Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Выпад, выпад!

Сжимая деревянный меч в руке, Калесса чувствовала, как напряглись на руках мышцы. Её оппонент — капитан Руперт Хадд, рослый человек с широкими плечами и массивной крупной челюстью, — когда-то давал ей небольшие уроки фехтования, однако теперь едва поспевал за её ритмом. Он всё ещё отражал удары, но с лейтенантом это было непросто: долгие мучительные тренировки сделали её движения стремительными и коварными. Калесса в несколько секунд схватывала слабые места в защите оппонента, и мгновенно перестраивалась, если враг усиливал защиту.

Выпад, выпад!

Стук деревянных мечей разнёсся по внутреннему двору казарм Бронзовой Стражи. Трава под ногами была покрыта утренней росой, солнце только-только показывало верхушку над горизонтом, в воздухе царила свежесть и прохлада, которую Калесса вдыхала полной грудью, выпуская изо рта еле видимые облачка пара.

Выпад! Капитан молниеносно пригнулся под дугой её меча, нанеся колющий удар ей в предплечье.

— Укол, — выдохнул он, выпрямляясь. И он тоже запыхался. Калесса, отпустив меч, вытерла со лба пот.

— Один к одному, Руп. Теряешь хватку.

— Кто бы говорил… — рассмеялся Руперт. — Раннее утро, а ты мечешься, как ужаленная, рвёшься вперёд и совсем не думаешь о защите. Помнишь, чему я тебя учил? Более всего опасайся врага, когда кажется, что с ним покончено.

Сложив деревянные мечи к стойке для инвентаря, они присели на лавку неподалёку. Скоро протрубят подъём, и Стражи, ночующие в казармах, должны будут сменить в карауле тех, кто пришёл с ночи. Слушая предутреннюю тишину, Калесса размышляла о предстоящем дне, в то время, как Руперт решил поинтересоваться о дне прошедшем:

— Слышал, ты вчера весь Центральный рынок на уши подняла?

Значит, уже и до офицерского состава дошли слухи о расследовании. Калесса действительно не церемонилась и не собиралась опрашивать местных торговцев: вместо этого она велела подчинённым оповестить глав гильдий, размещённых на рынке, о предстоящем срочном совещании. Оно должно было состояться сегодня утром, и Калесса будет той, на кого, вероятно, польётся вся грязь… и той, кого это будет волновать в меньшей степени.

«Всё равно худшей грязи, чем та, из которой я выбралась, им в жизни не найти».

— По-другому это осиное гнездо не разворошить, — ответила Калесса твёрдо. — Гильдии держатся друг за друга мёртвой хваткой, и, если они заодно, своих никогда не сдадут. Только жёсткие меры могут заставить их шевелиться.

— А ты уверена, что это точно кто-то из них? — спросил Руперт осторожно.

— Уверена, Руп. На этот рынок не сунулся бы посторонний преступник, не заинтересованный в смещении центра влияния. Я сперва подозревала в подрыве Хотара Гааби, торговца рыбой. На рынке у него монополия, многие торговцы неоднократно жаловались, что его громилы берут с них налоги за защиту и позволение торговать на их территории.

— И чем ему мог помешать торговец пряностей? — задумался Руперт. — Лавка, конечно, старая и довольно успешная, но полностью уничтожать? Вместе с торговцем? Ещё и таким образом? Проблем не оберёшься.

— Разумеется, — подтвердила Калесса. — Поэтому Гааби не пошёл бы на такое. Тут важен даже не столько он сам, сколько тот, под кем Гааби ходит, и кто позволяет ему торговать настолько грязно. Тот, кто держит поводок.

— И кто?

— О, я очень легко это узнала. Гильдия рыбного промысла активно спонсируется домом Октавира, во главе сидит их человек.

— Ну разумеется, — вздохнул Руперт. — Я мог бы и догадаться, что Совет тут замешан.

— Совет во всём замешан, — мрачно буркнула Калесса, затягивая свои сапоги. — Учитывая, что взорванная лавка принадлежала Муши, прямым конкурентам Октавира в Совете.

Руперт осторожно помолчал. Мельком осмотрелся по сторонам, проверяя, не слушает ли кто их беседу, и понизил голос:

— Мне что-то не нравится, куда ты ведёшь.

— Ты думаешь, я от этого в восторге? — в тон процедила Калесса. — Это всё сплошная куча дерьма, в которой мне предстоит копаться.

— Слушай, я знаю, что советники между собой… не ладят. Но взрывать лавки друг друга это же прямой путь к скандалу или войне. Муши этого не потерпит…

— Никто из них не делал это напрямую. Сейчас они будут искать козла отпущения и, скорее всего, я и должна буду им его предоставить. Вопрос только в том, какая гильдия начнёт волноваться первой: рыболовы или торговцы пряностями.

Руперт покачал головой.

