Затмение (джен)

Незаметно пролетела неделя. Гарри продолжал ежедневные тренировки с Тёмным Лордом, но, несмотря на свои успехи, он всё никак не мог даже на малую долю приблизится к победе над ним. Между ними была настолько большая разница в силе и опыте, что Эван признал, насколько бредовыми теперь казались слова людей, что он может быть равным Волдеморту. Единственное, что до этого помогало ему остаться в живых после их встреч — его невероятная удача. В этом профессор Снейп всегда был прав.

— Разумеется, мы не можем быть равными, — скривился Тёмный Лорд, когда Гарри мельком затронул эту тему, — Я самый сильный волшебник за последнее столетие. При всём старании тебе ещё далеко до моего уровня. Хотя твой потенциал весьма неплох, если сравнивать тебя с нынешним поколением волшебников.

— Надо же, Волдеморт признал мои успехи, — язвительно изрёк Эван, тут же уклоняясь от неожиданной безмолвной атаки Лорда.

— Нисколько, — твёрдо произнёс Тёмный Лорд, останавливая щитом очередное заклинание Гарри. В их небольшой дуэли ему не нужно было даже прикладывать особых сил, в отличие от Гарри. — За эту неделю я лишь убедился в том, насколько это пророчество ошибочно. С моей стороны было величайшей глупостью поверить в него.

— Пророчество? О чём ты? — Гарри с удивлением посмотрел на Волдеморта, который остановился, опустив палочку вниз в знак окончания их дуэли. На его лице он впервые увидел искреннее недоумение, быстро сменившееся безумным хохотом.

— Мальчика, который выжил, даже не оповестили, зачем мне нужно было явиться в дом к Поттерам! — произнёс Волдеморт, ухмыльнувшись.

Алые глаза пристально посмотрели на Гарри — шрам запульсировал. Поттера давно перестала беспокоить эта редкая боль, возникающая при их близком контакте, но теперь она почему-то решила вновь напомнить о себе. Непроизвольно он вспомнил уроки окклюменции и постарался защитить свой разум, но это снова оказалось бесполезно — Тёмный Лорд проник в его сознание, выискивая нужные сведения. Он поступал так уже не первый раз, заодно проверяя успехи Гарри. К несчастью, у того ещё ни разу не получалось противостоять этому больше двадцати секунд.

— Старик, похоже, решил скрыть от тебя всё самое главное. Это очень на него похоже. Его всё же… волновала связь, которая установилась между нами в ту ночь. И он предусмотрел все риски…

— Я совершенно ничего не понимаю, — хмуро проговорил Эван, хватаясь за шрам, боль в котором постепенно стихала на нет. Лорд усмехнулся. Он не отрывал взгляд от тёмных агатовых глаз юноши, внимательно следя за его реакцией. Наконец, он начал говорить:

— Хорошо, я расскажу тебе то, что знаю, Эван. Однако я и сам не в курсе полного содержания пророчества. Мой подчинённый успел услышать лишь малую его часть. Но и этого хватило, чтобы я, заинтересованный, отправился домой к Поттерам. Моя большая ошибка...

Тут же, едва Гарри захотел ответить Тёмному Лорду, в его голове стали возникать чёткие образы. Мрачный пустой зал, тусклый свет от горящего рядом камина и фигура стоящего на коленях ещё молодого Северуса Снейпа, чьё лицо было обращено вперёд, на него. Эван понял, что видит перед собой воспоминания Тёмного Лорда. Его чувства — превосходство и наслаждение от стоящего на коленях юноши — целиком поглотили его, словно он был им. Такое уже случалось с ним раньше, на четвёртом курсе, но это было в первый раз, когда он особенно ощутил возможности их связи.

— Северус… надеюсь, новости, с которыми ты выдернул меня так внезапно, будут достойны моего внимания, — из его рта непроизвольно вырвались эти слова. Конечно, их говорил Волдеморт, но ощущалось это совсем иначе.

— Конечно, милорд, я бы… я бы ни за что не посмел… — Северус проговорил эти слова очень быстро. Тёмный Лорд ощущал, что юноша перед ним чего-то очень сильно боялся, и это бросалось в глаза даже не искушённым в легилименции магам, что не было похоже на обычное поведение равнодушного ко всему, что касалось дел Пожирателей смерти, Северуса Снейпа. — Дело в том, что мне удалось послушать разговор Дамблдора с новой… преподавательницей прорицания. Он проводил собеседование в баре, и я оказался поблизости. Та произнесла пророчество.

— Пророчество? — Лорд усмехнулся, смотря в тёмные глаза юноши. — Меня должно заинтересовать какое-то пророчество? Я никогда не верил в подобные глупости, Северус. Тебе ли это не знать.

