Профессор Бербидж (джен)

Первого сентября, в восемь утра, прилетела школьная сова. Чем она от обычной отличается? На спине у нее герб Хогвартса. Прямо на перья нанесён! Птичка принесла конверт, запечатанный сургучной печатью, в котором лежал дорогой пергамент с просьбой явиться сегодня в двенадцать часов в кабинет директора и остаться в замке до конца дня.

Интересно, это только мне такое приглашение пришло или всем?

Выдвигаться к Хогвартсу пришлось сильно заранее, почти за полтора часа — пока дойдёшь, пока поболтаешь и так далее. До лавки Абефорта мне никто не встретился, но стоило пройти «Кабанью голову», как стали попадаться знакомые: подружки-сплетницы рассказали о драке в кафе Паддифут, ещё одна знакомая пожаловалась на цены у Малкин (её сын, Захария Смит, всю весну и половину лета ходил ко мне заниматься), мадам Розмерта приглашала отметить сегодня начало учебного года, а Абефорт предупредил, что его брат — сука редкостная.

Для второго Дамблдора это было несвойственно. Он вообще не вспоминал о брате, а тут расщедрился. Интересно почему? Имеет на меня виды? Но тогда всю работу по дому, которую я просила сделать (дров наколоть, светильников ещё привесить, поменять трубу из ванной в кухню, окна подремонтировать и так далее), делал бы бесплатно. Или я чего-то не понимаю? Наверное, не понимаю. Я привыкла к русским мужчинам, к другому менталитету и другим ухаживаниям, а здесь всё же Англия и отношения между мужчиной и женщиной другие. Абефорта я воспринимала как «мужа на час» — сделал, и свободен, а вот про его брата практически ничего не знала, точнее знала только то, что вычитала в каноне и фанфиках.

То, какой он на самом деле, — я не знаю. Полагаться на творения Роулинг глупо, ведь история написана глазами мальчика-подростка, который, по моему мнению, умом не блистал и любил давить на жалость.

К примеру, Поттер учился в обычной школе. Как он туда попал? Документы где? Ребёнка подбросили в корзине с письмом: ни метрики, ни свидетельства — ничего. Вернон сам всё оформил? Если да, то Поттер жил бы в отдельной комнате, ходил бы в новой одежде, а его дядя и тётя были бы на контроле органов опеки.

Хорошо, допустим, на Гарри наложены какие-то чары и на него особо внимания не обращают, но вопрос со школой остаётся открытым: каким образом его без документов туда взяли? Это Англия, не Россия, по блату тут не получится, что возвращает нас к документам. Следовательно, документы были, и делали их Вернон с Петуньей. Даже если предположить, что на мальчике чары отвлечения внимания, но документы-то в опеке есть, и соцработник хоть раз должен был составить отчёт по сиротам. Значит, кто-то должен был зайти в школу или домой, а Гарри ни разу не обмолвился, что к ним приходили посторонние, только тётушка Мардж.

Значит — что? Значит, у Роулинг многое переврано и подано под другим углом, а что это за «угол» и кто прав — я посмотрю лично. Лезть к Поттеру — я не самоубийца. У меня в контракте написано, что я даю знания и умения в рамках своего предмета, а насчёт личной жизни моей и детей условий нет. Выкрутился Поттер в каноне? Вот и тут выкрутится! А я в сторонке посижу. У меня в контракте сказано, что я детей учить должна, а про защиту их, извините, жопы, разговора не было.

В таких раздумьях я дошла до ворот школы, прошла мимо избушки лесника и поднялась по ступенькам, где меня перехватил свёкор:

— Вот ты где! А я думал, что проигнорируешь приглашение директора. — Сильванус манерами не отличался.

— Мне в этот раз в конверте послание написали и школьной совой отправили, а не как в прошлый раз.

— А мне вот просто записку, как ты говоришь, на туалетной бумаге написали, — хохотнул Кеттелберн. — Программу утвердила?

— Утвердила и печатные варианты получила.

— Как так?

— А я их каждый день с восьми утра доставала. Надоела до жути, вот и поставили, лишь бы нудить перестала.

— Хм, надо было с тобой связаться — у меня так ничего и не подписано.

За разговором я не заметила, как мы дошли до горгульи, которая охраняла кабинет директора. Сильванус назвал пароль — «Монпансье», и мы ступили на магический эскалатор, который довёз нас до кабинета Дамблдора.

Обитель старика не сильно отличалась от того, что показано в кино: куча книг, непонятных приборов, разномастных кресел — и на троне светоч всея Британии в светло-синей мантии.

Я и Кеттлберн заняли свободные места, недалеко от клетки с фениксом. Свёкор занял стул, а я удобное кресло, а сумку с кучей учебных пособий пристроила прямо на полу у своих ног. Помимо нас здесь присутствовали все деканы, часть преподавателей и Хагрид с Филчем.

— Все в сборе? — спросил директор. — Значит, можно начинать. Первым делом я бы хотел поднять вопрос о программах, которые необходимо было утвердить. У всех получилось?

— А кто-то смог? — подал голос Флитвик.

