Лето вне дома (гет)

Те, кто утверждал, что Гермиона Грейнджер любит читать, врали. Она обожала чтение. До появления в её жизни Гарри Поттера и Рона Уизли именно книги были её самыми лучшими и верными друзьями. С ними она познавала мир, с ними грустила и веселилась, играла и училась. Не изменяла она им и в Хогвартсе: страницы пергамента в обложке не смеялись над ней, не обижали, принимали любой.

Потом она резко и внезапно даже для самой себя смогла подружиться с Гарри и Роном, а с ними и наполнить свою жизнь опасными и увлекательными приключениями. Но она продолжала любить книги нежной и искренней детской любовью.

Потому неудивительно, что своё нахождение в окаменении, проведённое без чтения, Гермиона восприняла как личную трагедию и, воспользовавшись отменой директором экзаменов, проводила много времени в школьной библиотеке, навёрстывая упущенное.

Вот и сейчас девочка бродила среди стелажей, читая названия на корешках книг. Сегодня ученики разъезжались по домам, и до отправки поезда оставалось всего два часа. Но Грейнджер, всегда расторопная, пунктуальная и аккуратная, была уверена, что успеет: она уже собрала вещи и упаковала их в чемодан. Да и не будет она читать. Так, бегло пролистает.

В конце концов, два часа — это большой срок для умеющих правильно распорядиться своим временем. А тут столько интересного! Например, этот сборник монографий Армандо Диппета о погодных чарах, выпущенный в начале прошлого века.

* * *

Гарри торопливо обегал замок, разыскивая подругу. До отправки Хогвартс-экспресса в Лондон оставалось всего полчаса, а Гермиона всё не появлялась. На неё это было не похоже, и Поттер забеспокоился, как бы с ней не случилось беды.

Когда девочка подверглась нападению василиска, он не находил себе места. Было так тяжело видеть её на больничной койке, а не в классе или в общей комнате. И сейчас он боялся, что с ней снова что-то стряслось.

В памяти всплыл первый курс, когда при нападении тролля о Гермионе не вспомнил никто из преподавателей или учеников. Никто. Кроме него.

Он обыскал, как ему казалось, весь замок, побывал во всех местах, где могла быть подруга, но не обнаружил её и задумался. А потом хлопнул себя по лбу, вспомнив, что забыл проверить библиотеку.

Гермиону он нашёл за чтением одной из книг. Всё своё внимание девочка сосредоточила на тексте и не сразу заметила его.

— Гарри? — удивилась она, увидев запыхавшегося друга. — Что ты тут делаешь? Что случилось?

— Тебя ищу! — ответил мальчик. — Поезд, Гермиона... Отправляется через пятнадцать минут!

Грейнджер непонимающе посмотрела на него. но уже через секунду в карих глазах мелькнуло озарение, и подруга, ойкнув, вскочила со стула, уронив его.

Они бежали так быстро как только могли. Они выбивались из сил и тогда буквально волокли друг друга на себе, но успевали. На их лицах заиграли улыбки, и они готовы были обняться от радости.

Но тут одна из лестниц пришла в движение, и дети оказались отрезаны от остального замка.

— Нет, нет, нет! — в голосе Гермионы слышалось отчаяние, она заметалась, не замечая перед собой ничего, и упала бы вниз, не оттащи её вовремя Гарри, принявшийся успокаивать её, гладя по волосам.

Они простояли на этой площадке около часа, прежде чем лестница вернулась. Было ясно, что опоздали, но гриффиндорцы всё же заторопились к выходу, надеясь попасть на экспресс до дома.

Но, добравшись до станции, не увидели никого. Лишь далёкий уже прощальный гудок поезда окончательно вверг их в уныние.

Не зная, что делать дальше, гриффиндорцы вернулись в замок. Шли молча, вздыхая каждый о своём. Поттер горевал меньше: он искренне верил, что Дурсли даже не заметят его отсутствия. А вот Гермиона была мрачной: наверняка скучала по родителям.

Уже войдя в опустевшее здание, Грейнджер разрыдалась, и друг бросился её утешать.

— Гермиона, не плачь! — Гарри обнял подругу. — Успокойся.

— Э-это я виновата! — причитала девочка. — Если бы я не засиделась в библиотеке... Из-за меня мы не сможем попасть домой!

Поттер посмотрел ей в глаза, вытер слёзы и улыбнулся.

— Зато в нашем распоряжении весь замок! И за время каникул мы можем его осмотреть и разгадать хоть часть его загадок!

Гермиона вытерла слёзы и взглянула на друга.

— А где мы будем жить? Где спать? Чем мы будем питаться?

— Всё будет так же, как и всегда, — послышался тонкий голос.

Перед ними возникло маленькое ушастое пучеглазое существо, облачённое в наволочку.

— Добби? — спросил Гарри.

— К вашим услугам, сэр, — Добби поклонился. — Когда злой хозяин освободил Добби, Дамблдор устроил его в школе. Теперь я работаю здесь. На кухне. Отвечая на ваш вопрос: на общие комнаты факультетов на лето пароли не ставяться, и вы вполне пожете попасть в свою гостиную. Что до еды, вас накормят эльфы, работающие на кухне. Идёмте, я познаколю вас с ними.

Он побежал вперёд, и друзья последовали за ним.

— Но предупреждаю, — продолжал домовик. — Горячую воду на лето отключают, поэтому вам придётся искать способ мыться.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Гермиона.

— Домовики школы рассказали Добби много важных вещей!

Добби провёл их по коридору к картине с фруктами и велел пощекотать грушу. Когда распоряжение было исполнено, появилась дверная ручка.

* * *

Гарри смотрел на подругу, медленно разрезающую на кусочки ростбиф под вишнёвым соусом. Сейчас они сидели на кухне в окружении домовиков, наводящих порядок по всему замку.

