Чужой 3: Возмездие (джен)

Этот сон повторялся уже множество раз, хотя этого и не было в реальности — огненная бездна, жар, опаляющий кожу, и пронзительное чувство утраты. Эллен Рипли падала, а из её груди с хрустом разорванных рёбер вырывался грудолом. Чудовище извивалось, пытаясь вырваться, но её руки сжимали его с нечеловеческой силой. Она не позволит ему спастись…

Огонь охватил их обоих, и Рипли, проснувшись, резко села на кровати. Её тело было покрыто холодным потом, а в горле застрял беззвучный крик. Комната была погружена в привычную утреннюю темноту её крохотной квартирки на Земле. Она провела ладонью по лицу и покачала головой. С событий на LV-426 прошло около двадцати лет, но казалось, будто это было вчера.

Рипли бросила быстрый взгляд на прикроватную тумбочку, где в рамке стояла старая фотография: она, маленькая Ребекка «Ньют» Джорден и капрал Хикс. Счастливый миг, выхваченный из адского кошмара…

Приняв душ, она механически приготовила завтрак. Тишину квартиры нарушал лишь мерный гул систем жизнеобеспечения и голос с огромного настенного экрана. На нём транслировался корпоративный новостной канал «Вейланд-Ютани». Яркие, победные репортажи сменяли друг друга: «Освоена новая богатая ресурсами планета в системе Тау Кита», «Прорыв в биотехнологиях сулит новую эру для человечества», «Флот Компании продолжает обеспечивать безопасность колониальных путей».

Рипли ела, почти не замечая вкуса, и слушала. Каждое слово вызывало у неё горькую усмешку. Она-то знала, какую цену «Вейланд-Ютани» готова заплатить за свои прорывы. Её собственное молчание было частью этой цены.

Мысли невольно возвращались к прошлому. Их спасательную капсулу нашли чудом. Выжили все: она, Ньют, Хикс и даже то, что осталось от андроида Бишопа. Компания, стремящаяся избежать скандала, предложила им сделку: щедрое вознаграждение и пожизненную пенсию в обмен на подписку о неразглашении и полное молчание. Рипли до сих пор получала зарплату старшего пилота, хотя с тех пор так ни разу и не покидала Землю. Чернота космоса, когда-то такая привычная, теперь вызывала у неё не самые приятные ощущения…

А вот повзрослевшая Ньют, напротив, стала пилотом. К сожалению, во многом из-за этого их с Рипли пути теперь так редко пересекались. Но глубокую, незримую связь, рожденную в улье чужих, ничто не могло разорвать. Они по-прежнему считали друг друга матерью и дочерью.

Хикс же, солдат до мозга костей, не смог прижиться в мире сомнительных договоров и корпоративных интриг. Сначала он пытался быть наёмником, но через несколько лет его след простыл. Где он теперь и что делает, было неясно. И уж совсем неизвестно, что «Вейланд-Ютани» сделали с несчастным Бишопом. Рипли пыталась хоть что-то узнать, но все её запросы упирались в непробиваемую стену корпоративных секретов.

Рипли отнесла тарелку к раковине и взяла с кухонного стола коммуникатор. На его экране не горело заветных значков новых сообщений. Ничего от Ньют. Она уже собиралась отложить устройство, как вдруг оно завибрировало в её руке, заставив вздрогнуть.

На экране замигал значок входящего сообщения. Не текстового, а видео. И имя отправителя заставило сердце Рипли пропустить удар: «Д. Хикс».

Она почувствовала ледяную тяжесть в животе. Это не сулило ничего хорошего. Едва ли Хикс, спустя столько лет, решил просто узнать, как у неё дела. Её пальцы на мгновение замерли над кнопкой воспроизведения, но сила воли, выработанная за долгие годы, взяла верх. Она нажала.

Экран коммуникатора заполнило знакомое лицо. Хикс постарел, его глаза были полны усталой тревоги. Судя по фону, он находился в каюте какого-то корабля, и при том, не самого нового.

— Эллен… — его голос был низким и хриплым. — Если ты получишь это, значит, я добрался до Земли. Нам нужно встретиться. Срочно. Удали это сообщение, как только просмотришь. Тогда, думаю, ОНИ не успеют его перехватить.

Рипли замерла, не зная, что и думать. Все её самые скверные мысли и опасения, кажется, только что начали сбываться.

— Я не могу объяснить всё это по этому каналу связи, — продолжал Хикс. — Мне нужно увидеть тебя лично, — он обернулся, будто прислушиваясь к какому-то звуку за кадром. — Это правда важно и касается не только меня или тебя, но и Ньют. Пожалуйста, ответь на это сообщение как можно скорее. Скажи, тот ли ещё у тебя адрес?

Сообщение прервалось.

Рипли медленно выдохнула. Холодок страха полз по её позвоночнику. Покой, или, по крайней мере, какая-то его видимость, только что бесследно исчез. Что-то плохое случилось. Или должно было случиться…

Немного помедлив, она поднесла коммуникатор к губам и нажала кнопку записи голосового ответа. Её голос прозвучал тихо, но твёрдо.

— Да, Дуэйн, адрес тот же. Можешь приходить…

В дверь постучали дважды — резко и требовательно. Рипли отперла замок, и Хикс шагнул внутрь, почти не глядя ей в глаза, сразу обводя взглядом углы квартиры. Он постарел сильнее, чем было видно на экране коммуникатора. Седина на висках, глубокие морщины у рта, шрамы после тех самых событий на LV-426.

— Дуэйн, — выдохнула Рипли.

Он, наконец, посмотрел на неё и криво улыбнулся.

— Рад тебя видеть, Эллен. Прости, что всё так вышло…

Они обнялись коротко и неуклюже, словно оба разучились прикасаться к людям. Хикс потоптался на месте.

— У тебя тут… уютно, — бросил он, оглядывая аскетичную гостиную. Затем достал из кармана куртки небольшой металлический диск с единственной мигающей кнопкой. — Чуть не забыл…

Он активировал устройство и положил его на стол. По комнате прошёл едва уловимый высокочастотный гул, от которого на секунду заложило уши. Хикс кивнул.

— Глушилка. Если «Вейланд-Ютани» пасёт твою квартиру, у нас есть минут пятнадцать до того, как они заподозрят помехи.

