Dura Lex Magica (гет)

* * *

Место третьего судьи занял Дамиен Гринграсс. Наряду с ним на эту позицию была выдвинута и Августа Лонгботтом, но та взяла самоотвод. Спустя ещё десять минут, за которые Гарри был дан антидот к сыворотке правды, а члены Визенгамота обменялись мнениями, заседания продолжилось.

— Прежде, чем вынести наш вердикт, высокая комиссия просит мистера Поттера прояснить один момент трёхлетней давности, — начала Амелия Боунс. — Мистер Поттер, тридцать первого июля девяносто второго года вам было вынесено предупреждение за использование заклинания левитации. Вы можете прояснить, что тогда произошло?

— Домовой эльф по имени Добби появился в доме моих родственников. В моей… в комнате, выделенной для моего проживания. Он стал настоятельно уговаривать меня не ехать в Хогвартс. Всё говорил, что там мне грозит опасность. Как впоследствии оказалось, он был в чём-то прав. Правда, львиная доля опасностей была именно от него, — невесело ухмыльнулся Гарри. — Он крал мои письма, чтобы я решил, что никому не нужен и не возвращался в Хогвартс. А когда я наотрез отказался его слушаться, он левитировал испечённый моей тётей торт и уронил его на гостей. Ни мои родственники, ни гости не заметили, что торт к ним подплыл по воздуху. Все решили, что это я так решил "подшутить".

— И что родственники? — с интересом поинтересовался Дамиен Гринграсс.

— Они заперли меня в комнате, на окно поставили решётку, а еду подавали через дверцу внизу. Как в тюрьме.

— Вшивые магглы! — послышались голоса с мест.

— Поступить так с маленьким ребёнком!

— Да их самих стоит отправить в Азкабан!

— Тишина! — вновь пришлось пустить в ход свой молоток Амелии.

— Нам всё ясно, мистер Поттер. Благодарим вас.

На президиум снова накинули полог неслышимости, и через пару минут обсуждения мадам Боунс огласила решение.

— Обсудив материалы дела, мы предлагаем признать присутствующего здесь Гарри Джеймса Поттера невиновным по обоим выдвинутым обвинениям, по нарушению Закона о разумном ограничении колдовства несовершеннолетних, ввиду его эмансипации, а также Статута Секретности, ввиду оправданного применения заклинания Патронуса. Так как свидетелями этого применения стали присутствующая здесь Арабелла Фигг, сквиб, проживающий в городе Литтл Уингинг, а также ближайший родственник мистера Поттера, мистер Дурсль-младший, отправка обливиаторов признаётся ненужной. Дополнительно, с мистера Поттера снимается предупреждение от тридцать первого июля девяносто второго года. Кто за это решение?

Примерно три четверти присутствующих членов Визенгамота дружно подняли палочки с зелёными огоньками. С финальным стуком молотка мадам Боунс объявила вердикт.

— Мистер Поттер, вы можете быть свободны. Однако если вы не против, и уважаемые члены Визенгамота согласятся выслушать вас, нам было бы интересно узнать, про какие опасности говорил упомянутый вами домовой эльф. Помнится, в тот год в Хогвартсе происходили необъяснимые окаменения магглорождённых и ходили слухи о чудовище Слизерина, выпущенном из подземелья. Это как-то связано?

— Да, мадам Боунс, напрямую.

— И что же это было?

— Василиск.

Наступившую мёртвую тишину можно было нарезать ломтиками и продавать в аптеках. Через десяток секунд зал взорвался криками, в равной степени недоверчивыми и восхищёнными. Некоторые стали кричать, что необходимо до начала занятий в Хогвартсе отправить туда специалистов, чтобы уничтожить или изловить древнее чудовище. Услышав последние предложения, Гарри только усмехнулся. Мадам Боунс, очевидно, заметила это. Призвав зал к тишине, она спросила:

— Мистер Поттер, вы что-то хотели добавить?

— Да, мадам. Закрывать школу не понадобится. Чудовище убито.

— Кто это сделал? Вы можете рассказать подробности?

— Да, конечно. Но боюсь, что мне никто не поверит. Можно ещё одну порцию сыворотки правды?

Зал зашумел.

