Цена мечты стать айдолом (джен)

Ёну ночью вышел на улицу, ходил из стороны в сторону и пел, стараясь, чтобы ноги не ослабли и улучшилось пение. Он помнил советы Дохёна, контролировал свой голос. Вернулся обратно Ёну только под утро и тут же уснул без задних ног, проснулся через пару часов — ноги жутко болели, как и горло. Но опаздывать нельзя, об этом предупредил Юань.

За пять минут до начала вокальной тренировки Ёну уже был в танцевальном зале. Там Дохён проводит общую разминку голосовых связок для всех трейни на базовых приёмах, проще говоря — распевка. Пятнадцать минут распевка, а затем пение трека с хождением на месте, чтобы тренировать стабильность голоса. Ёну не щурился от боли, хотя нога горела уже от двух минут такой тренировки. Но он не смел показывать слабость. Не перед всеми, не сейчас.

— Молодцы, теперь давайте переходить к танцам. Алан, — Дохён приглашает Алана вперёд, тот выходит из строя к Дохёну с гордым видом. — Сегодня к нам приедет хореограф из YG, мы должны не разочаровать его.

Горло саднило, словно внутри рассыпали битое стекло. Каждая нотка на утренней распевке отдавалась резью в связках. Ёну стоял в общем строю, открывал рот, издавал звуки, но внутри чувствовал пустоту. Ночь на улице не прошла даром: ноги гудели, лодыжка пульсировала тупой болью при каждом переносе веса.

Дохён стоял перед ними, слушая каждый звук. Его взгляд скользнул по Ёну, задержался на секунду, но ничего не сказал. Лидер видел тени под глазами стажёра, видел, как тот сжимает челюсть. Но сегодня нельзя жалеть.

— Хорошо, — сказал Дохён, когда таймер показал окончание пятнадцати минут. — Голоса разогреты. Теперь тело.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал. Воздух стал гуще.

— Сегодня к нам приедет хореограф из YG Entertainment. Гость-лектор. Если мы понравимся — возможно, получим доступ к их залу для финальной отработки дебюта. Если разочаруем... — Он не закончил. Все понимали. Для компании на грани банкротства такой шанс — единственный.

Алан вышел вперёд, когда его назвали. Он выглядел уверенным. Для него это не давление, это сцена.

— Мы не разочаруем, — бросил он. — Они увидят уровень.

Музыка включилась. Та же хореография, что Ёну отрабатывал в одиночестве утром, но теперь в полную силу.

Ёну знал движения. Но тело не слушалось. Боль в лодыжке сбивала ритм при приземлении. Он хромал на полтакта. Пытался скрыть, делая шаг короче, но в синхронном танце это выглядело как ошибка.

Алан заметил сразу. Его бровь дёрнулась. Он танцевал идеально, и рядом с ним ошибка Ёну казалась ещё грубее.

— Ким, ноги! — крикнул Алан, не сбавляя темпа. — Ты хромаешь на всю группу!

Ёну стиснул зубы. «Терпи. Просто терпи».

Он попытался сделать прыжок. Приземление вышло тяжёлым. Он покачнулся.

Музыка резко оборвалась.

Алан стоял в центре, грудь ходила ходуном. Он смотрел на Ёну не как на партнёра. Как на препятствие.

— Стоп. Всё.

Зал замер. Даже Джумин перестал улыбаться.

Алан подошёл к Ёну. В его шагах была угроза.

— Ты думаешь, это игра? — голос Алана тихий, но звенит от злости. — Ты думаешь, твоя травма кого-то волнует? Если ты облажаешься перед гостем — мы все потеряем шанс. Из-за тебя.

Ёну поднял голову. Глаза красные от недосыпа, но сухие.

— Я справлюсь.

— Ты тормозишь! — Алан ткнул пальцем ему в грудь. — Ты тянешь нас вниз. Если не можешь танцевать — уйди из строя. Не позорь нас своим ковылянием. Лучше сидеть в углу, чем портить синхронность.

В груди Ёну закипело. Не обида. Ярость. Он хотел сказать, что тренировался всю ночь. Что горло дерёт. Что он здесь не для красоты.

Но он молчал. Слёзы не накатывали. Внутри всё выгорело, осталась только холодная решимость.

— Я не уйду, — сказал Ёну.

— Тогда я тебя вы...

— Достаточно.

Голос прозвучал от двери. Чужой. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

Все обернулись.

На пороге стоял мужчина в широкой чёрной толстовке и кепке. На шее висел свисток. Он смотрел на Алана. Не зло. Разочарованно.

Алан отступил на шаг.

— Извините, я просто объяснял...

— Я видел, — перебил мужчина. Он зашёл в зал, руки в карманах. — Я стоял там последние две минуты.

Это был хореограф из YG. Лицо уставшее, взгляд цепкий.

Он подошёл к Ёну. Осмотрел его лодыжку взглядом профессионала.

— Больно? — спросил он прямо.

— Терпимо, — ответил Ёну.

Хореограф кивнул. Потом повернулся к Алану.

— Талант у тебя есть. Это видно. Но лидер танцевальной партии — это не тот, кто танцует лучше всех. Это тот, кто вытягивает остальных. Если твоё звено слабое — ты не отрезаешь его. Ты чинишь. Или держишь.

Алан опустил взгляд. Щёки покраснели.

— Он сбивал ритм...

— Он танцевал на травме, — отрезал хореограф. — Это видно по постановке стопы. Ты не заметил. Значит, ты смотрел на себя в зеркало, а не на группу.

В зале повисла тишина. Алан стоял, сжав кулаки. Это было больнее, чем крик. Это было профессиональное унижение.

Хореограф снова посмотрел на Ёну.

— Упорство — это хорошо. Но глупость — плохо. Если ты сломаешься окончательно — группа потеряет шанс на дебют. Это тоже убыток.

Ёну кивнул.

— Я понимаю.

— Хорошо, — хореограф хлопнул в ладоши. — Все построились. Забыли про конфликты. Сейчас я покажу, как делать эту связку так, чтобы она выглядела легко, даже если у вас ноги отваливаются.

Он встал в центр.

— Ёну-я. Встань рядом. Будешь моим примером. Не танцуй в полную силу. Делай половину амплитуды, но сохраняй линию.

Ёну вышел в центр. Алан отошёл в строй, рядом с Дохёном. Лидер смотрел в пол. Юань, стоящий в углу, чуть заметно выдохнул. «Риск снижен. Актив сохранён».

Хореограф начал показывать движения. Чётко, рублено.

Ёну повторял. Через боль. Но теперь он знал: его ошибку заметили, но не выгнали. Его упорство оценили, но предупредили.

Алан смотрел на спину Ёну. В его взгляде больше не было презрения. Было нечто другое. Злость на себя. И уважение, которое он никогда не признает вслух.

— Ноги шире, Ёну! — крикнул хореограф.

— Есть! — отозвался Ёну.

Голос сорвался на хрип. Но он продолжил.

Сегодня он не был любимцем. Не был другом.

Он был бойцом, который выжил в первом раунде.

И этого пока достаточно.