Рипли скрестила руки на груди. Ей всё это до предела не нравилось.

— Я слушаю.

Хикс молча протянул ей информационный накопитель.

— У тебя найдётся, где это посмотреть?

Рипли кивнула и вставила накопитель в порт настенного экрана, который тут же ожил, залив комнату холодным светом звёзд.

Сначала пошли снимки из космоса. Планета LV-426 висела в пустоте — бурая, неприветливая, изрезанная скальными хребтами. Рипли почувствовала, как к горлу подступает комок. Двадцать лет прошло, а она всё помнила этот проклятый шар.

Изображение сменилось. Вид с более низкой орбиты. Долина, похожая на шрам на поверхности планеты, и в ней — тот самый инопланетный корабль, который давным-давно послужил причиной гибели её команды. Огромный, подковообразный, чуждый всему человеческому. Рипли вздрогнула. Она никогда не видела его своими глазами…

Следующий кадр заставил её стиснуть зубы. Вокруг корабля Инженеров, словно грибница вокруг гнилого пня, расползлась база «Вейланд-Ютани». Огромные купола, исследовательские модули, посадочные площадки для челноков. Флаги компании трепетали над мёртвым миром.

— Это было снято год назад, — тихо сказал Хикс. — А теперь посмотри.

Он перелистнул изображение. Рипли впилась взглядом в экран.

На месте базы была пустота, словно её там никогда и не строили. И самое главное — корабль Инженеров исчез. На его месте зиял огромный кратер.

Рипли медленно выдохнула.

— Куда?.. — спросила она севшим голосом. — Куда они его перенесли?

Хикс вздохнул.

— Там стало слишком дорого и сложно проводить их исследования… А ещё мощностей не хватает. Корабль перенесли на Марс, в город под куполом. Один из тех, что полностью принадлежит компании. Там сейчас строится новый исследовательский комплекс. Ещё более защищённый.

Рипли шагнула ближе. Её голос стал опасно низким.

— Ты сказал, что это касается Ньют. Все эти снимки так просто не достать. Нужно быть членом команды корабля, который пролетает в относительной близости от планеты. Откуда они у тебя?

Хикс тяжело вздохнул. Он отвернулся к окну, за которым шумел равнодушный земной город.

— Ты и так знаешь ответ, Эллен.

— Скажи это вслух.

Он повернулся.

— Их сделала Ньют. Она нанялась пилотом в грузовой флот компании около года назад. Она искала любую информацию… и нашла. Вейланд-Ютани мало за ней присматривают. Всё-таки она была лишь ребёнком тогда. Да и у них в подчинении много миллионов людей. На это и был расчёт.

Экран погас. В комнате повисла давящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом глушилки. Рипли смотрела на чёрный прямоугольник монитора, но видела перед собой не его, а лицо маленькой девочки, которая однажды спросила: «А ты ведь не оставишь меня, правда?»

Шаттл оторвался от поверхности Земли с глухим утробным гулом, который Рипли ощутила даже костями. Перегрузка вдавила её в кресло — знакомое, почти забытое чувство. Двадцать лет она не покидала планету. Двадцать лет убеждала себя, что ей и здесь хорошо. Ложь, уютная и тёплая, как старое одеяло, теперь осталась где-то там, внизу, в пустой квартире…

Она смотрела в иллюминатор, как голубая дуга горизонта превращается в тонкую светящуюся полоску, а затем в звёздную черноту. В груди защемило. Всё возвращается на круги своя.

Хикса в шаттле не было. Они договорились лететь порознь.

— Компания может отслеживать перемещения, — сказал он тогда, в её гостиной, пока глушилка тихо гудела на столе. — Если нас засекут вместе, они сложат два и два быстрее, чем мы долетим до Марса. Встретимся уже там, на месте.

Рипли не спорила. Война теней была его стихией, а она всё ещё училась прятаться от взгляда корпорации, которая два десятилетия платила ей за молчание.

На орбитальной станции она пересела на большой пассажирский лайнер «Арес-Виктори», следовавший регулярным рейсом до Марса. Обычный рейс, обычные пассажиры — колонисты, техники, шахтёры. Никто не смотрел на неприметную женщину с уставшим лицом. И хорошо.

Корабль плавно лёг на курс. Рипли откинулась в кресле и закрыла глаза. Мысли сами собой вернулись к недавнему разговору.

— Есть люди, — говорил Хикс, меряя шагами её маленькую кухню. — Люди, которые знают правду о ксеноморфах. Учёные, военные, бывшие сотрудники Компании, которые насмотрелись на то, что творится за закрытыми дверями лабораторий. Они пытаются остановить «Вейланд-Ютани», и не дать им разморозить этот ад.

— Ты и Ньют с ними, — утвердительно произнесла тогда Рипли.

Хикс кивнул.

— Она сама нас нашла. Я не хотел её принимать, но ты же знаешь, какая она упрямая… Теперь она — одна из нас. Пилот, разведчица. Смелая до чёртиков. Прям, как ты.

Рипли поморщилась от этих слов. Ньют заслуживала мира, а не новой войны.

— Мы кое-что планируем. И для этого нам нужен ещё один пилот, Эллен. Хороший пилот…

Она не ответила тогда. Да и сейчас не знала ответа. Рипли летела на Марс не ради войны с Компанией. Она летела за Ньют. Чтобы найти её, обнять, встряхнуть за плечи и сказать: «Хватит, остановись. Мы уже один раз прошли через это. В этот раз нам так не повезёт». Глупая, детская надежда. Рипли знала, что Ньют её не послушает, но ничего не могла с собой поделать.

Дни полёта слились в монотонную череду. Искусственная гравитация, синтезированный воздух, еда без вкуса. Всё как раньше. Только теперь каждое мгновение было пропитано ощущением надвигающегося конца. Рипли не могла объяснить это логически, но чувствовала: этот полёт от Земли к звёздам — для неё последний.

«Арес-Виктори» начал торможение. В иллюминаторах увеличивался Марс — ржаво-красный шар в бархатной тьме. Города под куполами мерцали огнями, как драгоценные камни на бурой ткани. Почти все они принадлежали «Вейланд-Ютани».

