Последний Феникс (джен)

Кладбище Нанхед, на котором за старыми могилами викторианской эпохи находился проход на заколдованный участок, скрытый от глаз маглов, встретило Гарри тишиной. Солнце уже садилось, в Лондоне был вечер, ведь Гарри с Лизой пересекли несколько часовых поясов. Лучи заката освещали могильные плиты, между которыми двинулся Поттер в направлении магического участка кладбища. Пройдя невидимый барьер, он стал считать ряды и наконец нашёл.

Серый гранит. Высеченные буквы: «Джиневра Молли Томас (Уизли) 11.08.1981 — 15.07.2050» и эпитафия: «Жизнь ради любви и любовь ради жизни».

Сердце Гарри пропустило удар. Томас. Конечно, глупо с его стороны было предполагать, что такая женщина проживёт всю жизнь одна. Возможно, это был какой-то неизвестный ему Томас, но почему-то он был уверен, что его невеста стала женой его одноклассника Дина. В подтверждение своей догадки он увидел могилу рядом. Надпись на камне гласила: «Дин Брайан Томас. 02.12.1980 — 04.04.2028». Эпитафии не было.

Гарри просто стоял и смотрел на могильные камни, на душе было пусто, всякие эмоции покинули его, осталась только тишина и пустота. Хотел бы он попросить прощения у Джинни, но знал, что она простила, она поняла, она была такой чудесной и доброй, его любимая Джинни. Она простила, а он не был достоин её прощения.

— Ну, здравствуй, Гарри, — услышал он женский голос у себя за спиной.

Не отводя взгляда от могил, он ответил:

—Здравствуй, Гермиона.

Она подошла к нему, обняла одной рукой за талию и положила голову ему на плечо. Гарри обнял её за плечи. Они уже стояли так на кладбище в Годриковой Впадине на Рождество девяносто седьмого и не знали, доживут ли до завтра.

Они стояли молча, обнявшись, казалось, вечность, на самом деле всего полчаса. Солнце село, начало темнеть. Гермиона отстранилась от него и посмотрела Гарри в глаза.

—Ты знаешь, — тихо сказала она, внимательно изучая его, — она всю жизнь любила тебя одного.

—Она вышла замуж, — так же тихо произнёс Гарри, — и это хорошо. Уверен, Дин был хорошим мужем и заботился о ней и об их детях.

—Дин был отличным мужем, хорошим другом, — рассказывала Гермиона, — они воспитали замечательного мальчика. Вот он. — Она показала на две могилы в соседнем ряду.

Гарри прочёл: «Александр Ричард Томас. 02.05.2002 — 22.12.2037 и Мария Элизабет Томас (Долгопупс) 05.06.2005 — 22.12.2037».

—Дочь Невилла, — ответила Гермиона на немой вопрос Гарри. — Она была женой сына Джинни.

Гарри заметил, что Гермиона назвала Александра сыном Джинни, а не Дина и Джинни или как-то иначе, но не стал спрашивать.

Гарри молчал. Невилл потерял дочь, Джинни — сына. Возможно, Дину повезло, что он не дожил до этого момента.

—Почему дата смерти одинаковая? — тихо спросил Гарри, указывая на могилы Александра и Марии.

—Они трагически погибли при исполнении служебных обязанностей. Джинни была без ума от горя, но с ней остался Артур.

—Артур? — переспросил Гарри.

—Её внук. Ему было три года, когда он остался сиротой, — Гермиона медленно покачала головой. — Иногда я думаю, что мы были рождены под несчастливой звездой и обречены на страдания.

—Он жив? Её внук? — Гарри хотелось посмотреть на единственное, что осталось от его Джинни.

—Жив. Ему шестнадцать, через месяц он поедет на шестой курс Хогвартса. Со смертью Джинни он временно оказался под моей опекой, но по завещанию опекуном назначен другой человек.

—Кто? — шёпотом спросил Гарри.

—Ты, — лаконично ответила Гермиона.

Гарри замер и неверяще посмотрел на Гермиону. Она, должно быть, шутит. С чего бы вдруг Джинни назначать опекуном своего внука не близкую подругу Гермиону или одного из своих братьев, а человека, которого она не видела полвека и имела абсолютное право люто ненавидеть.

—Ты хочешь знать почему? — предугадала его вопрос Гермиона. — Мы все тоже очень этого хотим. Рон был вне себя, когда узнал. Сказал, что задушит тебя голыми руками, если осмелишься заявиться, — Гермиона почему-то улыбалась, — он по-прежнему несколько импульсивен, но стал думать, прежде чем делать.

—Вы думали, что я жив? — удивился Гарри.

Гермиона хмыкнула.

—Я знала, что ты жив, глава американского Аврората Эван Блэквуд.

Гарри стало совсем дурно. Если они знали, значит, ему не удалось скрыться, если ему не удалось скрыться, значит, всё было зря и они постоянно были в опасности.

—Знаю только я, не переживай. И мне пришлось сообщить об этом нотариусу, — Гермиона говорила ровно, и невозможно было понять её эмоции на этот счёт. — Давай продолжим беседу где-то в другом месте, — она поёжилась, — становится прохладно.

Гермиона посоветовала один магловский ресторанчик.

—Не люблю, знаешь ли, светиться у волшебников. Тем более с тобой, — пожав плечами, объяснила она.

—Причём тут я? — не понял Гарри.

—Причём тут ты? Национальный герой Британии Гарри Поттер, безвестно пропавший полвека назад.

—Я думал, все уже давным-давно забыли, и в моей физиономии не узнают двадцатилетнего мальчишку.

Гермиона прыснула:

—Не смеши меня! Забыли. Да у нас тут в твою честь улица около Косого переулка названа. В атриуме Министерства стоит памятник победителю Волан-де-Морта. А сколько новорождённых получили имя Гарри! И до сих пор продолжают получать.

—Памятник — это чересчур, — ошарашенно посмотрел на неё Гарри. — Когда его установили? Зачем?

—Через год после… скажем так, твоего отъезда, — Гермиона поджала губы.

Они забрали свой заказ «на вынос» и трансгрессировали на площадь Гриммо.

—Забыл предупредить, — сказал Гарри перед тем, как открыть дверь, — я прибыл не один.

Гермиона улыбнулась:

—Представишь мне миссис Поттер?

Гарри рассмеялся.

—Мою маму уже не представлю, а другой и сам не знаю.

—С кем же ты? — удивилась Гермиона.

Гарри задумался.

—Да кто его знает, — ответил он, пожав плечами, — одна заноза.

Они вошли в пыльный коридор, в доме было тихо. Поднявшись в гостиную, Гарри и Гермиона обнаружили Лизу, крепко спящую на диване с открытой книгой в руках. Гарри подошёл к креслу, снял с него плед и аккуратно укрыл девушку, взмахнул рукой в сторону камина, и в нём тут же занялись языки пламени. Он оставил на кофейном столике приобретённую в ресторане еду и зачаровал её на сохранение тепла. Тихо прикрыв за собой дверь и погасив светильники, они вышли из гостиной и спустились вниз на кухню.

Кухня находилась в запустении. Холодный очаг тёмным пятном выделялся на торцевой стене. Гарри в третий раз очертил палочкой окружность над головой, и в мгновение кухня засияла чистотой, в очаге загорелся огонь.

—Не думал, что вернусь сюда когда-нибудь… — прошептал Гарри.

—Я тоже, — так же тихо сказала Гермиона.

При ярком освещении кухни Гарри наконец-то смог внимательно на неё посмотреть. До сих пор непослушные, с проседью на висках, каштановые волосы заведены в тугой пучок на затылке — почти как у Макгонагалл, подумалось Гарри. На Гермионе была серая юбка-карандаш, чёрная шёлковая рубашка, мантия до колен в цвет юбке и аккуратные чёрные лодочки. Время не изменило черт её лица, шоколадные глаза светились мудростью и интеллектом, в уголках глаз и губ залегли мелкие морщинки.

Гермиона первой уверенно вступила на кухню и, сев за стол поближе к камину, стала доставать из пакета еду из ресторана.

—Я попробую приготовить чай… правда, вряд ли он здесь есть. Могу сделать кипяток, — пожал плечами Гарри.

—О, у меня есть кое-что гораздо лучше.

Гермиона закончила сервировать их нехитрый ужин, встала, сняла мантию, расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, закатала рукава и вытащила из крохотного клатча бутылку огневски Огденского.

—Ночь предстоит долгая, разговор тяжёлый, — кивнул головой Гарри и снял свой плащ.

Они молча ели, изучая друг друга, у каждого было по три миллиарда вопросов к другому, но ни один не осмеливался начать.

Не произнеся ни слова, Гарри наколдовал два бокала, в свой добавил льда и вопросительно посмотрел на Гермиону, занеся палочку над её бокалом. Она махнула рукой в одобрительном жесте, и лёд появился во втором бокале. По-прежнему в тишине Гарри налил по трети бокала, Гермиона удивлённо подняла брови, Гарри пожал плечами и долил почти до краёв. Он пододвинул к ней один из бокалов и отсалютовал, Гермиона в ответ подняла свой и, к его немалому удивлению, выпила сразу половину. Ухмыльнувшись, Гарри последовал её примеру. Огневски был хорош: мягкий вкус и запах дуба, не чета американскому кукурузному пойлу. Гарри подумал, что для того чтобы напиться до беспамятства, Огденского жалко.

—Отличный напиток, — нарушил он молчание.

—Да, приятный, — согласилась зарумянившаяся Гермиона.

Они снова замолчали.

Гарри допил виски и налил ещё, Гермиона подвинула свой пустой бокал, и Гарри наполнил и его. После второй порции стало жарко, Поттер встал и снял рубашку, оказавшись в обычной чёрной футболке с коротким рукавом. Гермиона внимательно осматривала его исполосованные шрамами руки.

Гарри проследил движение её взгляда и выпрямил руки ладонями наружу.

—Опыт — лучший учитель, — сказал он, — только берёт дорого.

—Твой опыт начался в годовалом возрасте, — заметила Гермиона, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги.

Гарри решил не начинать расспросы с больного. Почти как в методичке по ведению допросов, он спросил:

—Как там Рон?

—Рон? — Гермиона удивилась. — Ну, давай поговорим о Роне. Мой дражайший супруг Рональд Биллиус Уизли, отец моих детей, владелец сети магазинов волшебных приколов. Они с Джорджем открыли десятки магазинов по всей Европе и создали масштабное производство здесь. До вас не добрались, не успели. Джордж умер, и Рон стал единственным владельцем бизнеса. Сейчас им управляют наш сын Хьюго и сын Джорджа Фред. У нашей дочери Розы двое прекрасных малышей, Джине восемь, а Роберт на втором курсе Хогвартса, ему двенадцать. Моим бесконечно любимым зятем стал Скорпиус Малфой, сын Драко, — та ещё была драма, — Гермиона спокойно рассказала биографию своей семьи, будто готовилась к этому монологу.

—Ух ты, какая история, — выдохнул Гарри, на всё то время, пока она говорила, он задержал дыхание.

—А какая твоя? У тебя есть семья? Дети? — Гермиона изучала выражение его лица.

Гарри встал из-за стола, подошёл к камину, упёрся руками о стену и опустил голову к огню.

—Единственная семья, которая когда-либо была у меня, — это вы, — сказал он камину. — За вас я шёл в лес к Волан-де-Морту, за вашу безопасность и благополучие я оставил родину и всё, что мне было дорого. Другой семьи у меня не было и никогда не будет.

Гермиона сделала глоток виски и после паузы сказала:

—Мы поняли тебя. Тогда, в две тысячи первом году. После… ну, ты понял, того вечера. Джинни… она…

—Она поняла, она простила, она пережила, перетерпела… Я с этими мыслями живу почти пятьдесят лет, — горечь в голосе Гарри пронзила Гермиону. — Пусть так, — продолжил он, — но она была жива, в безопасности, вы все живы и в безопасности, вы прожили жизнь, обзавелись семьями, карьерами, хобби. И знаешь что, Гермиона?