— Но оно о Вас… мой лорд… я не мог утаить его, — произнёс Северус. Он был удивительно жалок сейчас, но Тёмный Лорд не останавливал его. Снейп всегда нравился ему больше остальных его последователей. Всё же, несмотря на то, что тот был полукровкой, и у него не было ни связей, ни денег, ни обаяния, он напоминал его самого в юности сильным огнём, чистотой, неподдельной страстью к жизни и магии, плескающимися в его глазах, полных увлекательных противоречий. Например, юный Снейп категорически отказывался убивать магией несмотря на то, что он искренне хотел это делать. Это забавляло Волдеморта, и он не ломал его, вынуждая наставлять палочку на жертву — Тёмный Лорд придерживался иных методов. Он заказывал юному, бесконечно талантливому зельевару яды и пыточные зелья, которые тот с большим энтузиазмом изобретал.

— Говори, — снова холодно произнёс Гарри голосом Тёмного Лорда.

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… — пересказал Северус. Он не врал — Тёмный Лорд не чувствовал лжи от юноши, говорившего эти строки. — Это всё, что я услышал, прежде чем мне пришлось уйти.

— Хорошо, я услышал тебя, Северус, — Волдеморт усмехнулся, его заинтересовало не столь пророчество, как причина, по которой Снейп решил внезапно поведать его. Юноша всегда действовал, рассчитывая на что-то, поэтому он не мог уйти без ничего. Хотел выделиться перед ним? Навряд ли. Северус не искал его одобрения, как бы сильно он не привязался к нему, принимая его действия за доброту.

Гарри выдернуло из воспоминаний Тёмного Лорда, и он снова увидел его алые глаза перед собой. То, что Волдеморт открыл ему, настолько сильно поразило его, что Эван даже не смог скрыть, какую ненависть сейчас испытывал по отношению к профессору…

— Так значит… это пророчество… сообщил тебе профессор Снейп? — произнёс он. В глазах мальчишки Волдеморт увидел злость, ещё большую, чем ту, с которой он смотрел на него на кладбище у старого поместья Риддлов. И это было весьма увлекательно — наблюдать за тем, как она постепенно охватывала его целиком, что, окажись поблизости Северус, Эван, наверняка, первый выхватил бы палочку и без колебания произнёс непростительное заклинание. — Он рассказал о нём… из-за него мои родители… моя мама…

— Да, он непроизвольно стал виновником смерти твоей матери, однако Снейп меньше всего жаждал этого, — произнёс Тёмный Лорд. Он снова посмотрел в глаза сына, и перед Гарри появилась новая картина.

Теперь Снейп стоял перед ним на коленях с мольбой в глазах. Тёмный Лорд с презрением смотрел на юношу, пришедшего к нему, несмотря на все его возражения. Он умолял его. Умолял об одолжении, которое Тёмный Лорд при другом раскладе не стал бы даже рассматривать.

— Пожалуйста… мой лорд… не убивайте её… прошу Вас…

— Не убивать? — с презрением переспросил Лорд, смотря на то, как юноша, отбросив свою гордость, унижается перед ним ещё больше ради какой-то женщины. Хотя, сложно было назвать её «какой-то». Тёмный Лорд прекрасно знал Лили Поттер, чтобы понимать, какие запретные чувства тот испытывал к миссис Поттер. — Неужели ты жалеешь эту грязнокровку, Северус? Она так дорога тебе?

— Простите за дерзость, но да, мой лорд. Она нравится мне, — произнёс юноша. Волдеморт усмехнулся. Девчонка могла понравится ему также, как и когда-то ему. Вряд ли тот испытывал к ней «любовь», о которой постоянно говорил Дамблдор. Просто внешняя красота той очаровала его, только и всего.

— Что ж… я выполню твою просьбу. Однако впредь я не потерплю подобную дерзость, Северус. Имей это в виду.

...Гарри во второй раз вернулся в реальность. Увиденное поразило его не меньше предыдущего воспоминания. Профессор Снейп, влюблённый в его мать? Это казалось каким-то кошмаром, игрой воображения. Особенно на фоне того, что он узнал до этого.

— И после этого… ты дал маме три шанса сохранить свою жизнь… я помню её предсмертные мольбы, — произнёс Гарри, отводя взгляд в сторону. Он не мог забыть эти ужасные воспоминания, открытые ему дементорами… Хотя каждый раз ему становилось больно от того, что своими действиями сейчас он предаёт жертву своей мамы.

— Да, дал, но, как я и говорил, Лили сделала свой выбор в пользу твоей жалкой жизни, — усмехнулся Лорд.— Хотя я мог сохранить ей жизнь, несмотря на её низкое происхождение. Всё же её талант бы весьма мне пригодился.

— Мама никогда бы не стала прислуживать тебе, — произнёс Гарри. — Она ненавидела твои идеи всей душой, как и мой папа.

— Ты так думаешь? Загнанный в угол зверёк сделает всё, чтобы спастись, — ответил Волдеморт с усмешкой. — Как и ты, она не желала столкнуться с презрением близких ей людей от того, что нагуляла ребёнка на стороне. К тому же ей и вправду двигала странная привязанность к тебе.

— Мама просто очень любила меня… чего тебе не понять даже спустя много лет, — произнёс мрачно Гарри.— Эта любовь дала ей силы даже перед смертью, поэтому я остался жив.