— Я сожалею, мистер Поттер. Повторное применение сыворотки разрешено только через сутки. В противном случае возможны тяжелые последствия для вашего организма.

Посмотрев на одобрительно кивающего ему отца Рикардо, юноша развёл руками.

— В таком случае, я бы предпочёл не говорить сегодня больше ничего. Не хочется, знаете ли, снова читать о себе в Ежедневном Пророке всякие гадости.

— Понятно, мистер Поттер. В таком случае вы свободны, возьмите у мистера Уизли копию постановления суда.

БАММ! В этот момент широко распахнулись двери, и в зал вплыл величественной походкой сам Альбус-много-имён-Дамблдор, провозгласив себя ни много ни мало свидетелем защиты. Гарри кинул взгляд на часы, висевшие на стене. Те показывали ровно девять часов.

— Вы опоздали, мистер Дамблдор, — известила его Амелия.

Тут и там по залу послышались смешки, кое-где переходящие в откровенный ржач. Дамблдор недоуменно оглядывался, почему-то не смотря прямо на Гарри.

— Но вы можете занять место мистера Поттера. Уверена, что у Визенгамота к вам есть немало вопросов. Как мы только что выяснили, два года назад по Хогвартсу в течение учебного года ползал Василиск. Мистер Поттер, уступите мистеру Дамблдору кресло.

Дамблдор нахмурился.

— Я не думаю, Амелия, что у меня найдётся сейчас время для ответов на вопросы. Я так понимаю, что вопрос с мистером Поттером решён?

— Разумеется, мистер Дамблдор. И извольте выказать уважение к суду.

— Могу я узнать вердикт?

— Невиновен по всем пунктам.

— В таком случае, вынужден откланяться, — с этими словами Дамблдор развернулся и покинул зал, несмотря на недовольный гул голосов, сопровождающих это действо.

На Гарри Дамблдор так ни разу и не взглянул. Он вспомнил, что директор стал себя так вести только после возрождения Волдеморта. Не смотрел Гарри в глаза, а в доме Сириуса даже не стал с ним разговаривать. И этот его непонятный запрет для Рона и Гермионы что-либо рассказывать… Гарри взял у Перси копию протокола и пошёл на выход. С разных сторон раздавались приветственные крики и поздравления. Хотя некоторые звучали в духе издевательств Малфоя. Те из членов Визенгамота, чьи лица и имена засветились при возрождении Волдеморта, провожали Гарри настороженными взглядами, некоторые из них, впрочем, ехидно интересовались, какую ещё небылицу он выдумает, чтобы в следующий раз избежать правосудия. Краем глаза Гарри отметил, как отец Рикардо подошёл к Президиуму и заговорил с собиравшей свои бумаги мадам Боунс.

На выходе его встретил Артур Уизли.

— Ну как, Гарри, ты в порядке?

Парень кивнул.

— Мистер Поттер, Ежедневный Пророк, — кинулся к нему какой-то плюгавый мужичонка, — как вы прокомментируете состоявшееся заседание? Рады ли вы, что вам удалось избежать заслуженного наказания?

Гарри потом не смог объяснить, чем было вызвано его действие, но он сделал шаг в сторону корреспондента с удивившей его самому мягкостью, взял того за воротник, благо ростом они оказались под стать, и прошипел ему в лицо:

— Если в вашей вшивой газетёнке появится ещё хоть слово обо мне, вы пожалеете, что родились на свет, мистер Как-вас-там! Не верите — спросите у Риты!

— Гарри, пойдём отсюда, не обращай внимание на писак, — потянул его за руку мистер Уизли.

Гарри отпустил воротник мужичка и демонстративно разгладил его. Корреспондент испуганно провожал юношу круглыми глазами, крепко задумавшись при упоминании Риты Скитер, которая в последнее время, по слухам, переживала не лучшие деньки.