Сам он давно доел свою порцию и ждал, пока Гермиона закончит ужин.

Перед его глазами всё ещё стоял вид заколдованной девочки, и в глубине души он был рад, что они опоздали на поезд: несколько дней подряд после снятия чар глаз василиска ему снились кошмары, в которых из всех жертв древнего змея одну лишь Гермиону не смогли расколдовать, и он каждое утро, во сколько бы не просыпался, бежал вниз, успокаиваясь лишь при появлении Гермионы.

Неосознанным движением он погладил её по руке.

— Как я рад, что всё, связанное с Тайной комнатой, завершилось благополучно! — сказал он, когда Грейнджер подняла глаза. — Мне без тебя было очень плохо.

Она покраснела.

Завершив ужин, дети поднялись в башню Гриффиндора, где наткнулись на удивлённую Полную даму.

— Что это вы здесь делаете? — спросила она. — Вам разве не нужно ехать домой?

— Мы опоздали на поезд, — ответил Гарри, обняв подругу. — Мы можем пройти и отдохнуть?

— Конечно.

День был долгий. Они устали, и потому, пожелав друг другу спокойной ночи, отправились в свои спальни.

Но Гарри, хотя и улёгся на уже расстеленную эльфами постель, не мог заснуть. Стоило ему закрыть глаза, как он видел окаменевшую Гермиону.

Некоторое время спустя он услышал шаги. В спальне появилась девочка с подушкой и одеялом в руках.

— Можно я лягу здесь? — спросила она. — Мне сняться кошмары... василиск, а с тобой поспокойнее.

Гарри не ответил. Он встал, расстелил постель Рона и подвёл подругу к ней.

* * *

Гермиона не могла заснуть и лежала, накрыв себя одеялом по самые глаза. В замке, несмотря на лето, было холодно. За окном завывал ветер, начинал моросить дождь.

Она почувствовала, что её ноги мёрзнут. Тело начала бить крупная дрожь.

— Гермиона, — послышался обеспокоенный голос друга. — Гермиона, тебе холодно?

— Немного, — соврала девочка.

Но Гарри, видимо, ей не поверил: поднявшись со своей кровати, он подошёл к постели Грейнджер и посмотрел на неё.

— Может, ляжем в одной кровати? спросил он, смущаясь. — Будет теплее.

Гермиона смутилась. Но холод сделал своё дело, и она тихо ответила:

— Хорошо. Давай ляжем вместе.

Взошедшее солнце разбудило спящих детей. Обнаружив себя в одной постели друг с другом, они, вполне вероятно, смутились бы, но вовремя вспомнили, что сами легли рядом, чтобы согреться.

Умывшись и одевшись, они отправились на кухню, чтобы позавтракать, но по пути девочка ойкнула и вернулась, попросив Гарри немного её подождать.

Отсутствовала Гермиона недолго: всего пять или десять минут, после чего они продолжили путь.

— Прости, просто вчера от расстройства я забыла написать родителям письмо, — ответила она на невысказанный вопрос. — А сейчас написала им, что нас отправили в лагерь, и до сегодняшнего утра не представлялось возможности сообщить об этом. Не справшивай, как я это объяснила... вполне правдоподобно, но мне так стыдно...

— А почему ты написала именно это? — спросил мальчик. — Почему не сказать правду?

— Если родители узнают, почему мы опоздали на поезд, они меня убьют, — голос девочки дрогнул, пальцы рук еле заметно затряслись.

Не зная что делать, Гарри прижал её к себе. Она всхлипнула, обвив друга руками. Гарри не видел её слёз, но почувствовал, как намокает его футболка.

— Ну, не надо плакать, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё ведь в порядке. Давай пойдём поедим, сделаем задания, а после погуляем по замку, хорошо?

Девочка что-то неразборчиво промычала. Поттер не понял, было это согласие или наоборот, он не знал, но повёл её к кухне.

* * *

Задания гриффиндорцы делали вне замка: погода была такой чудесной, что сидеть среди каменных стен им не хотелось. Тем более, что на севере Шотландии солнце в любой момент могла скрыться за тучами, поливающими землю доджём, а тепло обратиться в бегство перед лицом северного ветра.

После они, как и условились, отправились бродить по Хогвартсу, чтобы иметь возможность хотя бы раз увидеть его летом. Учитывая размеры школы, неудивительно, что быстро подошло время обеда.

— Жаль всё же, что директорский кабинет закрыт, — сказал Гарри. — Там так красиво и интересно. Мне хотелось его тебе показать.

— Ничего, — Гермиона погладила его по руке. — Что нам один кабинет? Мы можем ходить по всему замку! Хогвартс огромен и полон чудес!

Гарри улыбнулся, сжал её руку, и они неспешным шагом отправились на кухню.

Там у Гермионы вышел небольшой спор с домовиками: выросшая среди магглов ученица никак не могла понять, как можно работать без зарплаты, готовя еду для огромного количества людей. Те отвечали ей, что денег им не нужно, а вот работать нравится. Сам не зная зачем, Гарри упомянул, что и сам умеет готовить.

— Это замечательно! — Гермиона просияла, но тут же радость на её лице сменился задумчивостью. — Тогда непонятно, почему тебе не удаются зелья? Ведь это — та же кулинария. Или всё-таки химия?

— Мне кажется, не так уж и важно, что это, тихо ответил Поттер. — С таким учителем, как Снегг, научиться чему-то невозможно. Он же ничего не объяснял нам. Пишет на доске рецепты, ходит, хвалит слизеринцев и ругает нас.

Грейнджер хотела возразить, но промолчала, в глубине души признавая правоту друга.

— Добби! — вдруг позвала она. — А кабинет зелий на каникулы запирается?

