Боги тоже влюбляются (гет)

𝙬𝙖𝙨 𝙖 𝙘𝙖𝙨𝙩𝙖𝙬𝙖𝙮

𝙂𝙤𝙞𝙣𝙜 𝙖𝙜𝙖𝙞𝙣𝙨𝙩 𝙩𝙝𝙚 𝙜𝙧𝙖𝙞𝙣

𝙍𝙪𝙣𝙣𝙞𝙣𝙜 𝙢𝙮 𝙤𝙬𝙣 𝙘𝙖𝙢𝙥𝙖𝙞𝙜𝙣

𝙍𝙪𝙣𝙣𝙞𝙣𝙜 𝙞𝙣 𝙫𝙖𝙞𝙣

𝙎𝙝𝙚 𝙬𝙖𝙨 𝙖 𝙢𝙖𝙨𝙩𝙚𝙧𝙥𝙞𝙚𝙘𝙚

𝘼 𝙡𝙞𝙢𝙞𝙩𝙚𝙙 𝙧𝙚𝙡𝙚𝙖𝙨𝙚

𝘽𝙧𝙞𝙣𝙜𝙞𝙣𝙜 𝙢𝙚 𝙩𝙤 𝙢𝙮 𝙠𝙣𝙚𝙚𝙨

𝘽𝙧𝙞𝙣𝙜𝙞𝙣𝙜 𝙢𝙚 𝙥𝙚𝙖𝙘𝙚

𝙒𝙝𝙚𝙣 𝙄'𝙢 𝙙𝙧𝙞𝙛𝙩𝙞𝙣𝙜

𝙄'𝙢 𝙙𝙧𝙞𝙛𝙩𝙞𝙣𝙜 𝙬𝙞𝙩𝙝 𝙮𝙤𝙪, 𝙣𝙤𝙗𝙤𝙙𝙮

𝙉𝙤𝙗𝙤𝙙𝙮 𝙚𝙡𝙨𝙚 𝙬𝙞𝙡𝙡 𝙙𝙤...

Capital Cities "Drifting "

Я стоял возле величественных, немного строгих кирпичных зданий, составлявших кампус в Даунтаун Бруклин, в самом сердце технологического треугольника посреди толпы студентов на широкой аллее и не мог не усмехнуться про себя. Нью-Йоркский университет. Место, где бурлит человеческая мысль, где рождаются гении и, что гораздо интереснее, многие будущие интриганы. Мне нравится здешняя атмосфера. Это не пропитанный золотом и скукой Асгард, где величие исходит от силы. Здесь оно создаётся идеями.

Это место дышало интеллектом, амбициями и стремлением к будущему, и я осознавал, что Мэнди, с её стремлением к знаниям, должна находиться именно здесь.

Многие студенты сидели на скамейках, уткнувшись в свои ноутбуки, другие о чем-то громко спорили, размахивая руками с тем пылом, который я так люблю в смертных. Хаос, но управляемый, с чётким расписанием. Мой новый театр.

И вот я здесь, в этом котле молодости и амбиций, жду ту, которая внесла в мой безупречно выстроенный мир толику... непредсказуемости.

"Вот уж не знаю, как и назвать наши отношения," -думаю я, посмеиваясь над собой.

"Мы об этом, честно, ещё не говорили."

Смешно, правда? Я, трикстер, махинатор, игрок, теперь вынужден размышлять о человеческих "отношениях". Если бы Тор узнал, он бы, наверное, от удивления свалился с нашего радужного моста. Или, что хуже, решил бы, что я наконец-то остепенился.

Мы, кажется, встречаемся... Да, вот уже почти месяц мы встречаемся. Я использую это слово, не понимая до конца его земного значения. Здесь, в Нью-Йорке, "встречаться" может означать что угодно: от совместного ужина в уютном ресторанчике (Мэнди, естественно, выбрала место где подают что-то "настоящее, домашнее", а не модный фьюжн), до долгих переписок, в которых я поддерживаю её рассказы о древних языках с неподдельным интересом.

Ещё мне импонирует то, что

Мэнди совершенно не любит говорить по телефону, она понимает, что слова — ценны. Она интроверт и предпочитает переписку. Превосходно. Язык должен служить для точной передачи мысли, а не для заполнения тишины бессмысленным гулом. В этом есть порядок, есть контроль. Она сводит болтовню к минимуму, а это уже говорит о ее интеллекте. Пустые разговоры — бич этого мира. А Мэнди отказывается в этом участвовать. Она умна, но не высокомерна. Открыта к изучению нового. Это качество, которое мне нравится более всего. Стремление к знанию, но без надменной заносчивости, свойственной... некоторым Асгардцам.

