Лето вне дома (гет)

В середине июля погода менялась не часто и не столь резко, как в начале месяца, и потому гриффиндорцы могли позволить себе свободу передвижения по замку. Помимо уже ставших привычными занятий в кабинете зельеварения, они часто бывали и на Астрономической башне, и в библиотеке, где с помощью книг пытались подтянуть свои знания. Походы во владения мадам Пинс были для Гермионы также способом отговорить друга от идиотского намерения посещать гадания.

— Я знаю, что этот предмет считается лёгким, о чём тебя наверняка просветили Уизли, — говорила она. — Но подумай сам, своей головой: у тебя нет нужных способностей. Зачем тебе прорицания, точнее, как ты собрался их изучать? Будешь писать выдумки в домашних заданиях или наглотаешься пряности?

— Какой ещё пряности? — не понял Гарри.

— Это из фантастических книг Герберта, — отмахнулась она. — Расскажу тебе как-нибудь. Не уходи от темы! Я готова согласиться с уходом за магическими существами, хотя и слабо представляю тебя магозоологом или охотником, — девочка перевела дух. — Я не заставляю тебя не выбирать эти уроки, Гарри, но есть предметы, более полезные для нас. Подумай над этим, пожалуйста.

* * *

Разговор об учёбе перешёл на беседу о литературе. Как Грейнджер и пообещала, она рассказала о произведениях Фрэнка Герберта, от них перешла к классике, детективам, сказкам и эпосу.

К "Дюне" в частности и научной фантастике вообще Поттер остался равнодушен. Но всё остальное его восхитило. Он задавал вопросы, уточнял непонятные ему детали, узнавал имена авторов, влюблялся в героев, подобно самой Гермионе. Они говорили о Шекспире, Клайве Льюисе и Льюисе Кэролле, Жюле Верне и Гёте.

Беседа лилась и лилась до поздней ночи. Наконец, усталость стала брать своё: дети начали зевать и закрывать глаза. Больше не выдержав, они легли на одном диване, укрылись оставленным принесённым эльфами в холода пледом, обнялись и заснули.

— А почему мы не сообщили директору? — спросил сэр Кэдагон, глядя на них с портрета.

— А ты не слышал их разговоров? — удивилась Полная дама. — У них обоих родственники добротой не блещут. Мальчика будто голодом морили, а у девочки на спине живого места нет. Сообщи мы директору, он отправил бы их домой, и тогда детям было бы несдобровать. Здесь же за ними присматриваем мы, призраки, и самое главное — эльфы. Не пропадут. И потом, посмотри, как они милы и невинны в своей первой любви. Без этого опоздания они бы ещё долго мялись, опошлили бы первые чувства развратом курсе на четвёртом или пятом или не сошлись бы вовсе.

— Не будьте столь предвзяты к нынешнему поколению, — подал голос сэр Николас, просочившийся за портрет. — Думать, что все его представители сплошь развратники, неразумно и поспешно. И поверьте мне, эти гриффиндорцы не из таких.

А Гарри и Гермиона обнимались во сне, и на их лицах всё ещё играли улыбки.

* * *

Гриффиндорцы в этот день решили устроить себе выходной. Выразилось это в том, что они решили не покидать гостиной даже для приёма пищи и, заранее наготовив еду на целые сутки, оставались внутри. Они играли в шахматы и пятнашки, любовались видами из окна, беззлобно подшучивая друг над другом.

Конкретно в этот день они вели себя очень странно, на взгляд наблюдающих за ними портретов: говорили о чём угодно, кроме учёбы, постоянно касались друг друга руками и даже не сменили пижамы на повседневную одежду.

Вскоре портреты начали подозревать, что юные обитатели замка заболели, но, к счастью, всё обошлось: просто будущие третьекурсники на занятии зельевареньем надышались парами элексира лени.