* * *

На предложение Гермионы поучиться зельеварению у неё Гарри согласился более чем охотно. Его подруга, умная, спокойная и терпеливая, как казалось самому мальчику, была прирождённой преподавательницей и могла обучить учеников не хуже, а то и лучше придирчивого зельевара. Конечно, Снегг наиболее ценные ингридиенты забрал с собой, но простые составы варить было можно.

Раздался негромкий хлопок, от котла поднялись клубы дыма.

При виде лица Гарри, покрывшегося от зелья розовым налётом, Гермиона рассмеялась.

Гарри вытер лицо и против воли повеселел. Его лучшая подруга наконец-то улыбнулась вновь. И от её улыбки Поттеру показалось, что в подземелье стало светлее.

— Как же ты мне всё-таки нравишься, — вырвалось у гриффиндорца.

Гермиона замерла, уставившись на него светло-карими глазами. Гарри показалось, что время остановилось, а потом девочка ринулась вперёд и заключила его в объятия.

— Ты мне тоже, — выпалила она.

Быстрое, почти неуловимое, случайное касание губами щеки было сложно назвать поцелуем, но никто из них об этом не думал.

День прошёл быстро. Гриффиндорцы даже не заметили наступления вечера за охватившим их весельем и счастьем. После лёгкого ужина они вернулись в гостиную и начали заниматься самым естественным для школьников занятием в летнее время — отдыхом. Спустя несколько минут Поттер заметил, что подруга сделалась необычно рассеянной.

— Что случилось? — спросил он.

— Просто размечталась, — ответила она. — Дома я всегда принимала ванну перед сном, а сейчас почти отвыкла от неё. Здесь ведь есть только душевые...

Мальчик посмотрел на неё, и ему очень захотелось осчастливить её. Исполнить желание любимой.

Позвав Добби, он приказал найти большую лохань, а когда эльф выполнил приказ, всё с его же помощью наполнил её водой, тут же подогретой с помощью магии.

— Отвернись, пожалуйста, — услышал он голос Грейнджер и послушно застыл. Однако долго стоять не смог, повернулся и остолбенел. Возлюбленная стояла к нему спиной совсем нагая, опустив глаза в пол. Она не видела, что он смотрит на неё, лишь кусала губы, тяжело дыша. Но внимание мальчика привлекло совсем иное. Её спина.

Взглянув на обнажённую спину подруги, Гарри сглотнул.

Она была покрыта рубцами от ран.

— Что это? — спросил он с испугом в голосе.

— Розги, — тихо шепнула она. — И кошка-девятихвостка, иногда. Ты думал, я шутила, когда сказала, что родители меня убьют? За малейшую провинность они меня...

Тут девочка всхлипнула. Гарри обнял её со спины, погладил по волосам и, приподняв, донёс до лохани с водой, куда бережно опустил подругу и принялся намыливать её голову, надеясь, что это её успокоит. За головой плечи, шею, руки...

Вскоре Грейнджер уснула. Бережно её обтерев, Поттер поднял её на руки и, обернув в полотенце, снятое уже при укладывании в постель, донёс до комнаты.

Она застонала во сне. Гарри растерялся. Стон повторился, перейдя в испуганный всхлип, и Гарри не выдержал: откинув одеяло, он разделся и лёг рядом.

* * *

Гермиона проснулась. Медленно открыв глаза, она едва сумела сдержать удивлённое восклицание.

Рядом с ней, обняв её за плечи, лежал Гарри.

Девочка хотела его растормошить, но... рядом с ним было так уютно, тепло, безопасно. Гермионе почудилось, что сквозняк, проникавший сквозь щели, исчез.

За окном было ещё темно, и она, положив голову на подушку, закрыла глаза. По ощущениям, на ней не было ни единого клочка одежды, но это её отчего-то не беспокоило. Ведь рядом был не кто-то чужой, а её любимый, её самый близкий друг Гарри.

Когда она проснулась вновь, Поттер протянул ей стопку чистой одежды и отвернулся.

— Принёс эльф минут десять назад. Оставленное вчера в гостиной домовики забрали на стирку, а эту нашли в твоих вещах, — говорил он. — Он спрашивал, не станешь ли ты сердиться, что они копались в твоей сумке.

— Нет, конечно, я очень им благодарна! — ответила девочка. — Я вчера так разволновалась — ты понимаешь, отчего — что забыла о смене.

Грейнджер вновь замялась. Поттер обнял её.

— Учителя знают? — спросил он.

— Нет, — ответ прозвучал едва слышно. — В маггловских школах хотя и отменили физические наказания, но применяют их в негласном порядке. Как-то на осмотре медсестра увидела свежие раны, попыталась донести информацию до администрации, но получила ответ, что школы домашняя жизнь учеников не касается. Здесь легче: Дамблдора уважают так сильно, что запрет не нарушается даже негласно, иначе Филч бы нас растерзал ещё на первом курсе. Но я думала, что тут будет так же и учителя не заинтересуются происходящим в моём доме.

— Макгонагалл, может, и нет, — протянул Гарри, задумавшись. — Она отмахнулась от нас, когда мы предупредили её об опасности кражи философского камня, и тут вряд ли что-то будет, но если рассказать Дамблдору, он может помочь. Он сам говорил мне: если кто-то в Хогвартсе просит помощи, он её получает. С началом года всё ему расскажем, хорошо?

Гермиона кивнула, прижавшись к другу.

Съев на завтрак бутерброды и запив их чаем, дети вернулись в гостиную и принялись развлекаться разговором с висящими на стенах портретами.

Гермиона открыла глаза и потянулась. Гарри в спальне не было, что сильно удивило её: обычно друг вставал позже неё.

Встав с кровати и умывшись, девочка спустилась в общую комнату. Часы на стене показывали без четверти семь, что только усилило ощущение странности: она всегда вставала ровно в шесть.

