Родственные души (джен)

— Ты можешь бросить этот мешок возле топки, парень, — сказал Флинт, направляясь к своему захламленному магазину. Со стоном облегчения Танис отпустил тяжелый мешок. Тот упал на пол.

— Я не имел в виду буквально, — прорычал Флинт запыхавшемуся полуэльфу, осторожно опуская мешок, который висел у него на плече.

— Прости, — устало сказал Танис, потирая больную руку.

Они только что вернулись из похода за рудой, хотя теперь Танис удивлялся, как он вообще позволил гному уговорить себя на это. Час или два назад, в лучах раннего утреннего солнца, Флинт вышел из города на юг с пустыми мешками в руках. Примерно через милю лес сменился скалистыми уступами, усеянными

ржавыми на вид кусками камня, которые, как сказал Флинт, были железной рудой. Десять минут спустя Танис обнаружил, что шатается под тяжестью груза, который гном взвалил ему на плечи.

— Не проще ли было бы привести лошадь, чтобы отвезти это обратно? — Спросил Танис сквозь стиснутые зубы.

— Лошадь? — Флинт фыркнул. — Ты что, с ума сошёл? Реоркс! Ни один гном в здравом уме не доверит перенос своей руды какому-то безмозглому животному.

Танис понял, что спорить с гномом бессмысленно. Флинт поднял свой мешок, в котором, должно быть, было в пять раз больше руды, чем у Таниса, как будто тот был наполнен перьями, и направился обратно в город. Танис последовал за ним, спотыкаясь на каждом шагу.

Он напоминал себе, что в следующий раз нужно быть осторожнее, когда Флинт предложит ему «немного прогуляться».

Танис навещал Флинта почти каждый день с тех пор, как неделю назад поздно вечером Беседующий отправил гному сообщение с просьбой прийти к полуэльфу в его покои во дворце. Во время того визита они почти не говорили о важных вещах —

только о погоде, Утехе, обработке металла и резьбе по дереву, — но Танис, выглядевший немного потрёпанным, похоже, нашёл в этой встрече какое-то утешение. С тех пор царапины и синяки полуэльфа почти зажили, но пропасть между ним и наследником Беседующего будет сокращаться ещё долго.

— Как ты собираешься превратить этот камень в железо? — спросил Танис, когда гном поднял тяжёлую крышку доменной печи, стоявшей за магазином.

— Ты научишься только на практике, — сказал ему Флинт.

— По крайней мере, так говаривал отец моего отца, старый Регар Огненный Горн. По словам моей матери.

Печь была круглой, высотой с гнома, и сделана из толстых обожжённых глиняных кирпичей. Дно было воронкообразным, с небольшим отверстием, а под ним располагался тигель размером со шлем. Под руководством Флинта Танис наполовину заполнил печь слоями железной руды, каменного угля и мелоподобной породы, которую Флинт назвал известняком. Через небольшую дверцу в нижней части печи Флинт поджёг уголь, а затем Танис помог ему закрыть печь крышкой.

— Что теперь? — спросил Танис.

— Ждём, — ответил Флинт, отряхивая руки от сажи. — Как только уголь начнёт раскаляться, железо расплавится прямо в породе, оставив после себя шлак, и стечёт в тигель. Но на это уйдёт целый день, так что мы можем пока заняться чем-нибудь другим.

Флинт показал Танису, как будет выглядеть железо после того, как его достанут из тигля: тяжёлый чёрный комок, который он назвал чугунной "чушкой" , хотя Танису показалось, что он совсем не похож на свинью.

— Из этого ты куёшь мечи и кинжалы? — спросил Танис, и Флинт расхохотался.

— Тебе нужно взять несколько уроков кузнечного дела, парень, — прокомментировал он.

— Мне? — переспросил Танис. Он наблюдал за работой гнома в кузнице и знал, сколько сил и воли Флинт вкладывал в то, чтобы придать металлу нужную форму.

Как Танис вообще мог заставить что-то столь же твёрдое, как железо, делать то, что он хотел? Искры в глазах Флинта говорили Танису, что спорить бесполезно. Полуэльф внимательно слушал, как гном объяснял, что чугун слишком хрупкий, чтобы из него можно было сделать хороший клинок; его нужно снова нагреть до состояния плавления. Флинт показал Танису, как это делается: он положил чугун в тигель и поставил его на угли в яме для костра рядом с тяжёлой железной наковальней.

Он заставил Таниса работать мехами, пока угли не стали похожи на жидкие драгоценные камни. Когда железо расплавилось, от него повалили клубы чёрного дыма.

— Когда оно остынет, это будет кованое железо, — объяснил Флинт, — и оно будет далеко не таким хрупким, как чугун.

