Магия не в счёт (джен)

I

Кингсли Бруствер бежал по мосту через Темзу.

Он был ещё молодым аврором и преследовал Корвуса Кроу, за которым долго гонялся весь аврорат. Когда тот на бегу выронил какой-то свёрток, Кингсли не остановился — погоня важнее. Потом только он узнал, что в свёртке был ребёнок, которого Кроу похитил. Младенца нашли через час, мёртвым.

— Ты мог спасти его, — сказал голос из тумана, — но ты выбрал погоню. Ты всегда выбираешь погоню, а не людей.

— Я не знал, — прошептал аврор и, когда не глядя, шагнул вперёд — мост рухнул.

* * *

Кингсли проснулся в холодном поту в гостиной старого особняка на скалистом острове.

За всю жизнь он привык принимать решения, был тем, кто берёт ответственность, кто командует, кто спасает. А здесь, на этом острове, он был бессилен. Магия не работала, логика давала сбои, люди умирали один за другим. Он сжал кулаки и попытался успокоить сердцебиение.

— Что снилось? — голос Риты Скитер вывел его из оцепенения. Она стояла в дверях гостиной бледная, с растрёпанными волосами, без обычной ядовитой улыбки, совсем не похожая на ту назойливую наглую журналистку, которой недавно была.

— То, что я никак уже не могу исправить, — честно ответил он.

— Это странно слышать от аврора.

— Авроры тоже люди. Иногда и мы бессильны что-то предпринять.

Рита подошла ближе, встала рядом у окна.

— Как думаешь, мы сегодня умрём? — спросила она будничным тоном, словно интересовалась прогнозом погоды.

— Не умрём, — твёрдо сказал Кингсли. — Я не позволю.

— Как? — горько усмехнулась она. — Своим аврорским обаянием? Или, может быть, у тебя в кармане завалялся портал, который мы все проглядели?

— Не знаю, но буду бороться до конца.

Рита посмотрела на него долгим взглядом.

— Знаете, Бруствер, вы хороший человек. Жаль, что я узнала вас так поздно.

Он усмехнулся.

— Мы ещё успеем узнать друг друга лучше, и, возможно, вы даже напишете обо мне что-нибудь захватывающее.

— Возможно... — отозвалась Рита.

За окном закричала чайка. Обычный утренний звук, который сейчас казался почти зловещим.

Кингсли отвернулся от окна.

— Пора будить остальных. Сегодня мы найдём выход.

В гостиную вошёл осунувшийся Малфой, чуть позже спустилась сонная с покрасневшими и опухшими глазами Гермиона. Молли вошла с подносом на трясущихся руках. На подносе стояли чашки с чаем и галеты.

— А где Амбридж? — вдруг спросил Драко. — Дверь в её комнату распахнута настежь.

Все переглянулись.

— Чёрт! — Кингсли вскочил. — Давно её нет? Думаете, она сбежала?

— Она вышла на улицу, — сказала Рита, — смотрите, входная дверь тоже открыта.

— Зачем ей выходить? — Гермиона похолодела. — Там же туман, ничего не видно, опасно...

— Может, она решила, что сможет найти выход, — предположил Драко, — или её позвали эти проклятые голоса, что мерещатся всем нам.

Кингсли направился к двери. Гермиона и Драко двинулись за ним.

— Я не пойду, — заявила Рита, пятясь к камину. — Хватит с меня этих прогулок, я пас.

— Мы останемся, — поддержала её Молли, и голос её дрожал. — Кто-то должен следить за домом.

Гермиона посмотрела на них, хотела что-то сказать, но Драко дёрнул её за рукав.

— Идём, время не ждёт.

Смельчаки вышли в густой туман. А Молли Уизли и Рита Скитер остались в пустой гостиной в напряжённом молчании. Они расселись в дальние кресла и поначалу бросали друг в друга тревожные неприязненные взгляды, но спустя некоторое время каждая из них погрузилась в свои мысли.

II

Рита неожиданно вспомнила свою первую статью. Ту, после которой ей позвонили из редакции и сказали: "Рита, это сенсация. Ты будешь знаменита".

Статья разоблачала молодую перспективную волшебницу, вскрывая сенсационные подробности её романа с женатым магглом. Рита всегда любила яркие метафоры и звонкие шокирующие подробности, но тогда она ещё не знала, что каждое слово в её статье было ложью, что информатор просто хотел отомстить симпатичной конкурентке. Она узнала это позже, когда девочка уже лежала в могиле. Покончила с собой после её, Ритиной, обличающей статьи.

— Какая разница? — сказал ей тогда редактор "Ежедневного пророка". — Люди хотят крови, Рита. Кровь продаётся, а правда — нет.