* * *

Бумаги, переданные отцом Рикардо, оказались верительными грамотами Ватикана, объявляющими того чрезвычайным и полномочным послом в Магической Британии. Амелия была совершенно не в восторге этого, тем более, что последний раз такое было во времена войны с Гриндевальдом. То, что Рикардо подошёл к ней после заседания, тоже настроения не прибавило. Тем более, что Рикардо, по сути, потребовал разговора с ней и Директором Департамента Тайн. Как будто ей было мало разборок с Умбридж и проблем с импичментом Фаджа. Ведь в отсутствие арестованного Первого заместителя кто будет исполняющим обязанности Министра? Ну не Уизли же! Точной процедуры не было, так как никогда ещё такого не случалось, чтобы и сам Министр оказался вышвырнут из своего кресла, и его заместитель оказалась под арестом. Ну ничего, всё, что касается охраны правопорядка, она и сама вытянет, всё равно Фадж только палки в колёса вставлял. А всё остальное подождёт до нового собрания Визенгамота через неделю, как раз все определятся, кого выдвинуть на этот пост. Временно, разумеется. До весны новых выборов всё равно не организовать. Руфуса что ли выдвинуть в и.о.? Тем более, что, как выяснилось, мальчишка не врал, и возрождённый Волдеморт где-то копит силы. Скримджер как раз будет на своём месте. Если до весны не передумает, то и насовсем можно уговорить.

Мерлин! Мальчишка нужен, чтобы взять подробные показания о том вечере!

— Кингсли!

Названный аврор быстро подошёл к Амелии, уже собравшей свои бумаги.

— Останови Поттера! И тащи его ко мне в кабинет. Извините, посол Рикардо, — обратилась она к инквизитору, — давайте встретимся в понедельник и обсудим все интересующие вас вопросы. Сейчас мне некогда.

— Если вы хотите расспросить мистера Поттера о событиях вечера двадцать четвёртого июня, то это как раз та тема, которую я и хотел обсудить с вами и невыразимцами.

— Тем не менее, господин посол. Всего доброго, — не терпящим возражения тоном ответила Боунс, покидая зал заседаний.

Отец Рикардо молча склонил голову и последовал на выход.

* * *

Уже в Атриуме Гарри услышал, как их окликает тот самый аврор, который предупредил о переносе места и времени заседания.

— Артур! Мистер Поттер! Постойте. Артур, директор Боунс просит мистера Поттера проследовать к ней в кабинет.

Гарри и Артур переглянулись. Гарри пожал плечами.

— Если хочешь, я скажу ей, что вас не догнал. А в… — он оглянулся, убедившись, что рядом никого нет, — штаб-квартире она его не достанет.

— Нет-нет, мистер… — начал было Гарри, не зная, как обратиться.

— Шеклболт, Кингсли Шеклболт, — представился аврор.

— Мистер Шеклболт, — кивнул головой Гарри. — Я пойду к мадам Боунс. Кажется, я знаю, о чём она хочет со мной поговорить.

— Тогда следуйте за мной.

Снова спустившись на этаж, где располагался кабинет Артура, они разделились. Мистер Уизли ушёл в свой кабинет, сказав Гарри, чтобы тот пришёл к нему, как только освободится, а сам Гарри в сопровождении Шеклболта проследовал в кабинет Директора ДМП. Секретарша, видимо заранее предупреждённая о визите, тут же их запустила.

— Спасибо, Кингсли, можешь идти. Я потом провожу мистера Поттера к Артуру.

— Спасибо, мэм, мне мистер Уизли уже показал свой кабинет, — решил подать голос Гарри.

— А вам разве не потребуется помощь, директор? — спросил Шеклболт, очевидно не желавший оставлять парня наедине с Боунс.

— Кингсли, свободен! — с упором на последнее слово приказала Амелия, не склонная после нервотрёпки последних двух дней к снисходительности. — И скажи Рейчел, чтобы заглянула.

Аврор ушёл, а вместо него в кабинет зашла секретарша.

— Рейчел, организуй нам чай, пожалуйста.

Секретарша ушла, прикрыв за собой дверь.

— Мистер Поттер, присаживайтесь, — указала мадам Боунс на одно из мягких кресел рядом с невысоким столиком.

Гарри послушался. Сама Амелия заняла второе кресло, заявляя тем самым, что разговор будет неофициальным. Гарри не был совсем уж дураком, он помнил, как дядя Вернон часто приглашал своих партнёров и вот так же сидел с ними за стаканом бренди в гостиной. Не то, чтобы его приглашали присоединиться, но через щёлку в двери можно многое увидеть, если задаться целью. Как бы Дурсли не "воспитывали" Гарри раньше, но вытравить из него любопытство им так и не удалось.