Посадка прошла штатно. Рипли спустилась по трапу в огромный гулкий зал космопорта. Воздух Марса отличался от земного, будто всё здесь было одним сплошным помещением корабля. Она огляделась, выискивая взглядом Хикса, но вместо него к ней шагнул незнакомый мужчина. Средних лет, неприметное лицо, спокойные серые глаза. Одет в стандартный комбинезон техника.

Он остановился в двух шагах и посмотрел прямо на неё.

— Эллен Рипли, — произнёс он тихо, без вопросительной интонации. — Я ждал вас. Добро пожаловать на Марс.

Рипли замерла. Сердце пропустило удар. Человек знал её имя. И он ждал именно её…

Незнакомец шёл быстро, не оборачиваясь. Рипли следовала за ним через лабиринт одинаковых коридоров космопорта, затем — сквозь прозрачные переходы, соединяющие купола. Марсианский город жил своей жизнью: люди спешили по делам, витрины мерцали рекламой синтетической еды и миграционных страховок, где-то внизу гудели системы рециркуляции воздуха. На этой планете пытались проводить терраформирование, но каждый раз что-то шло не так. В конечном итоге, от этого пришлось отказаться, по крайней мере, на время…

Наконец они остановились перед неприметным серым зданием на окраине жилого сектора. Рипли подняла голову. Над ней раскинулся купол — прозрачная плёнка между жизнью и смертью. За ним — чёрный бархат космоса. Один из спутников Марса, Фобос, висел уродливой картофелиной на фоне звёзд. Рипли нашла взглядом Землю — бледно-голубую точку, едва различимую, но щемяще родную. А дальше, чуть левее, Солнце. Отсюда оно казалось меньше и холоднее. Чужое солнце над чужим миром.

Она опустила взгляд и шагнула внутрь.

В холле её уже ждал Хикс. Он поднялся с пластикового стула, виновато развёл руками.

— Прости за этот цирк, Эллен. Меры предосторожности.

— Я понимаю, — ответила она спокойно. Рипли, и правда, понимала. После всего, что она видела, паранойя казалась единственной разумной стратегией.

Хикс провёл её к грузовому лифту в дальнем конце коридора. Створки сомкнулись, и кабина ухнула вниз — глубоко под поверхность Марса. Шахта уходила на десятки, если не сотни метров. Рипли молча смотрела на бегущие цифры этажей.

В какой-то момент лифт, со скрипом, остановился. Дери открылись, и они шагнули в огромный подземный зал.

Здесь кипела работа. Десятки людей — мужчины и женщины, молодые и не очень — готовились к чему-то серьёзному. Вдоль стен выстроились стойки с оружием: импульсные винтовки М41А, огнемёты, дробовики, ящики с гранатами. Несколько человек в углу проверяли бронекостюмы — тяжёлые композитные панцири с сервоприводами, которые обычно использовали колониальные морпехи при зачистке особо опасных объектов. Один из наёмников с лязгом захлопнул забрало шлема и кивнул товарищу — системы работали.

Рипли обвела зал взглядом и повернулась к Хиксу.

— Вы что, к войне с Компанией готовитесь? Столько оружия…

Хикс мрачно усмехнулся и покачал головой.

— Боюсь, даже этого может оказаться мало для того, что мы задумали…

Рипли хотела спросить, что он имеет в виду, но Хикс уже увлёк её дальше, сквозь строй вооружённых людей и штабеля снаряжения, к небольшой двери в дальнем конце зала.

Хикс толкнул дверь и посторонился, пропуская Рипли вперёд.

Комната была меньше, что-то вроде пункта связи или штабного отсека. У мониторов сидели несколько человек, но Рипли не обратила на них особого внимания. Она сразу же увидела девушку, которая поднялась из-за стола.

— Ньют…

Она стала взрослее. Высокая, с коротко стриженными тёмными волосами, в лёгкой полётной куртке с нашивками грузового флота. Но глаза остались те же — огромные, серьёзные, видевшие слишком много для своего возраста. Те самые глаза, которые смотрели на Рипли из вентиляционной шахты на LV-426, полные страха и надежды.

Ньют улыбнулась — широко и искренне. Так, как улыбаются только самым родным людям.

Она сделала два быстрых шага и обняла Рипли, крепко прижавшись к ней.

Рипли замерла на мгновение, а потом обняла её в ответ, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. Она жалела лишь об одном — то, что эта встреча произошла при таких обстоятельствах…

Марсианская пустыня стелилась под брюхом челнока бесконечным ржаво-красным полотном. Рипли держала штурвал легко, почти нежно — пальцы сами помнили всё, что нужно. Высотомер показывал цифру, от которой у любого пилота гражданского флота поседели бы волосы: они шли над самой поверхностью, в мёртвой зоне радаров купола.

Рядом, справа по борту, в точности повторяя траекторию, скользил второй челнок. Его вела Ньют.

Рипли позволила себе секундную усмешку. Девочка выросла в пилота что надо. Она держала машину ровно, без малейшего бултыхания, будто летала так всю жизнь. В груди шевельнулось странное, давно забытое чувство — что-то среднее между гордостью и болью.

В наушнике щёлкнуло. Голос Хикса, искажённый шифрованием, произнёс одно слово:

— Ждём.

Рипли бросила взгляд на таймер. До расчётного окна оставалось сорок секунд. Где-то там, внутри купола, человек, о котором Хикс говорил мало и неохотно, должен был отключить радары и камеры внешнего периметра. Ровно на минуту. Шестьдесят секунд, чтобы две тени пронеслись над запретной зоной и высадили десант.

— Десять секунд, — прошептала она в никуда.

Купол вырос перед ними внезапно — огромный, переливающийся огнями мыльный пузырь посреди мёртвой равнины. Рипли увеличила тягу. Челнок рванулся вперёд, прижимая её к креслу перегрузкой.

— Чисто, — голос Хикса. — Они ослепли. Пошли! Пошли! Пошли!

Два корабля перемахнули через периметр практически беззвучно — только песок взметнулся вихрем за кормовыми дюзами. Рипли посадила машину у самого основания купола, там, где металлические конструкции опор уходили глубоко в марсианский грунт. Челнок Ньют замер в полусотне метров левее.

