Кулинарная Магия (джен)

Только проснувшись, мальчик по имени Гарри понял, что лежит на ковре в гостиной собственного факультета. Тело немного взмокло от сна напротив жаркого камина, но он не мог думать ни о чём, кроме сковороды, которая всё ещё была у него в руках.

Отчего‑то ему казалось, что он проснётся и прошлый вечер окажется сном. Что гобелен будет по‑прежнему висеть над камином, гладкий и однородный, без какого‑либо углубления в стене. Что не будет ни металлической прохлады щита под пальцами, который отказался старинной сковородой с выгравированным барсуком на ручке.

Но сковорода лежала на длинном ворсе ковра и приветливо блестела дном в утреннем свете, пробивавшемся сквозь витражные окна. И даже плюшевый мишка, которого он накануне положил на диван, остался сидеть там же, смотря на него своими глазами‑бусинками, будто и впрямь желая доброго утра.

Гарри провёл пальцем по гравировке. Барсук выглядел таким живым, словно вот‑вот шевельнёт ухом. Края сковороды были чуть тёплыми наощупь, а металл отливал мягким медным блеском.

Мальчик быстро встал, откинул остатки сна и побежал на кухню, держа заветный трофей в руках. Ступил на холодный каменный пол коридора, пробежал по нему и пощекотал заветную грушу, скрывающую вход на кухню школы, где уже суетились домовики. 

— Крум! — громко позвал он, оглядываясь по сторонам. — Крум, смотрите! Я нашёл её! Нашёл сковороду Пенелопы Пуффендуй!

Домовик обернулся, вытирая руки о чистый отрез белоснежной ткани, и на мгновение замер, широко раскрыв глаза. Затем бросился к Гарри, едва не споткнувшись о собственную ногу.

— Мистер Поттер! — воскликнул он, осторожно беря сковороду и разглядывая её с благоговением. — Это она… Настоящая! 

Вокруг начали собираться другие домовики. Они перешёптывались, кивали, кто‑то даже тихонько хлопал в ладоши.

— Это великое открытие, сэр! — торжественно произнёс Крум. — Мы должны рассказать об этом директору!

Гарри улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется гордостью. Но говорить директору?

Мальчику казалось, что стоит рассказать об этой находке, как ее сразу отберут, сделают достоянием общественности и запрут в зале наград, как какой-нибудь экспонат в музее. А он так этого не хотел!

Он огляделся. Домовики улыбались ему, в воздухе уже пахло свежим хлебом и корицей, а за окном первые лучи солнца золотили башни замка. Рождество продолжалось. И оно стало ещё волшебнее!

Гарри тут же принялся готовить яйца на этой сковороде. Он поставил её на огонь. Металл приятно прогревался, отдавая едва заметное тепло, словно одобрял затею мальчика. 

Домовик Крум, стоявший рядом, не мог отвести взгляда и, кажется, даже сам не верил, что это та самая сковорода. Его большие уши подрагивали, а глаза горели от восхищения.

Гарри методично взбил яйца в глубокой миске до лёгкой пены, посолил и слегка поперчил, аккуратно перемешав. На сковороду полил немного растительного масла — оно зашипело, равномерно растекаясь по поверхности, и тут же покрылось тончайшей золотистой плёнкой.

Мальчик вылил яичную массу на сковороду. Та мгновенно отреагировала! По краям яйца начали мгновенно схватываться, приобретая аппетитный золотистый оттенок, а в центре ещё чуть подрагивали, оставаясь нежными и влажными. Гарри убавил огонь до минимума, накрыл сковороду крышкой и дал блюду потомиться пару минут, чтобы белок окончательно схватился, но не пересох.

Когда он приподнял крышку, по кухне разлился удивительно насыщенный аромат. Поверхность болтуньи получилась ровной, слегка подрумяненной по краям, а середина — мягкой и бархатистой на вид.