Тут дверь отворилась, отвлекая её от мыслей, и в гостиную вошёл Гарри, держа в руках поднос, на котором стояли творожнае запеканки с вишней, омлет, булки и чашки какао, непонятно как оказавшегося в замке.

— Привет! — воскликнул Гарри, подойдя к ней. — А я решил, что нужно тебя побаловать, раз пропустил два твоих дня рождения. Да и не узнал дату. Домовик любезно согласился купить какао в Хогсмиде, я дал ему остатки своих сбережений с прошлого года.

Гермиона зарделась. Такой знак внимания со стороны Поттера, хотя и был приятным, очень её смущал.

— Не стоило, Гарри, — почти прошептала она.

— Стоило, — ответил он, поставил поднс на стол, за который усадил девочку, и они начали пить чай.

Спустя пару минут в гостиной появился домовик. Он принёс переноску, из которой на колени девочке прыгнул рыжий кот.

— Я слышал, что ты хотела питомца... — только и успел сказать Гарри перед тем, как подвергуться крепким обьятиям.

— Спасибо, — произнесла она, едва не плача.

* * *

Стоявшая несколько дней солнечная погода начала портиться. Начался ливень, поднялся сильный ветер, проникавший даже в замок и гулявший по пустым непротапливаемым коридорам, а потому гриффиндорцы сегодня не стали даже выходить из гостиной.

Сидя рядом друг с другом на диване, Гарри и Гермиона расположились у камина, в котором эльфы разожгли огонь, и слушали истории Полной дамы. Говорила она монотонно, и дети, убаюканные голосом портрета, не заметили, как провалились в дремоту.

Когда они очнулись, начиналась гроза. Ещё далёкая, но уже отчётливо слышная. Ветер усилился до того, что Гремучая ива кренилась набок, а ветки её, пребывавшие в спокойном состоянии, раскачивались, как лопасти ветрянной мельницы.

— Не хватает только Дон Кихота, — произнесла девочка, увидевшая это в окно.

— В такую погоду даже он предпочтёт сидеть в доме, а не носиться по миру в поисках подвигов для своей Дульсинеи, — ответил Гарри, закрыл окна занавесками, взял Гермиону за руку, отвёл к дивану и, выбрав наугад книгу, начал читать её подруге вслух.

* * *

Подав Гермионе руку, Гарри помог ей выбраться из огромной лохани, где она принимала ванну, и, тщательно обтерев, завернул в широкое полотенце, надел ей на ноги шерстянные носки, полученные прошлым летом от Молли Уизли, и отвёл в спальню.

За ту неделю, что они жили в пустом замке, гриффиндорцы перестали стыдиться своей наготы. Как-то естесственно они принимали друг друга в любой ситуации, доверяя все, даже самые сокровенные тайны. Стремясь экономить воду и не загонять эльфов, ванну они принимали через день или два, но и этого им было вполне достаточно.

Быстро сполоснув своё тело и одевшись в пижаму, Гарри пришёл в спальню.

Гермиона мило улыбалась и краснела, сидя на кровати. Полотенце сменил лёгкий голубой халатик, в котором она была особенно милой и трогательно-беззащитной.

Выпив на ночь чаю с мёдом, гриффиндорцы забрались под тёплое одеяло и прижались друг к другу.

— Всё-таки хорошо, что мы оказались здесь с тобой, — прошептал Поттер.

— Да, милый, — ответила она. — Всё хорошо.

Выйдя с кухни, Гарри и Гермиона поспешили в гостиную, на ходу доедая кусочки свежего можжевелового хлеба. Уже который день в окрестностях Хогвартса стояли холода, обычные для северной Шотландии даже летом. Конечно, на кухне, благодаря горевшему в печах огню, было тепло, но ведь им ещё нужно было добираться до факультетской башни.

Они покинули уютную комнату, чтобы размять ноги. Да и сколь бы тепло там ни было, но сидеть в одном помещении им надоедало.

К счастью, в этот раз ни одна лестница не поменяла направления, и гриффиндорцы добежали до цели.

Гостиная, как обычно, встретила их голосами живых портретов, треском поленьев в камине и ароматом горячего чая, которым их вместо тыквенного сока поили эльфы.

В кресле у камина лежал принесённый заботливыми домовиками тёплый плед, и Гарри с Гермионой не приминули им укрыться.

— Думаю, именно таким будет наш дом, — произнёс Гарри, обняв подругу. — Тихая уютная комната, светлая и тёплая. Так и представляю: вернёмся мы с тобой с работы, съедим наскоро приготовленный ужин и будем часами сидеть у камина, укроемся пледом, будем отдыхать и вести беседы обо всём на свете, читать книги и просто молчать, поглаживая нашего Живоглота. А по выходным будем вместе печь какие-нибудь пироги, гулять по лесу или парку, купаться в озере или просто любоваться пейзажами у нашего дома.

— Я смотрю, ты уже продумал нашу семейную жизнь, — лицо Гермионы украсила улыбка. — Но для начала мы должны повзрослеть и пожениться. А потом у нас будут дети...

Она осеклась, покраснев, но Гарри лишь взял её за руку и поцеловал в щёку.

— Обязятельно будут.

* * *

Следующий день выдался особенно ветренным и дождливым. Гермиону и Гарри не спасали от холода даже тёплые вещи и одеяла, которыми они накрылись.

В гостиной было терпимо, а вот в коридорах было ужасно холодно. О выходе на очередное обследование не было и речи. Компанию детям, сидящим у камина, составили Полная дама и сэр Кадагон, а также домовик Добби, принёсший им сливочное пиво.

Напиток с лёгкими нотками корицы немного согрел их.

Гермиона прижалась к другу и положила голову ему на плечо. Гарри играл её волосами.

— Что бы подумали учителя, увидев нас? — спросила девочка, прикрыв глаза, когда домовик удалился, а портреты забыли о них.