В грузовом отсеке ожили сервоприводы. Десант — двенадцать фигур в тяжёлых композитных панцирях — поднялся одновременно, лязгая сочленениями брони. Хикс, в головном шлеме с отметкой командира, махнул рукой. Аппарель ушла вниз, впуская внутрь разреженный холодный воздух.

Рипли проводила их взглядом через обзорный экран. Двенадцать теней скользнули к шлюзовому порту, вручную вскрыли панель доступа и исчезли в недрах купола. Аппарель закрылась. В грузовом отсеке стало пусто и тихо.

Они остались вдвоём с Ньют. Два челнока на вражеской территории, два пилота, которые не могут сказать друг другу ни слова. Внутренняя связь молчала — Хикс запретил любые переговоры — слишком рискованно. Даже самый слабый сигнал могла засечь внутренняя сеть купола, если их системы уже перезагрузились.

Рипли откинулась в кресле и закрыла глаза. Ждать. Просто ждать. Хуже этого ничего не было. В ожидании всегда возвращались воспоминания.

Она видела их так ясно, будто это случилось вчера. Блестящая, хитиновая чернота, плавно вытекающая из стен. Капающая слюна. Внутренняя вторая челюсть, пробивающая череп навылет. Снова и снова. Каждый раз — кто-то, кого она не смогла спасти. Паркер. Ламберт. Кейн. И десятки, десятки других, чьих имён она не знала. А потом был улей, королева и Ньют — маленькая фигурка в вентиляционной шахте, которая доверила ей свою жизнь.

Рипли сжала подлокотники с такой силой, что побелели костяшки.

Она надеялась отчаянно и почти по-детски. Может быть, если они достанут доказательства и вскроют то, что «Вейланд-Ютани» прячет за этими блестящими куполами, мир наконец увидит правду. Может быть, тогда всё это прекратится. Может быть…

Коммуникатор взорвался помехами. Голос Хикса ударил по ушам — громкий, открытый, без единого намёка на шифрование:

— УХОДИТЕ! НЕМЕДЛЕННО! ОНИ НАС ОКРУЖИЛИ! ВСЕМ БОРТАМ — ВЗЛЁТ!

Рипли похолодела. «Они»… Этого слова было достаточно. Время ожидания кончилось. Началось время бегства.

Она рванула тумблер связи с челноком Ньют.

— Ньют! — Рипли почти кричала. — Слышишь меня? Улетаем. Без споров. Сейчас же.

— Но Хикс…

— Мы ничем не сможем ему помочь. За мной, я сказала!

Двигатели взвыли, набирая мощность. Челнок Рипли оторвался от поверхности и свечой пошёл вверх, разрывая разреженную атмосферу. Краем глаза она видела, как вторая машина — Ньют — повторяет манёвр, не отставая ни на метр.

Купол стремительно удалялся. Ещё немного, ещё пара секунд — и они выйдут из зоны поражения.

Телескопические башни по периметру ожили одновременно, без предупреждения. Импульсные орудия — те самые, что «Вейланд-Ютани» рекламировала для защиты колоний от «возможных угроз» — развернулись в небо. Рипли увидела вспышку. А секунду спустя, почувствовала удар, от которого челнок содрогнулся всем корпусом. Приборная панель окрасилась в цвета тревожных сообщений. Двигатели, секунду назад послушно тянувшие машину в безопасную черноту, захлебнулись и смолкли.

Наступила тишина. Страшная, звенящая тишина. А потом корабль начал падать…

Горизонт перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Рипли успела заметить, как второй челнок — челнок Ньют, — кувыркаясь, исчезает из поля зрения, и вдавила штурвал до упора, пытаясь хоть как-то выровнять падение.

Марсианский песок приближался стремительно и неумолимо…

Сознание возвращалось волнами — боль в затылке, металлический привкус во рту, резкий белый свет, бьющий в глаза. Рипли моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Она сидела в маленьком стерильном помещении без окон. Стены — гладкий серый пластик. Стол — привинченный к полу, два стула, и больше ничего. На запястьях — тонкие металлические браслеты, соединявшиеся с краем стола магнитными замками.

Она пошевелила пальцами, потом руками, насколько позволяли браслеты наручников. Рёбра болели, но, кажется, ничего не сломано. … Сколько она провела без сознания? Наверное, долго. Её не могли сразу же перевести сюда. Сначала наверняка оказали помощь, и только потом притащили и усадили сюда.

Дверь бесшумно ушла в стену. Вошёл мужчина, которому на вид нельзя было дать больше тридцати. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, дорогой корпоративный костюм без единой складки. В руке он держал тонкий прозрачный планшет. Дверь за ним снова закрылась, отрезав помещение от внешнего мира.

— Офицер Рипли, — произнёс он, усаживаясь напротив и кладя планшет на стол. Голос у него был приятный, хорошо поставленный. — Эллен Луиза Рипли. Старший пилот. Единственная выжившая после инцидента на «Ностромо». Единственная, кто дважды столкнулся с ксеноморфами и остался жив. Потрясающий послужной список.

Он говорил с ней так, будто они встретились на светском приёме. Лёгкая полуулыбка, прямой взгляд серых глаз, располагающая интонация.

— Меня зовут Эдвард Ройс, — продолжил он. — Я руководитель отдела перспективных биологических исследований Вейланд-Ютани здесь, на Марсе. И, должен признаться, я ваш большой поклонник. Без иронии. Я читал все отчёты. Все закрытые материалы, которые удалось достать. То, что вы пережили, — это за гранью человеческих возможностей. Но вы справились… Дважды.

Рипли молчала, изучая его лицо. За вежливостью и комплиментами она чувствовала кое-что другое — холодный, расчётливый ум. Этот человек не был солдафоном или простым бюрократом. Он был опасен по-настоящему, и плевать, сколько ему лет.

Ройс вздохнул и чуть склонил голову набок.

— Я, честно говоря, расстроился, когда узнал, что вы прилетели сюда с вооружённым отрядом. Мы ведь заключили с вами соглашение двадцать лет назад. Вы получили щедрую пенсию, тихую жизнь, полную безопасность. И вот вы здесь. Врываетесь в охраняемый исследовательский комплекс с наёмниками. С одной стороны, это прискорбно. А с другой… — он позволил себе лёгкую улыбку, — с другой стороны, я рад, что вы не сдались. Это подтверждает всё, что я о вас читал. Вы — боец, Рипли. Всегда им были и остаётесь.

