Духи на дорогах (джен)

Следующее полнолуние я встретил во всеоружии. Прошедший месяц ушёл на анализ ошибок, написание черновика главы будущей книги «Духи на дорогах» и, разумеется, на подозрения, которые падали исключительно на одного человека.

Кевин Траск, мракоборец из Вагга-Вагга. Исчезнувший в решающий момент, цитирующий волчьи паблики и выступающий за Джейкоба. Слишком много совпадений для простого... совпадения.

Поэтому вечером перед полнолунием я заманил его на ту самую поляну под предлогом «установки магических датчиков», выхватил палочку и рявкнул:

— Инкарцеро!

Верёвки спеленали Кевина от щиколоток до кадыка. Он приземлился на пенёк в позе печального мешка с картошкой и даже не попытался сопротивляться.

— Я знаю твой секрет, Траск, — произнёс я, прохаживаясь перед ним, как прокурор перед особо опасным преступником. — Ты вервольф. Признавайся!

Кевин вздохнул так тяжело, будто этот вздох копился в нём долгие годы...

— Валяйте, мистер Локонс. Делайте что хотите. Мне всё равно.

— Что значит «всё равно»? Я только что обвинил тебя в ликантропии!

— Джулия... — он всхлипнул. — Я пытался отомстить ей. Пошёл по барам Вагга-Вагга. Подходил к девушкам... Пытался переспать из чистой, незамутнённой мести. И знаете, что они сказали?

Я невольно замер.

— «Кевин, ты отличный парень, но...» — процитировал он замогильным голосом. — «Кевин, у меня стирка». «Кевин, мне надо полить кактус». «Кевин, я лучше останусь старой девой и заведу тридцать кошек». Ни одна не согласилась, мистер Локонс. Ни одна. Я не смог изменить Джулии в отместку, потому что я... — он сглотнул, — ...никому не нужен.

Он уставился в землю. Где-то в кронах деревьев печально ухнула сова, словно подтверждая приговор.

Я на секунду даже почувствовал укол чего-то похожего на сочувствие. Впрочем, укол тут же рассосался, потому что луна показалась над горизонтом, и у меня не было времени на сантименты.

Полнолуние залило поляну серебром.

Я отпрыгнул на безопасное расстояние и направил палочку на Кевина, ожидая трансформации. Прошла минута, вторая, третья. Луна поднималась всё выше, а Кевин оставался Кевином — тощим, рыхлым, печальным мракоборцем с заплаканными глазами.

— Ну? — не выдержал я. — Давай,

превращайся! Шкура, клыки, вой на луну!

Ничего.

— Какого чёрта ты не оборотень?! — завопил я, подскакивая к нему и тыча палочкой в нос.

— Так я и говорил вам, что я не оборотень! — возмутился он. — С самого начала говорил!

— А волчьи цитаты?! И вся эта белиберда про "сумеречного" Джейкоба?!

Кевин заморгал. Его лицо приобрело оттенок глубокого непонимания.

— Ну... просто я в команде Джейкоба. Ещё с тех пор, как книга вышла. Это не значит, что я вервольф... Эдвард — холодный, а Джейк — тёплый, живой...

— Меня не интересует температура вымышленных персонажей! — рявкнул я.

— Но вы сами спросили! — заныл Кевин. — И вообще, вся моя жизнь похожа на жизнь Джейкоба. Я тоже вечно во френдзоне сидел. Меня тоже бросили. Тоже невысокий и мускулистый... ну в теории мог бы быть. Я даже стрижку сделал как у него во втором фильме и почти решился набить татуировку, но больно же, блин... А она... она с незнакомцами по пьяни! Это как если бы Белла со всеми Вольтури...

— Довольно! — я замахал руками. — Да-да, это всё очень трогательно, и я непременно включу твою трагедию в мемуары, но где, блин, настоящий вервольф?!

И в тот самый момент, когда последнее слово сорвалось с моих губ, кусты позади меня взорвались фонтаном веток, листьев и первобытной ярости.

Треск, рёв и тяжёлое дыхание, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Я медленно обернулся.

На поляну, залитую лунным светом, выскочил вервольф...