С тех пор она перестала различать, где правда, а где выгодная ложь.

Сейчас, сидя в углу гостиной и глядя на догорающий камин, она поняла: ложь всё-таки имеет вес, и этот вес её скоро раздавит. Рита поймала себя на том, что её лицо скривила мучительная гримаса и тут же бросила взгляд на миссис Уизли, не заметила ли та?

Но Молли сидела на неудобном кресле, глядя в пустоту перед собой. Сердце её сжималось от страха и раскаяния. "Зачем я купилась на это письмо?" — крутилась в голове одна и та же мысль, — "Зачем? Зачем? Зачем?" За золотом?

Глупая, глупая женщина. Деньги были не нужны. Нужны были дети, дом, Артур. А она погналась за призраком, за проклятым золотом Беллатрисы, и теперь, может быть, никогда не вернётся.

Ей вспомнилась Нора. Старый, кривоватый дом с пристройками, которые росли вместе с семьёй. Кухня, где всегда было тесно и шумно. Артур, вечно возящийся с какой-нибудь маггловской рухлядью, и его смех — добрый, заразительный. Джинни с её огненными волосами и характером. Джордж, который до сих пор иногда смотрит в пустоту там, где должен стоять Фред...

Странно, но Драко... этот мальчишка перестал её раздражать. Раньше одно имя Малфой вызывало у неё оскомину. А теперь она смотрела, как он держится, как пытается быть сильным после смерти отца, и ей хотелось... заварить ему чай. Накормить. Сказать что-нибудь ободряющее, как она говорила своим.

И Гермиона... Молли вдруг поймала себя на мысли, что, может быть, они с Роном и правда слишком разные. Гермиона — огонь, ум, книга, а Рон — её уютный, родной, но... Джинни как-то сказала: "Мам, они же совсем о разном говорят". Она тогда отмахнулась. А теперь...

— Глупости, — прошептала Молли. — Какая разница, кто на ком женится. Главное, чтобы живыми остались.

III

Кингсли, Драко и Гермиона двигались в тумане, который сгустился уже до консистенции киселя цепочкой, хоть ложкой ешь, держась за руки, чтобы не потеряться. Видимость была не больше трёх шагов.

— Амбридж! — кричала Гермиона. — Долорес!

Тишина. Только шум моря и крики чаек.

Они прошли вдоль обрыва, туда, где скалы образовывали небольшой грот. И вдруг Драко остановился.

— Там, — он указал вперёд, — в тумане кто-то стоит.

Сквозь белую муть проступал силуэт. Человеческий? Или нет? Он был неподвижен, словно ждал.

— Амбридж? — Кингсли шагнул вперёд.

Силуэт не отвечал, но когда они приблизились, стало видно: это не человек. Это каменная арка, ведущая куда-то в глубь скалы. А за ней — мост. Мост был старый, каменный, с перилами, уходящий в туман над пропастью. Он вёл к чёрному провалу пещеры на другой стороне.

— Этого моста вчера не было, — прошептала Гермиона.

— Значит, она там, — Кингсли уже ступил на мост, — я пойду проверю.

— Кингсли, нет! Это может быть ловушка, как с Трелони!

— Тогда я буду осторожен. Ждите здесь.

— Но...

— Приказ, мисс Грейнджер. Если через пять минут не вернусь — уходите в дом и забаррикадируйтесь.

Он двинулся вперёд. Камень под ногами казался твёрдым. Он прошёл несколько метров, обернулся, махнул рукой — всё в порядке. И сделал следующий шаг.

В этот миг мост исчез. Не рухнул, не развалился, просто растаял, растворился в воздухе, как его и не было. Кингсли на миг застыл в воздухе с удивлённым лицом там, где только что была опора, а потом камнем полетел вниз.

— Кингсли!

Крик Гермионы потонул в шуме волн. Они бросились к краю, но увидели только серую бездну. Где-то далеко внизу плеснула вода — и всё стихло.

Драко схватил Гермиону за плечи, оттаскивая от обрыва.

— Надо вернуться в дом. Здесь нельзя оставаться.

— Но Амбридж...

— Её там нет, смотри!

Он указал на скалы. Там, где только что виднелась пещера, теперь была ровная стена. Никакого прохода. Всё исчезло вместе с мостом.

— Иллюзия... всё было иллюзией.— Гермиона вытерла слёзы, которые всё-таки потекли по щекам. — Чёрт, чёрт, чёрт! Мы должны были быть умнее.

— Будем умнее, когда вернёмся в дом, — Драко потянул её за руку. — Пошли, здесь опасно.

Они стояли на краю обрыва, глядя в туманную бездну, куда только что рухнул Кингсли.