Она медленно подняла глаза.

— Где они?

— Простите?

— Вы знаете, о ком я. Ньют, Хикс и остальные. Где они?

Ройс небрежно махнул рукой.

— С ними всё в порядке... Пока.

Рипли сжала кулаки под столом. «Пока». Он сказал это так просто, так буднично, но в этом чувствовалась явная угроза.

Ройс постучал пальцем по планшету.

— Знаете, мои коллеги — люди старой закалки — предлагали решить вопрос просто. Уколоть вам препарат N-734. Сыворотку правды, так это называют в просторечии. И вы бы нам всё рассказали. Кто организовал нападение, сколько людей, какие ещё группировки в этом замешаны. Всё.

Он выдержал паузу.

— Но у этого метода есть один существенный недостаток. Когда мозги «плывут», человек может наговорить всякого. Выдуманные детали, ошибочные имена, фантомные воспоминания. Информация становится «грязной». А я не люблю грязную информацию.

Ройс поднялся, обошёл стол и остановился за спиной Рипли, так что ей пришлось бы вывернуть шею, чтобы видеть его лицо. Но она не стала.

— Есть способ лучше, — произнёс он где-то над её плечом. — Вы ведь хотели узнать, чем мы здесь занимаемся, правда? Для того и прилетели. Так давайте я вам покажу.

Щелчок. Магнитные замки на браслетах разомкнулись. Наручники упали на стол с глухим стуком. Рипли машинально потёрла запястья.

— Вставайте, офицер Рипли. Прогуляемся. Только без глупостей, ладно? Увы, не все здесь относятся к вам с такой лояльностью, как я…

Она поднялась. Дверь снова открылась, и в проёме Рипли увидела двоих охранников в лёгкой броне с импульсными винтовками наперевес. Ройс вышел первым, она следом, охранники пристроились по бокам.

Они шли по длинному светлому коридору с прозрачными стенами. За ними мелькали лабораторные отсеки, заставленные оборудованием, которое Рипли не могла опознать. Персонал в белых комбинезонах провожал её взглядами — кто с любопытством, кто с равнодушием.

Ройс остановился у широкой герметичной двери с биологической маркировкой высшего уровня опасности. Приложил ладонь к сканеру. Дверь ушла вверх, впуская их в огромный полутёмный зал.

Внутри было влажно и жарко. Воздух пах чем-то органическим, тошнотворно-знакомым. Рипли замедлила шаг, чувствуя, как холод поднимается откуда-то изнутри. Она знала этот запах. Она помнила его двадцать лет, помнила смоляные стены улья, помнила…

Они вошли в главный отсек. Под потолком горели тусклые лампы, освещая ряды металлических постаментов. И на каждом постаменте покоилось кожистое яйцо. Десятки яиц. Огромные, пульсирующие, с отвратительной органической текстурой и раскрывающимся верхним отверстием, похожим на лепестки какого-то адского цветка. Рипли остановилась как вкопанная.

Ройс обернулся к ней. Лицо его было спокойно, почти благоговейно.

— Потрясающе, правда? — произнёс он тихо.

— Вы с ума сошли? Они же… Они…

— Они не проснутся, — заверил её Ройс. — Главное, не пересекайте эти линии на полу. Мы работаем над выведением новых морфотипов. Более адаптивных, более управляемых. В перспективе это оружие, которое изменит баланс сил во всей обитаемой галактике. Но есть одна проблема.

Он шагнул ближе к ней.

— Для выведения новых ксеноморфов нужны носители. «Добровольцы», так сказать. А добровольцев в нашем деле найти непросто.

Он многозначительно посмотрел на Рипли, и пауза сказала больше любых слов.

— У нас как раз есть подходящие кандидаты на примете, — мягко добавил Ройс.

Рипли не отводила взгляда от яиц ксеноморфов. Тишина в зале казалась живой, дышащей, густой. Она заставила себя думать. Эмоции — потом. Сейчас — только холодный расчёт.

— Мне нужны гарантии, — произнесла Рипли ровным голосом. — Что их отпустят.

Ройс удивлённо поднял бровь.

— Гарантии? — переспросил он. — Офицер Рипли, время гарантий прошло. Оно закончилось в тот момент, когда вы нарушили ваше слово и договорённости с компанией. Вы прилетели сюда с вооружённым отрядом, проникли на закрытый объект, напали на наш персонал. Какие после этого гарантии?

Он подошёл к ней почти вплотную. Серые глаза смотрели внимательно, без гнева, но и без тени сочувствия.

— Вы сейчас не в том положении, чтобы торговаться. Выбор максимально прост: либо вы соглашаетесь на сотрудничество, либо я прикажу привести сюда ваших друзей, одного за другим. А мы с вами посмотрим…

И глядя в эти спокойные, вежливые, абсолютно нечеловеческие глаза, Рипли поняла: он прав. Выбора у неё действительно не было.

Она медленно выдохнула.

— Что вы хотите? — спросила она.

Ройс улыбнулся уголком губ.

— Вот это уже конструктивный разговор.

Камера была маленькой, три шага в длину, два в ширину. Рипли сидела на жёсткой койке, привалившись спиной к холодной стене, и смотрела в никуда. Она всё рассказала Ройсу. Всё, что знала: про группировку, про контакты Хикса, про то, как Ньют внедрилась в грузовой флот. Выложила карты на стол, потому что ничего другого ей не осталось.

Ройс выслушал, кивнул и сказал, что посодействует как может. Но ничего не гарантирует.

— Вы понимаете, офицер Рипли, что окончательное решение принимаю не я, — произнёс он тогда, и в его голосе не было ни злорадства, ни сочувствия.

Она спросила его про корабль. Про тот самый, с LV-426. Что они с ним сделали? Что нашли внутри? Ройс посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом и мягко улыбнулся.

— Это не ваше дело, офицер Рипли.

