Щит, пламя и роботы (джен)

Суббота выдалась на редкость тихой. Дождь, моросивший всю неделю, наконец утих, и над Хогсмидом повисло низкое, но чистое небо, в котором уже зажигались первые звёзды. В пабе «Три метлы» было тепло и людно — выходной день собрал под одной крышей и торопливых посетителей из деревни, и нескольких преподавателей Хогвартса, которым наконец-то удалось выбраться из замка.

Профессор Вейн сидел у стены так, чтобы видеть дверь, и потягивал тёмный эль. Его взгляд время от времени скользил по залу — он как бы невзначай рассматривал и бармена, и других постояльцев. Рядом расположились профессор Рэйвенскрофт с бокалом огненного виски, мадам Хуч с пинтой сливочного пива и профессор Бири с травяным чаем (он принципиально не пил спиртное на вылазках, чтобы «держать ухо востро»).

Некоторое время спустя дверь отворилась, и вошёл профессор Слизнорт. Вейн заметил его первым, чуть приподнял руку и окликнул:

— Гораций, присоединяйтесь!

Слизнорт, разумеется, принёс с собой фляжку с чем-то явно более изысканным, чем предлагали в «Трёх мётлах», и с удовольствием занял место за столом.

— Великолепный вечер, — тут же замурлыкал Слизнорт, разливая что-то янтарное по специальным бокалам, которые он предусмотрительно захватил с собой. — Абсолютно великолепный. Нет детей, нет проверочных, нет идиотских вопросов в два часа ночи. Я иногда забываю, что мы — взрослые люди с правом на отдых.

— Вы забываете, Гораций, что большинство из нас и так не спит до двух ночи, только по другой причине, — сухо заметила мадам Хуч, делая глоток пива. — У меня, например, завтра тренировка рассветная. Когтевран решил, что летать лучше всего на голодный желудок.

— Юношеский максимализм, — вздохнул Бири. — Мои третьекурсники на прошлой неделе решили, что мандрагору можно поливать тыквенным соком. «Для вкуса», представляете? Пришлось отпаивать растения противоядием три дня.

— Кстати о третьекурсниках, — Рэйвенскрофт, сидевший рядом с Вейном, повернулся к коллеге. — Аларик, я слышал, у тебя в пятницу была очередная дуэль? Говорят, твой гриффиндорец снова сошёлся с Элли?

Вейн, который до этого молча потягивал эль и слушал разговор, поставил кружку на стол. Глаза его чуть блеснули — то ли от выпитого, то ли от интереса к теме.

— Был спарринг, да. Тот самый парень, Лео, сам вызвался в пару с ней, когда никто из её факультета не захотел.

— Вот как? — Слизнорт подался вперёд, заинтересованный. — Смелый юноша. Или глупый. С этими гриффиндорцами никогда не поймёшь.

— На этот раз — смелый, — неожиданно твёрдо сказал Вейн. — Он за неделю проделал колоссальную работу. Пришёл ко мне на дополнительные занятия, получил список литературы, и, судя по тому, что я видел, не просто пролистал книги, а действительно разобрался.

Мадам Хуч удивлённо подняла бровь:

— Лео? Тот самый, который месяц назад на моём занятии чуть не влетел в трибуну, потому что «не рассчитал скорость»?

— Он самый, — кивнул Вейн. — В пятницу он атаковал Элли с переменной частотой, менял углы, использовал комбинации. В прошлый раз он просто лупил по её щиту, как дурак. Теперь он бил как… ну, как начинающий дуэлянт, который понимает, что делает.

— И? — спросил Бири, отставляя чай. — Он её победил?

— В атаке — нет. Она отбила всё. Но она явно напряглась. Я видел.

— А в защите? — Рэйвенскрофт с интересом смотрел на коллегу.

Вейн усмехнулся, вспоминая.

— В защите он продержался почти минуту. Его щит был не монолитным, как у всех новичков, а слоистым, с гашением разных частот. Я сам не ожидал. Он усвоил теорию настолько хорошо, что смог настроить защиту против резонансной атаки. В прошлый раз она сдула его за десять секунд. В этот раз ей пришлось переходить на три частоты одновременно, чтобы пробить.

— Три частоты? — Слизнорт присвистнул. — На третьем курсе? Это уровень…

— Пятого, я знаю, — перебил Вейн. — Она его пробила. Но он продержался. И она сама признала, что он стал гораздо сильнее.

— А что сказал сам Лео? — поинтересовалась мадам Хуч.

— Сказал, что в следующий раз возьмёт три частоты. А она ответила, что придумает что-то ещё, потому что книги не заканчиваются. — Вейн отхлебнул эля. — По-моему, у них завязалось что-то вроде… взаимного уважения. По крайней мере, он перестал выглядеть так, будто его унизили, и начал выглядеть так, будто у него появилась цель.

Рэйвенскрофт слушал внимательно, поглаживая усы. Когда Вейн закончил, он покачал головой, но не осуждающе, а скорее с лёгкой снисходительностью.