— Директор бы, наверное, просто улыбался и сказал нечто странное, но мудрое, Макгонагалл не обратила бы никакого внимания, а Снейп плевался бы ядом, как всегда.

— А остальные? Ведь в Хогвартсе есть и другие учителя.

— Держали бы своё мнение при себе. Флитвик, Стебль или Вектор слишком тактичны, чтобы вмешиваться в чьи-то дела. И потом, мы же не делаем никому ничего плохого: сидим в кресле, обнимаемся, и всё.

Они помолчали. Гермиона хотела спросить, почему Макгонагалл их проигнорирует, но вспомнила, что их декан отмахивалась от их проблем и вовсе не замечала учеников, если те не нарушали правил.

* * *

Смеясь, Гарри и Гермиона бегали друг за другом по дврору замка. Холод, державшийся несколько дней подряд, прошёл, и выглянувшее солнце вновь грело землю, поэтому они рискнули выйти на недолгую прогулку и подышать свежим воздухом, перед тем как вновь бродить по пустому замку в компании портретов и приведений.

Гарри догнал девочку, подхватил её, приподнял над землёй, но тут же опустил, не в силах её удержать, однако счастливо улыбнулся. Гермиона покраснела.

Взяв друг друга под локоть, они неспешно прошли до ворот и вернулись на крыльцо замка, усевшись на ступенях и любуясь летящими по небу птицами и плывущими куда-то вдаль облаками.

— Как здесь красиво, — произнёс Гарри. — Не то что в Литтл-Уингинге: там однообразные дома, окружённые однообразными заборами, машины, собачий лай из конуры в чьём-то дворе или бродячие кошки. А здесь... Даже если не упоминать магию, захватывает дух.

— Ты прав. Здесь всё просто прекрасно. Почему мы раньше не замечали этого?

— Были слишком заняты сваливающимися нам на головы проблемами. Нам не сиделось на месте.

Они засмеялись. Звонко, задорно и легко.

В середине июля погода менялась не часто и не столь резко, как в начале месяца, и потому гриффиндорцы могли позволить себе свободу передвижения по замку. Помимо уже ставших привычными занятий в кабинете зельеварения, они часто бывали и на Астрономической башне, и в библиотеке, где с помощью книг пытались подтянуть свои знания. Походы во владения мадам Пинс были для Гермионы также способом отговорить друга от идиотского намерения посещать гадания.

— Я знаю, что этот предмет считается лёгким, о чём тебя наверняка просветили Уизли, — говорила она. — Но подумай сам, своей головой: у тебя нет нужных способностей. Зачем тебе прорицания, точнее, как ты собрался их изучать? Будешь писать выдумки в домашних заданиях или наглотаешься пряности?

— Какой ещё пряности? — не понял Гарри.

— Это из фантастических книг Герберта, — отмахнулась она. — Расскажу тебе как-нибудь. Не уходи от темы! Я готова согласиться с уходом за магическими существами, хотя и слабо представляю тебя магозоологом или охотником, — девочка перевела дух. — Я не заставляю тебя не выбирать эти уроки, Гарри, но есть предметы, более полезные для нас. Подумай над этим, пожалуйста.

* * *

Разговор об учёбе перешёл на беседу о литературе. Как Грейнджер и пообещала, она рассказала о произведениях Фрэнка Герберта, от них перешла к классике, детективам, сказкам и эпосу.

К "Дюне" в частности и научной фантастике вообще Поттер остался равнодушен. Но всё остальное его восхитило. Он задавал вопросы, уточнял непонятные ему детали, узнавал имена авторов, влюблялся в героев, подобно самой Гермионе. Они говорили о Шекспире, Клайве Льюисе и Льюисе Кэролле, Жюле Верне и Гёте.

Беседа лилась и лилась до поздней ночи. Наконец, усталость стала брать своё: дети начали зевать и закрывать глаза. Больше не выдержав, они легли на одном диване, укрылись оставленным принесённым эльфами в холода пледом, обнялись и заснули.

— А почему мы не сообщили директору? — спросил сэр Кэдагон, глядя на них с портрета.

— А ты не слышал их разговоров? — удивилась Полная дама. — У них обоих родственники добротой не блещут. Мальчика будто голодом морили, а у девочки на спине живого места нет. Сообщи мы директору, он отправил бы их домой, и тогда детям было бы несдобровать. Здесь же за ними присматриваем мы, призраки, и самое главное — эльфы. Не пропадут. И потом, посмотри, как они милы и невинны в своей первой любви. Без этого опоздания они бы ещё долго мялись, опошлили бы первые чувства развратом курсе на четвёртом или пятом или не сошлись бы вовсе.

— Не будьте столь предвзяты к нынешнему поколению, — подал голос сэр Николас, просочившийся за портрет. — Думать, что все его представители сплошь развратники, неразумно и поспешно. И поверьте мне, эти гриффиндорцы не из таких.

А Гарри и Гермиона обнимались во сне, и на их лицах всё ещё играли улыбки.

* * *

Гриффиндорцы в этот день решили устроить себе выходной. Выразилось это в том, что они решили не покидать гостиной даже для приёма пищи и, заранее наготовив еду на целые сутки, оставались внутри. Они играли в шахматы и пятнашки, любовались видами из окна, беззлобно подшучивая друг над другом.

Конкретно в этот день они вели себя очень странно, на взгляд наблюдающих за ними портретов: говорили о чём угодно, кроме учёбы, постоянно касались друг друга руками и даже не сменили пижамы на повседневную одежду.

Вскоре портреты начали подозревать, что юные обитатели замка заболели, но, к счастью, всё обошлось: просто будущие третьекурсники на занятии зельевареньем надышались парами элексира лени.

Кружась на берегу Чёрного озера в подобии танца, Гарри и Гермиона смеялись.

Вечерело. Лёгкий ветерок трепал их волосы. На небе зажигались звёзды.