— Да, — ответила МакГонагалл, — я, мистер Снейп, профессор Трелони, профессор Спраут, профессор Квиррелл, профессор Монт…

Декан Гриффиндора перечислила почти всех, кроме меня, Сильвануса, Флитвика, Синистры и Бинса.

— Хм, ну что же, — сказал Дамблдор, — похоже, что такие предметы, как маггловедение, чары, астрономию и уход за животными придется отложить до тех пор, пока вы не подпишите программы.

— Что? — воскликнула Синистра, — Как отложить? У меня уроки! СОВ! ЖАБА!

— Я всё понимаю, моя девочка, но закон есть закон, — директор театрально вздохнул. — Впрочем, я попробую подписать самостоятельно. У вас документы с собой?

— Да, — пискнула учитель астрономии.

— Давайте мне, будем штурмовать министерство. Ох-хо-хо, как же всё сложно! — вздохнул директор. — А вы?

— У меня всё подписано, директор, — ответила я.

— И как у вас это получилось? — спросил Флитвик.

— Каждый день ходила с восьми утра до пяти вечера, работать мешала — вот и подписали.

— Филиус, Сильванус, — перебил меня Дамблдор, — занесёте потом.

— Хорошо. — Мужчины сразу помрачнели, а я лихорадочно соображала — стоит помогать или не стоит. С одной стороны, мне нужна помощь Флитвика, с другой — я директора боюсь, с третьей — не помогу, хорошего отношения не будет.

— Второй вопрос — продолжил светоч всея Британии, — это наши первокурсники. В этом году поступает сорок человек. Мальчиков и девочек поровну. У нас будут учиться дети пожирателей и членов сопротивления. Очень прошу не выделять ни тех ни других, пресекать конфликты и не высказываться на тему прошедшей войны. Северус, тебя прошу персонально: в этом году Гарри Поттер будет поступать, отнесись к нему непредвзято — он очень похож на отца. Остальных преподавателей тоже прошу не выделять мальчика и помогать ему. Он рос у тёти-магглы и про волшебство узнал в июле.

— Обязательно, директор, — выплюнул Снейп.

— Хорошо бы он оказался у меня на факультете, — сказала МакГонагалл.

— У него глаза материны, — влез молчавший до этого Хагрид.

И понеслось — добрую четверть часа Хагрид, МакГонагалл и Дамблдор вспоминали Лили и Джеймса Поттера. Как Снейп таскался хвостом за Лили и получал от мародёров, тоже вспомнили. И вот зачем это вспоминать? Лишний раз напомнить декану Слизерина, что он свою любовь упустил? Или настроить его против ребёнка? Вон аж посерел мужик — то ли от злости, то ли от воспоминаний.

— Это всё замечательно, — сказала полненькая профессор Спраут, — но давайте по существу. Какие нововведения нас ещё ожидают?

— Коридор на третьем этаже будет перекрыт, — сказал директор, — ничего смертельного, один из экспериментов Отдела Тайн и исследования Фламеля.

— Вы серьёзно считаете, что школьники туда не залезут? — спросил Флитвик.

— Не переживайте, мы поставим чары, зелья и многое другое, — сказал директор. — Я буду ждать деканов в пять часов на третьем этаже.

— Опять деканам всё, — пробубнила коротко стриженная женщина. Память подкинула её имя — Роланда Хуч. — А когда новые метлы будут? Мне детей на чём учить?

— Миссис Хуч, — сказал директор, — я же говорил…

И понеслось! И бюджет ограничен, и ингредиенты стоят дорого (ага, полный Запретный лес ингредиентов!), поставщики взвинтили цены на питание, и прочее и прочее. Аж всплакнуть хотелось! Прям как Пётр Петрович, глава посёлка, где я жила, — денег нет, но вы держитесь.

Спорили ещё минут двадцать, пока Дамблдор не объявил, что ему пора, и напомнил деканам о третьем этаже.

Ну, что я могу сказать о будущих коллегах?

Во-первых, Дамблдор: обычный директор, чем-то напоминающий главу нашего посёлка, который не находил денег на ремонт школы, но покупал себе праворульную японку без пробега по России. Как он любил говорить — «Это ж разные целевые статьи!»

Во-вторых, Снейп: неряшливый, армяне в предках (или грузины) точно были, ядовитый, вредный. Всё как у Роулинг.

В-третьих, Флитвик и Кеттлберн не хотят, чтобы Дамблдор им чем-то помогал, а вот директор, наоборот, желает, чтобы чароплёт и зверовед были ему должны.

Ну и в-четвёртых: остальные преподаватели — люди непонятные.

Из кабинета мы выходили дружною толпой и разбредались кто куда, вот только мне необходимы декан Райвенкло и свёкор.

— Профессор Флитвик, Сильванус, — окликнула я мужчин.

— Вы что-то хотели? — спросил Флитвик, в то время как Кеттлберн молча подошёл ко мне.

— Я бы хотела, чтобы вы помогли мне в зачаровывании некоторых предметов. Давайте пройдём в мой кабинет, и я вам всё покажу.

Флитвик и Кеттлберн ответили согласием, и мы втроём отправились на моё новое рабочее место, а именно в аудиторию маггловедения.