Теперь она сидела и ждала. Худшее из всех занятий…

В конференц-зале тремя уровнями выше собрались люди, решавшие судьбу Рипли и её группы. Голографический экран во всю стену транслировал лица высшего руководства «Вейланд-Ютани» с Земли — четверо в дорогих костюмах, смотревших на марсианскую базу через межпланетную задержку сигнала. В самом зале, за овальным столом, расположились руководители базы: начальник службы безопасности, глава исследовательского крыла и Эдвард Ройс.

— Часть наёмников мертва, — докладывал безопасник, листая отчёт на планшете. — Кто-то погиб при захвате, кто-то не пережил допроса. Но большая часть ещё в камерах. Восемь живых, плюс пилоты.

Ройс подался вперёд.

— Я предлагаю отпустить Рипли и Джорден, — произнёс он спокойно. — Только их. Намекнём, что её молчание — гарантия жизни её приёмной дочери. А молчание Ньют — гарантии для Рипли. Простая схема.

— Схема ненадёжная, — отрезал глава безопасности. — Проще убить всех. Меньше свидетелей, меньше проблем.

С Земли закивали — привычная корпоративная логика.

Ройс поморщился.

— Убить всегда успеем.

В разговор вступил человек, до этого молча сидевший в дальнем конце стола. Доктор Сато, руководитель проекта по изучению корабля Инженеров — как его тут называли. Сухой, пожилой, с извечно сонным видом.

— Меня сейчас интересует другое, — произнёс он. — Маяк.

В зале повисла пауза. Земные руководители переглянулись.

— Маяк активировался вскоре после того, как корабль доставили на Марс, — продолжил Сато. — Мы не трогали его. Мы вообще не понимали, как он работает. Но два месяца назад он включился сам. Сигнал ушёл куда-то за пределы освоенного сектора.

— Что это значит? — спросило одно из голографических лиц.

— Это значит, что корабль подал сигнал. Кому? О чём? Мы не знаем. Но совпадение по времени с переносом на другую планету не может быть случайным.

Глава безопасности нахмурился.

— Может, нам перевезти его ещё раз? Куда-нибудь подальше от Земли. На окраину системы. Или вообще за её пределы.

— Сейчас? — Ройс покачал головой. — Сейчас это не лучшая идея. На нас только что напали вооружённые идиоты, и нет никаких гарантий, что других групп поблизости нет. Мы не можем ослаблять периметр ради транспортной операции.

Сато кивнул, соглашаясь. Безопасник что-то пометил в планшете. С Земли поступило предложение усилить охрану орбитальными патрулями.

Они ещё долго говорили, а научно-исследовательская база, меж тем, жила своей жизнью. Коридоры, лаборатории, яйца ксеноморфов, пульсирующие в своих инкубационных камерах. Взрослые чужие за толстым бронестеклом — взрослые особи, закреплённые в силовых полях, пока учёные в белых костюмах берут образцы тканей. Внизу, на уровне, куда не заходят даже исследователи без специального допуска, была гигантская полость. Корабль Инженеров лежал в ней, как спящий зверь. Его поверхность тускло мерцала. А в глубине, в недрах чуждой технологии, пульсировала точка света — тот самый маяк — размеренно, ритмично, неумолимо. Он посылал сигнал, который пронзал купол и вырывался в марсианскую ночь. По мере его удаления, планета уменьшалась, становилась ржаво-красным шаром. Дальше — звёзды, холодные, бесстрастные. Где-то среди них сигнал летел к своей цели. И что-то уже двигалось ему навстречу…

Дверь камеры открылась бесшумно. Ройс вошёл один, без охраны, и остановился у порога. Рипли подняла голову. Она уже научилась читать его лицо — вежливая маска чуть сдвинулась, обнажая что-то похожее на удовлетворение.

— У меня для вас новости, офицер Рипли, — произнёс он. — Вас и мисс Джорден переводят. Орбитальная станция в системе Капеллы, одно из наших дальних поселений. Тихое место, чистый воздух, никаких ксеноморфов в радиусе сотни световых лет. Будете жить под присмотром, но жить.

Рипли медленно выдохнула. Она не позволила себе расслабиться.

— А остальные?

Ройс чуть наклонил голову. В его глазах мелькнуло что-то холодное, почти сочувственное.

— С остальными сложнее. Капрал Хикс — военный преступник в глазах компании. Он организовал нападение на закрытый объект, вёл за собой вооружённых людей. Боюсь, ему повезло чуть меньше вашего.

«Чуть меньше» — Рипли поняла, что это значит. Хикса убьют. Просто и без лишнего шума.

— А наёмники?

Ройс развёл руками.

— У каждого своя роль.

Он не сказал больше ни слова об этом. Ни про яйца, ни про инкубаторы, ни про то, что двенадцать человек, которых она везла на своём челноке, должны стать живыми коконами для выведения новых тварей.

— Вы должны быть мне благодарны, офицер Рипли, — добавил он мягко. — Я сделал для вас больше, чем кто-либо на моём месте.

Рипли ничего не ответила. Она смотрела ему в глаза и думала о том, что благодарность — последнее, что она испытывает к этому человеку.

* * *

Двумя уровнями ниже охранники вели колонну пленников по широкому коридору. Хикс шёл первым, руки в магнитных браслетах, лицо разбито, но спина прямая. За ним — семеро наёмников. Они двигались молча, понимая, что их ведут не на допрос и не в камеры. Они видели двери в конце коридора — тяжёлые, герметичные, с биологической маркировкой.

Створки разъехались. Зал встретил их знакомым тошнотворным запахом, влажным жаром и тусклым светом, под которым рядами выстроились кожистые яйца. Солдаты компании выстроились вдоль стен, взяв пленников под прицел.

Хикс стиснул зубы. Он понял. Понял всё.

Яйцо ближе всех к нему чуть дрогнуло...

* * *

В центре управления станцией техники следили за показаниями сенсоров. Один из них нахмурился, глядя на незнакомый сигнал.

— Что это?

Он пробивался откуда-то снизу, из глубин базы, где покоился корабль Инженеров. Частота была чуждая, не поддающаяся расшифровке. И она нарастала.

Корабль пробудился.

Импульс ударил по системам станции, как кулак великана. Свет погас, мониторы показывали одни помехи. Защитные силовые барьеры, державшие ксеноморфов в изоляторах, мигнули и исчезли. Двери клеток разблокировались.