Юные гриффиндорцы жили в замке почти месяц. Хогвартс стал им домом не только на словах, но и на деле, приняв их, впустив под свои своды во время каникул. Сердца детей наполнила радость. Они жили, как и всегда, самой обычной жизнью.

Чувства между ними, такие же юные, как и они сами, крепли с каждым днём. С каждым днём, часом, с каждой минутой дети становились всё ближе друг к другу. Теперь отходы ко сну сопровождались поцелуями, а пробуждение случалось в объятиях. Время, проведённое вместе в опустевшей школе чародейства и волшебства, казалось Гарри и Гермионе лучшим, что с ними случалось.

Но рано или поздно всё заканчивается. Завершилось и их уединение.

* * *

Случилось это следующим образом.

В то утро Поттер и Грейнджер спали дольше обычного: ночью неожиданно разыгралась сильная буря, и они очень долго не могли сомкнуть глаз, а потому спустились на кухню лишь к девяти часам. Рассеянные и сонные, дети не услышали открывшейся двери, и потому вздрогнули, когда их окликнул знакомый голос:

— Гарри, Гермиона, вы чего эт тут делаите?

Оглянувшись через плечо, они увидели Хагрида и профессора Стебль. Торопливо вскочив, гриффиндорцы опрокинули пустую посуду. Декан Пуффендуя, быстро подойдя к ним, заклинанием починила чашки и очистила одежду.

— Успокойтесь, дорогие, — произнесла Помона. — Мы вам не враги.

Её руки ласково потрепали их по волосам.

* * *

Гарри и Гермиона стояли перед профессором Стебль и Хагридом, понурив головы. Женщина молча осматривала их с ног до головы.

— Почему вы здесь, я поняла, — произнесла она. — Но прошёл месяц! Питались вы с помощью домовиков, но в замке ведь нет горячей воды, отопление отключено, лекарств никаких, условий для жизни — тоже. Просто удивительно, что вы в полном порядке!

Она взяла их за руки и повела в больничное крыло.

Открыв двери ключом, Стебль навела на них какие-то чары, после чего дала несколько склянок.

— Пейте это три дня, — произнесла она. — Это устранит риск простуды и прочих болезней. Сообщать о вас я не стану — смысла в этом нет, но раз уж вы живёте здесь, будьте любезны помогать мне и Хагриду, ночевать будете в моём доме в Хогсмиде.

— Вы живёте в Хогсмиде? — спросила Гермиона.

— Ну да. Многие учителя живут рядом со школой. Особенно если им выпало готовить замок к новому учебному году. Как мне или Хагриду.

— Но, профессор, Хагрид ведь живёт в хижине у Запретного леса! — воскликнул Гарри. — Как он мог нас не заметить?

— Я не должна вам этого говорить, но... — Помона понизила голос до громкого шёпота: — Профессор Кеттлберн уходит на пенсию. Новым преподавателем Ухода за Магическими существами Дамблдор решил назначить Хагрида. Его не было здесь: он проходил преподавательские курсы в министерстве. А оно не очень любит нашего лесничего, и подготовка затянулась на месяц.

Гарри и Гермиона улыбнулись. Их наполнила искренняя радость за друга. Кроме того, Рубеус Хагрид всю жизнь провёл в лесу, сталкиваясь с самым разным зверьём и поневоле изучая его. Так что он мог рассказать на уроках много весьма интересных вещей. А вот Сильванус Кеттлберн слыл авантюристом и сумасбродом, ученики на его занятиях всегда получали травмы, и Поттер с Грейнджер его опасались, хотя это и был добрый человек.

— Но хватит болтать, — произнесла Стебль. — Идём.

Стебль, к удивлению самих Гарри и Гермионы, вовсе не старалась загрузить их какой-то тяжёлой работой, чтобы наказать за проживание в школе. Они, как и обещала Помона, просто помогали ей наводить порядок в теплицах либо в тех частях замка, где могли помочь. В прочих местах этим занимались эльфы.

А вот Хагрид оставался собой. В те дни, когда гриффиндорцы должны были помогать ему, он просто устраивал для них посиделки в своей хижине. Декан Пуффендуя прекрасно видела реальное положение дел, но притворялась, будто ничего не замечает.

Правда, несколько раз лесник принимал их помощь, но это касалось в основном его огорода. Но бывали дни, когда он брал юношу и девушку в Запретный лес.

Один такой поход и Гарри, и Гермиона помнили очень долго.

Произошёл он спустя дня два или три после обнаружения двумя профессорами опоздавших на поезд учеников. Подошедший к ним за завтраком — ели они теперь в Большом зале — хранитель лесов и ключей сказал им таинственным шёпотом, что их ждёт особое задание в лесу, и усердно им подмигивал.

* * *

Глядя на идущих впереди него Гарри и Гермиону, Хагрид улыбался. Он искренне радовался их первой любви. А то, что они влюблены, не заметил бы только слепец.

А дети шли, внимательно осматривая лес. Гарри всё ещё трясло от встречи с Арагогом и его многочисленным потомством, хотя он и надеялся, что Хагрид не поведёт их в логово акромантулов.

Гермионе же просто было страшно. Она вспоминала прочитанные сказки о пряничных домиках и живущих в них ведьмах. А теперь к этим маггловским страшилкам прибавились рассказы любимого о походе в логово гигантского паука, так что от того, чтобы не закричать от любого шороха, её останавливало лишь тепло руки друга.

Раздался стук копыт. На освещённую солнцем полянку вышел единорог. Хагрид подтолкнул учеников. Те подошли ближе. Конь обнюхал их, лизнул в щёки и встал на колени, приглашая сесть себе на спину.

— Садитесь, — шепнул Хагрид. — Садитесь.

Гриффиндорцы послушались и с помощью будущего профессора осторожно, боясь, что как-то навредят благородному животному, взобрались на него.

