Шёпот отражения (гет)

Рассвет безжалостно, разрезая остатки ночи холодными лучами, ворвался в комнату на втором этаже с самым лучшим видом на парк. Камин остывал, и воздух стал заметно прохладнее. Драко проснулся от спазма в спине: проспав несколько часов на полу в неудобной, полусогнутой позе, он не сразу смог понять, где он. Затем память резко ворвалась в сознание картинками вчерашнего вечера и ночи: вокзал, где он так и не отыскал ее необычайно длинных волос и ослепительно сияющих глаз, возвращение домой, темный подвал, ее горячая кожа, тихий шёпот. Драко резко поднял голову — сердце екнуло от тревоги.

Луна спала на его кровати, свернувшись калачиком. Одеяло было натянуто до самого подбородка. Длинные волнистые волосы рассыпались по подушке призрачным серебристым ореолом, подсвеченные утренним светом. Она дышала ровно и глубоко, и Драко не мог не насладиться видом ее умиротворенного лица. Сердце снова на мгновение сжалось от прилива новых и совершенно незнакомых ему раньше чувств — сладких и мучительных одновременно. Он потянулся, чтобы поправить сползшее с ее плеча одеяло, и в этот момент дверь в спальню бесшумно распахнулась.

Драко инстинктивно метнулся к своей палочке в кармане брюк и в следующее мгновение выдохнул: на пороге стояла мать с подносом для чая — ее рождественская традиция, которой она следовала несмотря ни на что.

Нарцисса замерла в дверном проеме, ее взгляд скользнул по кровати, на которой шевельнулась пленница Малфой-мэнора, и прилип к Драко на полу. Все в ее осанке вдруг резко изменилось. Не говоря ни слова, она с грохотом поставила поднос на комод и прикрыла дверь. Затем послышался решительный звук щелчка в замке.

— Что. Ты. Наделал? — отрывисто спросила Нарцисса — каждое слово, как удар.

Драко вскочил на ноги и инстинктивно занял позицию между матерью и своей кроватью.

— Мама...

Нарцисса сделала несколько шагов в его сторону, и Драко понял, что ее глаза горят — не то ужасом, не то гневом.

— "Мама"? — яростно переспросила она. — Какого дьявола ты притащил ее сюда? Для чего?

— Я... Я не считаю правильным держать ее в подвале, — с достоинством ответил Драко.

Луна уже приняла сидячее положение, сложив ноги по-турецки. А выражение лица матери исказилось. Похоже, она ожидала какого-то иного ответа, и этот ее поразил и вместе с тем взбесил еще больше.

— Правильным? Ты сошел с ума, Драко? Хочешь всех нас погубить? Своим глупым, благородным порывом подписать нам всем смертный приговор?

Драко посмотрел на Луну и поймал ее открытый, ясный взгляд, который уже стал его ориентиром, точкой опоры.

— Она совершенно... Мама, она не представляет угрозы, — проговорил Драко, тем временем четко понимая — мать права. И она просто возвращает его с небес на землю. Хотя реальность показалось Драко уж слишком отвратительной на вкус — он не желал ее впускать в свой мир окончательно.

— Не представляет? — Нарцисса задохнулась от ярости. — Она — пленница Темного Лорда! Если её исчезновение заметит даже Беллатриса — мы все пострадаем, а уж если ею заинтересуется кто-то ещё, нам и вовсе несдобровать! ОН только и ждет любого промаха, чтобы окончательно расправиться с нами! Ты хочешь подставить под удар себя и нас всех из-за этой... этой девчонки?

— Она — не "эта девчонка"! — Драко отметил, что его голос невольно превратился в сдавленный рык. И по изумленному выражению лица матери он понял, что она услышала в этом тоне гораздо больше, чем он готов был сейчас сказать. Но ему было все равно: в нем тоже бушевал гнев. За месяцы страха, унижения, за все ужасы, что ему пришлось терпеть в этом доме. И то чистое и хрупкое, что связало его с Луной, Драко не хотел терять. — Ее зовут Луна! И она здесь потому, что я не могу позволить сгноить ее там, в подвале!

— Выходит, ты готов сгноить нас! — Голос Нарциссы дрогнул, в нем послышались нарастающие слезы. — Твой отец едва держится! Наш дом уже почти нам не принадлежит! И ты вдруг решил поиграть в героя? Если тебе плевать на нас с отцом, подумай о себе, Драко!