— Ты права в одном: это правда большая куча дерьма. Скажи, насколько вообще имеет смысл убеждать тебя быть… чуть более сговорчивой, чем обычно?

— Что ты имеешь в виду?

— Если здесь действительно причастен кто-то из Совета, я думаю, что они скоро с тобой свяжутся и, скажем так, подскажут, в каком направлении лучше копать. И я бы тебе советовал с ними не спорить. Просто скорее сдать суду того, кого они сами и предложат, и распрощаться с этим делом.

— Стать бездумным топором в руках палача, а? — мрачно пошутила Калесса. — Они только этого от меня и хотят. Прогнусь один раз, и они поймут, что могут использовать меня постоянно. И тогда моей работе конец.

— А если не прогнёшься, тебя будут гнуть, пока не сломают, — настаивал Руперт. — Иногда, если хочешь сохранить глаза, на что-то нужно их закрывать. А твои глаза Эбботимии очень нужны. В честном народе ты почти героиня…

Калессе не нравилось, куда свернул этот разговор. Поднявшись с лавки, она похлопала Руперта по плечу, молча развернулась и двинулась к казармам. Скоро трубили подъём.

«Героиня, — презрительно думала она, — если бы они только знали.»

* * *

— Почётный лейтенант Бронзовой Эбботимской Стражи, Калесса Инграм Шаль, берёт своё слово! — объявил во всеуслышание председатель Торгового Дома.

Выйдя по деревянным ступеням на высокую трибуну, Калесса оглядела собравшихся в просторном зале мастеров гильдий. Их было около трёх десятков, все потные (в зале с самого утра уже стояла духота, несмотря на холод снаружи), напряжённые и недовольные. Над теми, кто сидел на простых деревянных стульях, Калесса благодаря трибуне возвышалась. Однако те, кто занял места на балконах слева и справа, взирали на неё сверху вниз. По вполне предсказуемой причине, одеяния большинства из них были куда богаче и чище, чем у гильдмейстеров внизу.

Стоящие вдоль стен Стражи в полном обмундировании, должно быть, обливались от пота: им сидеть не позволялось. Среди прочих Калесса даже заметила двух рыцарей с позолоченными наплечниками и начищенными до блеска значками на поясах. Золотая Стража. Калессу кольнуло беспокойство: зачем здесь официальные телохранители Совета? Тем не менее, она прочистила горло, прежде чем начать речь.

— Досточтимые мастера, — голос её, разнёсшийся по залу, прервал мелкие шепотки, разносящиеся то там, то тут. — Большинство из вас, должно быть, уже в курсе, зачем мы здесь. Одна из лавок на Центральном рынке, лавка пряностей «Муши», была взорвана неизвестными. Торговец, по несчастному совпадению находившийся внутри, погиб. Властью Совета, я обязана найти виновника этого происшествия и предать его правосудию.

Выдержав паузу, она мельком оглядела несколько лиц, но, кажется, ни один торговец в зале не испытал ни грамма удивления. Все уже были в курсе.

«Тем лучше», — подумала Калесса.

— В расследовании я пришла к выводу, что одна из гильдий, торгующих на рынке, причастна ко взрыву. Я могла бы устроить ряд допросов уже сегодня, и каждому из вас было бы, что мне сказать, — она свела брови над переносицей, обведя зал грозным взглядом. — Однако я уважаю честных торговцев и мастеров, кто чтёт закон Эбботимии и хочет дальше работать на благо города. Я знаю, что вас связывают не только торговые контракты, но также солидарность, уважение и преданность Низгорму.

«Уважением между ними в большинстве случаев даже не пахнет. Но на кого-то из них это может произвести впечатление.»

— …поэтому вместо того, чтобы бездумно карать всех, кто попадётся под руку, я даю вам право самим найти и предоставить Страже убийцу честного торговца пряностями Наабо Гирхема, вашего коллеги по цеху, вашего товарища, а кому-то, возможно, и друга. Пока его убийца остаётся безнаказанным, ни один из ваших торговцев и купцов, ни одна ваша лавка или павильон — никто не будет в безопасности. Вчера уничтожена лавка «Муши» — завтра может быть уничтожена ваша собственная.

«Вот это на них должно сработать лучше, чем убеждения в солидарности.»

Среди мастеров зароптали недовольные шепотки, кто-то морщил брови, кто-то уже поднимал руку для вопроса. Но пока что Калесса не обращала на них внимания, а набрала в грудь воздуха:

— Если же сегодня, до восьмого удара часов Башни Первого Кенина, подозреваемый не будет мне предоставлен с доказательствами вины — с завтрашнего дня Центральный рынок будет полностью закрыт на неопределённый срок до выяснения обстоятельств.

Если бы недовольство было взрывом, сейчас оно снесло бы Калессу с места, потому что зал будто бы взорвался. Гильдмейстеры повскакивали с мест, перекрикивая друг друга, а душный воздух зала будто бы стал раскалённым.

— Это произвол!..

— Почему мы должны делать то, что должна делать Стража?!

— Сами ищете преступников, мы здесь не при чём!!!

— Как вы смеете обвинять нас, когда мы сами пострадали?!

— Я буду обращаться в Совет!

— Тишина! Соблюдать тишину! — прикрикнул председатель, загремев молотком по деревянной плашке. Пока разъярённые купцы сыпали обвинениями и угрозами, Калесса даже не шелохнулась. Когда порядок был относительно восстановлен, она спокойно, но достаточно громко, чтобы все слышали даже в отдалённых концах зала, произнесла:

— Решения принимаю я и за вашу безопасность отвечаю тоже я. Если ради поисков убийцы придётся остановить торговлю — я имею на это полномочия. В ваших же интересах помочь Страже, чтобы рынок как можно скорее вернулся к нормальной работе, а убийца Наабо Гирхема был пойман. Если кто-то из вас недоволен моим решением, — она как бы невзначай положила руку на эфес меча на поясе, — то он недоволен решением Совета. И может напрямую пойти в Первую башню и спросить, что советники об этом думают.

Калесса ещё раз оглядела недовольную и уязвлённую публику грозным взглядом. Мастера на нижнем этаже зло и возмущённо морщили лица, некоторые на верхних проявляли равнодушие, а некоторые смотрели на неё с откровенным презрением.

Но никто ничего не говорил.

— Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество, — завершила она выступление, развернулась и двинулась из зала.

Закрывающиеся за ней двери в наступившей звенящей звучали, словно удар молота.

* * *

Ворвавшись в свой кабинет, разъярённый Гарон Наашток, гильдмейстер кожевенников, со злости чуть не снёс с петель дверь в плотной кожаной обивке. Захлопнул её с такой силой, что натянутый материал скрипнул от удара.

— Швад-цаххер шахн-азай… — рычал Гарон ругательства, подходя к своему столу. Ударив его кулаком, он глухо зарычал от бессилия. — Скрытый чтоб его подрал! Его и эту шмару!..

Разум его суматошно метался в поисках выхода из ситуации, где с одной стороны была Калесса и вся Бронзовая Стража, а с другой — советница Асселин, чьи указания были выполнены, мягко говоря, без необходимой аккуратности. Вот что случается, когда поручаешь что-то непроверенным наёмникам, как этот Филд, у которого язык без костей, а голова без мозгов. Где, Скрытый его возьми, он вообще смог добыть нелегальный полискрипт?

Рухнув в кресло, Гарон откинулся на мягкую спинку, потерев глаза руками. Он уже представлял, как дом Асселин лишает его места во главе гильдии и сдаёт Страже с потрохами за махинации, взятки, да мало ли за что ещё, всего было не упомнить. Можно хоть на части Филда порвать в наказание, если всё всплывёт основной удар падёт на заказчика — Гарона.

«Что хуже — пойти повиниться к советнице Асселин или дождаться, пока в гильдию постучится Стража?»

Второй вариант определённо казался Гарону более угрожающим. Да, лишиться должности и достатка неприятно (гильдия от этого ничего не потеряет, дом Асселин просто посадит во главе кого-то ещё), но гораздо более неприятно быть закованным в колодки и трудиться на рудниках, умирая от холода. У Гарона скрутило живот при мысли об этом.

Если бы только их прижала не Калесса, а какой-нибудь более сговорчивый лейтенант, которому можно было дать взятку. Тогда уже сегодня вечером Гарон с лёгкой душой пировал бы в какой-нибудь таверне и ни о чём не думал.

В дверь постучали.

— Войдите, Скрытый вас по… — Гарон заткнулся на полуслове, когда в открывшемся проёме возникла Амбелла Асселин с двумя телохранителями из Золотой Стражи.

Одетая в изысканное платье с зелёным отливом и золотистой плёнкой, обрамляющей открытые бледные плечи, она прошла вперёд так, будто это был её кабинет и он ей никогда не нравился. Бронзового цвета волосы обрамляла тончайшая диадема, сверкающая в свете дня драгоценными камнями.

— Госпожа Асселин, — поприветствовал её Гарон упавшим голосом, понимая, что дела у него, кажется, не лучшие. Асселин смерила его холодным взглядом, а затем кивнула двум Стражам ждать снаружи. Те беспрекословно прикрыли за ней дверь кабинета, в котором наступила зловещая тишина.

— Госпожа Асселин, — Гарон понизил голос, — я не планировал…

— Молчать.

Гарон схлопнул рот так быстро, что клацнули зубы. Асселин сделала ещё несколько шагов, подойдя к столу вплотную. Губы её сжались в недовольную тонкую полосу, а глаза сверкали гневом.