Рейчел принесла поднос со всем необходимым для чая, плюс булочки-сконсы. Мадам Боунс налила чай с молоком Гарри и себе, и подала пример, намазывая булочку мармеладом.

— Присоединяйтесь, мистер Поттер, разговор, я так понимаю, предстоит долгий. Вы же поняли, зачем я вас позвала?

— Гарри.

— Простите?

— Просто Гарри, мэм. Когда меня называют "мистер Поттер", мне всё время кажется, что я совершил какой-то проступок. Так меня называют преподаватели и… недруги.

— А друзья называют вас "Гарри", так?

— Да, мэм, — ответил Гарри, и тут вспомнил встречу с Волдемортом. — Хотя Волдеморт тоже.

Юноша заметил, что мадам Боунс не дёрнулась при упоминании клички самозваного лорда.

— Не могли бы вы подробнее рассказать о произошедшем? Здесь нет никого, кто стал бы ставить в вам вину ваши рассказы и обвинять в выдумках. Мне всего лишь хочется узнать правду.

— Я был бы рад, мэм. Но как вы можете быть уверены в том, что я говорю правду и не приукрашиваю? А то и вовсе вру?

— А как вы думаете, директор Дамблдлор различает правду? — спросила Амелия, поправляя монокль.

— Ну, он старый и опытный…

— Это вы так хотите мне польстить, что я ещё молода? — усмехнулась полуседая женщина.

Гарри смутился, чуть было не ляпнув: "Нет, что вы!" Но вовремя одумался и просто переспросил:

— А как Дамблдор узнаёт правду?

— Наверное, с моей стороны не очень этично раскрывать такие секреты, но те, кому надо, и так об этом знают. Просто пообещайте, что не расскажете другим об этом.

— Обещаю.

Амелия ещё раз демонстративно поправила монокль.

— Существуют артефакты, которые позволяют видеть ауру людей и вещей, — и она со значением постучала пальцем по моноклю. — Когда человек говорит неправду, в его ауре вспыхивают красные нити. И чем их больше, чем насыщеннее цвет, тем меньше правды в том, что тебе говорят. Правда, политики умудряются врать почти всё время, так что в разговорах внутри Министерства толку от таких артефактов немного. И так все знают, что внутри словесных кружев едва ли половина правды.

Мадам Боунс довольно звонко рассмеялась.

— То есть, ваш монокль и очки директора… — со значением приподнял бровь Гарри.

— Именно! А теперь, если вы не возражаете, всё же вернёмся к вечеру возрождения Волдеморта. Ну и про василиска заодно расскажете. Вы не против, если я всё же запишу наш разговор?

Гарри, уже знающий о наличии в волшебном мире таких вещей, как омуты памяти, был благодарен мадам Боунс за вопрос. Ведь она могла просто слить их разговор в омут памяти и потом записать всё и без его ведома.

— Да, мэм, конечно. Вы поможете убедить всех в возвращении Волдеморта?

— Ну, ваше выступление сегодня вряд ли оставило у кого-то сомнения. Тот… Волдеморт называл какие-нибудь имена после своего возрождения?

— Да, мэм. Я перечислил всех министру Фаджу, но он мне не поверил.

— Бывшему министру. Я нарочно не стала задавать вам этот вопрос, пока вы были под действием сыворотки правды. Кстати, вы ведь заметили её особенность?

— Если вы о том, что она не позволяет солгать, но и не заставляет говорить всей правды, то да, мэм, заметил.

— Вы умный молодой человек, Гарри. Как вы понимаете, весь волшебный мир так или иначе следит за вашими успехами. Конечно, ваши успехи в квиддиче поразительны, но вот то, что вы ещё и мозгами шевелить умеете, об этом мало кто знает, — Амелия по-доброму улыбнулась смутившемуся парню. — Все считают, что мозгом в вашей команде является мисс Грейнджер. По крайне мере, так мне говорила моя племянница. Кстати, как вы относитесь к Сьюзан?