Единорог не издал ни звука. Он просто встал и пошёл по лесу подобно царю, осматривающему свои владения.

Он не скакал галопом, шаг волшебного зверя был спокойным, но у седоков захватывало дух. Их лиц вместо ветра легонько касалась шелковистая грива, а в сердцах пылал восторг.

* * *

— Вот уж не думал, что мне удастся прокатиться на единороге, — говорил ночью Поттер. — Мне казалось, что они подпускают к себе только девушек.

Несмотря на переезд к профессору Стебль, спали они по-прежнему в одной комнате и даже в одной кровати. Помона пыталась было протестовать, но почти сразу махнула рукой.

— Ты невнимательно читал легенды, Гарри, — ответила Гермиона. — Единороги чувствуют душу человека, и если он добр и благороден, то может подходить к этим существам сколько захочет. Увы, все мужчины, приближавшиеся к этим чудесным коням, хотят лишь спилить рог, освежевать для зелий либо продать шерсть для волшебных палочек на чёрном рынке. Идиоты.

— Почему?

— Чтобы палочка с волосами единорога была сильной, он должен отдать волос добровольно. Так говорил мистер Олливандер, когда я... задала ему пару уточняющих вопросов.

По притихшему голосу девушки Гарри понял, что "пара вопросов" содержала в себе не один десяток уточнений от любопытной и стремящейся к новым знаниям гриффиндорки.

Он улыбнулся и погладил её по волосам.

Проснувшись ранним утром, гриффиндорцы неторопливо выполнили утренние процедуры.

— Как думаешь, чем мы будем заниматься сегодня? — спросил юноша.

— Чем бы ни занимались, это наверняка будет весело, — ответила подруга. Глаза её сверкали. Она ещё не забыла поход с Хагридом в лес.

Проведя рукой по волосам Гермионы, Гарри ухмыльнулся, поднял её на руки и вынес из спальни. Девочка прижалась к нему, обняв за шею.

Позавтракав, они спустились вниз к профессору Стебль, ожидавшей их в прихожей. Женщина окинула их взглядом и повела к школе. Не заходя в замок, они направились в теплицу.

— Полейте звенящий вьюн, потом рассортируйте клубнику, я покажу как. Возможно, не замечу, как две-три ягоды исчезнут, а потом можете гулять. Нечего двум голубкам здесь сидеть в столь чудесную погоду.

Подростки переглянулись. Они привыкли к доброте Помоны, но к тому, что она станет вести себя с ними, как бабушка с внуками, оказались совсем не готовы.

Какое-то время работа проходила в молчании, пока Поттер и Грейнджер, посовещавшись между собой, не решились обратиться к декану Пуффендуя:

— Профессор, Стебль, — Гермиона замялась, — до учёбы осталось всего ничего, а у нас нет учебников. Вы можете отвести нас в Косой переулок?

— Зачем? — декан Пуффендуя улыбнулась. — Я уже всё купила. Учебники пришли ещё вчера.

Она указала на не замеченную ими туго набитую сумку.

— Я думала отдать их вам завтра, но вы можете начать готовиться к учёбе уже сейчас.

— Спасибо, профессор! — Гарри расплылся в улыбке. — Мы всё вернём! Все деньги.

— И думать об этом не смейте! — Помона пригрозила им пальцем. — Вы мне ничего не должны! Вы мои ученики, а это — моя забота о вас!

* * *

Дни потянулись один за другим. Гарри и Гермиона принялись просматривать учебники на следующий год, готовясь к учёбе и выбору факультативов. Именно тогда мальчик узнал о намерении любимой записаться разом на все предметы, что вызвало у него непонимание:

— Ты уговаривала меня бросить ненужные мне предметы, а сама решила посещать все возможные? — спросил он, наблюдая, как девушка краснеет. — А ты подумала, что некоторые факультативы совпадают по времени? Ты сама, между прочим, говорила об этом! Как быть с этим? А когда ты будешь отдыхать от уроков?

Гермиона задумалась, и Гарри облегчённо вздохнул.

Помимо этого, они снова стали ходить с Хагридом в Запретный лес, учась видеть его чарующую красоту, не замеченную во время предыдущих посещений, и очень смущаясь от поведения лесничего, решившего помочь им добавить в их только начавшиеся отношения романтики, как, например, в прошлый поход.

Хагрид шёл перед юными гриффиндорцами, рассказывая им о зверях и растениях, встречающихся в Запретном лесу. Краем глаза он отметил, что Гарри старается прикрыть Гермиону от возможного нападения, и тепло улыбнулся. Прав Дамблдор, любовь — это великая сила.

— Видишь вон те голубые цветы? — шепнул он Поттеру. — Их в лесу полно, можешь набрать букетик и подарить ей. Девушки любят цветы и драгоценности. но где искать камни, я не знаю, а цветы — вот они.

Говорил хранитель ключей шёпотом, но голос его был таким громким, что Гермиона всё же его услышала.

Оба гриффиндорца покраснели подобно флагу своего факультета.

* * *

Помона услышала весёлый смех и отвлеклась от работы, чтобы посмотреть, в чём дело.

Гарри и Гермиона шли к теплицам, о чём-то разговаривая. Мальчик что-то говорил, его подруга заливалась хохотом, хлопала его по плечу.

Они обнялись, и декану барсуков показалось, что их губы на миг соприкоснулись.

Женщина улыбнулась, но взяла себя в руки и, когда дети подошли к ней, сказала, стараясь не выдать своего волнения:

— Завтра в замок прибудут директор и остальные деканы. Скрываться вам смысла нет, эльфы расскажут им о вашей ситуации. Поэтому, мои дорогие, вы встретите их вместе со мной.

Гарри и Гермиона кивнули, но Помона заметила, как они переплели руки друг друга в знак поддержки.

