не колыхаясь. Природа этого пока оставалась не ясна — это не мог быть огонь, иначе бы он был красным или оранжевым, и не могло быть электричество, потому как аборигены о нём ещё ничего не знают. Похоже было на фосфоренцирующие кристаллы, но понять это по высоко висящим фонарям было проблематично, поэтому София остановилась и пристально в них всмотрелась. Ответов это, конечно, не дало, но зато она вдруг почувствовала, что за ней кто-то с интересом наблюдает. София от неожиданности вздрогнула и обернулась, почувствовав себя неловко. За её спиной стояли две девушки, по обычаю местной расы, с непроницаемыми выражениями лиц. София видела, как одна из них сначала внимательно осмотрела её с ног до головы, а потом её взгляд скользнул с золотых волос, на которых остановился осмотр, на кончики ушей.

— Человек, — заметила девушка, и выражение её лица поменялось с нечитаемого на презрительное. Значит, общественность не простила Софии того выстрела. Ну что ж, на это она, в общем-то, и рассчитывала. Она приветливо улыбнулась и подняла руку в вулканском салюте.

— Добрый день, — пытаясь сохранить достоинство, вежливо сказала София. — Мое имя — София Сэлинджер.

Две девушки, или, как она их назвала, эльфийки, ничего не ответили, от чего стало неуютно и неприятно. Да, холодного приёма она ожидала, но не такого. Это даже был не холод — чистое презрение. Почему? Стоило бы задать этот вопрос Тауриэль, но её, к сожалению, здесь не было.

— Меня зовут Каленгиль, — представилась в ответ вторая девушка.

На ней, в отличие от её спутницы, был надет удивительной красоты серебряный обруч, украшенный маленькими голубыми сапфирами, и красивое ожерелье такого же фасона. Украшения прекрасно подчёркивали цвет ее глаз — серо-голубой, а черные волосы приятно блестели в свете голубых фонарей, отражая свечение обруча. Платье глубокого синего цвета с небольшим декольте полностью дополняло величественный образ. Должно быть, эльфийка — знатная леди, если она так приоделась... София попыталась прикинуть дальнейший план действий, но под внимательным взглядом серых глаз думалось совсем не о том. Она опять поймала себя на мысли, что взгляд аборигенов совсем не похож на человеческий — более яркий, светлый, необычный.

— Значит, ты и есть та самая аданет? — поинтересовалась Каленгиль. Эпитет «та самая» для Софии в расшифровке не нуждался. — Я думала, тебя посадили под замок, — насмешливо продолжила эльфийка.

Разговор изначально как-то не заладился, потёк не по тому руслу, и София была вынуждена принять игру по тем правилам, которые ей были известны, но по которым она играть совершенно не хотела. Всё как обычно — когда у тебя на руках все карты, жизнь неожиданно начинает играть с тобой в шахматы. Лучезарно улыбнувшись, София сделала вид, что не слышит в голосе собеседницы иронии. Однако имя врага — или того, кто очень хотел им казаться, — было запомнено, и в своё время нужно было узнать, кто он и откуда. Каленгиль... Ещё одно имя в копилку странных названий, значение которых нужно было спросить у Тауриэль.

— Король Трандуил освободить меня, — пояснила София. — Он распустить моя стража.

Эльфийки переглянулись между собой. Конечно, тяжело поверить в то, что девушку, человека, угрожавшего их принцу, просто так отпустили. София вдруг подумала об интересе, который Каленгиль может испытывать к чаду короля, и на досуге решила заняться этим вопросом поглубже. Но, проследив за вдруг изменившимся взглядом эльфиек, София поняла, что всё это уходит на второй план: обернувшись, она увидела Тауриэль, а та, видимо, заметила их ещё раньше и уже шла к ним. Злится она или нет — с такого расстояния было не разглядеть, но нехорошее ощущение того, что тебя поймали, всё-таки неприятно кольнуло. Правда, София же специально шла к ней, чтобы попросить у неё прощения?

— София! — окликнула Тауриэль. Её каштановые волосы при свете голубых фонарей приобрели совсем уж невообразимый оттенок. Она подошла ближе, сделала странный жест в сторону Каленгиль и её спутницы, а потом повернулась к Софии. — Что ты здесь делаешь?

— Я хотеть найти тебя, — стараясь смотреть прямо и смело, ответила София. — Я хотеть извиниться за слова.

Тауриэль удивленно подняла брови, посмотрев сначала на уверенную в себе Софию, потом на Каленгиль, состроившую странную гримасу.

— Хорошо, — она тряхнула каштановыми волосами и взяла Софию за руку. — Но тебе не нужно было выходить из комнаты. Пока что не нужно. Идём, я провожу тебя обратно.

Каленгиль, ухмыльнувшись, приложила правую руку к сердцу и отвела её в сторону. Тауриэль молча кивнула и потащила Софию прочь, на мостики и площадки, а потом и по коридору с факелами.

— Ничего не понимать, — заявила София, пытаясь остановиться. Её проводница, правда, была сильнее, поэтому попытки были безуспешными. — Кто она?

— Не важно, — ответила Тауриэль. — Но это была не самая удачная встреча.

София молча пожала плечами и ничего не сказала, но поклялась, что узнает, что вообще здесь происходит.

Примечания:

https://ru.pinterest.com/pin/333618284908857091/

https://ru.pinterest.com/pin/849280442261457157/

Автор — сорока, любит присматривать украшения для героев:)