Да. В этой девушке есть что-то... цепляющее. Что-то достойное самого пристального внимания.

Как охарактеризовать мое отношение к ней? Это не флирт, хотя, безусловно, он присутствует, но не как основной мотив, не интрига, не очередной розыгрыш. Мэнди — совершенно искреннее, чуждое избалованности существо, которое умудряется пробиться сквозь мою броню иронии.

А ведь началось всё с того идиотского спасения. Я, Локи, в роли "рыцаря в сверкающих доспехах", который не смог позволить этой рассеянной девчонке погибнуть. И теперь, вместо того чтобы манипулировать биржевыми курсами или взламывать военные протоколы (что было бы гораздо более достойно моего имени), я стою тут и жду, когда она выйдет после окончания лекции по "Истории и эволюции древнегреческого языка".

Я хмыкнул, поправляя воротник своего идеально сидящего осеннего пальто. Кажется, я нашел свою новую, самую сложную игру. И правила в ней устанавливаю не я. Что ж, это уже само по себе интригует. Игра начинается, и, кажется, Локи впервые за тысячелетия не знает, чем она закончится. И это, должен признать, — восхитительно.

Мой взгляд скользнул через шумную площадь, и вдруг всё остальное поблекло. Мэнди. Даже в этой пёстрой толпе, среди яркой и интересной молодёжи, она была особенной. Когда я увидел её, моё сердце сделало тот самый неприлично быстрый оборот, а на лице появилась невольная, внутренняя улыбка, которую я уже не пытался скрыть. Она излучала какой-то чистый свет, была самой нежной и необычной, словно единственным настоящим цветком посреди бетонных джунглей. Мой светлый Альв, мой Lys, которая сумела покорить такой престижный университет и завоевать грант. Это было не просто достижение, это был её триумф, и я почувствовал, как гордость за неё наполняет меня. Мэнди направлялась ко мне, и в этот момент всё вокруг снова стало просто фоном.

Я наслаждался моментом её приближения. Она шла в привычном для себя стиле: светлые волосы, собранные в небрежный хвост, из которого выбиваются пряди, лёгкая, почти воздушная походка, и этот немного рассеянный взгляд. На ней были уже хорошо знакомая мне красная курточка, объёмный бежевый свитер и джинсы — небрежно, но на Мэнди это смотрелось совершенно очаровательно. В её глазах искрилось сосредоточенное любопытство после напряжённых лекций.

Именно в этот момент, когда она уже почти вошла в моё поле, я заметил, как к ней быстро подошёл кто-то из студентов — парень примерно её возраста, худощавый, в очках, одетый по такой же небрежной университетской моде: выцветшая толстовка и рюкзак через плечо. Он что-то спросил, и Мэнди остановилась, чтобы ответить.

Мои губы, до этого растянутые в предвкушающей, почти ласковой полуулыбке, мгновенно сжались. Чёрт возьми, мне интересно. Не просто интересно, а раздражающе интересно. Эмоция, которую я испытывал, была странной — не ревность, глупое, человеческое чувство, которым я обычно пренебрегал. Это было ощущение ответственности, почти инстинкт хищника, охраняющего свою территорию. Мэнди, с её открытостью, ярким умом и абсолютной неспособностью видеть зло там, где оно скрыто под маской дружелюбия, была слишком заметной и слишком уязвимой. Такие девушки, как она, всегда становятся легкой приманкой для мутных личностей — тех, кто ищет выгоду, пользуется наивностью или просто наслаждается контролем. Я должен был убедиться, что рядом с ней нет никого с плохими намерениями.

Как богу, мне не составило труда моментально настроиться на их волну разговора, игнорируя расстояние и окружающий шум. Это заняло буквально долю секунды. Я нахмурился, но практически сразу успокоился, когда начал "прослушивание".

— ...так ты завтра идёшь на практику по переводу? Она в другом кампусе? — услышал я в голове голос парня.

— Да, иду, но она здесь же, в МетроТеке, — ответила Мэнди, и её голос всегда звучал для меня как самая приятная мелодия, даже вот так, в варианте радиоволны.

—Точно, я совсем перепутал расписание, спасибо, Мэнди! До завтра! — его ответ, его голос были, как бы это лучше описать, слишком сфокусированными на Мэнди.

О, бедняга! Я слышал в его интонации не просто прощание — я различил там целую симфонию несогласия с реальностью. Он явно не хотел расставаться с Мэнди. И, как ни странно мне это признавать, я его понимаю. Я, который должен с легкостью управлять своими эмоциями... Я узнаю эту ловушку. Это та самая уязвимость, которую Любовь, этот коварный и прекрасный кинжал, оставляет в сердце. От этого не защищены даже боги...