— У тебя была одна работа, — процедила она медленно. — Что из моих указаний сделать всё «как обычно» навело тебя на мысли использовать полискрипт?

— Это не я, госпожа, я ему этого не приказывал! — торопливо сказал Гарон. — Я сказал Филду просто разгромить лавку, а не убивать торговца, я понятия не имел, как он это сдел…

Ладонь Асселин оглушительно хлопнула по столешнице, прервав поток оправданий. Глаза Гарона испуганно расширились, а у Амбеллы наоборот сузились, вперившись в гильдмейстера.

— Мы не допускаем таких ошибок. Мы не нанимаем неэффективных исполнителей и не допускаем неповиновения приказам.

— Да, госпожа Асселин… Я это понимаю.

Амбелла выдержала злую паузу, прежде чем вновь заговорить:

— Прежде ты исправно служил моему дому, — ещё пауза, долгая, мучительная (для Гарона). — И я рассчитывала, что, когда на рынке освободится место, мы оба с тобой получим от этого выгоду. Но ты решил нанять для этой важной работы ненадёжного идиота и теперь нас обоих поставил под удар. Назови хоть одну причину, почему я не могу вышвырнуть тебя с твоего уютного кресла прямо сейчас?

Гарон, отводя глаза, покусал губы.

— У меня есть человек, который… который знает того, кто мог бы сделать это.

— Говори точнее, — приказала Амбелла холодно.

— Один из моих парней, Омар, рассказывал, знает одного Портового с Левого берега. Так вот, этот левобережный как раз накануне вечером подговаривал Омара и ещё пару ребят за хорошую плату погромить лавку «Муши»…

— Что за чушь ты несёшь? — разозлилась Амбелла, потеряв терпение. — С чего вдруг мы должны иметь дело с каким-то отребьем?

— Вы не должны, госпожа Асселин, — с торопливой покорностью согласился Гарон, — однако если лейтенанту Калессе Шаль подсказать, кем был тот человек… то, возможно, она не будет закрывать рынок.

— И по-твоему Калесса поверит, что какой-то пьянчуга просто взял и подорвал целый магазин с человеком внутри? Из того, что я о ней слышала, она достаточно умна, чтобы понять, какая это ересь.

И всё же Амбелла прислушалась и не стала полностью отвергать предложение Гарона. Над способом взрыва стоит, конечно, поразмыслить, но человек, который как раз накануне убеждал кого-то напасть на «Муши», действительно может быть отличным козлом отпущения… с какой бы целью он это ни делал.

— Найди этого портового, — холодно сказала она наконец, — и выдай Калессе сегодня с шестым ударом часов. Не иди сам, заплати кому-нибудь, чтобы пошли и сдали его. Желательно этому же Омару, пусть подтвердит, что портовый подговаривал других к погрому.

— А если она спросит его про способ?

— Я со своей стороны постараюсь её убедить, что он именно тот, кто ей нужен, и в наших общих интересах поймать именно его, — в её взгляде и голосе вновь скользнул металлический холодок. — Не подведи меня. Твой следующий провал станет твоим последним.

На выходе из его кабинета она накинула на голову капюшон, кивнула на ходу Стражам, караулящим дверь, и те последовали за советницей, не говоря ни слова. Гарон вновь остался один, глядя, как закрывается дверь в кожаной обивке.

Спустя несколько минут он вызвал к себе Омара. Тот, как оказалось, уже собирался идти в удалённый цех, но Гарон его остановил. Подозвав к себе, он понизил голос:

— Есть работёнка.

— Слушаю, начальник, — сказал Омар, настолько широкоплечий, что в его ширину уместились бы два Гарона сразу, и в то же время не выдающий ничем из своего вида и поведения, насколько он был сообразителен.

— Помнишь, рассказывал вчера про мужика, который болтал всякое? Про лавку, разгром, так далее.

— Ну. Его вроде Дамиром звали.

— Так вот сегодня ночью лавку подорвали. Так что, если Стража этого мужика не схватит, то рынок перекроет.

— Да ну!..

— Вот-вот. Так что его срочно надо прижать. Ты возьми пару ребят, кому можешь доверять, найди этого Дамира и поработай над его рожей, чтобы был посговорчивее, — торопливо наказывал Гарон. — Узнай, от кого он прознал про лавку, зачем решил громить, хорошенько запомни, что он скажет, и смотри чтобы не врал. Потом пойди к Страже и сдай его, мол — болтал всякое.

— Калессе Шаль?

— Ни слова про неё не говори. Ты знать ничего не знаешь, что я тебе только что рассказал. Ты просто ответственный гражданин, сдавший подозрительного Портового. Усёк?

— Усёк, начальник, — кивнул Омар. — Будет в лучшем виде.

— Я на тебя рассчитываю. Если что пойдёт не так — сразу мне докладывай.