— Но если оно будет слишком мягким, из него не получится хороший меч, — пожаловался Танис.

Флинт кивнул. С помощью пары тяжёлых щипцов он нагрел кусок кованого железа в углях докрасна. Он положил его на наковальню и посыпал мелкой чёрной пылью, которая была похожа на угольную, только блестела сильнее. Флинт называл её «Дыхание Реоркса».

— Видишь ли, давным-давно, — сказал Флинт, — злой тан приказал своему кузнецу выковать железный меч, который не будет тупиться. А если кузнец не справится, то его казнят.

Это казалось невыполнимой задачей, но кузнец был любимцем Реоркса, и бог вдохнул жизнь в мягкий железный меч кузнеца, сделав его прочным и твёрдым, так что его лезвие долго оставалось острым и прямым.

Флинт сложил раскалённый кусок металла пополам с помощью молота, а затем расплющил его. Он снова нагрел его на углях, посыпал ещё большим количеством чёрной пыли, а затем ещё раз расплющил. И повторил этот процесс несколько раз.

— Теперь у нас есть, — с удовлетворением сказал Флинт, держа горячий кусок металла щипцами, — кусок металла, который будет достаточно твёрдым, чтобы быть прочным, но не настолько хрупким, чтобы легко ломаться. Это, Танис, сталь.

Танис по-новому взглянул на сверкающий металл. Золото было прекрасно, и еще эльфы любили серебро, но в эти темные времена сталь была самым ценным металлом на

Кринне.

— Что ты собираешься с ним делать теперь? — Спросил Танис.

— Я не собираюсь ничего с ним делать, — ответил Флинт. — Ты собираешься.

— Я не умею ковать сталь!

— Я тоже не умел, пока не попробовал, — грубовато сказал Флинт и сунул Танису в руку тяжёлый молот.

Очевидно, выхода не было. Танис вздохнул. Сначала ему нужно было решить, что он хочет сделать, но это было несложно. Он давно хотел охотничий нож, как у Портиоса.

Направляя его руки, гном показал Танису, как нагревать сталь, как держать её на наковальне с помощью клещей и как ударять по ней молотом так, чтобы ни одна из раскалённых чешуек не попала ему на руки.

— Не бей как попало, парень, — сказал Флинт. — Сталь принимает форму не только от твоей руки, но и от твоей воли. Представь, как ты хочешь, чтобы она выглядела. Представь это чётко и ясно. Затем ударь по стали и посмотри, что произойдёт.

Танис последовал инструкциям, думая о том, как же легко учиться у Флинта или Мирала, но не у Тирезиана. И нож начал обретать форму.

Танис почувствовал, как тепло поднимается по его руке и разливается в груди. «Это всего лишь жар горна», — сказал он себе, но почему-то знал, что это не так.

Он подумал, что, возможно, немного понимает, что обычно чувствовал Флинт, когда стоял здесь, у наковальни, обнаруживая клинок в безжизненном куске металла и высвобождая его с помощью огня и молота, сердца и разума.

— А теперь закали его, пока он ещё раскалён докрасна, — сказал Флинт, и Танис погрузил тонкую заострённую полоску стали в бочонок с водой, стоявший рядом с наковальней. В воздух с шипением вырвался пар, раскалённый докрасна в свете печи.

— Закалка делает металл твёрже, — объяснил Флинт.

Танис вытащил из воды почерневшую грубую полоску стали и критически на неё посмотрел.

— На нож это не очень похоже.

— Чепуха, — проворчал Флинт. — Твой нож здесь, все в порядке. Его просто нужно отполировать и заточить лезвие на точильном камне. Сделай это, прикрепи к нему рукоять, и ты увидишь результат.

Танис улыбнулся. Полоска казалась неказистой и не совсем ровной, но это был его нож.

— Спасибо, Флинт, — сказал он, но гном покачал головой.

— Это ты сделал, а не я, — ответил Флинт.

* * *

Флинт задумался. Осенние дни становились всё короче. Листья осины сияли на солнце, как полированное золото, а дубовые — как чеканная медь. Уже не раз рассветные лучи сверкали на инее, покрывавшем траву и деревья. Но по мере того, как наступало утро, мороз спадал, солнце выжигало влажный туман с улиц, и к полудню, несмотря на прохладу ясного воздуха, город окутывал тёплый свет, навевающий сонливость.

За магазином Флинта стояла невысокая стена из замшелых камней, а за ней простирался небольшой луг, который заканчивался увитой плющом стеной осиновой и сосновой рощи.