— Я не позволю, мама! — яростно ответил Драко, и это было уже не разговором, а столкновением двух отчаяний.

— Тебя никто не спрашивает! — Голос Нарциссы стал низким, опасным и ледяным. — Я сейчас же посажу ее обратно в подвал и поставлю такие замки и чары, что ты больше не сможешь туда попасть ни под каким предлогом! И ты отправляешься под домашний арест до конца каникул!

— Какой еще домашний арест? Я давно уже совершеннолетний! — зло усмехнулся Драко. Адреналин ударил ему в виски, и земля начала уходить из-под ног. — Только попробуй сменить замки! Клянусь, я разнесу полдома, если ты сделаешь это! Я подниму такой шум, что ОН примчится сюда лично!

Драко знал, что блефует, и тем не менее страшные предположения о том, что может случиться с Луной, останься она в заточении, сводила его с ума, и сознание озарилось одним простым пониманием — если это и правда произойдет, он готов был к полному саморазрушению. По крайней мере сейчас он чувствовал именно так. ВСЁ перестанет иметь значение. Поэтому он отчаянно желал не допустить самого страшного.

Его мать стояла, пораженная этим заявлением, и с опасением косилась на палочку, зажатую в его руке.

— И давно? — холодно поинтересовалась она. — Давно ты столь дорожишь здоровьем мисс Лавгуд?

— Не твое дело, — так же холодно отозвался Драко.

И тут он почувствовал прикосновение — легкое, точно дуновение ветра, маленькие нежные пальцы коснулись его плеча, и волна отчаянного тепла прокатилась по его коже.

— Подожди, пожалуйста, — попросила Луна. Она уже стояла рядом. — Миссис Малфой, — обратилась она к Нарциссе. — Вы боитесь за Драко. И это правильно.

Драко положил свою руку поверх ее и бросил хмурый взгляд, пытаясь заразить ее своей решимостью.

— Безопасность Драко действительно важна, — продолжила Луна. — Я пытаюсь сказать — мне она тоже небезразлична. И я не хочу, чтобы пострадала ваша семья, в ней слишком много... тяжелых эхо. Я не хочу добавлять новые. Поэтому я вернусь в подвал, — в этот момент рука ее медленно, но упрямо выскользнула из-под ладони Драко.

— Нет! — вырвалось из него решительно, и гневный взгляд остановился на Луне "Как ты смеешь предлагать такое?". А та в свою очередь шагнула к Нарциссе. — Я что-нибудь придумаю. Я не могу позволить тебе остаться там.

— Все будет хорошо, правда. — Она говорила просто, и в ее голосе не чувствовалось и тени притворства, зато ощущалась привычная невозмутимость. — Мне нужно лишь чуть больше воды. К тому же, мистеру Олливандеру необходимы помощь и компания, он стар и болен, кто-то должен ухаживать за ним. Я с удовольствием позабочусь о нем.

— Что? — поморщился Драко. — Нет, нет! Это безумие! Я не отпущу тебя обратно!

— И что ты сделаешь? — вклинилась Нарцисса. — Если кто-то узнает, что она не в подвале, а здесь, в твоей комнате? Или ты вовсе планируешь ее отпустить? — Глаза ее расширились от ужаса. — Что дальше? Даже если ты успеешь удрать, прежде чем будешь проклят, куда ты подашься? Будешь прятаться по лесам, как беглые грязнокровки и прочие отбросы? На радость стервятникам-егерям?

— Я еще не решил...

— Ты не решил! — перебила его мать. — Потому что не существует никакого решения! Нет такого пути, при котором вы оба останетесь в живых! Так же, как и мы с твоим отцом!

— Я не брошу ее там!

— Ради всего святого! Ничего не с ней не случится в этом подвале! — громче и яростнее проклокотала Нарцисса, уже почти не владея собой. — Она никому не интересна! Пока ее блаженный отец будет сотрудничать — о ней и не вспомнят!

— Мой отец очень любит меня, Драко, правда, — снова вмешалась Луна. — Конечно, это неправильно, но он будет делать то, о чем его просят ради меня. А я немного поживу в подвале...

— Ради меня? — закончил ее мысль Драко, и голос его дрогнул от гнева и стыда. — Я не могу принять такую жертву, черт тебя подери!

