Чужой 3: Возмездие (джен)

Камера была маленькой, три шага в длину, два в ширину. Рипли сидела на жёсткой койке, привалившись спиной к холодной стене, и смотрела в никуда. Она всё рассказала Ройсу. Всё, что знала: про группировку, про контакты Хикса, про то, как Ньют внедрилась в грузовой флот. Выложила карты на стол, потому что ничего другого ей не осталось.

Ройс выслушал, кивнул и сказал, что посодействует как может. Но ничего не гарантирует.

— Вы понимаете, офицер Рипли, что окончательное решение принимаю не я, — произнёс он тогда, и в его голосе не было ни злорадства, ни сочувствия.

Она спросила его про корабль. Про тот самый, с LV-426. Что они с ним сделали? Что нашли внутри? Ройс посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом и мягко улыбнулся.

— Это не ваше дело, офицер Рипли.

Теперь она сидела и ждала. Худшее из всех занятий…

В конференц-зале тремя уровнями выше собрались люди, решавшие судьбу Рипли и её группы. Голографический экран во всю стену транслировал лица высшего руководства «Вейланд-Ютани» с Земли — четверо в дорогих костюмах, смотревших на марсианскую базу через межпланетную задержку сигнала. В самом зале, за овальным столом, расположились руководители базы: начальник службы безопасности, глава исследовательского крыла и Эдвард Ройс.

— Часть наёмников мертва, — докладывал безопасник, листая отчёт на планшете. — Кто-то погиб при захвате, кто-то не пережил допроса. Но большая часть ещё в камерах. Восемь живых, плюс пилоты.

Ройс подался вперёд.

— Я предлагаю отпустить Рипли и Джорден, — произнёс он спокойно. — Только их. Намекнём, что её молчание — гарантия жизни её приёмной дочери. А молчание Ньют — гарантии для Рипли. Простая схема.

— Схема ненадёжная, — отрезал глава безопасности. — Проще убить всех. Меньше свидетелей, меньше проблем.

С Земли закивали — привычная корпоративная логика.

Ройс поморщился.

— Убить всегда успеем.

В разговор вступил человек, до этого молча сидевший в дальнем конце стола. Доктор Сато, руководитель проекта по изучению корабля Инженеров — как его тут называли. Сухой, пожилой, с извечно сонным видом.

— Меня сейчас интересует другое, — произнёс он. — Маяк.

В зале повисла пауза. Земные руководители переглянулись.

— Маяк активировался вскоре после того, как корабль доставили на Марс, — продолжил Сато. — Мы не трогали его. Мы вообще не понимали, как он работает. Но два месяца назад он включился сам. Сигнал ушёл куда-то за пределы освоенного сектора.

— Что это значит? — спросило одно из голографических лиц.

— Это значит, что корабль подал сигнал. Кому? О чём? Мы не знаем. Но совпадение по времени с переносом на другую планету не может быть случайным.

Глава безопасности нахмурился.

— Может, нам перевезти его ещё раз? Куда-нибудь подальше от Земли. На окраину системы. Или вообще за её пределы.

— Сейчас? — Ройс покачал головой. — Сейчас это не лучшая идея. На нас только что напали вооружённые идиоты, и нет никаких гарантий, что других групп поблизости нет. Мы не можем ослаблять периметр ради транспортной операции.

Сато кивнул, соглашаясь. Безопасник что-то пометил в планшете. С Земли поступило предложение усилить охрану орбитальными патрулями.

Они ещё долго говорили, а научно-исследовательская база, меж тем, жила своей жизнью. Коридоры, лаборатории, яйца ксеноморфов, пульсирующие в своих инкубационных камерах. Взрослые чужие за толстым бронестеклом — взрослые особи, закреплённые в силовых полях, пока учёные в белых костюмах берут образцы тканей. Внизу, на уровне, куда не заходят даже исследователи без специального допуска, была гигантская полость. Корабль Инженеров лежал в ней, как спящий зверь. Его поверхность тускло мерцала. А в глубине, в недрах чуждой технологии, пульсировала точка света — тот самый маяк — размеренно, ритмично, неумолимо. Он посылал сигнал, который пронзал купол и вырывался в марсианскую ночь. По мере его удаления, планета уменьшалась, становилась ржаво-красным шаром. Дальше — звёзды, холодные, бесстрастные. Где-то среди них сигнал летел к своей цели. И что-то уже двигалось ему навстречу…