— Всё это прекрасно, Аларик. Правда. Я рад, что твой гриффиндорец взялся за ум. Но давай будем реалистами. Он догонит Элли? — Рэйвенскрофт сделал маленький глоток огненного виски. — Не в этом семестре. Может, никогда.

Вейн нахмурился:

— С чего такая уверенность, Эдмунд?

— С того, что я наблюдаю за Элли уже три года, — спокойно ответил Рэйвенскрофт. — Она не просто способная. Она редчайший экземпляр — аналитический склад ума, помноженный на природное чутьё. Когда она читает книгу, она не запоминает текст. Она понимает систему. Она видит связи, которые другие не замечают. На втором курсе она переписала схему трансфигурации, которую я использовал десять лет, и сделала её эффективнее на двадцать процентов.

— Я помню, — кивнул Вейн. — Вы три дня ходили счастливый.

— Я ходил потрясённый, — поправил Рэйвенскрофт. — И до сих пор использую её вариант. Твой Лео, безусловно, молодец. Он сделал огромный скачок за неделю. Но он догоняет базу, которую Элли освоила год назад. Пока он разбирается с двумя частотами, она уже оперирует тремя. Пока он учится структурировать щит, она уже думает, как этот щит обойти нестандартным способом. Понимаешь? Она не стоит на месте. Она движется быстрее, чем он.

Мадам Хуч, которая слушала этот разговор с растущим интересом, вмешалась:

— Эдмунд, вы говорите так, будто это предопределено. Но в квиддиче бывает — новичок с талантом обходит ветерана, потому что у него свежий взгляд и бешеное желание. Я своих игроков учу: скорость не всегда решает. Иногда решает упорство.

— Квиддич — это спорт, — парировал Рэйвенскрофт. — А дуэль — это интеллект плюс навык. У Элли интеллекта на два курса вперёд. Я не говорю, что Лео не может стать отличным дуэлянтом. Может. Но победить Элли… — он покачал головой. — Не в этом году.

Слизнорт, который до этого молчал, наслаждаясь напитком, неожиданно поддержал Рэйвенскрофта:

— Я, знаете ли, за свою жизнь повидал много талантливых студентов. И могу сказать: есть талант, который нарабатывается усердием. А есть талант, который дан от рождения. Элли, судя по всему, из вторых. А ваш Лео — из первых. Первые часто догоняют вторых, но только если вторые останавливаются. А эта девочка, судя по всему, не собирается останавливаться.

— Гораций, вы её даже не учите, — заметил Вейн.

— Я её видел на обедах, — улыбнулся Слизнорт. — Она всегда с книгой. Всегда. Даже когда ест. Это не просто прилежание, это одержимость. Такие люди, Аларик, становятся либо великими учёными, либо очень опасными дуэлянтами. Иногда и тем, и другим.

Вейн откинулся на спинку стула, обводя взглядом коллег.

— То есть вы все считаете, что Лео не сможет её победить?

— Я не говорю «никогда», — мягко сказал Рэйвенскрофт. — Я говорю «до конца семестра». Слишком мало времени.

— А я говорю, что может, — упрямо произнёс Вейн. — Вы не видели, как он изменился за неделю. Если он продолжит в том же темпе, если он будет так же пахать над теорией, если его брат будет с ним заниматься… Он догонит.

— Догонит? — Рэйвенскрофт поднял бровь. — Или перегонит?

— Перегонит, — твёрдо сказал Вейн. — Я в этом уверен. У него есть мотивация, у него есть способности, и, что самое важное, он научился учиться. Это главное.

Рэйвенскрофт посмотрел на Вейна долгим взглядом. В камине треснуло полено. Остальные преподаватели притихли, чувствуя, что разговор переходит в нечто более серьёзное, чем просто обмен мнениями.

— Аларик, — Рэйвенскрофт поставил бокал на стол, — ты готов поспорить?

— О чём именно?

— О том, что твой Лео победит Элли на дуэли до конца семестра. Не просто продержится, не покажет прогресс, а именно победит. Честно, в открытом спарринге, без фор.

Вейн помолчал. Потом усмехнулся.

— А на что спорим?

— На то, — Рэйвенскрофт задумался, — на что обычно спорят профессора. Проигравший читает открытую лекцию на тему, которую выбирает победитель. Перед всем Хогвартсом.

Мадам Хуч тихо присвистнула.

— Это серьёзно, — заметила она. — Эдмунд, вы уверены?

— Абсолютно, — Рэйвенскрофт не сводил глаз с Вейна. — Я верю в свою ученицу. А вы, Аларик, верите в своего?

Вейн выдержал паузу, чувствуя, как на него смотрят коллеги. Слизнорт с явным удовольствием предвкушал зрелище, Бири с лёгкой тревогой, Хуч — с азартом.

— Идёт, — сказал Вейн. — До конца семестра. Если Лео победит Элли в открытом спарринге — вы читаете лекцию. Если нет — читаю я.