Когда я провожаю Мэнди до дома, до самого порога... и наступает эта неизбежная секунда, когда нужно произнести слова, лишающие тебя её присутствия... Я чувствую то же самое, что и этот студент. Желание замедлить Время, просто чтобы украсть еще один вздох в её поле притяжения. Как досадно. Даже для такого божества, как я, прощание с той, кто тебе дорог, остаётся самым нелепым и ненужным изобретением этого мира.

—Увидимся, Стивен, — Мэнди кивнула ему на прощание.

Всё было до смешного обыденно — какие-то детали расписания, уточнение аудиторий. Моё первоначальное беспокойство быстро трансформировалось в снисходительное превосходство. Но я был бы не собой, если бы не считал невербальные сигналы. И я прекрасно видел этот ненавязчивый, немного смущённый интерес в глазах парня-одногруппника. Как он чуть дольше, чем нужно, задерживал взгляд, как легко улыбался её ответам.

Мои глаза сузились. Я не ревновал, но я проверял. Я просканировал его энергетику, его намерения. Я искал следы лжи, манипуляции, хищного интереса. Искренность симпатии, немного восхищения, но никакой хищной опасности, никаких нечестных помыслов. Просто юношеский интерес к красивой и умной девушке. "Он не опасен," — я сделал пометку в своём уме, позволяя себе слегка расслабиться. Пусть говорят. Я подожду. В конце концов, она шла ко мне. И когда они разошлись, и Мэнди снова двинулась в мою сторону, моя внутренняя улыбка, настоящая, тёплая и немного хитрая, стала только шире. Её безопасность была подтверждена, а моё ожидание — вознаграждено.

* * *

Мы с Мэнди долго гуляли по осеннему парку, наслаждаясь тишиной и шорохом листвы под ногами. В Нью-Йорке уже вовсю хозяйничала поздняя осень: воздух был прохладным, с запахом озона и влажного асфальта, а низкое серое небо намекало на скорый дождь. В парке было довольно людно, несмотря на отсутствие солнца. Мимо нас торопливо проносились ньюйоркцы, спешащие с работы, кто-то с зонтом наготове, кто-то, уткнувшись в телефон, и даже несколько бегунов, не сбавляющих темпа. Их голоса, отрывки разговоров и гул города смешивались в единый фоновый шум. Мы же наслаждались моментом. Запах опавшей листвы, прохладный, но мягкий воздух — идеальное завершение дня перед запланированным ужином. Мы как раз направлялись в то уютный, небольшой ресторанчик, который она предложила вместо более шумного заведения.

И тут небеса, видимо, решили, что с такой идиллической картиной пора кончать. Сначала просто закапало, крупные, холодные капли, потом дождь хлынул стеной. Холодный ветер резко усилился, заставляя прохожих инстинктивно вжимать головы в плечи. Мы прибавили шагу, смеясь и пытаясь укрыться от этой напасти, но погода портилась с невероятной скоростью.

Когда мы уже почти добежали до заведения, дорогу нам преградил широкий и, надо сказать, довольно бурный поток воды, который образовался на асфальте. Он был неглубоким, но достаточно широким, чтобы насквозь промочить ноги.

Я не думал ни секунды. Я подхватил Мэнди на руки, прежде чем она успела опомниться, и понёс её через этот внезапный "ручей". Она оказалась такой лёгкой, а реакция... О, её реакция стоила того! Лицо мгновенно вспыхнуло, щёки залились нежным, румянцем, а глаза, широко распахнутые от смущения и абсолютной растерянности, были такими чистыми и наивными. Это стеснение было так очаровательно!

—Райан, что ты, не нужно! Я сама! — начала было она, в полной растерянности пытаясь возразить против моих действий.

— Спокойной, леди, — произнес я, крепче прижимая её к себе, пока шёл по мокрому асфальту,

— Ваш рыцарь доставит Вас прямо к ужину, не волнуйтесь.

Уже на тротуаре, прямо перед дверями ресторана, я осторожно опустил её, но не отпустил до конца. Мои руки остались лежать на её талии. Это касание... Чёрт, это было так приятно. Я почувствовал, как что-то трепетное, почти электрическое, прошло сквозь меня от этого простого контакта. Это было не просто влечение, а что-то более глубокое — предчувствие чего-то важного. На несколько секунд мир вокруг исчез, остались только мы под этим внезапным ливнем, наши взгляды встретились. В её глазах читалось всё: смущение, удивление и что-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание.