Последний Тан (джен)

Бейкер Белый Гранит поднял взгляд от своего стола и увидел знакомую фигуру Акселя Шиферное Плечо, капитана-ветерана, участвовавшего во многих эпических кампаниях. Аксель стоял в дверях кабинета и мастерской тана.

— Входи, Аксель, пожалуйста.

Пытаясь скрыть боль в животе, Бейкер встал и подошёл к двери, чтобы пожать руку седовласому крепкому гному, который, прихрамывая, вошёл в комнату.

— Полагаю, ты получил моё сообщение?

— Да, — проворчал Шиферное Плечо. — Хотя не раньше, чем весь город запестрел слухами и сказками. Что сказал тан?

Не было ли в этих словах тонкой насмешки? Бейкер задумался. Аксель был одним из самых стойких воинов Хорнфела и не пытался скрыть своего разочарования, когда тан отклонил просьбу его почтенного лейтенанта о разрешении присоединиться к экспедиционному корпусу. Конечно, любой здравомыслящий гном мог бы понять, что больная нога Акселя, опухшая и поражённая неизлечимой подагрой, явно не позволяла ему выйти на поле боя. Однако в этом вопросе Аксель не стал руководствоваться здравым смыслом и без колебаний дал понять Бейкеру, что считает книжного червя не самой лучшей заменой на посту тана.

Тем не менее Бейкеру нужен был совет по военным вопросам, а Аксель Шиферное Плечо, несомненно, был лучшим воином, оставшимся в Хайбардине. Так что Бейкер научился прикусывать язык и не обращать внимания на мелкие проявления высокомерия этого гнома, чтобы прислушаться к его совету.

Бейкер вкратце пересказал содержание письма Хорнфела.

— Главное — сохранить это в тайне от других кланов, — сказал Аксель, расхаживая взад-вперёд по кабинету.

— Почему? — удивился Бейкер, стоя перед его столом. — Я думал, мы хотим, чтобы все были начеку. Если произойдёт вторжение Хаоса на Кринн, как, похоже, намекает Хорнфел, мы все должны быть готовы к этому.

Аксель посмотрел на исполняющего обязанности тана так, словно не мог до конца осознать всю глубину глупости Бейкера.

— Значит, дергарам, тейварам и кларам нужно сообщить, что наша армия исчезла, возможно, на годы, а то и навсегда? Как ты думаешь, что они сделают?

— Что ж, если они узнают об опасности, то приготовятся защищаться.

Бейкеру ответ казался очевидным, и его задел снисходительный тон почтенного воина.

— Не будь дураком! — огрызнулся Шиферное Плечо. — Они обратят свои армии против нас. Не пройдёт и недели, как Хайбардин окажется в осаде, и я не дам и медной монеты за наши шансы.

— Ты явно преувеличиваешь!

— Послушай, Бейкер. Аксель глубоко вздохнул, и тан понял, что он с видимым трудом пытается заставить себя говорить спокойно. — Враждебные кланы веками ждали такого шанса. Я хочу сказать, что мы не можем дать им повод думать, что они победят, если нападут на нас сейчас. И мы не можем позволить себе дать им повод мобилизовать свои собственные армии.

— А как же Девары? — возразил Бейкер. — Они всегда были на нашей стороне в борьбе с внутренними угрозами. И их армия всё ещё в королевстве!

— Подумай об этом небольшом противоречии. Ты говоришь, что они всегда были на нашей стороне. Но когда тан Хорнфел обратился к ним за помощью в летней кампании, их не оказалось рядом, верно?

— Верно.

— И как ты думаешь, они бы отдали свои жизни, чтобы защитить хиларский город?

— По крайней мере, я могу спросить у Гнейса Подлинного Серебра, — возразил Бейкер, упомянув имя тана Деваров, с которым он был знаком на протяжении многих десятилетий. — Я должен встретиться с ним сегодня. Он сейчас в Хайбардине по торговым делам.

— Как пожелаешь, но не питай особых надежд, — ответил Аксель.

— Почему?

Аксель вздохнул и сказал прямо:

— Я слышал, что у них серьёзные проблемы с новым культом, который набирает популярность среди их народа. Они слушают какого-то пророка, который утверждает, что девары должны отречься от "порочного Торбардина".

— Да, тан Подлинное Серебро, он мне кое-что рассказал об этом пророке. Его зовут Каменная Рука. Я знаю, что он создаёт много проблем.

— Именно об этом я и говорю, — заявил ветеран.

— Сколько у нас сейчас в городе солдат? — спросил тан Акселя. Ему было немного неловко, что он не может сам ответить на этот вопрос с ходу.

— Солдат? Я бы сказал, что почти нет. У нас много женщин и мальчиков, которые будут храбро сражаться — в конце концов, они хилары, — но очень мало тех, кого можно назвать настоящими солдатами, если вообще такие есть.

— Твоя дочь, Белиция Феликсия. Она обучает новобранцев, не так ли?

Тон Акселя Шиферное Плечо смягчился, и его глаза на мгновение засветились гордостью. — Да, Белли — способный капитан. И, по правде говоря, есть еще несколько ее сестер по оружию, которые пополняют ряды наших войск — но это дело не быстрое, хочу отметить.

— Слава Реорксу, что Хорнфелу нужны были в походе только мужчины, — сказал Бейкер почти про себя, а затем снова обратил внимание на Акселя. — Я хочу, чтобы ты использовал этот резерв и собрал всех здоровых молодых гномов, которые у нас есть. Я назначаю тебя командующим Хиларской национальной армией.

В глазах Акселя вспыхнул огонёк былого боевого духа.

— Да, пора начинать. У Белиции почти готова небольшая группа в доках. Ты знаешь, что у нас даже нет приличного гарнизона на берегу?

— Э-э, да, — солгал Бейкер. — Я что-то слышал об этом.

— Что ж, хорошо. Все знают, что это ключевое место для восполнения. Это то место, на которое может обрушиться каждая атака со стороны других кланов. В любом случае, у нее там есть способные ребята, и они почти в форме.

— Мой собственный сын, Тарн Ревущий Гранит, все еще в городе. Возможно, он тоже сможет быть полезен.

— Конечно, — ответил Аксель. — Он может орудовать топором не хуже других. — Ветеран прищурился, словно пытаясь прочесть мысли Бейкера. — Мне всегда казалось, что ты слишком строг с мальчиком. Может быть, ему как раз это и нужно.

Бейкер отмахнулся от критики, но не раньше, чем почувствовал её укол.

— Ты здесь главный. Используй всех, кто, по твоему мнению, может быть полезен.

— Хорошо. Я сразу же приступлю к работе. — Аксель развернулся на здоровой ноге и, прихрамывая, направился к двери. Перед тем как уйти, он обернулся. — Ты поступил правильно, тан. Именно такая решительность нужна нам в такие времена.

— Да неужели? Что ж, спасибо, — ответил Бейкер. Он почувствовал тепло от неожиданной похвалы. — Держи меня в курсе, хорошо?

— Конечно.

Дверь за ним закрылась, но голос Акселя, звавший квартирмейстера и нескольких его верных сержантов, доносился сквозь неё до тех пор, пока хромой гном неуклюже не миновал ворота Атриума Тана.

Бейкер попытался сосредоточиться на документах, требовавших принятия решения, но слова расплывались перед глазами, и в конце концов он с отвращением отложил бумаги в сторону. К счастью, от дальнейших мучений его спасло прибытие тана Деваров.

— Гнейс Подлинное Серебро, друг мой, как ты себя чувствуешь? — спросил Бейкер, пока заботливые слуги предлагали светлобородому гному эль и удобное кресло.

— По правде говоря, мне стало намного лучше, — ответил девар, и его обычно весёлое лицо омрачила хмурая гримаса. — Но страдает не моё здоровье, а здоровье моего клана.

— Мне жаль, — неловко произнёс Бейкер, поражённый прямотой своего собеседника. Он понял, что дела в Дебардине, должно быть, действительно плохи, раз Гнейс Подлинное Серебро признал это. — Ходили кое-какие слухи, — продолжил он, — но мы не знаем, насколько серьёзны ваши проблемы. Если мы можем чем-то помочь...

— Спасибо. Я знаю, что ты искренен. Но трагедия в том, что это внутренняя гниль — девар против девара, и вот-вот прольётся кровь. — Гнейс сделал большой глоток эля, пока Бейкер терпеливо ждал. — Всё началось из-за этого проклятого маньяка Северуса Каменной Руки. Он проповедовал о гибели и катастрофе; говорил, что на горизонте сгущаются бури Хаоса. Теперь половина Дебардина верит ему и готова бежать отсюда. Другая половина готова их вышвырнуть.

Бейкер почувствовал озноб, который не имел ничего общего с остывшим очагом.

— Бури Хаоса? Он действительно так говорил?

Гнейс внимательно посмотрел на тана хиларов.

— Да, снова и снова, пока я не начал слышать это во сне! Почему?

В спешке Бейкер рассказал о письме от Глэйда Хорнфела.

— Он использовал именно эти слова, чтобы описать странное небо, предзнаменования, которые казались ужасающими даже ему!

— Я должен немедленно вернуться в свой город, — заявил Гнейс, поднимаясь, чтобы уйти.

Бейкер с трудом смог поднять тему, которую хотел обсудить с таном деваров:

— Хорнфел забрал всех наших боеспособных воинов. Некоторые из нас опасаются, что тёмные гномы воспользуются нашей слабостью и захватят власть, о которой мечтали веками.

— Это опасно, — осторожно согласился Гнейс.

— Мне нужно знать, где будет с ваша армия, если тёмные гномы нападут. Можете ли вы помочь нам защитить Хайбардин?

Бейкер подозревал, что уже знает ответ.

— Боюсь, моя армия так же разобщена, как и весь мой клан, — печально сказал Гнейс. — Мне больно это говорить, но вам, хиларам, придётся самим о себе позаботиться.

— Я понимаю.

Два тана расстались так же, как и встретились, — друзьями, которых связывали сто лет дружбы. Каждый был обременён проблемами, которые мог решить только он один.

Как только Подлинное Серебро ушел, Бейкер почувствовал, как его охватывает тоска. Ему больше всего хотелось зажечь яркую лампу для чтения и сесть в своё любимое кресло, надев на голову Шлем языков. Но, конечно, времени на это не было.

Если только он не выкроит это время. Внезапно приняв решение, Бейкер вышел из Атриума Тана и миновал ворота Королевской стены, которая разделяла Десятый уровень на защищённые блоки. Он уверенно направился к лифтовой станции в центре уровня, где сходились четыре широких проспекта, и там тан посторонился, пропуская вперёд стайку благородных хиларских дам.

Эти гномьи матроны были одеты в роскошные льняные платья, и на каждой из них красовалось множество золотых цепочек и браслетов, а также колец и брошей, сверкавших бриллиантами, изумрудами и рубинами. Их оживлённая беседа быстро стихла, когда они узнали тана. По их жалостливым и оценивающим взглядам Бейкер догадался, что они обсуждали недавнее исчезновение его жены. Тем не менее, когда он вошёл в просторную кабину лифта, они сделали реверанс, и ему удалось поклониться в ответ с подобающим почтением. Они в неловком молчании поднялись на следующий уровень, где женщины вышли. Бейкер покраснел, услышав хихиканье, когда лифт уносил его вверх, скрывая из виду.

На двадцать восьмом уровне Бейкер вышел из лифта. Станция представляла собой широкую галерею с каменными колоннами, наполненную звуками текущей воды. Два фонтана, по одному в каждом конце зала, постоянно извергали струи воды, а длинный зеркальный пруд делил галерею пополам. Яркие фонари заливали пространство светом, а воздух наполнял аромат цветущего тёмного мха. Бейкер всегда считал это место одним из самых красивых в Хайбардине, хотя сейчас он с таким же успехом мог быть слепым, настолько его не впечатляло это великолепие.

Окутанный мраком, он пересек галерею и побрел по соединяющим их аллеям, минуя ворота многих других благородных поместий, пока шел по кварталам, ведущим к его собственному дому на внешней окраине уровня. В доме был любимый всеми балкон с видом на море. Но сейчас он направлялся не туда. Вместо этого он прошел через боковую дверь в прохладу своего сада и немного погулял по тропинке среди папоротников. Он позволил светящейся воде окружить его ноги, как она всегда делала, успокаивая его дух. На какое-то время ему даже стало немного легче.

Двустворчатые двери во внешней стене распахнулись за долю секунды до того, как Бейкер успел потянуться к защёлке. Не удивившись, тан переступил порог и остановился в прихожей.

— Приветствую вас, милорд. — Вейл вышел из-за двери и поклонился. Моргнув слезящимися глазами, слуга принял шерстяной плащ Бейкера.

— Спасибо, Вейл. Знакомая настороженность верного слуги немного успокаивала. Бейкер в тунике и сапогах направился в свой кабинет.

— Вейл, позови моего сына.

— Сейчас же, господин. Глаза слуги расширились, но он поспешно кивнул в знак согласия. — Я отправлю одного курьера в его покои, а другого — на пристань. Я знаю, что он проводит там много времени.

— Хорошо, да. Делай, что нужно, — ответил тан, чувствуя досаду при мысли о том, что он, похоже, знает о деятельности своего сына меньше, чем все остальные.

Бейкер закрыл дверь в свой кабинет и позволил знакомой атмосфере личных покоев успокоить его. Огонь в его груди всё ещё пылал, как и всегда, но в тишине и прохладе его жилища царил покой. Он был рад вернуться на двадцать восьмой уровень, расположенный намного выше официальных покоев тана. Здесь, по крайней мере, он мог представить, что находится далеко от рутинных обязанностей и проблем тана. Впервые он почувствовал облегчение от того, что жены нет рядом, и с некоторым удовольствием переходил из комнаты в комнату, не опасаясь услышать её ворчливый голос или едкий сарказм.

Государственные дела снова выйдут на первый план, но пока Бейкер мог утешаться тем, что проведет несколько приятных часов за своими древними свитками. Он нашёл их на столе в своём кабинете. Хрупкие пергаменты были защищены футлярами из слоновой кости. Они были найдены в древней пещере, недавно обнаруженной и раскопанной между девятнадцатым и двадцатым уровнями. Шахтёр, нашедший их, предположил, что они могли пролежать там тысячу лет или даже больше.

Первые исследования Бейкера подтвердили, что это действительно работа Чизела Хранителя Знаний, любимого летописца истории гномов. Слова были написаны древним шрифтом. К счастью, «Шлем языков» расшифровал тайный язык, волшебным образом изложив его для Бейкера так же ясно, как на современном хиларском. Он узнал, что Грот действительно находится где-то в Древе Жизни. Особенно интригующей была новая информация о том, что древнее логово дракона не пустует. Он хорошо помнил текст:

Сила Хаоса, заключённая в Серой Драгоценности, заперта в Платиновом яйце, и эта сила вырвется на свободу, когда яйцо будет поднято истинным правителем гномов.

Было ещё кое-что, гораздо более важное. Теперь он подошёл к шкафу, где, как он помнил, оставил шлем, и нахмурился, с удивлением обнаружив, что шкаф пуст. Не хватало не только шлема: он понял, что плащи и сапоги Гаримет исчезли. Конечно, он ещё не привык к её отсутствию.

Вернувшись в кабинет, Бейкер задумался, не отнёс ли он по рассеянности Шлем в покои тана, вопреки своим намерениям. Но он был уверен, что Шлем был здесь всего несколько дней назад, когда он читал свиток, который всё ещё лежал на его столе.

И тогда он понял.

— Гаримет! — Он выплюнул её имя, осознав в полной мере это чудовищное предательство, кражу, которая задела не только его самого, но и его семью, поставила под угрозу само его наследие. Она забрала артефакт из вредности, ведь она знала, что муж дорожит им больше всего на свете. И, несомненно, она знала, что он может пригодиться и ей самой.

Для Бейкера важнее причин, по которым Гаримет забрала артефакт, был тот простой факт, что Шлем Языков исчез. Он устало опустился в кресло, совершенно не готовый к тому, чтобы вернуть его. Каким-то образом он снова завладеет им, но пока не знал как. Все свитки, все тайны древних, ожидающие его прочтения, придётся отложить.

Некоторое время он сидел в молчаливом отчаянии. У него так сильно болел живот, что он согнулся пополам в своём кресле.

— Милорд? — Почтительный голос Вейла мягко проник в задумчивое уединение Бейкера. — Молодой господин Тарн здесь.

— Проводи его, пожалуйста. — Бейкер выпрямился и протёр глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Здравствуй, отец. — Тарн стоял в дверях, и его фиолетовые глаза смотрели на отца с выражением, которое старший гном не мог понять.

— Проходи, Тарн, проходи. Присаживайся, пока Вейл принесёт тебе что-нибудь выпить.

— Спасибо, но я лучше постою.

Покраснев, Бейкер встал и посмотрел на сына, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить резко.

— Можно тебя кое о чём спросить? — потребовал Тарн.

— О чём?

— Я хочу знать, что ты собираешься делать.

— Насчет чего? — озадаченно ответил Бейкер.

— Насчет моей матери, конечно!

Бейкер нахмурился, теряя самообладание.

— Так что? — Тарн ждал ответа.

— Я мало что могу сделать, не так ли? В конце концов, она ушла по собственному желанию.

— Ты её прогнал!

Бейкер разинул рот, ошеломлённый этим обвинением.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! — резко ответил он. Он сдвинул очки на кончик носа и пристально посмотрел на сына.

— Нет, понимаю. Ей здесь никогда не были рады, она никогда не принадлежала к высшему обществу Хиларов. Я один из тех, кто может понять это лучше, чем остальная часть этой заносчивой шайки самонадеянных дворян!

— Её избегание быть желанной в нашем обществе было делом ее собственных рук. Гаримет терпеть не могла дураков и не стеснялась называть их дураками в лицо. Из-за такого отношения ей было трудно подружиться с этими дураками. Но не то чтобы это ее сильно беспокоило.

— Откуда ты знаешь, что её беспокоило?

— Видимо, я не знал, — сказал Бейкер, снова опускаясь на стул. Не обращая внимания на сына, он потёр виски, затем ударил кулаком по столу и резко вскочил. — Она забрала Шлем языков — ты знал об этом?

— Нет, она бы этого не сделала! — настаивал младший гном. Его тон стал пренебрежительным. — Наверное, ты снова его потерял. Ты были в очках, когда искал его?

Бейкер вздохнул, устав от спора, хотя и был уверен, что прав. "

— Я знаю, что она всегда делала то, что хотела. И чьи-либо еще нужды или желания никогда не учитывались в ее решениях. Итак, я услышал от тебя все, что готов был выслушать по данной теме. Есть проблемы, стоящие перед Торбардином, из-за которых наша ссора кажется не такой уж мелкой. Я бы хотел поговорить с тобой о них, если ты меня выслушаешь. В противном случае можешь идти.

Тарн молча посмотрел на отца, и Бейкер не удивился бы, если бы молодой гном развернулся и вышел из комнаты. Но вместо этого Тарн медленно выдохнул и кивнул в знак молчаливого согласия.

Бейкер рассказал сыну о письме, которое он получил от тана Хорнфела.

— Похоже, что эти силы Хаоса представляют собой угрозу, с которой Кринн ещё не сталкивался.

— Ты предупредишь другие кланы, чтобы они были готовы?

— Аксель считает, что нам пока следует держать эту новость в секрете от тёмных гномов. Он не хочет раскрывать нашу уязвимость перед остальным Торбардином.

Он бы не стал так поступать. Он самый чистокровный хилар, каких только можно найти.

Бейкер проигнорировал подразумеваемое обвинение.

— А ты — что бы ты сделал, если бы решение зависело от тебя? — спросил у сына Бейкер.

— Я бы, конечно, рассказал им. Всем. Дергарам, Кларам — даже Тейвары должны знать.

— А что, если они воспользуются этой новостью как предлогом для мобилизации, а потом выступят против нас?

— Я не думаю, что они так поступят, — упрямо заявил Тарн.

Бейкер пробормотал ругательство, непристойное даже по меркам гномов. Но он принял решение, и хотя ему было неприятно полагаться на Тарна, просить его о помощи, он должен был действовать.

— Вот почему ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты отправился в Дербардин и передал тану моё послание с выражением доброй воли. Ты должен предупредить его об опасности, попытаться убедить его в том, что это действительно серьёзная угроза. И ты должен вернуться и сообщить мне, если дергары начнут готовиться к атаке против нас.

Экзотические глаза Тарна, фиолетовые, как сумерки на вечернем небе, прищурились. Бейкер невозмутимо ждал, гадая, какие мысли роятся в голове этого незнакомца, который был его сыном.

— Отец, я пойду.

— Хорошо. Готовься к немедленному отъезду. Я назначу другого посланника, чтобы он поговорил с Тейварами. А Клары, конечно, сделают всё, что скажут дергары.

— Да, — согласился Тарн. — Я могу быть готов к отплытию ко второй смене караула.

— Хорошо. И Тарн… — добавил Бейкер, когда его сын повернулся к двери.

— Да?

— Спасибо тебе. И удачи.

Примечание переводчика: В оригинале глава называется "Все люди Тана", но поскольку речь идет о гномах, думаю употреблять к ним обозначение "люди" не очень корректно.