В зале с яйцами погас свет. Пленники замерли. Охранники вскинули оружие, но стрелять было не в кого — вокруг только тьма и десятки кожистых капсул, которые одна за другой начали раскрываться.

Лепестки разошлись. Лицехваты прыгали из темноты беззвучно, цепляясь за лица с нечеловеческой точностью. Первый охранник захрипел, роняя винтовку. Второй выстрелил вслепую и попал в своего. Наёмники бросились врассыпную. Хикс рухнул на пол, уворачиваясь от мелькнувшей твари.

Взрослые особи рвали ограждения. Коридоры базы наполнились визгами, выстрелами и звуком хитина, царапающего металл.

В своей камере Рипли вздрогнула, когда свет мигнул и погас, оставив лишь аварийную красную полосу над дверью. Где-то далеко, но с каждой секундой всё ближе, раздавались крики, выстрелы и звук, который она не смогла бы спутать ни с чем другим.

Твари вырвались на свободу. Ад, который она надеялась оставить позади навсегда, начался снова...

Тьма в камере была кромешной — даже аварийная красная полоса над дверью погасла, оставив Рипли в абсолютной черноте. Она выставила руки и на ощупь добралась до двери. Металл был холодным и совершенно неподатливым. Всё обесточено — ни индикаторов, ни тихого гудения сервоприводов. Только тишина.

— Эй! — она ударила ладонью по двери. — Кто-нибудь! Откройте!

Голос прозвучал глухо, поглощённый толщей металла. Она заколотила обеими руками, снова и снова.

— Помогите! Здесь человек!

Никто не ответил. Рипли прижалась ухом к холодной створке и замерла, пытаясь различить хоть что-то сквозь толщу двери. Секунды тянулись бесконечно...

А потом она услышала топот. Быстрые, беспорядочные шаги — кто-то бежал по коридору за стеной. Несколько человек. Их шаги смешивались с криками, пронзительными и полными ужаса. Мужской голос взвыл где-то совсем близко, за стеной, и захлебнулся влажным бульканьем. Женский вскрик оборвался резко, ещё ближе...

Рипли отшатнулась от двери, но не могла заставить себя отойти дальше. Она стояла, замерев, слушая весь этот ад.

Последовал удар — мощный, сотрясший всю дверную раму. Второй, третий. Ни один человек не мог бить с такой силой... По металлу заскрежетали когти, или что-то очень на них похожее, оставляя длинные визжащие ноты.

Дверь задрожала, но выдержала. Ещё удар. И ещё...

Рипли попятилась, пока её спина не упёрлась в дальнюю стену камеры. Она вжалась в угол, обхватив колени руками, и затихла. Не дышать. Не издавать ни звука.

Тварь за дверью замерла, будто прислушиваясь. Рипли слышала его — влажное, свистящее дыхание, скребущее по нервам. Прошла секунда, другая, третья. Существо издало низкий, клокочущий звук, похожий на недовольное ворчание, и двинулось дальше по коридору.

Но звуки не прекратились. Со всех сторон доносился один и тот же кошмар — крики, выстрелы, вой, скрежет когтей, предсмертный хрип. Где-то далеко сработала автоматическая турель — её мерный стук она узнала сразу. Она стреляла несколько секунд, а потом смолкла, и на смену ей пришёл торжествующий визг.

Рипли зажмурилась, прижимая ладони к ушам. Это не помогало. Звуки проходили сквозь плоть, сквозь кости, добирались до самого нутра. Она не знала, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Крики становились реже, выстрелы дальше. Потом наступила тишина — страшная, глубокая, как дно океана.

Рипли не двигалась. Мышцы затекли, в горле пересохло, но она не смела пошевелиться. Глаза привыкли к темноте настолько, что она видела смутные очертания собственных рук. Она начала проваливаться в тяжёлое забытьё — полусон, полуявь, где реальность смешивалась с кошмарами двадцатилетней давности. В этом состоянии она не могла сказать, спит или бодрствует, жива или уже нет.

Тихое шипение гидравлики. Шорох створок, уходящих в пазы.

Рипли распахнула глаза. Дверь открывалась — медленно, плавно, с низким механическим гулом, который она не слышала уже много часов. Из коридора хлынул тусклый аварийный свет. В проёме возник силуэт...

Рипли подскочила на ноги, прищуриваясь от яркого луча фонаря, ударившего прямо в лицо. Она выставила руку вперёд, заслоняя глаза, и напряглась, готовая драться даже голыми руками. Инстинкты, выработанные десятилетиями, сработали быстрее разума.

— Без паники, мисс Рипли, — произнёс знакомый голос. — Это я.

Луч фонаря дёрнулся в сторону, и Рипли увидела его лицо. Эдвард Ройс стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Выглядел он скверно: дорогой костюм разорван на груди, светлые волосы слиплись от пота и крови, под левым глазом наливался тёмный синяк. Во второй руке он сжимал миниатюрный пистолет.

— Вы, — выдохнула Рипли.

— Я, — Ройс криво усмехнулся, но усмешка тут же погасла, сменившись гримасой боли. — У меня нет времени на долгие объяснения. Я помогу вам выбраться отсюда, но вы должны помочь мне. Вы — единственная, кому удалось спастись от этих тварей. Дважды.

Рипли шагнула ближе, вглядываясь в его лицо. В другое время она бы не поверила ни единому его слову. Но сейчас, в полутьме базы «Вейланд-Ютани», выбирать не приходилось.

— Где Ньют? — спросила она.

— В камере тремя уровнями выше. Я проведу вас. Но сначала — ваше слово.

— Слово?

— Что вы мне поможете.

Рипли сжала зубы. Сделка с этим человеком казалась предательством по отношению ко всем, кого он обрёк на смерть. Но выбора у неё не было.

— Я помогу, — произнесла она. — Пошли.

Коридор встретил их заревом аварийных ламп и запахом гари, крови и той мерзости, которую оставляются за собой ксеноморфы. Где-то в вентиляции что-то скрежетало. Они двигались быстро, Ройс шёл впереди, подсвечивая путь. Он знал станцию как свои пять пальцев.

