Небесный гибискус (гет)

Начало лета началось торжественно для Чэвон. Она отправилась в парк на фестиваль мугунхва. Этот праздник важен для страны и для самой Чэвон. Это отличная возможность изучить гибискус и полюбоваться на его красоту. Сначала учёная решила не терять время зря и сосредоточиться на работе. Она отыскала человека, с которым договорилась встретиться заранее, попросив доставить в научный центр «Красное сердце» и несколько пробирок с нужными генами. Этот сорт цветка крайне важен для её проекта. Поговорив с человеком и получив утвердительный ответ, она коротко и вежливо попрощалась. Внутри она ликовала: два сорта, нужных для проекта привезут почти в одно и то же время.

«Жаль, что здесь нет Минчжуна».

Чэвон хотела сообщить радостную новость своему партнёру по заданию. Но в этот раз Минчжун отличился особенной странностью: извинившись за то, что не сможет пойти, он скрылся, резко прервав их разговор.

«Да что с ним происходит в последнее время?»

Чэвон не долго думала об этом. Её внимание привлёк праздничный вид парка. Повсюду были развешаны флаги страны. Розовые, красные и белые гибискусы на фоне поражали красотой. Они источали сладкий, но вместе с тем травянистый аромат. Бурлящая жизнь города, которая стремилась к новым, лучшим достижениям. В том числе в области новых сортов цветка. Это рвение сочеталось с дикой необузданной природой. С тем временем, когда леса наполняли страну. Когда не было городов, цивилизации. Но гибискус был. Он украшал леса, хаотично опутывая кустами землю. В этой не идеальности форм была своя красота, которой Чэвон восхищалась также, как и новыми сортами растения.

Внимание девушки привлекла сцена. Она подошла поближе, чтобы посмотреть на представление. Пятеро женщин средних лет танцевали в традиционных ханбоках. В их руках взмывали красные веера ярким пламенем. Оно неугасаемо пылало, прямо как несгибаемый дух народа. Смотря на выступление, Чэвон расчувствовалась. По её лицу потекла слеза. Она была вызвана гордостью за страну. Затем на сцену вышли музыканты также в традиционной одежде. Двусторонний барабан джанггу и гонг кквэнгвари отлично сочетался с гудящей флейтой тэгым. Чэвон нравилась музыка, отражающая историю страны. Было в этом звучании что-то древнее и таинственное, прямо как цветение лесного гибискуса. После окончания концерта, когда закончились аплодисменты, на сцену вышли представители власти и спонсоры фестиваля для общей фотографии с артистами. Возможно, среди них были те, кто поручил невыполнимую миссию научному центру. Чэвон вздрогнула, вспомнив о Минчжуне. Она вышла из парка с твёрдым намерением узнать правду.

Зайдя в здание центра, Чэвон решительно направилась к кабинету своей начальницы. Она вошла, получив одобрение бесстрастным голосом Арым.

— Как успехи? — в лоб спросила начальница.

Чэвон ненадолго опешила. Она сама хотела начать диалог с вопроса.

— В процессе. Я как раз хотела Вас спросить о нём.

— Я Вас слушаю.

— Вы правда договорились с начальником отдела сельхоз культур и назначили мне в помощники Чхве Минчжуна?

Арым сначала удивилась. Она то отводила взгляд в сторону, то возвращала на Чэвон. Но затем её реакция стала вконец неожиданной: Арым хитро поглядела на девушку снизу вверх и открыла рот в полуулыбке. Немое изумление застыло на её лице. Чэвон стало неловко, в голове застряла догадка.

— Госпожа Бан?

— Нет, задание возложено только на Вас. Если бы были изменения, я бы Вам сказала.

Вдруг Чэвон почувствовала себя ужасно глупо. Она смиренно склонила голову, начиная нервничать.

«Ну конечно, как я могла так легко поверить ему».

— Кстати, насчёт Чхве Минчжуна, — почти тем же бесстрастным голосом, но с ноткой любопытства, спросила Арым. — Какие у Вас отношения? Мне доложили, что на выходных вы проводили время вместе в парке. Это правда?

Щёки Чэвон затронул лёгкий румянец. Она пыталась скрыть смущение, наклонив голову ниже.

— Это… так, — прерывисто дыша, стала оправдываться Чэвон. — Но мы не встречаемся. Мы были там… по рабочим вопросам.

— Вот как. Но Вы помните правила? О любых служебных романах нашего отдела докладываете мне. Это касается всех.

— Да, конечно.

Говорить о новом сорте растения стало неуместно. Да и учёная уже заранее знала ответ. У неё не было выбора. Чэвон решила зацепиться за последнюю надежду:

— Вы можете мне сказать, кто видел нас с… Минчжуном в парке?

Арым хитро улыбнулась. В её улыбке не было злобы или насмешки. На ней играло любопытство и ощущение того, что она знала больше, чем Чэвон.

— Вам это так важно?

Чэвон вновь опустила голову в неловком молчании. Немного подумав, она покачала головой. Извинившись, она попрощалась и вышла из кабинета.

Переполнившие её стыд, злость и обида на время затуманили рассудок. Она направлялась к двери в отдел сельхоз культур, ничего не замечая вокруг. В какой-то момент на горизонте появился Чондун, который поприветствовал быстро идущую Чэвон. Она пришла в себя, но поздороваться в ответ не успела, коротко поклонившись ему. Она скрылась за дверью другого отдела. Чондун проследил за ней взглядом. Мельком на его лице появилась улыбка, тут же спав. Он направился по своим делам.