Гермиона молчала.

—Я этому бесконечно рад. Я искренне счастлив, что у вас всё сложилось. Это и было моей целью.

—Считаешь, оно того стоило? — спросила Гермиона.

—А ты считаешь иначе? — обернулся к ней Гарри.

—Я считаю, что до полного счастья нам не хватало тебя рядом.

Гарри вернулся за стол и посмотрел Гермионе в глаза. Если бы она знала, как сильно он по ним скучал и топил горе в круглосуточных тренировках, как брал все рейды и дела без разбору, как работал до потери сознания и спал по паре часов в сутки, лишь бы не думать о них.

—Откуда ты знаешь про Блэквуда? — задал вопрос в лоб Поттер.

—Когда я стала главой отдела магического правопорядка, а следовательно, начальником начальника британского Аврората, — Гермиона допила виски и передала бокал Гарри, тот налил ей ещё порцию и наколдовал льда, — тогда на весь магический мир прогремела сверхэффективная система работы американских авроров, известная как Система Блэквуда.

Гарри вспомнил, что к ним приезжали делегации из других стран с целью «ознакомиться с опытом коллег». Были приёмы с фуршетами, пресс-конференции, круглые столы и ещё какие-то извращённые пытки, которых он избегал как мог, отправляя заместителя и помощников.

—Я была среди приглашённых, — продолжила Гермиона. — Твой заместитель провёл для нас очень милую экскурсию, мне понравилась карта, — она говорила об огромной карте страны на стене Аврората, на которой отображались все представительства и отделы, на ней можно было отследить перемещения ударных и разведывательных групп или преступников. — Карта — шедевр, — Гермиона изобразила аплодисменты. — Твоя идея? — Гарри кивнул. — Не сомневалась, сделала себе такую же… Ну или почти такую же. Нам рассказывали о том, как были налажены пути перемещения и связь, кстати, идея со сквозными зеркалами тоже роскошь, спасибо, мы вдохновились и пользуемся…

—Как зеркало, которое дал мне Сириус в этом самом доме, — грустно улыбнулся Гарри.

—Давно забытая магия на службе у новейших разработок. Волшебство какое-то! — Гермиона как-то пьяно рассмеялась.

Гарри чувствовал, что хмелеет. Откинувшись на стуле, он закинул ноги в тяжёлых высоких ботинках на стол. Гермиона посмотрела на такое бесцеремонное поведение, но не стала комментировать.

—Нас провели по прекрасно оборудованным лабораториям и помещениям Академии… знаешь, тренировочные залы напомнили мне Выручай-комнату для наших собраний ОД.

—Ну, ей и вдохновлялся, — сказал Гарри, глядя в потолок и думая, что бы было, согласись он провести экскурсию сам, если бы он встретил тогда Гермиону.

—Твоя система была великолепна с какой стороны ни взгляни, — по восторженному голосу Гермионы было понятно, что она говорит искренне. — Простая, понятная, эффективная. Программа подготовки авроров за твоим авторством тоже уже внедрена у нас, во Франции и Германии взяли некоторые идеи за основу своих разработок, но так или иначе твои реформы оказали влияние на большинство стран запада. Могу говорить только за Европу, не знаю, как там на востоке, — Гермиона отсалютовала ему бокалом, и они выпили ещё. — Мы ходили по вашему огромному Аврорату и слушали хвалебные речи в адрес Эвана Блэквуда, самого эффективного руководителя Аврората в истории магических США, но нам отказали во встрече с ним. Нам отказали во встрече с тобой. Почему?

—Терпеть не могу выступать на людях, — ответил Гарри. — Всегда не любил. Мог отказаться и отказался. Преимущества власти, — Гарри вернул ноги под стол и посмотрел на Гермиону. — Так как ты меня узнала?