Луна сделала шаг к нему, встала на цыпочки и потянулась, чтобы что-то сказать на ухо. Драко встретил её движение, склонив голову к её губам, готовый поймать любое слово.

— В тебе столько огня, Драко, — прошептала Луна, щекоча его кожу. — Я не хочу, чтобы он погас.

— Ты предлагаешь мне просто...

— Тебе никто ничего не предлагает! — резко сказала Нарцисса. Тон ее стал железным. — У тебя нет выбора. Все решено. Тем более, что... мисс Лавгуд, похоже, понимает ситуацию лучше тебя и согласна со мной.

— Миссис Малфой, — снова заговорила Луна, и в этих обстоятельствах ее непринужденный тон казался невыносимым. — Мистеру Олливандеру нужны снадобья, он очень слаб. А так же теплые одеяла. Матрас в подвале тоже плохой.

— Будут вам и снадобья, и одеяла, — холодно ответила Нарцисса. — Я даже зачарую комнату на тепло. Что-то еще?

— И вода, — со вздохом сказала Луна. — Мне нужно много воды. Больше ничего.

Нарцисса внимательно, оценивающе глядела на Луну, а затем напряженно кивнула. Она одобряла сделку.

— Хорошо, — коротко сказала она. — Ты вернешься. Сейчас. Воды у тебя будет в достатке.

Драко смотрел на них, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Они просто... договаривались. Не принимая во внимание его чувства и его желания.

— Луна, нет, нет... — растерянно говорил он.

— Это самый правильный и безопасный путь, Драко,- успокаивающе сказала она.

— Нет! — резко выпалил Драко. — И дело не только в "жизни в подвале"! ОН может пожелать что-то сделать с пленницей, как тогда, помнишь? — Теперь он обращался к матери. — Я не могу этого допустить.

Нарцисса замерла, ее губы сложились в тонкую линию, и некоторое время она сверлила глазами сына. Кажется, она наконец поняла, что все происходящее — не просто внезапный юношеский бунт. Она начала понимать, что страх за жизнь этой девушки действительно оказалась сильнее страха за себя самого, и к ней, похоже, медленно приходило осознание катастрофы — Луна действительно стала ему дорога.

— Хорошо, — кивнула она; тон ее стал деловым, и в глазах читалось, что Нарцисса Малфой начала просчитывать новые возможные варианты решения этой задачи. — Мы дадим мисс Лавгуд что-нибудь... Я заколдую какую-то вещь, она сможет подать сигнал бедствия в случае чего, и тогда мы сможем действовать более решительно, чтобы ей помочь.

— Вот видишь? Все устроилось, — снова улыбнулась Луна.

— Сколько они вообще планируют держать ее там? — спросил Драко, отказываясь сдаваться. — Существует ли вообще какой-то план?

— Нет, — покачала головой Нарцисса. — Скорее всего, план был таков, чтобы держать ее, пока Ксенофилиус Лавгуд не станет достаточно лояльным и не будет писать все, что им выгодно.

— Сколько на это требуется времени? Один выпуск "Придиры"? Два? Десять? — спрашивал Драко.

— Я не знаю...

— Драко, правда, там не так ужасно, как тебе показалось, — попыталась успокоить его Луна, чем, однако, ранила еще сильнее.

— Твоя тетка уже проснулась, — напряженно предупредила Нарцисса. В ее голосе слышалась тревога. — Ты проводишь мисс Лавгуд обратно тем же путем, что и привел. И мы подумаем, как обезопасить ее нахождение в этом плену. Я тебе обещаю, — сказала она с нажимом напоследок. — Обещаю.

Она развернулась и вышла, оставив его наедине с Луной и горьким привкусом осознания неумолимой реальности. Мать была абсолютно, расчетливо права, и, как ни хотелось это опротестовать, выхода действительно не было. И, глядя на Луну, в ее спокойные, невозмутимые глаза, Драко решил — битва не окончена. Она только начинается. И теперь у него появилась союзница в виде матери, которая поняла, что управлять его отчаяньем куда безопаснее, чем пытаться сломать.