Четверть часа спустя камера Ньют оказалась открыта. Девушка выскочила наружу при первых же звуках шагов и тут же бросилась к Рипли, сжимая её в объятиях.

— Ты цела? — спросила Рипли, отстраняя её и оглядывая с головы до ног.

— Да. Что происходит? Я слышала выстрелы, крики...

— Потом, — оборвал Ройс. — Сейчас нам нужно в медицинский отсек. Это в восточном крыле.

Они двинулись дальше. Ройс говорил на ходу, голос его звучал глухо, но твёрдо.

— Корабль Инженеров, который мы перевезли с LV-426, активировался. Он излучил импульс, который отключил большую часть систем станции. Защитные барьеры, сдерживавшие ксеноморфов, рухнули. Оружие, завязанное на центральный компьютер, вышло из строя. Мы потеряли связь с большинством секторов. Сколько тварей на свободе — неизвестно, но судя по тому, что я видел своими глазами, их много.

— Что с персоналом? — спросила Рипли.

Ройс помолчал.

— Из двухсот семидесяти человек персонала большая часть мертва. Кого-то убили ксеноморфы, кого-то — паника и давка. Охрана пыталась сдерживать их, но без централизованного управления и силовых барьеров это была бойня. Сейчас станция — это могильник, и мы в самом его центре.

Они свернули в боковой коридор. Медицинский отсек был уже близко.

— Маяк на корабле Инженеров всё ещё активен, — добавил Ройс. — Он передаёт сигнал. Кому — я не знаю. Но если мы не выберемся отсюда, скоро это может перестать иметь значение.

Рипли переглянулась с Ньют. Девочка выглядела испуганной, но держалась. Совсем как тогда, в вентиляционной шахте на LV-426.

— Что в медицинском отсеке? — спросила Рипли.

— Лекарства, стимуляторы, оборудование, — Ройс на мгновение замешкался. — И возможно, спасение…

* * *

Медицинский отсек встретил их запахом антисептика и крови. Аварийное освещение здесь работало получше — несколько тусклых ламп под потолком отбрасывали дрожащий свет на ряды пустых коек и опрокинутое оборудование. Выживших не было. Только тишина и следы паники: разбросанные инструменты, разбитые шприцы, лужица какой-то жидкости, медленно растекающаяся по полу.

Ройс сразу направился к запертому шкафу в дальнем углу. Он действовал быстро, почти лихорадочно — приложил ладонь к биометрическому замку, дёрнул дверцу и принялся перебирать упаковки с препаратами. Рипли наблюдала за ним, стоя в дверях и придерживая Ньют за плечо.

— Что вы ищете? — спросила она.

— Не ваше дело, — бросил Ройс, не оборачиваясь. Его пальцы наткнулись на небольшой металлический контейнер с маркировкой, которую Рипли не смогла разобрать. Он схватил его, открыл, извлёк одноразовый инъектор с янтарной жидкостью.

— Это не просто стимулятор, — произнесла Рипли. — Я достаточно повидала медотсеков.

Ройс замер. Инъектор дрожал в его руке. Он повернулся к Рипли, и она увидела на его лице выражение, которого не ожидала — даже не страх, а что-то близкое к отчаянию. Болезненное, глубокое, тщательно скрываемое до этого момента.

— Вы правы, — сказал он. — Это не стимулятор.

Он закатал рукав. Рипли заметила, что кожа на его предплечье была неестественно бледной, с тёмными прожилками, расходящимися от запястья.

— Компания разработала этот препарат для сдерживания... процесса, — произнёс он, втыкая иглу в вену. — Замедляет развитие эмбриона.

Рипли шагнула вперёд.

— У вас внутри грудолом.

— Поздравляю с диагнозом, офицер Рипли. — Ройс опустил рукав. — Это случилось, когда началась бойня. Лицехват, темнота, паника. Я даже не понял сразу, что со мной случилось, когда очнулся…

Ньют тихо ахнула за спиной Рипли. Ройс говорил спокойно, но голос его звучал глухо, будто сквозь толщу воды.

— Я надеюсь добраться до своих, когда придёт подкрепление. Или долететь до другого купола. Там есть хирургический модуль. Они смогут вытащить его. Если успеют.

Рипли смотрела на него и молчала. Она понимала, каково это — чувствовать чужую, инопланетную жизнь внутри себя. Даже слишком хорошо…

Шум у двери заставил всех троих обернуться. В проёме стоял Хикс. Разбитый, окровавленный, с глубоким порезом через бровь, но живой. За его спиной маячили двое наёмников — один прижимал к плечу разряженную винтовку, второй заметно хромал.

— Эллен, — выдохнул Хикс и почти улыбнулся. — А я уж думал, ты… Судьба всё же есть, — произнёс он, переводя взгляд на Ройса. — Этот ублюдок, — процедил он, шагнув вперёд. — Он отправил моих людей в зал с яйцами собственноручно. Я видел, как лицехваты...

— Я знаю, — перебила Рипли.

— Значит, ты понимаешь, что мы должны оставить его здесь. Пусть подохнет медленно. Как его жертвы.

Ройс не шелохнулся. Он стоял у шкафа с препаратами, прямой, бледный, и смотрел на Хикса без страха — с тем же холодным расчётом, что и всегда.

— Нет, — сказала Рипли. — Он нам нужен.

— Что? — Хикс повернулся к ней.

— Он знает базу. Все уровни, все коридоры. И он знает коды доступа. Без него мы не выйдем отсюда.

Хикс смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Ройса, на инъектор в его руке, на тёмные прожилки на запястье. Что-то в его лице дрогнуло.

— У него внутри тварь, — произнёс он. — Я видел такие отметины.

— Да, но пока что она не вылезет, — ответила Рипли. — Сейчас главное — выбраться.

Повисла тишина. Ройс опустил инъектор в карман.

— Ангар на нижнем уровне, — произнёс он. — Ждать подкрепления глупо. Связи нет, и неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то явится. Но если мы доберёмся до челноков, у нас есть шанс улететь.

Хикс сплюнул на пол.

— Если ты нас предашь...

— Я уже мёртв, капрал, — перебил его Ройс. — Вопрос только в том, успею ли я дойти до своих. А теперь — хватит разговоров и за мной.