Пуффендуец аккуратно переложил свой завтрак на тарелку, взял ложку и отделил небольшой кусочек у края. Тот самый, с небольшой пригаринкой. Поднёс его ко рту, подул, чтобы не обжечься, и попробовал…

И в тот же миг его глаза наполнились слезами. Вкус был невероятным! Таким, какого он никогда прежде не испытывал. Не просто вкусная болтунья, а будто кусочек самого счастливого детства: тёплого молока с мёдом, свежего хлеба из печи, маминых объятий, которых он не помнил, но теперь словно ощутил всем сердцем!

Затем он подцепил ложкой сердцевину — мягкую и податливую, и не выдержал. Слёзы покатились по щекам, он всхлипнул, потом ещё раз, и вот уже рыдал навзрыд, не в силах остановиться. Перед глазами проносились обрывки воспоминаний — редкие добрые слова дяди Вернона, тетя Пет, идущая с ним по Косой Аллее, смех Дадли, заботливый взгляд Тонкс…

Всё, что он когда‑то считал само собой разумеющимся, всё, к чему относился с пренебрежением или обидой, вдруг предстало перед ним в новом свете.

— Мне так стыдно! — выдавил он между всхлипами. — В том, что спорил с тётей Петунией… что прятал сладости от Дадли… что однажды съел последний кусок пирога и не поделился…И не хотел говорить директору о сковороде….

Домовик Крум растерянно похлопал его по плечу:

— О, мистер Поттер… Это не просто сковорода. Говорят, она умеет пробуждать в людях самые искренние чувства. Помочь им раскаяться. Пенелопа Пуффендуй верила, что еда должна не только насыщать тело, но и очищать душу.

Гарри поднял заплаканное лицо, шмыгнул носом и слабо улыбнулся:

— Значит… значит, она настоящая.

Гарри вытер слёзы, посмотрел на тарелку и вдруг почувствовал, как тяжесть, копившаяся где‑то внутри много лет, понемногу уходит. Он глубоко вздохнул, взял ложку и решился попробовать ещё кусочек. На этот раз с улыбкой.

В то волшебное утро директор опередил мальчика и сам спустился на кухню. Будто почувствовал, что в замке без его ведома происходит что-то интересное.

— О, Гарри! — раздался голос Дамблдора у него за спиной, он с улыбкой пододвигал к себе один из деревянных стульев. — Я знал, что найду тебя здесь.

Дамблдор сел напротив, окинув взглядом кухню. Его взгляд ненадолго задержался на необычной сковороде, но он пока не придал этому значения. Больше он наблюдал за тем, как Гарри вновь возится с продуктами и кухонным инвентарем, будто был одним из домовиков Хогвартса.

— Гарри, — голос директора стал серьёзным, — мне нужно поговорить с тобой о важном. Тёмный лорд набирает силу с каждым днём. Я предполагал, что у нас есть еще время. Но этот злой волшебник использовал один древний артефакт для воскрешения. И, боюсь, он сделал его даже сильнее. Воландеморт пойдёт на всё, чтобы достать тебя. Он не остановится ни перед чем, потому что видит в тебе угрозу — искру света, которую не может уничтожить.

Гарри сглотнул, глядя на тарелку с болтуньей. Еще недавно угроза, которая нависла над мальчиком, казалась ему такой несущественной. Этот злой волшебник был так далеко, а Гарри был укрыт за толстыми стенами замка! 

И вдруг его осенило. Глаза загорелись какой‑то неожиданной мыслью.

— А что, если… — медленно начал он, — что, если накормить его?

Дамблдор слегка приподнял брови:

— Прошу прощения?

— Накормить! — повторил Гарри с горячностью. — У меня есть сковорода Пенелопы Пуффендуй. Я нашёл её в гостиной, она была спрятана за гобеленом. Еда, приготовленная на ней, становится волшебной! Вдруг он вспомнит, кем был до того, как стал… таким? Вдруг он раскается и больше не будет творить злых дел?

Директор долго молчал, задумчиво глядя то на Гарри, то на старинную сковороду. Затем осторожно взял вилку, отрезал кусочек болтуньи и попробовал. На мгновение его лицо застыло, а затем по щеке старика медленно скатилась слеза. Он моргнул, вытер её и тихо произнёс:

— Да… Это действительно нечто особенное. В этом есть доля истины, Гарри, — не сдержавшись он проглотил еще один кусочек. — Такая сила иногда может достучаться туда, куда не доберётся никакое оружие.