Чэвон не знала, в какой из дверей бесконечного коридора был кабинет Минчжуна. Но вдруг она услышала знакомый голос. Подойдя к приоткрытой двери, она заглянула внутрь. Посреди кабинета стоял Минчжун. Он увлечённо объяснял что-то другой сотруднице, держа перед собой папку с документами. Взгляд Чэвон остановился на сотруднице. У неё была светлая кожа, беззаботное, слегка детское лицо, но с хитрым прищуром. Она выглядела волчицей-сердцеедкой, которая залезла в шкуру безобидной овечки.

— Пак Юна. Вам понятно? — с неким раздражением заговорил Минчжун. — У Вас будут ещё вопросы?

— Всё понятно, Чхве Минчжун. Вы так хорошо объясняете. Я бы слушала Вас вечно.

Она кокетливо улыбнулась ему, на что парень никак не отреагировал.

— О, подождите, — наигранно заинтересованно воскликнула Юна. — А что это за пункт?

— Где?

Юна ткнула пальцем в один из документов и наклонилась ближе к папке. Минчжун сделал то же самое, чтобы лучше рассмотреть текст. Их лица почти соприкасались. Юна оторвала взгляд от документа, игриво уставившись на сосредоточенного Минчжуна. Она пододвинулась к нему, задевая рукой край его рубашки.

— Где? Я не вижу, покажите ещё раз, — вопрошал он, не обращая внимания на близость.

Чэвон ушла, чтобы её не заметили. Когда она вернулась в свой отдел, пазл в её голове наконец сложился.

«Минчжун не пошёл в парк со мной, чтобы побыть с ней. Он меня обманул с проектом, чтобы при неудачном исходе слиться. Если мы провалимся — меня уволят, а он останется. Не удивлюсь, если это он рассказал о свидании Бан Арым».

От этого заключения Чэвон стало горько на душе. Она скрылась в женском туалете, расплакавшись над раковиной.

— Онни! — раздался обеспокоенный голос сзади. — Что стряслось?

Даён подбежала к подруге. Та отвернулась от раковины, упав в утешающие объятия. Даён всегда поддерживала её, что бы не случилось. Но сегодня Чэвон не хотела делиться с ней переживаниями. Их было слишком много.

— Это из-за задания? — частично догадалась Даён. — Если не вывозишь — откажись. Мы же знаем, что это невозможно.

— Это все знают, — сквозь слёзы подтвердила Чэвон.

— Так почему ты продолжаешь упрямиться?

— Я хочу довести дело до конца, Даён.

Чэвон крепче обняла её, а та поджала губы в недовольстве.

— Чэвон, я переживаю за тебя. Вдруг с тобой что-то случится. Тебя и правда могут уволить.

— Знаю. Но у меня нет выбора. Задание возложили на меня. Если я откажусь, меня всё равно уволят. Таковы правила. Тогда задачу переложат на другого. Его постигнет та же участь, что и меня. А вдруг, задание назначат тебе? Я не хочу, чтобы тебя уволили.

— Спасибо, подруга, — благодарно сказала Даён. — Я тоже не хочу, чтобы тебя уволили. Но, если тебе хочется выполнить это — делай. Я верю, что ты создашь самый красивый гибискус в мире! Только не переусердствуй. Не заставляй меня волноваться.

Чэвон кивнула, всё ещё плача. На этой доброй ноте подруги попрощались, пожелав друг другу удачи.

Чэвон лежала в постели, укутавшись тонкой простынёй и свернувшись в клубок. Из-за невыносимой жары она спала с открытым окном. Улицы города, пробудившиеся от тёплого воздуха, пестрили неоновыми вывесками. Замерев, Чэвон пялилась на стену, которая подрагивала от мерцающих огней улицы. Игра света и тени билась в конвульсиях ночного танца. Сердце Чэвон билось от новых сомнений и догадок. Она не могла понять, кто для неё Минчжун. Почему он так поступил с ней? И почему она так отреагировала на Юну? Чэвон не находила в своей голове ни одного ответа. Она лишь знала, что Минчжун ей не безразличен. Но почему именно он?

Чэвон тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от стены. С чудовищной усталостью она понимала, что не могла заснуть. Только под утро, когда огоньки перестали терзать стену, Чэвон освободилась от угнетающих мыслей и недолго поспала.

На работе всё было по-прежнему, несмотря на душевное состояние Чэвон. Юнхо отправил ей сообщение, что «Синяя птица» доставлена. Чуть позже привезли и «Красное сердце». Это немного обрадовало учёную, ведь теперь она могла полноценно приступить к работе. Огорчало только то, что заниматься растениями ей нужно было с Минчжуном. В оранжерею он пришёл вовремя, немного позже неё. Она холодно ответила на его приветствие, стараясь не отвлекаться от работы. Минчжун не настаивал на разговоре, только спрашивал у Чэвон, что ему делать. Она руководила им, как и раньше, когда они впервые познакомились. Но только теперь в её словах была сдержанность. Работа шла хорошо: оба сорта гибискуса посажены в плодородный грунт и политы в разных блоках. Вскрыв стерильный пакет, Чэвон достала пробирку, наполненную жидкостью. Она влила пробирку в почву, где был посажен «Красное сердце». Затем учёная достала другой сосуд, немного меньше, другого цвета. Она вылила его в посадочный блок к «Синяя птица». Её движения были механическими. Чэвон знала, что делала, но сильно не задумывалась над этим. Она уже стала забывать о присутствии Минчжуна, как вдруг он дал о себе знать:

— Я хочу кое в чём признаться.

Чэвон вздрогнула. Она резко обернулась в его сторону. Он подошёл ближе. Его лицо выражало решимость. Чэвон, желавшая узнать правду, вдруг испугалась. Что, если её не устроит это признание? Но было поздно. Она не могла его остановить. Чэвон оставалось только слушать и принять правду такой, какая она была.