— Надо спуститься, — выдохнула Гермиона, делая шаг к краю.

— Ты с ума сошла? — Драко схватил её за руку. — Туда нельзя спуститься. Это отвесная скала.

— Но он мог выжить! Если там вода, если он упал в море...

— Если, если, если... — Драко подошёл к краю, поднял камень и бросил его в пропасть. Они ждали. Секунда, две, три, четыре, пять... Тишина. Камень летел слишком долго. Слишком долго для надежды.

— Он был хорошим человеком, — прошептала Гермиона. — Лучшим из нас.

— Был, — жёстко сказал Драко. — И мы не можем ему помочь, но мы можем помочь себе, если вернёмся в дом и попытаемся выжить.

Он отвернулся от пропасти и зашагал обратно к особняку. Гермиона ещё минуту стояла на краю, глядя в бездну, потом медленно пошла за ними.

В её голове стучала считалочка:

Шесть недостойных магов решили поиграть,

Один упал в ущелье — и их осталось пять.

III

Они вернулись в особняк.

В гостиной горел камин, на столе стояли остывшие чашки. И никого. Гермиона хотела уже крикнуть, когда из подвала донеслись звуки.

— Сюда, сюда! Мы её нашли! — послышался крикливый голос Молли.

Гермиона и Драко переглянулись и бросились вниз.

В центре подвала, там, где раньше стояло зеркало, теперь возвышался другой артефакт. Огромные весы, сделанные из тёмного металла, с двумя чашами. На одной чаше лежала тяжелая гиря. На другой... на другой стояла на коленях Долорес Амбридж.

Она была жива, но смотрела на них безумными глазами и пыталась что-то сказать, а из её рта вырывался только хрип. Её чаша Весов медленно, неумолимо перевешивала, и она, словно под невидимым грузом, всё ниже пригибалась к земле.

— Что это? — прошептала Гермиона.

— Весы Правосудия, — сказал Драко, и голос его дрогнул. — Древний артефакт, который взвешивает грехи. Я читал, в библиотеке Малфой-менора есть целый фолиант о магических наказаниях. Такие весы использовали в Средневековье для судов над нечистокровными, чтобы не марать руки.

— Помогите! — выдохнула Амбридж. — Я не могу... я...

Чаша под ней дрогнула и резко пошла вниз. Амбридж вскрикнула и замерла. Глаза её остекленели, тело обмякло, она упала лицом вниз.

Гермиона закрыла рот рукой. Драко отвернулся.

Они стояли в подвале, глядя на весы, которые медленно возвращались в равновесие. Тело Амбридж лежало на полу — неестественно спокойное, будто она просто уснула. Ни крови, ни ран, просто перестала дышать.

— Что с ней? — прошептала Молли, прижимая руки к груди.

— Весы сделали своё дело, — тихо ответил Драко. Он подошёл ближе, всматриваясь в безжизненное лицо. — В книге говорилось: если чаша грехов перевешивает, артефакт забирает душу. Чисто, аккуратно. Никаких следов.

— То есть она просто... умерла? — Рита нервно сглотнула. — От того, что была слишком плохой?

— Похоже на то.

— Мы не можем оставить её здесь, — тихо сказала Гермиона, глядя на неподвижное тело Амбридж у подножия весов.

Драко помедлил, потом кивнул.

— Помоги мне.

Он подошёл к телу, приподнял его за плечи. Гермиона взялась за ноги. Рита и Молли стояли в стороне, не в силах пошевелиться. Тело оказалось на удивление лёгким, будто весы забрали не только душу, но и часть веса.

Они пронесли её мимо зеркала, в котором больше никто не отражался, мимо старых ящиков и полусгнивших стульев, в самый дальний угол подвала. Там, на каменном полу, уже лежали двое — Флетчер и Люциус. Кто-то накрыл их старыми одеялами, найденными, видимо, в сундуках. Лиц не было видно — только очертания тел под серой тканью.

Гермиона опустила ноги Амбридж, Драко аккуратно положил плечи. Молли молча подошла и накрыла тело ещё одним одеялом — последним, что оставалось.

— Трое, — прошептала Рита. — Трое уже лежат здесь.

— Хагрида нет, — напомнил Драко. — Он там, в скалах. Каменный.

— И Трелони там... в зеркале... или где она теперь, — добавила Гермиона.

— И Кингсли в ущелье.

— Что? — вскричала Рита.

— Расскажем наверху, — сказал Драко. — Здесь нечем дышать.

Они поднялись по лестнице, оставляя мёртвых в их холодном покое.

IV

В гостиной их встретил погасший камин — огонь тоже не вечен.