В отличие от бесчисленных садов и дворов Квалиноста, за лугом и рощей никто не ухаживал. Скорее, это были просто остатки леса, оставленные в первозданном виде с тех пор, как Кит-Канан привёл свой народ в Квалинести. Это было напоминанием о тех временах, когда не было ни города, ни эльфов, а были только густой тенистый лес и

музыка ветра.

Иногда Флинт отдыхал от дымного жара кузницы и приходил посидеть на стене, вдыхая чистый воздух и свесив короткие ноги с края. Роща на лугу обычно наводила его на мысли о путешествии из Утехи через лес Квалинести, и он снова ловил себя на том, что задаётся вопросом, не пора ли ему уже отправляться в путь.

«Эти дни ясные и тёплые, — сказал себе Флинт, — но, будь я проклят, видит Реоркс, — зима не за горами. И хотя я не сомневаюсь, что здесь, в этих лесах, она будет мягкой, в остальном мире всё будет иначе. И если ты настолько глуп, что попытаешься отправиться еще позже, то замёрзнешь насмерть задолго до того, как доберёшься до Утехи».

Но, казалось, всегда находилось что-то ещё, что он должен был сделать, прежде чем мог бы подумать о том, чтобы уйти. Он пообещал леди Селене целый набор кубков, сделанных в виде позолоченных бутонов тюльпанов. На одни только кубки у него ушло две недели, но когда он закончил, то поспешил сделать пару замысловатых обручальных колец, которые он обещал молодому дворянину, желавшему ухаживать за эльфийской девушкой. А потом в дверь лавки вошёл капитан стражи Беседующего, который был в отчаянии из-за того, что его длинный меч потерял баланс, и он утверждал, что эльфийским кузнецам не удалось его починить. Проблема была настолько очевидна для Флинта — декоративная гарда на рукояти полностью нарушала баланс, — что он бы сильно разочаровался в себе, если бы не согласился помочь. Борода продолжала расти, а задачи — появляться.

Если не считать нового комплекта одежды, подаренного Говорящим, Флинт почти не изменился с того дня, как впервые ступил на Квалиност. Его тёмные волосы были заплетены в косу, а густая борода аккуратно заправлена за пояс. Однако он сменил свои тяжёлые сапоги на мягкие из серой кожи, и хотя его ноги по-прежнему были в два раза больше, чем у любого эльфа, его шаги теперь звучали не так громко, как раньше.

А его одежда... Зелёный не был любимым цветом Флинта, но портной, которого Беседующий прислал к нему четыре дня назад, прищёлкнул языком и покачал головой, увидев шерсть цвета ржавчины, которую Флинт выбрал для своего нового осеннего наряда. Старый эльф настаивал на изумрудно-зелёном цвете, но Флинт возражал, что это слишком вычурно. Однако, когда Флинт наконец примерил костюм, старый портной захлопал в ладоши.

— Это определённо ваш цвет, мастер Огненный Горн, — заявил он.

— Вы так думаете? — спросил Флинт, хмуро глядя на себя в полированное серебряное зеркало.

— Конечно, — твёрдо ответил портной. — Вы выглядите просто сногсшибательно.

— Так и есть, Флинт, — сказал Танис, сидевший в углу.

— Сногсшибательно? — подумал Флинт, критически глядя на своё отражение, а затем ухмыльнулся. — Ну, может, и так, — сказал он. Танис рассмеялся.

И вот, полуэльф с рыжевато-коричневыми волосами и с насупленными бровями, подпрыгивая, выбежал из-за угла магазина Флинта — из-за контраста с соседними эльфийскими домами его лавка казалась ещё более приземистой.

— Повезло мне. С компанией, — фыркнул Флинт, но всё равно улыбнулся. — Где этот бесёнок Лорана? Я удивлён, что она не утащила тебя играть в какую-нибудь шумную игру или что-то в этом роде.

— Она пыталась, — сказал Танис. Он сорвал два яблока с ветки, бросил лучшее Флинту, нашёл удобное место на стене, откинулся назад и закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам. Флинт вздрогнул, осознав, что, несмотря на слегка заострённые уши и раскосые глаза, Танис в этот момент был очень похож на человеческого ребёнка. Это снова напомнило гному об Утехе, и его охватила тоска по дому.

— Мне не хотелось играть, только не сегодня, — продолжил Танис. — Кроме того, с ней был Гилтанас, и я не думаю, что он хотел, чтобы я присоединился. — Он открыл глаза.

— Пф», — сказал Флинт, бросая огрызок яблока через плечо и вытирая руки о бороду. — Я уверен, что брат Лораны так не считает.