— Силы? — рассмеялся Тёмный Лорд, смотря на юношу. — Она привела её к этой смерти… Любовь всё же делает нас слабее и заставляет совершать поистине глупые поступки… Власть и могущество — вот что даёт настоящую силу. Тебе стоит задуматься об этом, а не доверять бессмысленным рассказам Дамблдора. Хотя… верь ты в эту всепрощающую любовь, оказался бы здесь?

Тёмный Лорд замолчал. На мгновение в мрачном подвале воцарилась абсолютная тишина, так как Гарри, к своему огорчению, не мог ничего возразить в ответ.

— В любом случае мы сошли с темы… пророчество… — продолжил Волдеморт, — Если подумать, даже имея такой отрывок, теперь я уверен, что оно не имело в виду тебя. Ведь я не мог бросить сам себе вызов, а в нём говорится о двух родителях.

— Отлично… — мрачно сказал Гарри, раздумывая над тем, что ему удалось узнать. — Даже лучше, что я не имею к этому пророчеству никакого отношения. Не думаю, что когда-нибудь я смог бы одержать победу, сразись мы в настоящем бою.

— Что ж, похоже, гриффиндорское безрассудство ещё не до конца повредило твой мозг, — усмехнулся Лорд. — Закончим на этом. Я и так излишне разоткровенничался перед тобой сегодня…

Он замолчал, над чем-то размышляя, а затем добавил:

— Зайди ко мне этим вечером перед собранием Пожирателей смерти. Так как очень скоро ты вернёшься к маглам, у меня есть для тебя отдельное поручение. И у меня нет желания выслушивать твои возражения, Эван. Я и так позволил тебе слишком многое, так что и ты должен, наконец, принести мне пользу, доказав, что я не зря не убил тебя сразу на кладбище.

— Я понял, — невольно сжимая руки в кулаки, произнёс Эван. Гнев, который накапливался в нем на протяжении их беседы, закипал в нём с новой силой, поэтому ему пришлось прикладывать большие усилия, чтобы не высказать прямо в лицо Волдеморту всё, что он думает о нём, Снейпе, Дамблдоре и всей этой ситуации, в которую он ввязался от безысходности.

— Надеюсь на это, — бросил Лорд. Он посмотрел ещё раз на Эвана, прежде чем развернуться в сторону лестницы. Даже не нужно было использовать легилименцию, чтобы узнать эмоции юноши — всё было написано на его лице. Это, пожалуй, до сих пор оставалось его главным недостатком, над которым ему ещё нужно было работать.

* * *

Вернувшись в комнату, Гарри схватил в руки первый попавшийся предмет, оказавшийся стаканом с водой, что по его просьбе приносили домовые эльфы после его тренировок. У него возникло жгучее желание швырнуть его прямо в стену, что он и сделал, не жалея дорогостоящего убранства гостевой комнаты Малфоев. Ярость взяла над ним верх, как будто последняя тоненькая ниточка терпения, удерживающая его до этого, оборвалась, и всё накопившееся в нём вырвалось наружу.

— Тринки! — злым голосом выкрикнул Эван. Домовой эльф мгновенно появился перед ним, и в ужасе посмотрел на мокрое пятно на стене и мелкие стеклянные кусочки, разлетевшиеся после удара по полу и ближайшим к стене предметам. — Убери здесь всё… И, пожалуйста, принеси мне успокаивающее зелье, пока я ещё не разгромил всю комнату. Не думаю, что это понравится твоим хозяевам.

— Д-да, господин, Тринки всё сделает! — произнесла эльфийка, щёлкнув пальцами. Всё, что напоминало о разбитом стакане, мгновенно исчезло, и эльфийка тотчас поспешила покинуть комнату.

Гарри вздохнул, прыгнув спиной на большую кровать. Это было впервые за всё время его пребывания в поместье, когда он был настолько зол, что не смог удержать себя в руках, едва не начав громить всё вокруг. Возможно, его вывело из себя то, с каким совершенным спокойствием о событиях четырнадцатилетней давности говорил Тёмный Лорд, или же его настолько поразила причина того, почему умерла его мать. Эван не мог точно сказать причину своего поведения.

Он закрыл глаза и постарался успокоиться, пока его магия опять не сделала чего-то подобного событиям перед его третьим курсом, когда от злости он раздул тётю Мардж. Тут ему уже помогло принесённое через некоторое время домовым эльфом зелье, которое он быстро выпил.

К вечеру его эмоции окончательно стихли, и он смог без вреда для себя отправиться в помещение, где его ждал Тёмный Лорд. Это была не столовая, где до этого они встречались, а небольшой уютный кабинет, выглядевший даже весьма неброско по сравнению с остальными комнатами особняка. Стены кабинета украшали картины, события которых весьма подходили характеру Тёмного Лорда — на них в разных формах изображалась чья-то смерть. Посреди же него стоял деревянный стол и кресло, на котором и восседал Волдеморт…