— Я подброшу дров, — машинально сказала Молли, направляясь к корзине. — Надо же... Амбридж... Кингсли... Господи, когда это кончится?

— Не кончится, пока не останется один, — мрачно бросил Драко, опускаясь в кресло. — Или никого.

Рита села напротив.

— Расскажите про Кингсли, — попросила она тихо. — Мы... мы не знаем, что там случилось. Вы ушли за Амбридж, а вернулись без него.

Драко коротко пересказал про мост, про иллюзию, про то, как Кингсли шагнул в пустоту.

— Я даже не успела крикнуть, — добавила Гермиона. — Он просто... исчез. Как будто его никогда не было.

— Был, — жёстко сказал Драко. — И умер как герой. В отличие от некоторых.

Он покосился в сторону подвала, но никто не поддержал его тон.

Молли разожгла камин, на этот раз у неё получилось быстрее. Пламя весело заплясало, отбрасывая тени на стены, но теплее от этого не стало.

— Что теперь? — спросила Рита. — Сидеть и ждать?

— У нас нет выбора, — ответил Драко. — Выходить наружу — самоубийство. Оставаться здесь тоже риск, но хотя бы под крышей.

— А если убийца среди нас? — тихо спросила Гермиона.

Все посмотрели друг на друга. Их осталось четверо: Молли, Рита, Драко, Гермиона. Кто-то из них — убийца?

— Тогда будем следить, — отрезал Драко. — Не спать по очереди. Я беру первую вахту.

— Я составлю тебе компанию, — вызвалась Гермиона. — Вдвоём безопаснее.

Молли вздохнула.

— Я... я не могу больше, — вырвалось у неё. — Не могу! Они все... я не знаю, кто следующий! Я хочу домой! Я хочу к детям!

— Миссис Уизли... — начала Гермиона.

— Не надо! — Молли вскочила, заметалась по комнате. — Не надо меня успокаивать! Вы не понимаете! Я мать! Я должна их защищать, а я сижу здесь, в этом проклятом месте, и жду, когда меня убьют!

— Мы все ждём, — тихо сказал Драко.

— А ты молчи! — Молли резко обернулась к нему. — Ты... ты ещё молодой, у тебя нет детей! Ты не знаешь, каково это — думать, что они останутся сиротами!

— Моя мать осталась одна, — жёстко ответил Драко. — Я знаю, каково это.

Молли замерла, потом вдруг осела на пол и разрыдалась — громко, навзрыд, по-бабьи. Рита подошла и села рядом, обняла её за плечи. Странно было видеть циничную журналистку в роли утешительницы.

Гермиона смотрела на них и чувствовала, как внутри всё застывает. Холодно, пусто, страшно.

— Бесполезно, — сказала она вдруг.

— Что? — Драко поднял голову.

— Всё бесполезно. Обыскивать дом, искать выход, строить планы. Это как страшный сон, где ты бежишь, а стены двигаются.

— Грейнджер, ты несешь чушь.

— Нет, ты послушай. — Она повернулась к нему. — Мы в магическом доме. Здесь всё может появиться из ниоткуда — еда, мосты, весы. И исчезнуть тоже. Мы пытаемся найти логику там, где её нет. Кто-то просто играет с нами как с куклами.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?

— Я предлагаю признать, что мы ничего не контролируем. — Гермиона обвела взглядом гостиную. — Мы волшебники, привыкшие всё решать магией. А здесь магия не наша, она против нас. Мы как мухи в паутине — чем больше дёргаемся, тем сильнее запутываемся.

Драко хотел возразить, но осекся, потому что в её словах была правда.

— Значит, будем сидеть и ждать? — спросил он тихо.

— Будем сидеть и думать. Другого не дано.

Рита подняла голову от плеча Молли.

— Тогда давайте хотя бы согреемся. Молли, пойдём на кухню, чай поставим, руки займём.

— Я... — начала Молли и осеклась. — Мне нужно... Я одна схожу...

Она поднялась, стараясь не смотреть на остальных. Стыдно было за истерику, за слёзы, за то, что не сдержалась. Мать семейства, а ведёт себя как девчонка.

— Я с тобой, — Рита сделала движение встать.

— Нет! — резко сказала Молли и тут же смягчила голос: — Нет, сиди. Я сама. Мне надо... побыть одной. Минуту. Я быстро.

Рита замерла, не зная, что делать. Гермиона подняла голову, хотела что-то сказать, но встретилась взглядом с Драко и промолчала. Тот лишь пожал плечами, мол, её воля.

Молли вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре было темно, только слабый свет пробивался из кухни в конце. Она пошла на этот свет, считая шаги. Пять, десять, пятнадцать.

— Вот глупая, — думала она. — Разрыдалась при всех как маленькая.