На это Танис серьёзно сказал, повернувшись к гному:

— Он больше не хочет иметь со мной ничего общего. Я всегда думал, что он мне как брат, а теперь он, кажется, только и делает, что ходит за Портиосом по пятам, как щенок. А Портиос никогда не вёл себя как мой брат.

По суровым чертам полуэльфа пробежала тень. Флинт вздохнул и положил свою сильную мозолистую руку на плечо Таниса.

— Послушай, парень, — сказал он мягко, хотя и грубовато, — никто не знает, почему эльфы иногда поступают так, как они поступают. Но не держи на него зла. Я уверен, что все наладится.

— У меня есть довольно хорошая мысль о том, почему он так себя ведет, — сказал Танис, но не стал вдаваться в подробности. И Флинт, чувствуя, что в жизни полуэльфа есть сферы, в которых ему необходимо уединение, промолчал. Конечно, Флинт выведал у Лораны историю о матче Портиос-Танис — одному богу известно, где она её узнала, — но гном не стал делиться своими знаниями с новым другом.

Некоторое время они грелись на солнышке, и в конце концов Танис попросил Флинта рассказать ему побольше о внешнем мире и об Утехе. Это была распространённая тема. Мальчику, казалось, никогда не надоест слушать такие истории.

— Но что же ты сделал после того, как четверо разбойников с большой дороги вырубили стражников? — спросил его Танис. Флинт рассказывал о том дне, когда банда разбойников устроила беспорядки в таверне «Последний Приют».

— Ну, скажу я тебе, парень, дело было дрянь. Так что я взял в руку свой молот, — он крепко сжал случайную палку, чтобы дополнить свои слова, — а потом я... э-э... а потом я...

Флинт вдруг заметил, что Танис смотрит на него сияющими глазами.

— Так что же ты сделал, Флинт? — взволнованно спросил Танис. — Ты сразился со всеми четырьмя сразу?

— Ну, э-э, не совсем, — сказал Флинт. Почему-то после нескольких кружек эля история звучала лучше. — Видишь ли, на полу валялась разбитая кружка, и, ну, было темно, и, заметь, я не смотрел под ноги...

— Ты споткнулся, — сказал Танис, и его лицо озарила улыбка.

— Нет, не спотыкался! — Флинт чуть ли не взревел. — Я сделал ложный выпад, и мой молот попал главарю разбойников прямо в лоб, вот так. Он шлёпнул палкой по полусгнившему яблоку. Яблоко разлетелось, обдав Таниса сочными брызгами, и он понял, что имел в виду Флинт.

— Как здорово! — сказал Танис, а Флинт фыркнул, как будто это было пустяком.

— Иногда я жалею, что не родился в Утехе, — тихо сказал Танис, глядя вдаль, на север, где, как он знал, находилась Утеха. Он выбросил яблочную косточку и попрощался с Флинтом до завтра.

* * *

Вопреки обнадеживающим словам, которые произнес Беседующий, когда гном впервые прибыл в Квалиност, Флинт и Говорящий за последние месяцы стали неожиданными друзьями. Полгода назад, если бы кто-то сказал Флинту, что он станет спутником эльфийского короля Квалинести, он бы купил этому человеку кружку пива за такую уморительную шутку. Несмотря на то, что между высоким, царственным лордом-эльфом и низкорослым, простодушным гномом была целая пропасть, каждый из них был открыт для общения. Этого оказалось достаточно, чтобы преодолеть разрыв.

И вот Флинт уже шёл по дворцовым садам бок о бок с Беседующим, разговаривая о далёких землях и эпохах, или сидел справа от Беседующего на званом ужине. Конечно, некоторые придворные ворчали, но и Флинт понял, от кого Портиос с Лораной унаследовали своё упрямство. В последние недели Флинт сблизился с Солостараном так же, как с Танисом. Церемониальная стража Беседующего, каждый из которых носил нагрудник, украшенный эмблемой Солнца и Дерева, выложенной серебряной филигранью, больше не останавливала его в приёмной Беседующего в Башне Солнца. Скорее, они приветствовали Флинта с улыбкой и жестом приглашали его постучать в дверь приёмной Беседующего, со стеклянными стенами.

А личные слуги Беседующего получили строгий приказ следить за тем, чтобы серебряная чаша на его столе всегда была наполнена сухофруктами и глазированными орехами, которые так любил гном. Сегодня осеннее солнце светило сквозь стекло на новые зелёные побеги камыша, разбросанные по полу. Свет в комнате был мягким и приглушённым, как на лесной поляне.

Говорящий выразил надежду, что Танис не станет обузой, если будет так сильно привязываться к Флинту.