Они волновались. Встреча с остальными профессорами их пугала. Если Альбус Дамблдор ещё мог обратить всё в шутку, то реакцию остальных они предугадать не могли.

В эту ночь Гарри и Гермиону мучила бессонница. Они пытались понять, как отреагируют на их рассказ профессора, какое наказание они получат. И даже самая оптимистичная картина ужасала гриффиндорцев.

Они забылись баспокойным сном лишь под утро. Пришедшая их будить Помона нашла своих подопечных в объятиях друг друга, стонущими во сне. Вздохнув, она осторожно разбудила их и отправила на утренние процедуры, а сама добавила в приготовленный завтрак немного умиротворяющего бальзама.

Когда Поттер и Грейнджер немного успокоились, профессор Стебль повела их к замку, где отдала на попечение Хагрида. Тот, почти сразу поняв, в чём дело, принялся пытаться их отвлечь от тягостных дум байками и рассказами о магических существах. Клык и Живоглот невольно помогали ему, ласкаясь к будущим третьекурсникам.

* * *

Так или иначе, но когда настало время встречи с профессорами, Гарри и Гермиона стояли рядом со Стебль и Хагридом.

Первоначально вошедшие через ворота преподаватели даже не заметили их. Гриффиндорцев увидел только Флитвик, но не стал заострять на этом внимания, очевидно, посчитав это приказом директора. Но когда присутствие подростков было обнаружено, последовал всплеск удивления и раздражения. Причём злилась больше всего Минерва Макгонагалл.

— Как вы здесь оказались, молодые люди? — почти прошипела она.

От вновь проснувшегося в них испуга дети могли только бормотать нечто невнятное, и за них ответила Стебль:

— Минерва, успокойся. Они просто опоздали на поезд. Жили в замке до самого нашего с Хагридом прихода с помощью домовиков и призраков с портретами.

— А если бы что-то случилось? — спросила Макгонагалл. — Что-то такое, с чем эльфы бы не справились? Почему они не написали нам?

— Не стоит сердиться на них! — Дамблдор смерил тяжёлым взором своих деканов. — Они не виноваты в произошедшем. Это, наверное, всего лишь цепочка случайностей. Наоборот, мы должны радоваться тому, что они живы и здоровы.

— Но, Альбус, — Макгоналл посмотрела на него. — Дети должны жить в своих домах, а не в школе. И кроме того: как быть с защитой Лили на доме Поттера?

Дамблдор сверкнул глазами.

— Я что-нибудь придумаю, будьте уверены. Что касается первого твоего вопроса: они просили конкретно тебя о помощи два года, ты им помогла? Подумай, Минерва. Меня сейчас больше интересует, почему их семьи не подняли тревогу, когда дети не вернулись.

Переглядывание Гарри и Гермионы не заметил бы только слепец. Альбус улыбнулся и повёл их в свой кабинет.

* * *

— Вот оно как... — чародей вынырнул из чаши, которую назвал Омутом памяти. — Это многое объясняет. Когда прибудет мадам Помфри, вам лучше сходить к ней, мисс Грейнджер. Вопрос с вашей семьёй я решу. А вот с тобой, Гарри, дело обстоит сложнее: защита твоей мамы без подзарядки этим летом наверняка пала, и воссоздать её не выйдет.

— И что же делать?

Директор сделал вид, что задумался, а потом посмотрел на них с непонятным огоньком в глазах.

— Мальчик мой, вы выжили в замке с одними только домовиками! В огромном, холодном замке. Среди волшебников много хороших людей, которые приютят двух столь юных супругов.

— Каких супругов? — пискнула девочка.

Дамблдор не ответил. Лишь очки-половинки сверкнули в лучах солнца и запели колокольчики в седой бороде.

Гарри и Гермиона посмотрели на него, а затем — друг на друга.

Их руки переплелись, а губы встретились.

С того дня минуло трое суток. Гарри и Гермиона продолжали жить у профессора Стебль и выполнять мелкую работу на территории замка. С их присутствиием в школе постепенно все смирились. Макгонагалл быстро позабыла о своём недовольстве двумя учениками подшефного ей факультета и даже начала читать им внеурочные лекции. Флитвик был тем же, Дамблдор улыбался и подмигивал им при редких встречах. И только Снейп презрительно кривился. Но, что странно, помалкивал.

— Ничего странного в этом нет, — сказала преподавательница травологии. — Он ждёт начала учебного года, чтобы снять с вас баллы в первый же день за незначительную провинность и поставить баланс Гриффиндора в минус. Это его давняя мечта.

Гарри и Гермиона, год назад ставшие по почти что схожей причине изгоями на своём факультете, рефлекторно дёрнулись. На их лицах отразился испуг.

— Не волнуйтесь, дорогие, — успокоила их Помона. — Скажу по секрету, что директор в тот же день собирается наградить вас тем же количеством очков за то, что летом вы "присматривали за замком" или помогали мне в теплицах. Он ещё не решил за что.

* * *

Время текло своим чередом. Гриффиндорцы с каждым днём были всё ближе друг к другу. Слова Дамблдора о юных супругах никто больше не воспринимал как шутку, а Минерва и вовсе прочла им лекцию о магическом свадебном праве, согласно которому вступить в брак можно было только в семнадцать.

Но ни Гарри, ни Гермиона ещё не думали о браке. Их чувства, милые и робкие, развивались своим ходом. Они общались друг с другом осторожно, бережно, словно каждый из них был величайшей драгоценностью.

Подростки не замечали, как профессора резко меняют своё поведение, постоянно стремясь находиться рядом с ними, как шепчутся о чём-то и переглядываются.

Известие "Ежедневного пророка" о побеге Сириуса Блека стало для них лишь новостью из газеты, которому юные гриффиндорцы не придали значения, занимаясь своими делами.

Близилось первое сентября. И они встречали его преисполненными счастья.