— Значит, вы думаете, это возможно? — с надеждой спросил Гарри.

— Возможно всё, — улыбнулся Дамблдор. — Но действовать нужно крайне осторожно. Нельзя просто так пригласить Тёмного лорда на обед. Но идея… идея достойна рассмотрения.

Он поднялся, внимательно разглядывая сковороду.

— Пойдём со мной в кабинет, Гарри, — сказал он. — Нам нужно обсудить, как мы можем использовать её силу. Возможно, твоя идея — не такая уж безумная, как кажется на первый взгляд.

Гарри аккуратно завернул сковороду в чистое полотенце и кивнул.

— Хорошо, сэр. Пойдёмте.

Они вышли из кухни вместе. Мальчик с драгоценной находкой в руках и старый волшебник рядом, чьи глаза теперь светились не просто мудростью, а какой‑то детской надеждой. 

По дороге Дамблдор задумчиво добавил:

— Знаешь, Гарри, иногда самые неожиданные пути ведут к самым важным открытиям. Возможно, именно раскаяние — то оружие, которое мы искали все эти годы.

* * *

Гарри стоял у окна, глядя, как первые снежинки кружатся над башнями Хогвартса. Почему-то в кабинете директора их уже ждал Северус Снейп.

— Гарри, именно твой профессор по зельеварению и рассказал мне, что Воландеморт стал действовать активнее, — сказал директор, будто его совсем не пугало знание декана Слизерина. — Он настоятельно просит Северуса привести тебя к нему. И мы, честно, оттягиваем этот момент как можем.

Профессор Снейп и злой волшебник действуют заодно? Не может быть!

Мальчик посмотрел на Снейпа — тот по‑прежнему стоял неподвижно, но в его глазах мелькнуло что‑то, чего Гарри не смог распознать. Страх? Раздражение? Или…сочувствие?

Внутри у Гарри всё смешалось. С одной стороны, он привык считать Снейпа строгим и крайне нелюдимым волшебником. Но с другой… разве стал бы человек, работающий на Воландеморта, предупреждать Дамблдора об опасности?

Директор отошёл к шкафу с мерцающими артефактами, а профессор, скрестив руки на груди, пристально наблюдал за мальчиком.

— Поттер, — голос Снейпа прозвучал резко, будто сейчас вычтет с мальчика не меньше сотни баллов, — вы до сих пор не осознаёте всей серьёзности ситуации? Самый злой волшебник из всех существующих возродился, и первое, что он сделает — убьёт вас. Вы понимаете это?

Гарри медленно поднял взгляд на профессора. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от страха, но постарался говорить ровно:

— Я понимаю это, сэр. И у меня есть план.

Снейп презрительно изогнул бровь:

— План? У вас? Любопытно. И что же это за гениальная стратегия? Спрятаться в чулане для мётел? Или, может, написать Тёмному Лорду вежливое письмо с просьбой оставить вас в покое?

— Нет, — Гарри сделал глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на ядовитый тон профессора. — Я нашёл кое‑что… нечто, что может помочь.

Он положил на стол директора свёрток, осторожно развернул ткань и на свет появилась сковорода.

— Это реликвия основательницы Пуффендуя, — тихо произнёс Гарри. — Она не простая. Когда на ней готовишь, еда получается… особенной. Она пробуждает в людях искренние чувства, помогает вспомнить всё доброе, что было в жизни.

Снейп молча уставился на сковороду, затем ухмыльнулся:

— Вы шутите, Поттер? Неужели вы думаете, что жалкая сковородка остановит Тёмного волшебника?

Гарри сжал рукоять артефакта, чувствуя прохладу металла. Он понимал, насколько нелепо это звучит, но всё же ответил твёрдо, невзирая на насмешки профессора:

— Я уверен, что это его остановит.