— Ба, — фыркнул Флинт. — Не могу вообразить, что торчать в закопченной кузнице с таким вспыльчивым гномом, как я, может быть хоть сколько-нибудь приятным. Но не волнуйся за Таниса. Он хороший парень.

Беседующий улыбнулся и кивнул.

— Да, я тоже так думаю.

Затем он встал и отошел к окну, глядя вдаль, как будто задумавшись о чем-то. Потом он повернулся и посмотрел на гнома своими ясными глазами.

— Танис очень много значит для меня, Флинт, и я думаю, что он и твой друг тоже. Я знаю, ты слышал об обстоятельствах его рождения, о том, как мой брат, Кетренан, был убит бандой разбойников-людей и как на его жену, Элансу, напали. — Он вздохнул. — Но я не думаю, что ты понимаешь, насколько мрачным было то время. Те месяцы, когда Эланса носила ребёнка, казались такими, будто она сама уже умерла. Она выглядела потерянной. А когда он родился, она ушла. Но Танис был сыном жены моего брата. Я не мог отвернуться от него.

Казалось, что Беседующий скорее спорит с кем-то, кто ему противостоит, чем рассказывает историю другу.

— И поэтому я забрал его сюда, чтобы вырастить как своего собственного ребёнка.

Он вздохнул и вернулся на своё место, лицом к гному. Флинт теребил кончик бороды. Это была тяжёлая история.

— Были те, кому было наплевать на моё решение, — тихо сказал Беседующий, и Флинт поднял глаза. — Не все, казалось, могли простить ребёнку обстоятельства его рождения. Ребёнок, Флинт, крошечный ребёнок! Разве он был виноват в том, что мой брат умер? Разве он был виноват в том, что Эланса тоже ушла? — На лице Беседующего мелькнула тень минувшей боли.

— А те, кто не принял его...? — тихо спросил Флинт.

— Они остались, и, как это свойственно моему народу, они мало изменились с годами. Я до сих пор не уверен, сколь многому подвергался Танис, хотя и подозреваю, что парень большую часть от меня скрывает. Я могу только надеяться, что его сердце достаточно сильно, чтобы вынести это. Полагаю, я оказал ему медвежью услугу, приведя его сюда. Но теперь ты понимаешь, почему так получилось, Флинт? — Беседующий пристально посмотрел на гнома, и его темно-русые волосы заблестели в ярком свете. — Несмотря на мир, который мы воссоздали для себя здесь, минувшие столетия после Катаклизма были темными, временами скорби и потрясений. Танис — дитя этой скорби. И если я не могу принести радость в его жизнь, то как же тогда исцелить печаль в сердце каждого из нас? В сердцах эльфов или в самом Квалинести? — Беседующий покачал головой, а затем слабо улыбнулся. — Боюсь, я говорю бессвязно. — Он встал, и Флинт последовал его примеру. — Мне жаль, что я отнял у тебя столько времени. Я просто хотел сказать, что рад, что вы дружите с Танисом. Боюсь, ты, наверное, его первый друг, не считая двоюродных братьев.

Флинт кивнул и направился к двери, но перед тем как уйти, обернулся и задумчиво посмотрел на своего друга-эльфа.

— Спасибо, — хрипло сказал Флинт. — Он тоже один из двух моих первых друзей.

И гном ушёл, закрыв за собой дверь.

* * *

Наконец-то закончился первый визит гнома в Квалинести. Он, Танис и остальные стояли на окраине города, у моста, перекинутого через место слияния двух рек:

одной — реки Слёз, другой — реки Надежды. Утро было серым и прохладным, в воздухе чувствовалась свежесть, пахло снегом.

— Значит, тебе действительно уже нужно идти? — тихо спросил Танис, глядя на ущелье.

— Да, думаю, мне уже пора, — ответил Флинт. — Если повезёт, я вернусь домой до первого снегопада.

Танис только кивнул.

— Я буду скучать по тебе, — сказал он наконец.

— Хм! — грубо ответил Флинт. — Ты, скорее всего, забудешь меня через десять минут, я не удивлюсь.

Но вокруг глаз гнома собрались морщинки, и Танис улыбнулся.

Гном попрощался с небольшой группой, собравшейся у моста: со своим другом — Беседующим и магом в капюшоне, который удерживал Лорану от того, чтобы она подходила к краю ущелья. Лорда Ксенота не было, как и Портиоса с его друзьями. После множества обещаний вернуться Флинт последовал за своим проводником и с грохотом пересёк мост, не преминув при этом выругаться пару раз, и его слова эхом разнеслись по ущелью.

С грустной улыбкой Танис вздохнул, плотнее закутался в свой серый плащ и повернулся, чтобы идти обратно в город.