Гермиона одарила его взглядом, который он помнил с Хогвартса, мол, давай, соображай сам, Поттер, тупой ты горшок. Гарри спрятал израненное лицо в ладонях.

—Вот дурак! Они повесили там мой портрет! Я был против…

—Ты знаешь, Гарри, — Гермиона была довольна тем, что он додумался сам, — я была шокирована. Стояла там в галерее и смотрела на тебя, ты там изображён ещё без вот этого, — она провела пальцем по своему лицу наискосок, — но художник постарался знатно, ты был легко узнаваем. Веришь или нет, я еле удержалась от того, чтобы не пойти напролом и найти тебя и… не знаю… — она безумно расхохоталась, — то ли расцеловать, то ли избить.

Гарри верил. Могла и избить.

—Я удержалась. Я молчала, — Гермиона сняла туфли и положила ноги на соседний стул. — Я решила, что раз ты не хочешь, чтобы кто-то знал, то я не буду раскрывать тебя и увезла тайну в Британию. И никому не говорила.

—Вы самый лучший в мире друг, миссис Уизли, я Вам признателен, — Гарри разлил остатки виски из бутылки. Гермиона посмотрела на пустую тару, хмыкнула и достала из клатча ещё одну. Брови Гарри скрылись под чёлкой, Гермиона пожала плечами.

—Грейнджер-Уизли, мистер Поттер. Надеюсь, Вы во мне не сомневались.

—Ни секунды не сомневался. И мистером Поттером меня последний раз называли почти пятьдесят лет назад.

—Я была нема как могила до семнадцатого июля этого года, — сказала Гермиона и внимательно наблюдала за реакцией Гарри.

—Ты сказала нотариусу? — догадался Поттер.

—Десять очков Гриффиндору! — Гермиона стала говорить серьёзно. — Гарри! Джинни указала тебя в завещании опекуном Артура, и никто не знает почему.

—Но у тебя есть догадки… — растягивая слоги, сказал Поттер.

—Слушай, а сюда получится заказать пиццу? — внезапно спросила Гермиона, переводя разговор на другую тему. — Сопьёмся же.

—Я не против, но придётся идти ловить курьера на улицу, — сказал Гарри.

—Ещё у тебя тут гостья.

Гарри вообще забыл про Лизу, которая спала в гостиной на диване.

—Она спит, — сказал Гарри, — у неё был сложный день.

—День, который заканчивается на твоём диване, может быть лёгким? — засмеялась Гермиона.

—Это на что же это Вы намекаете, госпожа руководитель отдела Магического правопорядка? Я английский джентльмен, — Гарри взял свой стакан, оттопырив мизинец, чем вызвал у Гермионы очередной приступ хохота.

—Верю в твою добродетель. Такие герои, как ты, не обижают маленьких девочек.

—Там такая девочка, кого угодно сама может обидеть, — пробормотал Гарри. — Но ты перевела тему, мы говорили о завещании и внуке Джинни.

—Об этом будем говорить послезавтра на слушании.

Гарри замер.

—Завещание не слушалось? Откуда тогда ты знаешь, что в нём?

—Я была поверенной Джинни и крёстной матерью её сына, — сказала Гермиона. — Нотариус сообщил мне об этом заранее. И я рискнула написать тебе. Откровенно говоря, не верила, что получится, но вот ты здесь. Я хотела исполнить её последнюю волю. Если она так хотела, значит, так было надо.

—Кстати, где Сова?

—Кто?

—Сова, птица, которая принесла мне письмо, мы с тобой обменялись записками сегодня с её помощью. Я думал, это твоя птица, — сказал Гарри.

—Это была та же сова, которая улетела к тебе с моим письмом? — удивилась Гермиона. — Ты привёз её с собой?

—Думал, она твоя, — пожал плечами Гарри. — Решил вернуть.

—Гарри, я купила эту птицу в Косом переулке с одной только целью — отправить тебе сообщение. Посылать сову за океан — вообще дело рисковое, но её сложнее всего отследить, моя личная нужна была мне здесь, и я выбрала неприметную серую сипуху, они считаются самыми выносливыми.