* * *

Похоже, что мать действительно осознала всю серьезность для Драко сложившейся ситуации, потому что она много сделала для более или менее сносного пребывания пленников в подвале. Там появилось два приличных матраса, теплые одеяла и даже книги в соседней от мистера Олливандера каморке, снабженной газовой лампой. По уговору второй пленник не должен был быть в курсе всех нюансов заточения Луны. В этой же каморке был установлен самовосполняющийся кувшин с водой, чтобы та никогда не кончалась.

Как и обещала, Нарцисса передала Луне тонкий серебряный браслет с крошечным сапфиром.

— Сожми его, если почувствуешь угрозу, — сухо объяснила она. — Он передаст сигнал тревоги.

Но Драко не мог до конца доверять матери в этом вопросе. Он понимал, что его физическое выживание для нее всегда будет в приоритете относительно жизни Луны или кого бы то ни было еще. Если угроза потребует принести ее в жертву, мать это сделает не раздумывая. Поэтому он готовил свой собственный план. План, который выстраивался в бессонные ночи, пропитанные тревогой и яростью.

При первой же возможности, обычно глубокой ночью, в час, когда даже Беллатриса погружалась в сон, Драко спускался в подвал. Они по несколько часов подряд сидели в соседней каморке, заваленной старыми винными бочками и принесенными для Луны книгами, чтобы не тревожить и не выдавать себя мистеру Олливандеру. Просто разговаривали; он слушал ее, иногда даже не вникая в суть того, о чем она говорила, лишь впитывая в себя ее голос, ее спокойные жесты, сам факт ее существования здесь, рядом с ним. Это было и его лекарством, и его ядом — каждое тайное свидание напоминало, что она в ловушке, а он не имеет достаточно власти, чтобы ее оттуда вырвать.

А пока находился в доме днем, Драко подолгу запирался в библиотеке, окруженный фолиантами с древними и современными заклятиями. Он не искал готовое решение — его не существовало. Он пытался создать его. Такое, которое поможет спасти ее в случае, если Луна попадет в беду. Страх за нее был столь острым, что точил его разум, точно старый наждак.

И тем не менее он понимал: мать была абсолютно права — им было некуда бежать сейчас, при сложившемся режиме. И оставалось только пытаться выжить. Но для Драко выживание больше не означало просто сохранить свою шкуру. Оно означало сохранить её.

В последний день, когда время, отпущенное каникулами, безжалостно истекало, и Драко нужно было снова отправляться в школу, он сидел с ней в каморке дольше обычного, поглядывая на неумолимые, подлые часы на своем запястье, которые никак не желали ему помочь и замереть хоть на мгновение. Каждая секунда отдавалась в висках тикающим приговором. Когда наступил момент прощания, он обхватил ее руку и осторожно разжал прохладные тонкие пальцы.

— У меня для тебя кое-что есть, — хрипло и взволнованно проговорил Драко и положил ей на ладонь кольцо. Не такое массивное, как эти монументальные фамильные драгоценности, а простое, из светлого палладия, с аккуратной, граненой вставкой. В ней мерцал, переливаясь молочным светом, осколок того самого кристалла, что Драко получил на Часовой башне. Луна с тихим удивлением рассматривала его. — Я вставил в него часть кристалла, который ты подарила мне, — объяснил Драко и непроизвольно провел пальцем по коже на ее руке. — Вторая часть останется у меня, в моем кольце. Я... Я работал над заклинанием. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Пока оно не идеально, но я доработаю его в Хогвартсе, обязательно. Постараюсь доработать. Его сила заключается в том, что кристалл можно заставить соединиться.

— Соединиться? — тихо переспросила Луна, всматриваясь не в кольцо, а в лицо Драко.

— Да, — кивнул он, наполняясь мрачной решимостью. — Если тебе будет грозить опасность, проверни кристалл в кольце три раза, и он создаст силовое притяжение. И буквально понесет тебя ко мне. А меня — к тебе. Я рассчитываю добиться, чтобы они превратились в подобие портала, но пока не выходит. Получается только это — резкий, грубый рывок сквозь пространство.

Драко видел, как ее брови слегка приподнялись в живом, искреннем удивлении.

— Это очень талантливо, Драко! — похвалила его Луна.

— Ты во мне сомневалась? — хмыкнул он в ответ, пытаясь разрядить обстановку скорее для себя, чем для нее. Вряд ли ее что-то могло выбить из колеи.

— Нет! — тихо засмеялась Луна. — И все же, это правда здорово и очень любопытно.