— Сьюзан ваша племянница? — спросил Гарри.

Мадам Боунс кивнула.

— Я не знаю, мэм. Честно говоря, я ни с кем за пределами Гриффиндора не общаюсь. Разве что грызёмся постоянно с Драко Малфоем, да вот ещё пытался Чжоу Чанг пригласить на Йольский бал… — Гарри посмурнел, вспомнив, с кем Чжоу пошла на бал. — Простите.

— Ничего страшного, Гарри. Я думаю, у вас ещё всё впереди и вы успеете познакомиться и с другими людьми, со всех факультетов. А теперь, — проговорила она, настраивая Самопищущее перо, — начните рассказ. Как бы ни было приятно с вами общаться, время не ждёт.

Гарри повиновался, ещё раз рассказав о возрождении Волдеморта во всех подробностях. Не забыл на этот раз и о всех присутствовавших Пожирателях, чьи имена были названы. Напоследок мадам Боунс научила его, как извлекать воспоминания. С третьей попытки ему удалось вытащить связанный кусок, охватывающий рассказанные события. Тут же в омуте памяти мадам Боунс проверила, как получилось, каким-то образом то ускоряя, то замедляя воспроизведение.

— Вы не против, если я покажу эти воспоминания коллегам и кое-кому из Департамента Тайн?

— Для того мы тут и сидим, не правда ли, мэм? — пожал плечами Гарри.

— А послу Рикардо?

— Мы с ним уже разговаривали на эту тему в доме Дурслей, мэм. Он назвал Волдеморта "дьяволом во плоти".

— Понятно. Гарри, вы всё же поменьше распространяйтесь о том, что говорили с инквизитором. Многие могут, как и Умбридж с Фаджем, начать относиться к вам как к предателю Мира Магии. Всё же именно они послужили причиной того, что волшебникам пришлось принять Статут и перестать общаться с магглами.

— Спасибо, мэм, я учту.

— А теперь расскажите мне о событиях вашего второго курса. Про василиска.

И Гарри рассказал, скинув воспоминание о встрече с Риддлом-из-дневника и последовавшей за тем битве с василиском. Мадам Боунс впечатлилась, вполголоса бормоча под нос ругательства.

— Если бы у вас такое каждый год происходило, я бы решила, что кто-то воспитывает из вас Героя, — покачав головой, наконец смогла она выдавить из себя что-то приличное.

Тут она увидела что-то в глазах Гарри, потому что выматерилась уже в голос.

— Вы шутите?!

Гарри покачал головой.

— Нет, василиск был только на втором курсе. На первом был тролль, прогулка в запретный лес и встреча с одержимым профессором. Собственно, третий курс был самым спокойным, если не считать дементоров вокруг школы и то, что сбежавший преступник, от которых нас якобы эти дементоры охраняли, оказался моим крёстным, да ещё и невиновным.

— Давайте-ка поподробнее. Минуточку.

Амелия встала и вышла в приёмную, и Гарри услышал, как она сказала Рейчел, чтобы та отменила какую-то встречу.

В результате Гарри выложил мадам Боунс все их приключения за первые три года, включая и вещи, о которых поначалу рассказывать не хотел. Такие, как "спасение" дракончика, выведенного Хагридом, варку оборотного зелья в заброшенном туалете с последующим проникновением в гостиную Слизерина, и что Люпин забыл выпить аконитовое зелье, из-за чего крёстному пришлось вступить с ним в борьбу, чтобы дать остальным убежать. В результате чего сбежал и Петтигрю. Всё-таки Амелии нужно было воспоминание о захвате крысы-анимага, чтобы инициировать дело об оправдании Сириуса.

— Скажите, а вы сможете оправдать Сириуса? Он уже с ума сходит в своём доме. Еле убедил его не сопровождать нас с мистером Уизли в Министерство. Он хотел в своей анимагической форме проводить нас до телефонной будки-входа. Ой, а ему же ничего не будет за то, что он незарегистрированный анимаг?

— Успокойтесь, Гарри. Лет, проведённых им в Азкабане, хватит на дюжину анимагов.