— На любую тему? — уточнил Рэйвенскрофт.

— На любую. Какую захочет победитель.

— Заметано, — Рэйвенскрофт протянул маленькую руку.

Вейн пожал её, и в этот момент мадам Хуч хлопнула ладонью по столу.

— Отлично! Наконец-то в этом году будет хоть что-то интересное, кроме квиддича. Я всё правильно поняла? До конца семестра Лео должен победить Элли? Или хотя бы один раз?

— Один раз, — кивнул Вейн. — Честная дуэль на уроках защиты. Я буду судить.

— А если они не сойдутся в пару до конца семестра? — предусмотрительно спросил Бири.

— Я сам их поставлю, — отрезал Вейн. — Раз в две недели. Чтобы было достаточно попыток.

Слизнорт рассмеялся, разливая остатки янтарной жидкости по бокалам.

— Господа, это прекрасно! Я, пожалуй, даже начну посещать уроки защиты, чтобы наблюдать. Аларик, вы уверены, что не пожалеете? Эдмунд — мастер чар, он может подготовить Элли так, что ваш гриффиндорец даже не приблизится.

— Элли не нуждается в подготовке, — спокойно заметил Рэйвенскрофт. — Она справляется сама. Я только наблюдаю.

— И это пугает больше всего, — буркнул Вейн, но без злости. — Ладно, посмотрим. У парня есть характер, это я точно знаю. Если он продолжит в том же духе…

— Если он продолжит в том же духе, — перебил Рэйвенскрофт, — то к концу семестра он станет лучшим дуэлянтом среди третьекурсников. После Элли.

— Вы так уверены?

— Абсолютно. — Рэйвенскрофт взял свой бокал, поднял его в шутливом тосте. — За науку, Аларик. За то, что иногда она работает быстрее таланта. Но не всегда.

Вейн усмехнулся и поднял свою кружку.

— За упрямство, Эдмунд. За то, что иногда оно таки догоняет талант. На затылок.

Преподаватели засмеялись, чокнулись. Мадам Хуч, допивая пиво, заметила:

— Я, пожалуй, начну записывать. Если Лео победит — это будет исторический момент. Если нет — лекция Вейна перед всей школой. Выигрыш в любом случае.

— Вы ужасны, Роланда, — покачал головой Вейн.

— Я реалистка, — парировала она. — И, между прочим, ваши споры делают жизнь в школе гораздо веселее. Помните, как вы с Эдмундом спорили о том, кто выиграет Кубок по квиддичу?

— Тогда я проиграл, — напомнил Вейн.

— И прочитали замечательную лекцию о влиянии метеоусловий на полётную подготовку, — хихикнул Бири. — Студенты до сих пор вспоминают. Особенно та часть, где вы ругались с профессором Синистрой прямо во время лекции.

— Тогда я был неправ, — признал Вейн. — Сейчас — другая ситуация.

— Посмотрим, — философски заметил Рэйвенскрофт, откидываясь на спинку стула. — Посмотрим, Аларик. В любом случае, эта история пойдёт на пользу обоим. Лео учится, Элли получает достойного соперника. А мы — зрелище и повод для дружеского спора.

— И лекцию, — напомнил Слизнорт. — Не забывайте про лекцию.

— Не забудем, — пообещал Вейн. — Гораций, вы, я смотрю, уже выбрали, на чью сторону поставить?

— Я всегда ставлю на талант, — улыбнулся Слизнорт. — Но упрямство, знаете ли, тоже имеет вес. Так что я пока воздержусь. Посмотрю на следующую дуэль. А потом, может быть, и поставлю.

— Деловой подход, — усмехнулась Хуч. — Я, пожалуй, тоже. Хотя… — она задумалась, — если честно, мне хочется, чтобы победил Лео. Не потому, что я против Элли, а потому что это будет хорошей историей. Гриффиндорец, который встал с пола, выучил теорию и одолел неприступную когтевранку. В этом есть что-то… правильное.

— В жизни редко бывает правильно, Роланда, — заметил Рэйвенскрофт. — Чаще бывает так, как есть. А есть то, что Элли — уникальный талант, а Лео — просто очень упорный парень.

— «Просто упорный», — повторил Вейн. — Вы забываете, Эдмунд, что упорство — это тоже талант. И иногда он перевешивает всё остальное.

— Спорим? — снова улыбнулся Рэйвенскрофт.

— Уже спорю, — напомнил Вейн.

Они чокнулись снова, на этот раз неформально, просто как двое коллег, которые давно знают друг друга и позволяют себе небольшие пари ради интереса.

А за окнами «Трёх мётел» опускался вечер, и в замке Хогвартс, в гостиной Гриффиндора, Лео сидел с книгой по теории многочастотных щитов, не подозревая, что его успехи уже стали предметом спора между двумя профессорами. А в башне Когтеврана Элли листала очередной фолиант, улыбаясь чему-то на странице, и тоже не знала, что её спокойствие скоро снова нарушит один настойчивый гриффиндорец.