В комнате повисла тишина. Дамблдор, до этого молча наблюдавший за разговором, медленно повернулся к ним. Его глаза за стёклами очков‑полумесяцев мерцали задумчивым светом. Снейп же, всё ещё с недоверием глядя на сковороду, чуть заметно прищурился.

— Я думаю это сработает, — тихо произнёс директор.

Снейп фыркнул, но ничего не сказал. Гарри же крепче сжал сковороду. Теперь он точно знал: это не просто кухонный предмет. Это символ. И это его оружие против Воландеморта. И он готов был защищать его так же, как и всё то, что он любил.

Директор поднял взгляд на Гарри:

— Мальчик мой, вы сделали поистине выдающееся открытие. Боюсь, это требует серьёзного обсуждения.

Он взмахнул палочкой, и в воздухе вспыхнули четыре мерцающих послания. Они тут же устремились к выходу из кабинета, словно маленькие серебристые птицы.

— Что вы задумали, директор? — настороженно спросил Снейп.

— Пригласил коллег, — просто ответил Дамблдор. — Такая находка слишком важна, чтобы обсуждать её лишь втроём.

Через четверть часа в кабинете собрались все деканы факультетов.

Гарри уже сидел на кресле возле стола Дамблдора, обнимая плюшевого мишку, которого принес для него Крум в качестве моральной поддержки. Мальчик не мог поверить, что пошел на этот шаг. Домовик стоял прямо за спиной своего ученика и успокаивающе положил свою руку ему на плечо.

Он будто говорил, что мальчик сделал все правильно.

Гарри итак знал, что это правильно! Но вихрь, набирающий обороты в груди все равно твердил, что никто кроме него не должен готовить на этой чудесной сковороде. Никто кроме него не должен решать кому позволено испытать чувства от блюд, а кому останется лишь догадываться что спрятано в глубине его души.

Хорошо, директору об этом еще можно было рассказать. Но собирать всех без исключения деканов!

Профессор Снейп уже сидел одном из кресел, всем своим видом показывая, что не одобряет идеи директора и ученика.

Профессор МакГонагалл вошла в кабинет директора первой, слегка запыхавшись, но с привычным достоинством. Её глаза расширились, когда она увидела сковороду на столе директора.

Профессор Флитвик почти впорхнул в комнату, его маленькие ножки едва касались пола. Он тут же встал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть находку на высоком столе директора Дамблдора.

Профессор Стебль пришла последней, отряхивая землю с мантии. Видимо, задержалась в теплицах. Но и она замерла на пороге, не веря своим глазам.

— Коллеги, — торжественно произнёс он, — перед нами реликвия, которую мы считали утраченной веками. Сковорода Пенелопы Пуффендуй найдена Гарри Поттером в гостиной факультета. И, судя по всему, она обладает уникальными свойствами.

МакГонагалл склонилась ближе, изучая гравировку:

— Удивительно… Я читала о ней в старых изданиях «Истории Хогвартса».

Снейп скептически хмыкнул:

— И они думают, что это поможет в борьбе с Тёмным Лордом.

Флитвик оживлённо захлопал в ладоши:

— Профессор Снейп, разве вы не понимаете? Это символ единства! Реликвия одного из основателей, найденная в самый тёмный час…И если ее свойства не преувеличены, то это шанс! Шанс для всех, кто мечтает о спокойной жизни.

Стебль мягко улыбнулась:

— А ещё это напоминание о том, что магия это не только заклинания и зелья. Она в заботе, в тепле очага, в том, что объединяет нас.

Дамблдор мягко поднял руку, призывая к тишине:

— Спасибо, Гарри, — тепло сказал директор. — Ты не просто нашел реликвию. Ты напомнили нам всем, что чудеса случаются даже в самые непростые времена.

Гарри улыбнулся. Вихрь в груди вдруг успокоился и он почувствовал, что поступил правильно, поделившись своей находкой. И пусть он пока не знал, какую роль сыграет эта сковорода в грядущих событиях, одно было ясно наверняка.

История Хогвартса только что сделала новый, удивительный поворот.