Гарри, вспомнив все те статьи, что писала Рита Скитер, а потом и её последователи, спросил, может ли он потребовать опровержения их. Мадам Боунс поясниила, что он хоть сейчас может подать соответствующую жалобу.

— Только видите ли, Гарри. У нас, как известно, свобода слова. Поэтому вам придётся привести неопровержимые доказательства, что написанное является ложью. А если взять пасквили Риты, которые она про вас писала, то редакция всегда сможет отговориться тем, что Скитер писала своё личное впечатление, и вам ничего доказать не удастся.

— Ладно. Я поговорю с Гермионой. Она сможет что-нибудь придумать.

Мадам Боунс помимо воли улыбнулась, услышав, с какой теплотой юноша отозвался о своей подруге.

* * *

В дом на Гримо мистер Уизли доставил Гарри уже практически к обеду, поэтому они сразу проследовали на кухню, где уже собрались все живые обитатели дома. Гарри тут же был атакован Гермионой, которая крепко обняла его и, не отпуская из рук, стала расспрашивать.

— Ну как? Тебе удалось доказать свою невиновность?

— Лучше, Гермиона! Жаба Умбридж арестована, Фадж низложен, и я договорился с мадам Боунс об оправдании Сириуса!

После этих слов Гермиона радостно вскрикнула и закружила Гарри по кухне. Юноша увидел и ухмылку Сириуса, и недоуменные лица старших Уизли, и хитрые физиономии близнецов, и сощуренные глаза Джинни, и обиду в глазах Рона. Тут же он вспомнил о своём споре с ним, который должен был разрешиться после завтрака. Было видно, что Рон что-то хотел сказать по этому поводу, но в итоге, чему-то усмехнувшись, промолчал.

Гарри и Гермиона, так и не отпуская рук, уселись по одну сторону стола, так что Рону пришлось садиться вместе с Джинни. Молли поджала губы, но промолчала, с особым тщанием разливая сок в стаканы. То, что поставленные ею перед ребятами стаканы в мгновение ока оказались поменяны с такими же у Рона и Джинни, никто не заметил. Кричер в углу завёл свою песню про "мерзких предателей крови", что служило знаком того, что стаканы заменены. Тем не менее, Гермиона взяла с Гарри обещание, что он силой напоит её нейтрализатором, если она снова начнёт бегать хвостиком за Роном. В остальном обед прошёл довольно оживлённо. Гарри рассказывал о происходившем в зале суда, все охали и ахали, а внезапное появление и такая же быстрая ретирада Дамблдора оставила смазанное впечатление. Молли даже что-то попыталась возразить про "великого человека Дамблдора, который бы никогда так не поступил", но Артур подтвердил, что именно так и было. Хоть он и ждал в коридоре, но прибытие и убытие Альбуса видел собственными глазами, а сквозь так и не закрывшиеся за тем двери и слышал собственными ушами.

После обеда молодёжь стала подниматься наверх. Рон с довольной физиономией догнал Гермиону и по-хозяйски приобнял её за талию.

— Рон, ты что себе позволяешь? — возмутилась она, выворачиваясь из-под его руки и хлопая по ней.

— Как что? Разве я не могу приобнять свою девушку? — последние слова он выделил, демонстративно поглядывая на Гарри и снова протягивая руку.

— Рональд Биллиус Уизли! С каких это пор я — твоя девушка?! — сквозь зубы прошипела Гермиона, вновь отстраняясь от него.

— Ну как же?! Мы же с тобой уже три недели тут! И последнюю неделю у нас всё пошло на лад!

Гарри с трудом удержался от жеста "рука-лицо".

— Рональд, ты себе что-то там придумал и теперь смеешь лапать меня? Так знай, что даже если ты будешь последним парнем на Земле, у нас не будет с тобой ничего общего! — фыркнула она и ушла вперёд.

Рон с ненавистью посмотрел на Гарри.

— Это всё ты! Ты её подговорил! — сжав руки в кулаки, проговорил он и бросился в свою комнату.

У Гарри создалось впечатление, что Рон накинулся бы на него, если бы с ними не поднимался и Сириус. Оставив Джинни сверлить их спины взглядами, Гарри и Сириус поднялись в комнату крёстного. У них ещё было, что обсудить.