— Слушай, это может быть болезненно и опасно, — снова посерьезнел Драко. — Поэтому я пытаюсь выстроить модификацию, чтобы сила притяжения ломала, отталкивала предметы на своем пути. Но... срабатывает отчасти. Надеюсь, в ближайшее время это не понадобится, пока я не доведу заклятие до совершенства. Поэтому отдаю тебе на самый крайний, самый безнадежный случай. Если поймешь, что других шансов нет.

Он замолчал, сжимая ее руку. Его план казался ему жалким, никчемным, плодом отчаянья и недосыпа. Но он обязан был отдать ей часть себя.

— Да, и еще: я велел нашему старому эльфу приглядывать за тобой, заботиться о тебе, если мама... Если у нее что-то выйдет из-под контроля. Эльф может получить и другой приказ от нашей семьи, но я сказал ему, что если с тобой что-то случится или, тем более, если ты погибнешь, я убью и его. Надеюсь, это обещание сделает мой приказ более весомым, чем любой другой.

— А они еще меня называли сумасшедшей, — философски изрекла Луна.

Драко горько хмыкнул. Да, он ощущал себя слегка заразившимся ее безумием. Парадокс заключался в том, что в этом безумии таилась наполненность его жизни, его сила, которой он не знал в себе раньше.

— Я надеюсь, что все эти меры не пригодятся, и мы в скором времени сможем вытащить тебя отсюда без шума, незаметно и навечно. Это все... на крайний случай.

— Драко, не волнуйся за меня, правда, — сказала Луна. Ее голос был удивительно мягким — настолько, что Драко стало физически больно. Она накрыла его руку своей ладонью. — Со мной все будет в порядке. Я сильнее, чем кажусь.

— Знаю, — прошептал Драко. В ее хрупкости действительно таилась странная, глубокая сила, и все же страх был сильнее любого знания. — Но я не могу не волноваться. Каждый раз, когда я выхожу отсюда, я боюсь, что больше никогда не увижу тебя снова. А через час мне нужно будет отбыть на целых три месяца.

В этот раз она не стала спорить. Вместо этого высвободила руку с кольцом и подняла ее, ловя кристаллом луч тусклого света.

— Ты заключил в кристалл свой огонь, — зачарованно проговорила она. — Я рада, что он будет рядом. Помоги мне надеть.

Подрагивающей от сдерживаемых эмоций рукой он взял кольцо и надел его на ее безымянный палец. Этот ритуал походил на другой, тот, что связывает влюбленных навсегда, и эта абсурдная мысль, мелькнувшая у него в голове, заставила сердце жалобно сжаться — он невольно мечтал о будущем, которого у них могло и не быть.

— Теперь оно твое, — тихо проговорил Драко, не отпуская ее руку.

Наступила тягостная пауза. Мысль о разлуке, о том, что он оставит ее здесь в ежедневной смертельной опасности на столь долгий срок, сдавливала ему горло удавкой.

— Луна, я... — Он не знал, что сказать. Любые слова прозвучали бы насмешкой или жестоким обещанием, которое он может не сдержать.

Она поняла его без слов, и ее прохладные ладони легли ему на щеки. Это прикосновение было невероятно нежным, и внутри Драко что-то надломилось. Он не сдержался — наклонился, прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза, впитывая последний миг близости, как утопающий — глоток воздуха. Его руки обвили ее талию, прижимая к себе с такой силой, что звук их сердец слился в единый отчаянный ритм.

Поцелуй, когда он наконец инстинктивно нашел ее губы, заменил любые слова, любые обещания, долгое прощание. Он шептал без слов — я здесь, я все запомню, и я обязательно вернусь.

Разрывать объятия было натуральной пыткой. Драко сделал шаг назад, и его руки соскользнули с ее талии, мгновенно застонав о потере.

Он больше не смог сказать и слова, и только нарастающая бессильная ярость — на себя, на обстоятельства, на весь мир — дала ему силы, чтобы развернуться и уйти, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался в груди ударом, и казалось, что с каждым шагом он теряет часть себя и оставляет в этой сырой темноте.

Драко обхватил второе кольцо в своем кармане. Только с его помощью он мог теперь дышать. Оно было его причиной бороться и не сойти с ума. Его сила, высеченная в свете, который она ему доверила.