—Она была на последнем издыхании, когда прилетела ко мне, — сказал Гарри, но решил пока не упоминать, что птицу пытались поймать. — Мне помог её вылечить смотритель сов в штабе в Вашингтоне.

—Тогда считай её подарком тебе на последние пятьдесят дней рождений, — улыбнулась Гермиона. — Моя очередь задавать вопросы.

—Спрашивай, пожалуйста, ничего интересного со мной не происходило. Я учился, тренировался, оттачивал навыки, в первую очередь, конечно, оборонительные, — Гарри поймал её взгляд, чтобы подчеркнуть важность сказанного, — и ни разу не позволил себя обезоружить.

Гермиона поняла, о чём он, и сосредоточилась, пелена опьянения исчезла из глаз.

—Где она, Гарри? Где Старшая палочка?

—Спрятана. Не скажу где. Спрятана очень надёжно. Даже если бы кто-то знал, что я её хозяин, даже если бы кто-то меня одолел в бою, он бы её не нашёл. А нашёл бы, так не смог бы получить, — Гарри говорил спокойно, он много раз размышлял над этим, маловероятно, что кто-то мог проследить путь легендарной палочки из бузины, но шанс не был нулевым. Гермиона, казалось, успокоилась.

—Так что ты хотела узнать? — Гарри развёл руки в приглашающем жесте. — Вот он я, весь в твоём распоряжении.

—У меня сто миллионов вопросов, но задам один.

—Один миллион? — Гарри покосился на вторую бутылку огневски, которую они осушили наполовину. — На миллион не хватит полбутылки Огденского.

—Один вопрос, Гарри, — улыбнулась Гермиона. — Как ты?

—Сносно, — ответил Поттер, скрестив руки на груди. — Терпимо. Нормально. Сойдёт.

—Красноречивый ответ, — Гермиона внимательно посмотрела на шрам от ожога на его локте. — В этих шрамах ты напоминаешь мне Грюма. Может, тебе обзавестись волшебным глазом?

Гарри рассмеялся.

—Хочешь, открою секрет? Только тебе одной.

—Пока что ты весь для меня один большой секрет, так что давай.

Гарри снял очки и посмотрел на Гермиону ясным взглядом, таким, какого не бывает у слабовидящих людей.

—Я вижу тебя прекрасно, — Гарри улыбнулся. — Исправил зрение в Штатах, там хорошие специалисты. В бою в очках тяжело, страдает боковое зрение, ещё их можно разбить или потерять. Я экспериментировал со всякими защитными и удерживающими заклинаниями, но всё равно испортил штук десять.

—Оставил для поддержания имиджа? — спросила Гермиона.

—Ну, не только… не совсем, — Гарри протянул ей очки. — Надень.

Гермиона очень аккуратно взяла очки, осмотрела, осторожно надела и в испуге подскочила на стуле. Очки были зачарованы — в них она видела магическую ауру Гарри. Она была ярко-золотистой. Потом она посмотрела на стол: её клатч светился красным, стаканы, которые наколдовал Гарри, тоже светились красным, но не так ярко, а вот бутылка Огденского не светилась никак. Гермиона посмотрела на свои руки — её магическая аура была светло-голубой, но не такой яркой, как у Гарри. Гермиона обвела взглядом кухню — стены едва-едва подсвечивались серебром, похоже, сияние исходило от плаща Гарри на вешалке в углу, мантия Гермионы была обыкновенной.

— Гарри! — воскликнула она. — Полный восторг! Раз ты теперь хорошо видишь, я, пожалуй, не буду их тебе отдавать!

Очки были велики Гермионе, и она в них смотрелась забавно.

—Ну нет, мадам, это сложный артефакт, и он мой, — Гарри приманил очки рукой, надел их. — Теперь попробуй их с меня снять.

Гермиона нацелила на него палочку и сказала: «Акцио!». Ничего не произошло, очки остались у Гарри на носу. Тогда она встала, обошла стол и попробовала снять их руками. Гарри не мешал ей пробовать, но ничего не вышло. Тогда он сам снял их самым обычным способом и протёр краем футболки. Гермиона вернулась на свой стул.

—Кто их зачаровал? — видно было, что она под впечатлением.

—Я, — просто ответил Гарри, надевая очки. — В них видно магические следы.

—Твоя аура очень яркая, значительно ярче моей, — Гермиона удивилась. — Почему так?

—Ну… скажи, как часто ты колдуешь?

—Каждый день.

—Хороший ответ. Попробуем по-другому: как много ты колдуешь каждый день?

Гермиона задумалась. Она творила обычную бытовую магию, сортировала документы, иногда отправляла голосовых патронусов, но не больше.

—Наверное, последнее время не очень много, — задумчиво сказала она.

—Я колдовал сложные заклинания трансфигурации почти каждый день последние десять лет, а до этого сорок лет был аврором и даже на посту руководителя иногда выходил «в поле». В самых запущенных случаях, конечно. Кроме того, я продолжал обучать и тренировать. Видишь, от того, насколько много и часто ты используешь магию, зависит, насколько насыщенная у тебя магическая аура.

Гермиона задумалась. Это было жутко интересно, она бы хотела погрузиться в изучение этого вопроса прямо сейчас, прочитать всё, что попадётся на пути, и, если надо, пытать Поттера, чтобы он рассказал всё, что знает.

—Что ты имел в виду под сложной трансфигурацией? — спросила она. — Почему десять лет?

Гарри усмехнулся.

—Десять лет назад я вышел в отставку в связи с ранением, — он похлопал себя по колену, ноги опять лежали на столе. — Поселился в магловском городишке и стал краснодеревщиком.

—Кем стал? — изумилась Гермиона. — Серьёзно? Делал предметы из дерева? — её разобрал смех, она представила Гарри с напильником.

—Я делал мебель и всякие безделушки из дерева для маглов… С помощью магии.

Гермиона открыла было рот, чтобы сказать, что такое категорически запрещено, но Гарри поднял руку, не дав ей сказать.

—Ни одно заколдованное изделие не попало в руки маглам, — он постучал пальцем по дужке очков. — Я применял трансфигурацию для изменения объектов, но сами они оставались обычными, понимаешь?

—Но, Гарри, это невозможно, — возразила Гермиона. — То, что было изменено с помощью магии, априори является заколдованным. Более того, магия может иссякнуть, и предмет вернёт себе былой вид.

Гарри посмотрел на неё в упор.

—Возможно, — лаконично ответил он. — Сложно, не спорю, но вполне реально.

Гермиона ошарашено уставилась на него.

—Но как? То есть… вот моя сумочка, на ней заклятие невидимого расширения, она пропитана магией. Если заклятие снять, это будет обычный предмет.

—Всё верно, — ответил Гарри. — Но твоя чудесная сумочка обладает магическими возможностями, а шкатулка, которую я мог сделать с помощью магии, была просто шкатулкой. Понимаешь? Магия использовалась только для изготовления.

—Гарри, тебе для этого надо было проникать в саму структуру материала и действовать чрезвычайно филигранно, чтобы не оставить никаких следов магии.

—Да. Говорю же — сложно, но не невозможно.

Гермиона была поражена. Гарри, которого она помнила, признавал только один вид магии — боевую, считая всё остальное ненужным для себя. Этот Гарри Поттер отлично знал высшую трансфигурацию и, очевидно, артефакторику.

—Вы полны сюрпризов, мистер Поттер, — произнесла она. — Давайте выпьем ещё виски.

Гарри налил им ещё виски, и они продолжили болтать обо всём и ни о чём. Об успехах внука Гермионы в школе, о новых интересных изобретениях Хьюго и Фреда, о почтовых совах, о научных изысканиях и успехах Гарри в различных областях. Хорошо быть лучшими друзьями — можно встретиться через пятьдесят лет и продолжить разговор, как будто он был начат вчера.